Пусть они будут счастливы

– Вставай, засоня. Одним рывком Анна сорвала со спящего Андрея одеяло и игриво шлёпнула его по обнаженной ягодице. – Сегодня воскресенье… – Андрей спросонья, пытаясь сфокусировать взгляд, посмотрел на лежащие рядом часы. – И всего шесть утра. Зачем вставать в такую рань? – Андрей, я тебе ночью говорила, что Жан и Ольга пригласили нас на завтрак. – Хорошо… – человек вспомнил, что вчера вечером вампирша упомянула, что завтра утром её родственники ждут их к себе в гости. – Помоги мне встать, Тома. Анна протянула руку, но Андрей вместо того, чтобы подняться резко, словно прикосновение к вампирше напитало его энергией, притянул девушку, прижал её к себе и, улыбнувшись, поцеловал. – С добрым утром, любимая. Андрей свободной рукой проник под полу расписанного цветами шёлкового халата, подаренного Ольгой своей родственнице с пожеланием разбудить своих демонов, и повёл ладонью вверх по ноге к бедру. – Андрей, – вампирша сделала слабую попытку приподняться, но человек лишь сильнее прижал её к себе. – Только избавились от одного маньяка, так сразу же в Смоленске завёлся новый. – Я не маньяк, а охотник на вампиров. Точнее на молодую и красивую вампиршу-шатенку. Андрей отпустил Анну, которая вместо того чтобы встать легонько подтолкнула москвича бедром чтобы он подвинулся и уселась поудобнее. Человек рукой прикоснулся ко лбу вампирши. «Тебе идёт этот халат, но его отсутствие тебе идёт ещё больше.» – прочитала Анна. Андрей рукой повел от лба Анны вниз по шее и далее по краю халата к ложбинке между грудей. – Мы опоздаем, Ван Хельсинг. «Скажем, что машины сломались.» – мысли Андрея, палец которого проник под лифчик, для Анны были как раскрытая книга. – Сразу обе? «Почему бы и нет? Тома, твои родственники взрослые люди… то есть очень много прожившие и всё хорошо понимающие вампиры. Они сделают вид, что верят в поломку машин. Я даже не удивлюсь, если Жан или Ольга сказали тебе, что мы можем опоздать. Или я не прав?» – Андрей лукаво усмехнулся. Вампирша улыбнулась в ответ и поцеловала человека – конечно, прав. Целуя любимого, Анна дёрнула за конец пояса, и халат распахнулся… Спустя час Андрей и Анна сидели на кухне за большим круглым столом. Андрей наивно предполагал, что после согласия стать вампиром обращение будет быстрым: если не в тот же день, то хотя бы на следующий. Однако реальность оказалась далеко не такой. Вампиры, будучи частью человеческого сообщества – законспирированной и весьма своеобразной, но тем не менее частью, – в своей жизни подчинялись множеству правил, законов и регламентов. Нормы, установленные этими документами, касались многих сторон жизни вампиров, и, не в последнюю очередь, обращения людей. Давно прошли те времена, когда древний или простой вампир мог просто так обратить человека. Теперь всё было систематизировано и регламентировано как со стороны обращающего, так и со стороны обращаемого. Было определено через сколько лет после получения клыков вампир может начинать «размножаться» (Андрей с сожалением узнал, что Томе ещё в течение нескольких лет обращать людей запрещено), были установлены временной интервал, в пределах которого разрешено обратить одного человека, и квоты обращения в зависимости от вампирского стажа. Также должна была быть собрана вся информация о кандидате в вампиры, составлен его психологический портрет и прочая, прочая, прочая. Даже был определен диапазон возрастов, в котором фамилиар – человек-член семьи вампиров – мог быть обращён! В ночном разговоре, состоявшемся с Томой после «romantique», Андрей с удивлением для себя узнал, что первоначально фамилиар был рабом вампира – персональным источником крови, который в любой момент мог быть полностью выпит и которому патрон [вампир-хозяин] лишь в самых исключительных случаях мог за верность и преданность даровать бессмертие. Также для Андрея было неприятным открытием, что Жан, считавший для вампира оптимальным пожилой возраст, был сторонником обращения в возрасте, близком к верхнему пределу («Можно записать в документах возраст пятьдесят лет и ходить с ними полвека!») и лишь под напором Томы и Ольги, хорошо знавшей как надавить на нужные струны души своего мужа, («Не мучай детей, Jean. Пусть они будут счастливы в своей вечной молодости.») согласился на нижний порог. В общем Андрею несколько лет предстояло быть единственным в семье вампиров, кто должен был есть человеческую пищу. Хотя, впрочем, о пище для Андрея Тома позаботилась. На покрытом чистой скатертью столе стояли подставки, на которой гордо возвышалась пара горячих чайников – для кипятка и для заварки. Рядом с ними примостилась маслёнка с куском сливочного масла. Вокруг чайников на плоских тарелках, которые в последний раз по своему прямому назначению использовались много десятилетий назад, были разложены аккуратно порезанные ломтики хлеба и вареной колбасы, а также нарезанные под бутерброды продукты, ставшие для провинциальных городов РСФСР деликатесами ещё задолго до введения карточной системы: ветчина, копчёная колбаса и отличавшийся огромными дырками и ценой (самый дорогой из советских сыров – три рубля восемьдесят копеек за килограмм!) твёрдый сыр «Швейцарский». – Откуда такое богатство, Тома? Ты имеешь связи в спецраспределителе обкома? – Почти. В том ведомстве, в котором мы получаем кровь, также предусмотрен паёк для фамилиаров. – вампирша хитро улыбнулась. – Пока некоторые будущие мужья спят их будущие жёны успели не только одежду постирать и заштопать, но и ноги стоптать в беготне за продуктами. Анна половником щедро наложила овсянку в глубокую тарелку и поставила её перед Андреем. – Ешь как следует, у Жана и Ольги кормить не будут. – Тома, у них на завтрак будет вампирская еда? Андрей забеспокоился, догадываясь кто может стать этой едой. Тома пить его кровь не станет – своей будущей жене от верил твердо, но вот с её родственниками, особенно с Ольгой, имевшей оригинальный метод воздействия на нерадивых студентов, никаких договорённостей не было. – Нет, Андрей, еда будет обычная человеческая. – И без всякого чтения мыслей Анна заметила беспокойство на его лице. – Будут кофе, кстати, Жан и Ольга отлично варят кофе, и что-то мучное. Кофе ты пить можешь, а вот сдоба сегодня утром только для вампиров. – Я думал, что вы пьёте только кровь. Поставив кастрюлю с кашей на рабочий стол, Анна подошла к холодильнику и достала пакет. Через минуту наполовину заполненный кровью стакан грелся в алюминиевой кастрюльке с водой, поставленной на электроплитку, удобно расположившуюся на рабочем столе рядом с ветераном кухни этой квартиры, стариной примусом. – Так и есть. У нас ЖКТ практически атрофирован, и человеческую еду нам по большей части нельзя. Можно только воду, слабый чай и спиртное. Остальная пища, особенно та, что сегодня у Жана с Ольгой будет на столе, вызывает у нас резкую боль в животе. Ольга говорила, что болит примерно также, как во время месячных. И длится эта боль примерно столько же. – Это ритуал, – ответила Анна на читавшийся в глазах Андрея немой вопрос «Зачем такие сложности?». – Так мы показываем, что согласны принять нового члена в семью и если это человек, то готовы его обратить и обучить жизни вампиром среди людей. – Я понял, – на пути к заветной цели появились новые препятствия. Изменение интонации не ускользнуло от внимания Анны. – Всё нормально. Жану и Ольге ты нравишься. Особенно Ольге. Считай, что это экзамен с благожелательно настроенными экзаменаторами и лёгким билетом. Будь самим собой, и мне не придется отчитываться за взятые авансом продукты. Ешь, а то каша остынет. На удивление Андрея, мысленно приготовившегося к жизни в режиме «она учится готовить, он героически приготовленное ест», овсянка на молоке была сварена идеально, словно Анна почти полвека своего вампирского существования тщательно скрывала увлечение кулинарией и, наконец, дождалась момента показать своё мастерство. Пока Андрей ел, Анна рассказывала когда и при каких условиях вампирами стали её родственники и как ритуально они входили в состав Семьи: княгиня Ольга, приехавшая из Пскова и заменившая на время ритуала пропавшего без вести Святослава Вернидубовича, в присутствии Хранителя и Жана грызла черствую краюху ржаного хлеба, Жан, принимая покончившую собой Ольгу, ел бриоши, и, наконец, в голодные военные годы сначала Жан, а затем вернувшаяся из эвакуации Ольга съели по сухарю. – Тома, кровь уже нагрелась. – Андрей прервал Анну, наливавшую ему крепкий чай. – Я после тебя поем. Тебе может это не понравиться. – Тома… – человек укоризненно посмотрел на вампиршу: что страшного он может увидеть после всего того, что было вчера вечером? – Ну хорошо, смотри не испугайся. Анна выключила плитку, взяла стакан и, не отрывая взгляд от Андрея, махом его осушила. Выпив кровь, вампирша выпустила клыки и зашипела. Андрей улыбнулся уголками губ: всего-то, больше было разговоров. Анна поставила стакан на стол, налила в него немного заварки для цвета и долила кипятка. После всех этих манипуляций она размешала содержимое стакана ложкой и не спеша выпила. – Ольга Псковская своих учит, что надо ценить подвиг доноров и что большой грех разбрасываться даже последней каплей их дара. Андрей усмехнулся, вспомнив о чём-то своём. – В детстве нас учили хлеб съедать до конца: смахивать со стола крошки в ладонь и кидать их в рот. Говорили, что в войну даже картофельные очистки ели. На минуту Анна посерьёзнела от неприятных воспоминаний. – Да, в войну и такое было… Ну всё, поели. Человек и вампирша встали. Анна надела фартук, подошла к раковине и включила воду. – Андрей, убери, пожалуйста, продукты в холодильник. – Хорошо, я потом тебе помогу с посудой. – Полотенце возьми, будешь протирать мытую…