Клематис

Твердой рукой свитки с тихим стуком раскладывались по полкам. Несмотря на отвратное настроение в последние дни, этим утром Юнги находился в весьма приподнятом расположении духа и даже мурлыкал себе под нос навязчивую песенку, что случайно услышал, проходя мимо музыкальной комнаты. Не отвлекаясь от чтения корреспонденции, Намджун, как бы невзначай, спросил. — Случилось что-то хорошее? — Нет, Ваше Величество. — отозвался Юнги. — Мы всё ещё не получили ответа ни от одной из сторон конфликта, на границе страдают невинные люди, и после вашего возвращения от соседей у нас сорвался очень хороший договор, который в случае войны сослужил бы добрую службу. — Тогда отчего же ты такой довольный? — фыркнул король. Его помощник уже неделю сетовал на то, что не поехал с ними, оставшись «присматривать за советом». — Ну не понурым же мне ходить круглые сутки? Небо чистое, птички поют… — Кстати о птичках. — вздохнул Джун, естественно, имея в виду птичку совершенно конкретную. — Хосок прислал весточку. Тот Граф, который покусился на честь Чимини, был задушен удавкой в собственном поместье. — А вот и прекрасные новости! Видишь, я как чувствовал. Джей прекрасно исполняет свои обещания. — Юнги. — закатил глаза Джун, подпирая щеку рукой. — Он пишет, что не имеет к этому никакого отношения. — О, в таком случае, отлично сработала карма. Чудесно, принцу даже не пришлось марать руки. Как там было? Зло его на голову ему возвращается, насилие его падает на темя ему… — Юнги. — строже произнёс Король, пристально смотря на своего приближенного. — Нельзя просто так расправляться с подданными соседнего королевства. — сказал он отеческим тоном, каким когда-то объяснял Тэ, почему брать ящерицу на чаепитие - идея не самая здравая. — Не понимаю о чём Вы, Ваше Величество. — легкомысленно отозвался Юнги, даже не изменившись в лице. — Переработали, небось. Сходите на солнышке погрейтесь, птичек послушайте. Намджун только покачал головой, зная лучшего друга порой лучше, чем себя. — Больше так не делай. Не хватало нам ещё политического напряжения с юга. С этим бы придумать, что делать. — он махнул рукой в сторону карты, над которой они ходили кругами уже с месяц. Юнги закончил раскладывать свитки и вздохнул, словно старец. — Совет настаивает на силовом решении конфликта. Мне донесли, что генерал Дон настраивает уважаемых дворян выступить за «военный миротворческий поход». Но все понимают, это закончится завоеванием союзников, что грозит… — Войной. — кивнул Намджун. — И что предлагаешь? — Предлагаю…— Юнги подошёл к карте, смотря на границы. — Согласиться. — Но мы не готовы к войне. — возразил король. — До неё дело может и не дойти, если нам наконец придёт ответ. Сейчас первостепенно - успокоить совет. Пусть себе готовятся к походу и делят шкуру неубитого медведя. — покачал головой придворный. Затем присел на край королевского стола, играясь с близлежащим свитком. — Поломайся для вида и соглашайся. В дверь постучали, и маркиз спрыгнул со столешницы в тот же миг, принимая вид чинный и крайне озабоченный, правда, неведомо, чем. Король дал позволение входить, и на пороге появился Чимин. Юнги едва не выронил из рук свиток. После возвращения с турнира на юноше не было лица. Обычно бойкий и инициативный, острый на язык и пышущий жизнью Минни вдруг замкнулся и притих, будто и правда стал тенью. Он изо всех сил старался вести себя, как ни в чем не бывало, но натянутые улыбки едва ли кого-то могли обмануть, а ловить парня на задумчивых взглядах в никуда стало обыденностью. Говорить о произошедшем он отказывался наотрез, уверяя, что это пустяк, не стоящий внимания. То и дело извинялся за испорченную поездку. Но самой большой переменой стало то, что Чимин вдруг серьёзно заговорил о замужестве. Сначала Джин заметил, что юноша сам начал проверять свою полочку для предложений, затем напрягло отсутствие каких-либо диверсий. На встречах юноша вёл себя как подобает, подробно и заинтересованно допрашивал претендентов, но неизменно отказывал, выходя со всех свиданий чернее тучи. Догадываясь о причинах таких перемен, Юнги ужасно злился, но, обычно решительный в своих действиях, не мог заставить себя положить на полку новое письмо, страшась последствий. — Простите за вторжение, Ваше Величество. — произнёс Чимин, кланяясь. — Всё в порядке. — смягчился Джун, улыбаясь придворному мужа. — ты по поручению Джинни? — Нет, по правде говоря, я по личному делу. — покачал головой Пак и перевёл взор на Юнги. — Маркиз, могу я поговорить с вами? — Конечно, излагайте, милорд. — приосанился Мин, теряясь в догадках. Они почти не разговаривали с возвращения. Чимин вдруг смутился и отвёл взгляд. — Я бы хотел... понимаете, это очень личный вопрос. Могу я пригласить Вас в сад? Король, внимательно смерил взглядом юношу и одними глазами велел Юнги поторапливаться и идти. И кто он такой, чтобы ослушаться. — Буду только рад. Они молча спустились в сад, что был в самом цвету в это время года. Солнце было в зените. Пак проронил, что у пруда будет попрохладнее, и не заговаривал более, пока они не оказались у воды. Там они присели на скамью, и Чимин завертелся, явно проверяя, нет ли никого поблизости. Наконец парень сложил руки, нервно сжав ткань на коленях, и решился на разговор, ради которого вытащил придворного на жару. — Юнги. — собственное имя заставило маркиза вздрогнуть. — Я привык справляться со своими проблемами самостоятельно, но, оказалось, есть вещи...— Чимин вдруг оборвал реплику на полуслове, вздыхая, возможно, приказывая себе успокоиться, и переменил мысль, заходя с другого края. — Когда мы с Джинни только перебрались во дворец, Вы сказали обращаться к Вам по любому вопросу. — И я не отказываюсь о своих слов. — уверил Мин. — И я помог, когда Вы попросили меня об услуге, — напомнил Чимин и продолжил после согласного кивка собеседника. — Теперь же пришел просить Вас об ответной. Потому что любой другой поймёт меня превратно. Юнги вдруг опешил, разглядывая несчастное выражение лица напротив. — Чего Вы желаете, Чимин? — тихо спросил маркиз, уже догадываясь, что услышит в ответ. — Желаю, чтобы мы объявили о помолвке. — выпалил наконец юноша, следя за реакцией. Глаза Юнги расширились, он потянулся к руке омеги и сжал ладонь в своей. — Чимин… — почти шёпотом проговорил парень, прочищая горло. — Я знаю, что о многом прошу, — спешно продолжил Чимин. — Но уже не знаю, что и делать. После того, что случилось, я понял: даже покровительство короля не гарантирует безопасности, если в обществе о тебе устоялось определённое мнение. Я больше не чувствую себя безопасно. Всё валится из рук, всюду слышу этот шёпот и взгляды, что ранее игнорировал. — Чимин судорожно втянул воздух. — Тогда я решил всё же выйти замуж, чтобы меня защищал статус мужа. Но они — он неопределённо махнул рукой, имея в виду претендентов на руку и сердце, — не подходят. Все, как один, справедливо ожидают, что я перееду в их поместья, чтобы стать там хозяином, а мне нужно остаться при моём господине. Выходит, я не могу выйти замуж не покинув замок, не оставив своих обязательств. И вообще… не могу. — затараторил он, поднимая на Мина глаза, полные отчаянья и последней надежды. — Я много думал об этом. И никто, кроме Вас, не может мне помочь. Вы стали мне другом. Знаете, что слухи - бред, они Вам безразличны. Ваша семья приняла меня. Даже не опровергали нашу липовую помолвку, пока я сам её не опроверг. Теперь прошу возобновить её. Мы ведь вовсе не обязаны жениться! Просто позвольте состоять в статусе Вашего жениха. Я помню, Вы ждёте своего омегу, мы расторгнем уговор в тот же день, как дождётесь, даю слово. — изложив всю суть своего дела, Чимин наконец выдохнул и ожидал своего приговора. Юнги прикрыл глаза. Письмо, что он носил с собой все то время, пока Чимин варился в своих тяжелых думах, жгло грудь, и маркиз, было, потянулся к нему, но затем смалодушничал и отдернул руку, надевая одну из своих масок. Он засмеялся. — И это всё? А я уже подумал. — растянулся он в расслабленной улыбке, откинувшись на спинку скамьи. — Оказываете мне большую честь, милорд. Разве есть большее признание, чем стать наречённым омеге, что отказал всему королевству и ещё немножко соседним? — поиграл он бровями. Чимин улыбнулся в ответ, окрыленный согласием, и кинулся маркизу на шею в порыве признательности. — Ну-ну, все благодарности только после свадьбы, как же приличия! Пак отстранился и стукнул Юнги по плечу, смеясь. — Дошутитесь. Взаправду потребую свадьбу. — Чимин подскочил. — Пойду сообщу моему господину, что больше не намерен принимать предложения о смотринах. — на радостях Пак уже было пустился вдоль по дорожке, но затем ещё раз остановился, снова благословляя Юнги своей милой улыбкой. — Спасибо. Маркиз отдал ему честь, и наблюдал как юноша быстро скрылся за кустами. Улыбка слегка увяла, и Юнги откинулся назад, смотря прямо на голубое небо, щурясь от солнца. — Браво, Мин Юнги. Ты искусно загоняешь в ловушки других, но ещё виртуознее делаешь это с самим собой. Новость о новой помолвке была поначалу воспринята скептически, ведь подобные слухи ходили и ранее. И Юнги красиво все сомнения развеял, публично вручив Минни изящное кольцо. Новоиспечённой паре, пожалуй, завидовали со всех сторон. Множество омег, что искали внимания первого приближенного короля, не понимали, что тот нашёл в безродном омеге с сомнительной репутацией. Альфы, что пытали своего счастья ранее, жалели об упущенном шансе попасть под королевское покровительство. Чимин начал потихоньку оживать, заметив, что с новым статусом его жизнь, что он так ценил, почти не изменилась, кроме того, что во время танцев он теперь ограничивался танцами с Юнги и с теми, с кем позволительно танцевать будучи в статусе жениха. Впрочем, это нисколько не огорчало. Маркиз танцевал хорошо, никогда не отказывал, даже в тех композициях, что сам обычно предпочитал пропускать. Да и не хотелось. Юноша больше не чувствовал себя безопасно, танцуя с малознакомыми альфами. Юнги, как и окружающие, радовался вернувшемуся румянцу на щеки компаньона, но, как и положено, знал всё. Он знал, что Чимин мучается от кошмаров, и даже временно перебрался спать к Тэхёну. Видел, как юноша вздрагивал от резких движений рядом, и всё так же часто зависал в глубоких думах. Маркиз как раз испросил у Джина позволения увезти Чимина к себе домой, как и обещал, в надежде, что море и смена обстановки хоть слегка облегчит ему душу, но планы так и остались планами, ведь с западной границы пришла весть о начале войны. Придворный ненавидел ночные доклады. В ночных докладах никогда не было хороших новостей. В последний раз его разбудили с вестью о смерти королей. На этот раз ему пришлось вырвать спящего Намджуна из объятий мужа, чтобы оповестить о том, что король Чон принял одну из враждующих сторон, и вторая запрашивала помощи уже у их королевства. Теперь войны было точно не избежать. — Как… война? — потеряно проговорил Джин, кутаясь в одеяло и смотря, как Намджун быстро переодевается, чтобы собраться на экстренный совет. Король, наспех застегнув пуговицы, наклонился к мужу, и Юнги благоразумно отвернулся. — Ложись обратно. Я вернусь ещё до рассвета. — Ты говоришь, что будет война, а потом отправляешь спать!? Поколотить тебя мало, Ким Намджун! — возмутился Джин, но, судя по характерному звуку, гнев был быстро усмирён поцелуем. — Они не выступят в зиму. У нас точно есть месяцев пять, а то и больше. Спи, сокровище. — Иногда мне кажется, что сокровищем ты заменяешь другое созвучное слово. — поморщился Юнги, когда они уже быстрым шагом двигались к тронному залу. — Иногда. — не стал отрицать Намджун. — Ты правда думаешь, что они не станут выступать сейчас? — Если король Чон вступил в игру, значит он надеется на затяжную войну. К тому же, без пресечения нашей территории у них слишком много времени уйдет, чтобы перебросить силы и провиант по морю. Вот увидишь, они затянут переговоры до холодов, а выступят, как треснут льды. С рассуждениями друга Мин был согласен, потому уже обдумывал как преподнести это совету. Ясно только одно. Пока идут переговоры, они должны бросить все силы на подготовку к войне.