Клематис

— Знаешь, обычно возлюбленным дарят в путь платочек вышитый или дорогой сердцу кулон... Джин закатил глаза, не отрываясь от кропотливого занятия. — Вот к таким дарителям мужья и не возвращаются живыми. Я не настолько глуп и сентиментален, как они. — фыркнул он, в очередной раз царапая палец о металическое колечко, которое пытался скрепить с цельной конструкцией, что уже вырисовывалась в руках. Положив раненный палец в рот, он расправил материю и подозвал супруга жестом. — Платочек не спасёт от меча, кулон не убережёт от стрелы. А вот это - вполне. Руки! — скомандовал он, вставая и натягивая на Джуна наполовину готовую кольчугу, что пока едва закрывала грудь и руки до предплечий. Как только Джина поставили перед фактом, что мужа придётся отправлять на войну, он тут же связался с отцом и наполнил королевские покои несколькими сундуками с маленькими железными колечками из чистейшего металла. Не даром же он чёртов рудниковый принц? В четыре дня, постоянно калеча кончики пальцев, монарший супруг освоил азы плетения, приговаривая, что так он хотя бы не сойдет с ума в ожидании отправления войск. Спустя три месяца подушечки огрубели, а Сокджин скреплял колечки четыре к одному практически не глядя. Придирчиво окинув взглядом изделие на модели, Джин недовольно цокнул. — Ты стал шире. Опять? Я же и так прибавил несколько рядов.— недовольно буркнул парень, сжимая плечи Джуна. Король засмеялся, напрягая мышцы так, что кольчуга плотно натянулась на бицепсах. — Ещё одна вещь, которая наверняка убережёт меня от верной смерти - тренировки. — он одной рукой притянул супруга к себе за талию. Джин закусил губу, крепче хватаясь за плечи. Подумать только, три года назад они не сильно-то разнились в росте и телосложении, а теперь Джину еле хватает рук, чтобы обхватить мужа. О, он был вовсе не против подобных метаморфоз. Монаршего супруга раскатывало в лужу каждый раз, когда эти руки обнимали его в постели. — Я добавлю ещё. Но чтобы всегда носил её под одеждами, даже во сне. — снисходительно улыбнулся Джин, любуясь родными ямочками. Как он выдержит без Джуна полгода? А если всё затянется на год? Или два? — Буду носить и думать о тебе. Только, в таком случае, по ночам буду думать не очень лестно. Знаешь, как тяжело спать в чём-то подобном? — А вдруг кто-нибудь захочет прирезать тебя кинжалом? — надулся парень. — Думаю, они выберут горло для удара. — поиграл бровями Намджун, откровенно веселясь. — Всё же нужно сделать воротник... и капюшон... — Умоляю, не нужно. — Я подумаю. Если хорошо попросишь. — ухмыльнулся Джин, целуя мужа долго и чувственно. — Джинни, — предупреждающе выдохнул король, чувствуя как возбуждение накатывает волной. — потом. Через четверть часа мне нужно присутствовать на совете. — Опоздай, скажешь, что занимался вопросом наследника. — отмахнулся Джин, снимая кольчугу с мужа и приникая ближе. Намджун толкнулся языком в щеку, прикрывая глаза. — Никаких наследников, пока я не вернусь. — напомнил он. — Слышал бы тебя совет. Джун покачал головой, отстраняясь и коротко чмокая супруга в губы, накидывая китель на плечи. — Я не оставлю тебя беременным управлять королевством в моё длительное отсутствие, и точка. Это кончится плохо и для тебя, и для ребёнка, и для королевства. Не засиживайся, все кольчужные правки могут подождать до утра. Когда король покинул покои, Джин упал обратно в своё кресло. При Намджуне он не показывал всего беспокойства, что плескалось в его сердце. Хотя, может, в излишних волнениях виновата недавняя течка, в которую Джун был крайне осторожен, к слову. «Воистину, по неосторожности он лишь женился». На человеке, который ужасно страшился оставаться королевским наместником. Легко быть смелым, зная о крепком тыле. Внутренний двор давно стал его средой обитания, но держать оборону с советом без Джуна за плечом был не готов. Он безумно боялся подвести любимого. Откуда не возьмись возникла навязчивая идея, что наследник стал бы для короля-супруга хорошим подспорьем. Джин корил себя за подобные мысли, но отделаться от них не мог. Как бы было славно разыгрывать карту беременности в случае тупика! Неприкосновенность положения соблазняла. Он привык делиться мыслями с мужем, поступил так и на сей раз. Джун не стал ругать или отчитывать за столь недостойные мысли об их гипотетическом ребёнке, как об инструменте управления, но на план наложил свой королевский мораторий. «Мы уже пожертвовали свадьбой, и хватит. Ты обязательно справишься»,— было мягким приговором, закрепленным нежным поцелуем в лоб. Король в задумчивости погрузил руку в сундук с колечками, набрав целую ладонь и с тихим лязгом высыпая их обратно. Они были холодны, как и погода за окном. Впервые парню хотелось, чтобы холода не заканчивались. Он вернулся к плетению с тяжёлым вздохом, лишь на мгновение задержав взгляд на израненных пальцах. Джун с таким недовольством сначала бурчал, что вполне удовлетворился бы и сделанным на заказ у мастеров изделием. А потом перестал, стоило один раз как следует на него зыркнуть. Ходил, ранки целовал, как маленькому, и только тихо ругался, спотыкаясь о сундуки. А потом наденет, улыбнётся своими чёртовыми ямочками, оседлает Молнию и уйдет. А Луне что прикажете делать? — Глупая чувствительность. — фыркнул Джин, когда пара одиноких слезинок упала на кольчугу, и приказал себе успокоится. Нет, никаких слёз, пока не вскроются льды. — Уже выдохлись, маркиз? — хмыкнул Чимин, зачёсывая мокрые от пота пряди назад. Его грудь тяжело вздымалась, и Мин, что пропустил уже три удара к ряду, мысленно клял духоту в тренировочном зале. Потому что Пак Чимин в одной блузе и с мечом в руках - это воистину оружие массового поражения. — Слегка утомился, мы бьёмся уж третий час. — А, — юноша не выглядел впечатлённым, играючи перебрасывая любимый меч из руки в руку, как его научил Тэ. — Да Вы и в начале тренировки, скажем, не блистали... — потянул он, делая вид, что проверяет ногти на наличие надломов. Мин задохнулся от возмущения, наступая. — Повтори-ка, птичка? — Слух подводит? Ай-яй, вот она, старость, подкралась незримо. — покачал головой Минни, хлопая глазками и поднимая меч. — Надо было всё же просить свадьбу. Быстренько овдовею и приберу к рукам наследство. — Договоришься сейчас. Клинки снова схлестнулись, и парни закружили по залу в новом смертельном танце. Увернувшись от очередного выпада, Чимин перехватил меч за лезвие и нанёс ощутимый удар рукояткой. Получив неприятный тычок рукоятью в бок, Юнги поморщился и фыркнул. — Видна рука Тэхёна. Только он промышляет подобными трюками. Пак пожал плечами. — В бою все средства хороши. Воспользовавшись промедлением юноши, Юнги сделал быструю подсечку и опрокинул парня, приставляя лезвие к шее. — Ваш учитель хорош, милорд, но всем нечестностям он научился у меня. Чимин победно улыбнулся, будто не он сейчас потерпел поражение. — Другое дело, маркиз. — выдохнул он, стараясь отдышаться. — Вашей выносливости позавидует любой воин. — Могу сказать то же и о Вас. Даже Тэ не выдерживает со мной три часа без перерыва. Словесно его дразнили намеренно, но парню становилось всё сложнее уходить от подобных двусмысленных положений. Юнги быстро отстранился, убирая меч на стойку для оружия. — Ему просто быстро наскучивают любые занятия. А я хорош в концентрации. Мин упал на скамью, наблюдая, как Чимин убирает меч в ножны и вытирает лицо воротом. — Младший принц одержим мыслью быть равным брату, хоть и не признаёт этого. Но какая беда с Вами? Почему так упорно приходите сюда? — всё же решил спросить он. Минни пожал плечами, присаживаясь рядом. — Поначалу думал о том, что, в случае чего, смогу защитить Джинни, если меч будет привычен в руке. — сознался он. — Я привык делать хорошо то, за что берусь, поэтому увлёкся. Это ведь тоже, своего рода, танец. — усмехнулся он, изображая руками некоторые замахи. Но затем его улыбка слегка поблёкла. — а теперь я не чувствую себя безопасно без ножен на поясе. Даже испросил позволения носить меч при наших господах. Юнги понимающе кивнул. — Вам не страшно идти в поход? — спросил в свою очередь Пак, рассчитывая на ответную откровенность. — Страшно, конечно. Кому нет, тот либо полнейший идиот, либо лжец. — Юнги повертел шеей, разминая ноющие мышцы. — Но это мой долг. Как не крути, война очень выгодна дворянину. Новые земли, почести, укрепление положения. Одна такая выигрышная война, и больше никто не посмеет оспорить власть Джуна, хотя и сейчас всё относительно тихо. Что наталкивает меня… — О нет, только не Ваше мистическое предчувствие. — картинно взмолился Чимин. — Прошу, не говорите. Ещё ни разу оно не сулило ничего хорошего. Юнги засмеялся. — Хорошо, не стану Вас пугать. Но Вы несправедливы, иногда я предчувствую и хорошие вещи. — Рассказываете про свои хорошие предчувствия почаще, пока что я в их существование совершенно не верю. — фыркнул юноша. На самом деле, Юнги тоже начал сомневаться в том, что нутро не сбилось с курса. Почему всё в нём кричит, захлёбываясь в нецензурной брани, стоит только посмотреть в глаза напротив? Предчувствие надрывается, сияет ярким солнцем, командует: «Скажи уже! Кончай глупые игры, открой сердце, пока не поздно». Но разумом маркиз противится. Он хорошо изучил свою маленькую птичку и знал наверняка: стоит Юнги раскрыть рот и взаправду сделать предложение руки и сердца, синичка прямо из его рук журавлём упорхнёт в небо. И он наложил на уста печать молчания, игнорируя укоризненные взгляды лучшего друга, мучаясь от каждой улыбки, каждого дружеского знака внимания. — Вот тебе хорошее предчувствие, — щелкнул пальцами Юнги, потирая подбородок. — Вы точно будете ждать меня с войны. Пак заливисто засмеялся. — Тоже мне, предчувствие. Куда я денусь-то? — улыбнулся юноша, хитро прищурившись, и маркиз, сдерживая стон, как следует приложился затылком о стену, тут же зашипев от боли. Минни ойкнул и подлетел к нему, словно наседка завертевшись вокруг. — Юнги! Ну как так можно, ради неба! Такими темпами не дождусь, сам себя там покалечите. «Да чёрт возьми, признаюсь! Как только вернёмся с победой, в тот же день» — в сердцах подумал парень, возводя очи к потолку и извиняясь перед Джуном за всё колкости в сторону его безнадёжной влюбленности. Вслух горячо любимый монарший недоумок, конечно, этого никогда не услышит, много чести. Но теперь маркиз признавал: в друге, на проверку, оказалось куда больше решительности, чем в нём. И ведь день ото дня не легче. Юнги и сам не понял, как эта напасть случилась с ним. Когда его сердце перестало попадать в такт рядом с компаньоном короля-супруга? Почему спокойствие Чимини стало прямо пропорционально собственному? С чего общество других омег, хоть и было приятным, однако больше не доставляло должного удовлетворения? Хотел бы он найти хоть один логический ответ, но голос в голове лишь вздыхал, почему-то непременно с той манерой, с которой любил это делать Джун, и снисходительно советовал почитать какой-нибудь из тех романчиков, что так любил брать в библиотеке Сокджин, и разобраться в себе, наконец. Прощупав шишку, юноша покачал головой и улыбнулся, как только удостоверился что урон незначителен. — Обязательно приложите холод. — Чимин вдруг потянулся к карману Юнги и за цепочку вытянул золотые часы. Заглянув под крышечку, парень вздохнул и засобирался, — Мне уже пора, кто ещё обеспечит королевское общество чаем? — подмигнул Пак, удаляясь и даже не догадываясь: одно слово, и он может сидеть среди этих высокопоставленных дворян по правую руку от Сокджина. Впрочем, Чимин никогда особо не желал этого. Юноша наконец вернулся в равновесие и наслаждался любимой работой подле своего господина. Компаньон нашёл короля-супруга в настроении крайне раздражённом. То было очевидно по тому, как Джин нервно постукивал пальцами по подлокотнику, выслушивая обеспокоенных мужей. Мало соправителю собственных треволнений. Конечно, он был не единственный, у кого муж усиленно собирался выступить в поход, многие члены благотворительного общества так же собирались расстаться с супругами и сыновьями. Чимин с вежливой улыбкой принялся разливать чай, интереса ради гадая, кого из омег напротив Сокджин сейчас мысленно членит на части. Сам признавался, так легче выслушивать их с улыбкой на губах. Судя по всему, за причитаниями они даже не добрались до повестки собрания, а именно установления необходимых вещей для сбора. Отдавая чашку в руки генеральскому сыну, Чимин к огромному изумлению услышал тихую благодарность и заприметил скромную улыбку на лице Дона. После того, как парень в прошлом году успешно вышел замуж за приличного дворянина, их с Сокджином холодная война исчерпала сама себя. С той поры сын генерала вдруг присмирел и начал искать расположения короля-супруга. Чимин только закатывал глаза, наблюдая за сими попытками со стороны, но остался крайне озадаченным, когда Сокджин начал прислушиваться к парню и переодически одаривать своим расположением. Когда компаньон спросил Джина об этом, тот загадочно улыбнулся и молвил. — Бывает же, да? Вчера соперники, сегодня приятели. Ты скажешь, я обманываюсь переменой в его поведении, и, может, окажешься прав. А я скажу, что заглянув за надменный фасад, ясно видно - парень не обделён здравомыслием, в отличии от некоторых прочих особ, которые здравомыслие только изображают. Знаешь, к бесчестным поступкам приводит не только злоба, но и отчаянье, давление, принуждение. Я не могу утверждать наверняка, но… мы преподали ему урок, и урок был усвоен. Чимина подобная тирада не убедила. Он был приверженцем мнения, что люди редко способны измениться к лучшему. — Почему Вы не присядете с нами, Чимин? — вдруг спросил Дон, и Минни слегка опешил. Мало того, к нему впервые обратились по имени, да ещё и с такими чудными вопросами. — Мне не положено, господин, — вежливо отозвался юноша, натягивая дежурную улыбку. — Но ведь скоро будет. Улыбка слегка дрогнула. — Вы правы, но сейчас я не имею достаточных регалий. — покачал головой Пак, считая вопрос исчерпанным, однако внезапный собеседник был другого мнения. — Разве это важно в такое время? Вы ведь тоже расстаётесь со своим наречённым, как и все мы. — наклонил голову Дон, грустно улыбнувшись. — Неужели нисколько не переживаете? Как спасаетесь от волнения в сердце? Компаньон совсем уж растерялся от таких расспросов и отвёл взгляд, смущаясь. — Мои треволнения ему никак не подсобят. Маркиз искусный воин и превосходный стратег. У меня нет никаких причин сомневаться. — сказал он, с удивлением понимая, что даже не лукавит в своих словах. — А от нервов хорошо спасает работа — хмыкнул он, приподнимая поднос с чашками. Дни сменяли недели, а недели превращались в месяцы. Кольчуга становилась всё длиннее, а количество колечек пропорционально убывало из сундуков. Наконец кропотливая работа была окончена, и Джин расправил свое изделие на стойке, что позаимствовал у портного, а через несколько дней заметил, как по оконной раме барабанит капель. Письмо с прибрежных окраин не заставило себя долго ждать. Когда Юнги развернул послание от брата, вслух зачитывая новость о том, что ледоход начал свое движение, Джин даже не дрогнул, заглядывая в глаза Намдужну, что, невесело улыбнувшись, выдохнул страшное «Пора». В вечер перед расставанием Джин отпустил всю прислугу, взял мужа за руки и молча увёл в купальни. В звенящей тишине снял все одежды и своими руками омыл, нежно втёр душистые масла в кожу, не проронив ни слова, затем спустился в воду и сам, прильнув к распаренному телу своим, и только тогда разомкнул уста. — Возьми своё впрок сегодня, мой король. — молвил Джин, утягивая супруга в чувственный поцелуй. — Прознаю, что берешь в лагере наложников - по возвращении я тот час стану вдовцом. — прошептал парень, смыкая пальцы на шее мужа, тем самым намекая на выбранный способ умерщвления. Джун тихо засмеялся, распространяя низкие вибрации под ладонью своего милого ревнивца. — Ни один омега не переступит порога моего шатра, будь спокоен. — Джун провёл ладонью по гибкому стану, притягивая мужа за загривок прямо к своему лицу, заканчивая реплику губы в губы, — но этот меч обоюдоострый, Джинни. Мои сокровища неприкосновенны. Развешу всех, кто протянет свои грязные руки, прямо в твоём любимом зимнем саду. — практически прорычал король, прежде чем впиться в губы супруга. Джин издал довольный стон, растягивая губы в хищной улыбке. — Собственник. — Ревнивец. — парировал Джун. — Стоим друг друга. В покои? — Определённо. Сокджин неимоверно гордился, когда нашёл в себе силы искренне улыбаться на утро, помогая Джуну облачиться в подготовленные одежды, спуститься с ним под руку к войскам. Его улыбка не дрогнула даже в момент прощания, голос не дрогнул на заветом: — Пускай ветра укроют вас. — Я вернусь, не успеют отцвести наши клематисы. — дал уверенное обещание Джун, на что супруг лишь закатил глаза. — Они ещё даже не зацвели. Выкопаю к чертям, чтобы никогда и не отцветали. Улыбка не увяла и от прощального поцелуя, когда пришло время отпустить руку возлюбленного. И скрывшиеся за горизонтом силуэты, и тихие всхлипы Тэхёна в объятиях не пошатнули душевного равновесия. Успокоив принца, король-наместник поднялся в свои покои, надеясь доспать хотя бы пару лишних часов, но так и застыл на пороге. Вся комната была уставлена вазами с искусственными клематисами, тонко скрученными из атласа и бисера. — Вот же дурень. Не отцветут, говоришь? Шут ты гороховый, а не король, Ким Намджун... — засмеялся Джин, всхлипывая и наконец позволяя взять верх этой глупой чувствительности, упираясь в откос прохода, чтобы устоять на подкосившихся ногах. Лёд тронулся.