Клематис

Тэ уже пять минут вертелся в серебряном бальном одеянии, любуясь собой в отражении. Чимин оправлял складки и задорно улыбался. На его голове был всё тот же венок, но со знанием дела аккуратно приколотый к голове. — Вы готовы? — в покои заглянул Джин, тоже уж при параде. — Минни, положи меч, будет неуважением придти на праздник с оружием. Чимин надул губы, но послушался, открепляя свои роскошные ножны. — Это же турнирный бал, так почему я не могу украсить образ мечом? — Потому что в турнирах всё равно дерутся на деревянных и тупых. — щёлкнул он по носу младшего. Джин уже какое-то время знал о странной одержимости этих двоих, и, честно говоря, не понимал. Он в жизни не держал какого-либо оружия в руках и впредь не собирался, веря в ту истину, что гласила: если меч висит на стене, то непременно однажды прольет чью-то кровь, если лук стоит в углу - однажды стрела обязательно поразит чьё-то тело. Тем не менее, в новой шалости Король-супруг своих любимых омег поддержал и даже отстоял перед мужем. — Тэ, ты хорошо себя чувствуешь? — Чудесно. — улыбнулся в ответ принц. — Пойдём? Брат, должно быть, заждался. Королевская семья появилась в зале вместе и сразу же стянула на себя внимание присутствующих. Чимин оглядел залу и с довольной ухмылкой заметил Чонгука, что с робкой радостью смотрел в их сторону, улыбка всё увереннее проявлялась на лице. В причине просветления придворный не сомневался. — Вы пришли. — не скрывая счастья молвил он, появляясь рядом и беря Тэ за руку, восторженно разглядывая неотразимый вид принца, затем сдвинул брови. — Вам лучше? — Да, я чувствую себя хорошо. Было бы досадно пропустить бал. — отозвался Тэхён. Судя по выражению лица, Гук был безоговорочно согласен. — Тогда могу я просить о танце? Я хорош, Вы не пожалеете. Чимин кашлянул, чтобы скрыть смешок. Самомнения пареньку не занимать. Он ускользнул из их общества, чтобы самому повеселиться и другим не мешать. Как бы не отнекивался Тэхён, с начала их переписки имя маленького принца то и дело срывалось с губ юноши тот там, то здесь. Намджун не шутил, говоря, что компаньон всегда найдет себе партнёра. На зависть другим омегам, он вальсировал с несколькими чемпионами, пару раз отрывал от Тэхёна Чонгука, так как вальсировать с одним и тем же омегой очень компрометирующе и неприлично, если не состоишь с ним в весьма определённых отношениях. Юноша собрал себе в вечернюю коллекцию даже наследного принца и один раз шуточно утащил танцевать Тэ. В общем, делал всё то, что большинство себе позволить не могло и искренне наслаждался этим, как и привык. Вино приятно кружило голову, танцы были задорные и атмосфера достаточно приятная. И всё же на этот раз он устал куда быстрее обычного, замечая, что удовольствия от его широкой вседозволенности всё меньше. Выдохшись, он вышел в коридоры, чтобы немного подышать свежим воздухом из окна. Любуясь на полную луну, что сияла сегодня особенно ярко, юноша вдруг поймал себя на неожиданной мысли. «Хочется домой». Ему! Тому, кто всю жизнь мечтал вольной птицей путешествовать по свету, хочется вернуться во дворец. Парень был рад, что они отбывают послезавтра, сразу же как кончится турнир. А дома, там витражи и расписные потолки, что стали родными. Там коридоры, в которых Чимини ориентируется уже закрытыми глазами. Там их со своей обыкновенной улыбкой встретит маркиз, пожертвовав парой часов сна, и непременно отпустит какую-нибудь из своих шуточек. Может что-нибудь про блудных королевских особ, что насмотрелись наконец на чужие замки и изволили вернуться… — И как только альфа может позволить подобной куколке так порхать от одного партнёра к другому? Внезапный голос, совсем близко, вырвал Минни из светлых дум. Он тут же отскочил и нахмурился, стараясь разглядеть, кто вторгся в его личное пространство. То был один из претендентов. Имя Чимин припомнить не смог, но кажется, успел и с ним сегодня потанцевать. — Я никому не принадлежу, чтобы кто-то имел дерзость мне что-либо позволять или не позволять. — холодно огрызнулся юноша, что вызвало у собеседника слегка пьяную улыбку. — Разве венок на Вашей головушке не говорит об обратном? Воин сегодня соревновался под Вашей милостью, за Вашу честь и даже не удосужился придти и получить награду за старания? — хмыкнул соперник. — Моя милость и этот венок - наше с ним личное дело, и никого другого не касается. — Всё также категорично отозвался Чимин, высматривая пути отступления, но собеседник расположился таким образом, что мимо него не пройти, не задев хотя бы плечом. — Ах, и точно ведь. Ваш таинственный воин - подданный вашего королевства. Слышал, про Вас говорят, что Вы отказали всему своему королевству. Приехали искать счастья в чужом? Могу помочь. — Не стоит, я… — Чимин попытался всё же уйти, чтобы сразу же быть пойманным за руки, удивительно крепко для пьяного. — Ну же, не отказываетесь. Знаете, про наш народ говорят, что мы отличаемся горячностью. Я с удовольствием покажу Вам, чего стоит наша горячая кровь. — низким голосом прошептали над самым ухом, и Чимин мелко задрожал. Кроме них в коридоре никого, даже прислуги. Если он закричит, ему тут же заткнут рот, и никто не услышит. Юношу дёрнули ближе к горячему телу, и он от неожиданности всхлипнул, оказываясь зажатым между разгоряченным телом и холодной стеной. Как же он пожалел, что послушно оставил меч в покоях. — Ну же, куколка, давай хорошо проведём этот вечер. Когда к шее Чимина припали губами, а коленом властно раздвинули ноги, это наконец послужило отрезвляющей пощечиной, что вырвала придворного из остолбеняющего страха. Он вскрикнул и начал яростно отбиваться, но, как и полагал, его быстро заткнули, бесцеремонно пропихнув свой язык между губ что даже поцелуев не знали. В отчаянии парень как следует прикусил мучителю язык, чувствуя металический привкус чужой крови во рту. Мужчина взвыл и яростно тряхнул юношу, больно ударяя затылком о каменную стену. — Дрянь. — выплюнул он, но от своих намерений не отказался, очень грубо хватая омегу за промежность. — Я тебе покажу, как кусаться. — Нет, пожалуйста… — всхлипнул Чимин, мелко дрожа и всё стараясь вырваться. Ему ещё никогда в жизни не было так страшно и противно. Молился небу, чтобы отпустили. Он не хотел. Только не это. Горячая ладонь уже скользнула под одежды, прямо туда, между ног, где не касалась ничья рука кроме собственной. Всхлипывая, он ногтями впился в мужчину, но тот только яростнее напирал, вжимая Чимина в стенку так, что юноша начал задыхаться в собственных всхлипах. — Отпусти, отпусти, умоляю. Прошу!… «Не противься», — вдруг прозвучало в голове голосом папы. Это было так давно, что Минни и не помнил того разговора, но вспомнил сейчас, в момент крайнего отчаянья. Он даже не помнит, при каких обстоятельствах папа вдруг поднял сию тему, но сами слова вдруг вспыхнули огнём в сознании юноши. «…Кроха, если случится, и какой-нибудь альфа так схватит, что не выбраться… не противься. Перетерпи. Тогда будет не так больно. Жизнь она важнее. Даже если понесёшь, ничего не поделаешь...» Чимин обмяк, захлёбываясь рыданиями. Нет. Он не хочет. Ни за что. Лучше смерть. Он снова попытался вцепиться ногтями в мужчину, но тщетно. Запястья передавили так, что даже кончики пальцев онемели. Заливаясь слезами, Минни уж дал клятву после выброситься из этого же окна, но небо смиловалось над ним, услышав яростную молитву. — Убрал руки, мерзавец. В следующее мгновение нападавший был оглушён по голове, должно быть, увесистой вазой, что рассыпалась от удара на тысячу кусочков, а после напавший был немилостиво отшвырнут точным пинком в сторону. Чимин сполз по стенке прямо в осколки бывшего сосуда, с неверием и робкой радостью смотря на Тэхёна. За спиной маячил Чонгук, сначала в шоке залипнув на действо, а затем активно созывая стражу. Глаза вновь заволокло слёзной пеленой. От облегчения. — Тэтэ... — только и смог выдавить Чимин, тут же оказываясь в объятиях друга. — Минни, ты как? Он причинил тебе боль? Где болит? — заворковал принц, вытирая щёки друга от слёз, снимая с его головы с концами обвисший венок. Явившаяся стража занялась лежащим в отключке, а на шум и поднятую тревогу в коридор из залы начали высыпать гости. Чимина охватила новая паника, и он вцепился в плечи друга, привлекая его внимание. —Тэтэ, уйдем. Я не хочу здесь. Прошу, уйдем. Принц согласился, помогая компаньону подняться на ноги. И они, не обращая ни на кого внимания, удалились. Смотря на разъярённого супруга, Намджун вдруг осознал, что за два года, после того как их судьбы сплелись, он ни разу не видел Джина по-настоящему злым. Что же, теперь видел, во всей красе. И не наделал в портки только потому, что эта ярость не была направленна на него. Сокджин рвал и метал, требуя справедливости для названного брата. По началу он был относительно спокоен, справедливо полагая, что после такой выходки Король Чон воздаст преступнику по заслугам. По меньшей мере, с позором выставит воина из дворца за оскорбление, что было нанесено их гостям. Однако Король не то, что не прогнал нахала, так ещё и позволил продолжать участие в турнире. На закономерный протест король лишь ухмыльнулся и пожал плечами. — Ваш придворный сам создал себе подобную репутацию, так за что же расплачиваться воину? Услышав это, Сокджин, который и так из последних сил терпел этого мужлана приличий ради, взорвался и высказал соседу всё, что думает о нём, о его решениях, его чувстве справедливости и… много ещё о чём, в таких нецензурных выражениях и с такой невероятно-яростной экспрессией, что Юнги катался бы по полу, будь он здесь. Видимо, мужчина тоже опешил, не ожидая подобного напора от омеги, но затем воспылал ответной злостью, надвинувшись на молодого короля-супруга. Джин даже не дрогнул, зато с места сорвался Хосок, побледнев. Он знал своего отца как облупленного, и сразу угадал его намеренья. — Да как смеет безродная шавка... — начал было король Чон, занося руку. Тут очнулся Намджун, закрывая собой супруга. В мгновение между ними встал Хосок, ловя отца за запястье. Ему было не впервой останавливать тяжелую руку, и он знал последствия, но сейчас дурость родителя могла обернуться куда большими проблемами. — Умерьте пыл, Ваше Величество, — зашептал кронпринц, стараясь достучаться до старикана. — поднять руку на гостя и соправителя равносильно объявлению войны, одумайтесь! Умоляю, позвольте мне всё решить. Мужчина, что уже было переключил гнев на сына, но чутка протрезвел, с неудовольствием принимая правоту его. Он коротко кивнул, вырывая запястье из рук принца и разворачиваясь к выходу. — Я бы только сделал одолжение молодому королю, раз он по малолетству сам не способен как следует воспитать своих омег. — всё же бросил он, желая оставить за собой последнее слово, и удалился, привычно прочищая горло. Тут уже Намджун схватился за рукоять меча, но был также остановлен Хосоком. Едва за королём хлопнула дверь, наследный принц упал на колени перед оскорблёнными супругами. — Я не прошу прощать отца, но молю, прояви благоразумие, Намджун. Ни вам, ни нам сейчас не нужен этот раздор. Мне ужасно жаль. Я разберусь с обидчиком, клянусь но позже. — унижаясь, просил наследный принц, снова скрепя зубами, что ему приходиться жертвовать достоинством, лишь бы избавить королевство от ошибок отца. Джин поджал губы, и протянул Хосоку руку. Его гнев улетучился, стоило только увидеть отчаянье в глазах парня. — Встаньте, Хосок. Вы - последний, кто должен молить о прощении. Не представляю, как такой гнилой человек мог породить человека столь благородного. В вас нет ни капли от отца. Принц невесело хмыкнул, поднимаясь с колен. — Боюсь, Вы ошибаетесь. Человека из меня делают только люди вокруг. — Хосок, — подал голос Намджун. — Как бы мне не была дорога наша дружба… — Вы не можете это игнорировать. — закончил за него принц, тяжело вздыхая. — Я понимаю. Как бы мне не хотелось встать на вашу сторону, я также не могу идти против отца. Чем благосклоннее он ко мне, тем спокойнее сон дорогих мне людей. — проговорил он с сожалением. Намджун улыбнулся, протягивая принцу руку. — Этому королевству очень повезло с будущим королём. — И прискорбно не повезло с нынешним. — добавил Сокджин, складывая руки на груди. — Хосок, Вам всегда будут рады в нашем королевстве. Простите за резкие слова, но ноги нашей больше здесь не будет, пока вашего отца не заколотят в гроб. — Джин! — отдёрнул его муж, но Хосок только засмеялся. — Тогда буду ждать на коронации. Тэхён гладил уснувшего друга по голове с тяжёлыми думами на сердце. Разбитый вид компаньона разрывал сердце на части. Они не могли просто так это оставить. Но когда Джин вернулся в покои и объявил, что преступник останется безнаказанным, а они уедут до рассвета, Тэ вспылил в негодовании. Нет, так не пойдет. — Джинни, мы обязаны остаться до конца турнира. — уверенно объявил принц, цепляясь. Джин уже хотел строго возразить, однако Тэ не дал старшему такой возможности. — Ты не понял. Честь Чимина опорочил один из чемпионов. У нас есть шанс воздать ему за это. Сокджин сначала покачал головой, но затем до него дошёл смысл произнесённых слов. — Это рискованно, Тэ. Намджун не позволит. — Уговори его. Умоляю. Это всё моя вина. Я не прощу себе, если этот хмырь выйдет сухим из воды. — не сдавался принц. От его пылких речей даже заворочался Чимин. Его лицо было припухшим от слёз, а под ногтями остались кровавые следы. Джин, с болью видя все отметины пережитого младшим, устало вздохнул. — Хорошо, я попытаюсь. Он и сам был бы не прочь прибить обидчика своего драгоценного Минни, но не мог. Тэхён тут же подорвался, засобиравшись. — И куда ты? ночь на дворе. — Нужно найти принца Хосока. Второй день турнира был краше первого, но на королевском помосте царила такая гнетущая атмосфера, что её впору резать мечом. Короли супруги заняли свои места, не обмолвившись и словом ни с королём, ни с принцами. Сынхо отсутствовал, Тэхён и Чимин, по ясным причинам, тоже. Тишину прерывал только редкий кашель короля, что был его постоянным спутником. Хосок даже не смотрел в сторону друзей, сосредоточив взгляд на ристалище. Чонгук же, понуро опустив голову, смотрел на собственные ладони. Он искал встречи с Тэхёном с самого утра, но был удостоен только быстрого взгляда и пренебрежительным «Не сейчас». Гук, безусловно, понимал чувства гостей и сам не меньше был шокирован произошедшим, но ему было до ужаса обидно, что событие, которого он ждал так долго, омрачилось большой ссорой. Вдруг из-за отца Тэхён больше не пожелает его знать? Чонгук отца не любил. Не ненавидел тоже. Возможно, малодушно побаивался, так как приходилось порой испытывать на себе его гнев. Раньше даже уважал, считая, что король суров с ним из-за своего статуса правителя. А потом как-то подслушал разговор брата с мужем. Он пришёл к Сынхо похвастаться похвалой от учителя, который юного принца обыкновенно только ругал и отчитывал за небрежность. В просвет меж стеной и дверью он увидел как свояк, поджав губы, обрабатывает мужу раны, и замер, не спеша стучать или как либо ещё обозначать своё присутствие. — Что на этот раз? — тихо спросил Сынхо, нежно гладя возлюбленного по щеке. — Пустяки. Узнал, что Гуки был со мной в поездке. Должно быть, кто-то из слуг проговорился. — отмахнулся Хосок. — И что ты ему сказал? — Что хотел показать брату основы внешней политики. — засмеялся наследный принц, тут же поморщившись. — Прости, Сок-и, это я не уследил. — Нет, нет, нет, не смей. — тут же заворковал над мужем принц. — Тут нет твоей вины. Отец отвёл душу, вопрос закрыт. Это правда пустяк, не заставляй себя и нашего малыша переживать. — Мне страшно. Срок подходит. Что если родится омега? Тогда он меня…— прошептал Сынхо, и у Чонгука ухнуло сердце. Он не раз слышал от отца нелестные комментарии про чистоту рода, и убеждение, что омег рожают только совсем уж негодные, но никогда не воспринимал этого всерьез. — Хо, я защищу нашего ребёнка. — Принц потянул мужа на себя, покрывая лицо, а затем и шею поцелуями, продолжая говорить в промежутках. — И тебя. И Гуки. Мы уже это обсуждали. — щелкнул он мужа по носу, улыбаясь, чтобы заразить улыбкой и мужа. — Надо же, какой герой. А тебя кто защитит? — буркнул Сынхо, стараясь не хихикать от лёгкой щекотки. — А меня не надо, я злой и страшный альфа, который съест тебя, если сейчас же не перестанешь изводить себя. — ухмыльнулся кронпринц, заваливая мужа на постель. Тот взвизгнул, уже хохоча не скрываясь. А Чонгук убежал, краснея, чтобы не мешать паре. У него было время обдумать услышанное и с тех пор он внимательно прислушивался к разговорам слуг и придворных, наконец замечая то, что так скрупулёзно прятал от него Хосок в надежде как можно дольше держать брата подальше от неприглядной стороны дворцовой жизни. Что, оказывается, брат не был ходячим несчастием, вечно поскальзывающимся на ровном месте. Что родное графство Сынхо не случайно было отдано другому королевству. Что шалости Гука не от великой удачи сходили с рук. Что его отца, выходит, уважать не за что. Он отнял столько у Хосока и теперь своей принципиальностью отнимал у Чонгука Тэхёна. Но, памятуя о совете Сынхо, благоразумно глотал несправедливость, смотря на ладони. Пока Чонгук пребывал в своей задумчивости, бойцы уже тянули жребий на своего противника. Серебряный воин, что сегодня украсил свой шлем цветами с венка Чимина, верный своей беспардонности, первым вытянул жребий и показал его судье. Тот объявил имя, и Чонгук поднял взор на арену. Претендент соседнего королевства вытянул обидчика своего покровителя. — Никак удача благоволит. — нарушил тишину помоста король Чон. — Провидение. — фыркнул Джин коротко, вскинув голову. Едва все воины обрели партнеров для сражения на мечах, ристалище очистили для поединка. Первая пара вышла в центр арены с мечами и щитами в руках. Герб королевской семьи гордо поблёскивал на солнце. Стоило объявить о начале поединка, как затупленные мечи схлестнулись, резко лязгнув друг о друга. Ярость, с которой дрался таинственный воин, была ощутима в каждом движении. Он напирал со всей серьёзностью, будто взаправду намеревался снести противнику голову. Каждый удар, что проскальзывал мимо щита, сопровождался гулом толпы. Представитель Кимов дважды задел плечо соперника и один раз со всей дури заехал плашмя по шлему. Чонгук был готов поклясться, что мужчина собирался поднять руку, чтобы сдаться, но серебряный не позволил этого сделать. Швырнув щит под ноги, он лишил противника равновесия, после чего пнул в спину, заставляя оказаться плашмя на земле. Через мгновенье лезвие меча вошло в землю прямо рядом с головой, а нога серебряного прижала соперника в весьма чувствительной зоне. В этот момент судья остановил поединок. На периферии зрения бесшумно выдохнул Сокджин, явно с большим облегчением, и переглянулся с мужем. Намджун ободряюще улыбнулся, склонились к уху супруга, сказал ему пару слов, от которых уста Джина тронула легкая улыбка. Пока шёл второй бой, на помост поднялся слуга и обратился к королям. — Ваше Величество, Ваш воин просит дозволения принять участие и в последнем соревновании. Коня уже готовят. Оба правителя выглядели крайне озадаченными просьбой. Намджун нахмурился и мотнул головой отрицательно. «Исключено» - прочитал по его губам Гук. — Совсем не ведает, что творит. — с досадой проговорил Джин, вставая. — Я вразумлю его. И Король-супруг удалился вслед за слугой. — Носитесь со своим чемпионом, как с яйцом. Неужели такой хрупкий, что не выдержит и одного тычка? — Он достаточно показал свои способности, доказывать больше нечего. Мы согласились отбыть сразу после этого тура. — Разве вежливо удаляться прямо посреди праздника? — фыркнул король. — На Вашем месте, я бы не разглагольствовал о вежливости. Ее концепция, очевидно, Вам чужда. — парировал сквозь зубы Джун. Перерекаясь, короли и не заметили как младший принц, ведомый любопытством, ускользнул вслед за королём. Загадка личности воина всё ещё занимала Гука, так что он осторожно заглянул в конюшни, чтобы подслушать. —… благоразумие. Я помог тебе отстоять право сражаться с тем условием, что ты откажешься от сражения на копьях! — внушал Сокджин, пока воин гладил лошадь, что уже была осёдлана. — Знаю. — голос воина пустил по спине младшего принца табун мурашек, ведь моментально был узнан любящим сердцем. — Но это же последнее состязание, я в лидерах, есть шанс забрать награду турнира. Разве не славно будет утереть им всем носы и уехать ещё с большим достоинством? — воин звучал решительно. — Абсолютно исключено. — категорично отрезал Джин. — разоружайся и собирайся в обратный путь. Ты показал силу и отстоял честь Минни. Баста. Ни я, ни Джун не позволим тебе покалечить себя ради призрачного шанса урвать первое место. В порыве праведного гнева, воин сорвал шлем и бросил его в ноги короля, что окончательно лишило Чона всяких сомнений. — Тэхён. — строго произнёс Джин, придавливая перекатывающийся шлем каблуком. — умоляю, без истерик. Минни уже ждёт нас. — он вздохнул, блестяще прочитывая суть немого протеста. — Это не вопрос твоих способностей, а элементарный закон физики. Они все крупнее, и легко вынесут тебя из седла. Слава небу, если сломают лишь пару рёбер, а не шею. Ни искусность, ни ловкость твоя здесь не спасёт, это состязание грубой силы. Понимаешь? — парень погладил младшего по плечу, дожидаясь кивка. Тэхён медленно кивнул, закусывая губу. — Хочешь выйти на арену без шлема и отказаться сам? Уверен, произведённого фурора хватит и без последнего состязания. — Нет. — выдохнул юноша, зачесывая мокрые от пота пряди назад. — Смотри, сколько слуг кругом, все и так прознают. Поехали домой. — буркнул он и удалился, даже не оглядываясь. А у Гука сердце в пятки и набатом стучит, образы скрещиваются в голове. Он вспоминает их первую встречу, когда холодный кинжал прижался к горлу. Вспомнил этот же кинжал в центре мишени. Затем мужчину, что унесли с ристалища прямиком в палатку лекаря каких-то несколько минут назад. — Говоря по чести, омеги правящей семьи Ким заставляют кровь стыть в жилах. Чонгук подпрыгнул на месте, и шлёплнул брата по руке. — Не подкрадывайся так! Ты знал? — нахмурился Гук. — Узнал вчера. — хмыкнул старший, — Хотя догадывался. Принц Тэхён ночью ворвался в мои покои, прося сделать так, чтобы его противником стал вчерашний обидчик. — Хосок, улыбаясь растерянному выражению лица брата, игриво пихнул его плечом. — Может, передумаешь? Найдем тебе омегу посмиренней. — Брат, мне кажется, я люблю его. — Это я уже без малого год слышу. — Да как ты не видишь? — вспылил младший Чон. — Сам говорил, что с первого взгляда своё сердце потерял, а мне не веришь! Так и я. Он когда меня схватил и лезвие к горлу приставил, допрашивая, я знаешь о чём думал? О глазах его! Потянулся бы к губам, да клинок мешал. Хосок засмеялся, хлопая разъяренного братца по плечу. — Не распаляйся, герой-любовник. Уж и подразнить не даёшь. Вижу я всё. И верю. — фыркнул Хосок. — Такому принцу и доверить тебя не страшно. — пошутил он, снова заливаясь смехом от возмущенного личика. — Хочешь себе Кима, соответствуй. — уже более серьезно добавил он. — Разве это дело, если рядом с омегой, что на лопатки укладывает лучших воинов королевства, встанет шалопай вроде тебя, который даже арбалет в руках держит неверно? По тому, как открывался и закрывался рот младшего, не издавая при этом ни единого членораздельного звука, возразить ему было нечего, хоть и очень хотелось. Он нахмурился, серьезно обдумывая сказанное братом. Хосок снова засмеялся и ободряюще подмигнул брату. — Удержи эту мысль в своей светлой головушке и беги прощаться. Намджун уж тоже покинул помост. Кто знает, когда свидитесь снова. Гук кинул взгляд на ложе, убеждаясь в словах Хосока, и сорвался с места. Проходя через конюшни, он подхватил серебряный шлем, с которого уж попадали все цветы. Младший Чон успел как раз вовремя, Тэхён последним забирался в экипаж, перед этим подсобив Чимину, что на вид был бледен и отрешён. — Тэхён! Подожди! — воскликнул он, ловя принца за руку прямо на ступеньке. Тот удивлённо уставился на запыхавшегося Гука, и губы тронула лёгкая улыбка. — В чём дело? — Мы не попрощались. — серьезно заявил парень, и от того улыбка Тэхёна стала шире, и он коротко хохотнул, прикрыв уста тыльной стороной ладони. — Ты прибежал сюда в мыле, чтобы сказать прощай? — Не прощай, до новой встречи. — поправил Чонгук, любуясь улыбкой возлюбленного. — Когда мы познакомились, ты тронул моё сердце. А сегодня пронзил его. — он вручил Тэхёну его же шлем, от чего глаза юноши округлились. Он и не заметил его в руках у парня. — В следующую я наконец трону твоё. — серьезно пообещал Гук, затем улыбнулся, отпуская руку Тэхёна. — А пока, до встречи, Ваше Высочество. Заявление осталось без ответа, потому как настолько поразило Тэ, что тот не смог вымолвить и слова. Лакей закрыл дверцу экипажа, и они тронулись, а принц всё потеряно смотрел на шлем в руках. По мере того, как сказанные слова достигали сознания, принц почувствовал что краснеет до самых кончиков ушей. — Не думал, что это возможно. — вдруг заговорил Намджун, хитро улыбаясь, и тут принц заметил ещё одну маленькую подробность: вся семья прекрасно слышала их прощание. — Что именно, Джуни? — поддержал Джин мужа, прижимая к себе ближе Чимина - единственного, кто не проявлял видимого интереса к произошедшему. — Что Тэ можно оставить без слов. Ожидая чего-то подобного, принц красноречиво застонал и натянул шлем на голову, лишь бы скрыться от потешающихся старших. Предчувствие подсказывало, что они будут теперь всю поездку упражняться в остроумии.