Сборник глупых N&SFW зарисовок – потому что кто может мне запретить?

Лололошка любит проводить время вместе, Ричарду нравится тепло, а Дилан просто проявляет своё дружелюбие в касаниях – первое время это главное оправдание. Во-первых, они везде ходят вместе. Это замечают буквально все в БлогерХаусе, потому что Дилан, судя по всему, медленно начинает переезжать в комнату к своим лучшим друзьям. Лололошка или Ричард предлагают сделать что-то вместе, и Дилан уже стоит на вашем пороге – это смешно, но, кажется, никто из ребят этого в упор не замечает. Клео хихикает над ними, Брай закатывает глаза, Глен отпускает шутки, а Тим начинает строить теории заговора. Возможно, это и вправду очень обыденно для них, может быть, именно поэтому трое друзей никак не замечают того, сколько времени проводят либо гуляя, либо засиживаясь в общей комнате. Однажды они уходят на весь день и возвращаются поздно ночью, грязные и уставшие, но зато весёлые. Лололошка равнодушно объясняет то, что гуляли они сегодня по лесу, и зашли так далеко, что потерялись и долго не могли найти дорогу домой. Все лишь удивлённо моргают, но вскоре выясняется, что это самая базовая вещь, которую они только могут вытворить вместе – однажды они притаскивают в дом в щенка и позволяют выставить его за порог – а, точнее, вернуть туда, откуда взяли – только после того, как выясняется, что это волчонок. Во-вторых, однажды Клео заходит будить их пораньше, и обнаруживает Ричарда и Ло свернувшихся вместе в кровати Трумана. Она не то чтобы удивлена таким поворотом событий – изначально кровать вообще была одна, а по слухам, которые Глен не переставал заговорчески шептать им за завтраком, они вообще спали в двухместной в своей старой квартире. Возможно, просто старая привычка, но то, как они цепляются друг за друга, будто боясь, что если отпустят, то потеряют навсегда. Меланхолично, пессиместично, драматично – без разницы, но Клео всёравно молча отдаёт Глену сотню V за проигранный спор. Она не удивляется, когда Брай рассказывает, что после отчаянных уговоров Дилана остаться на ночь, секретно, настолько секретно, что даже стены не узнают о его присутствии, она обнаруживает их в одной кровати. Как только они умещаются вместе на одноместной – один Бог знает, и то Клео даже не особо-то и уверена в его существовании. В-третьих, Дилан невероятно тактилен и только с ними. Он мнёт Ричарду плечи, пока тот болтает за завтраком, когда заходит провести время с друзьями рано утром, он расчёсывает Лололошке волосы расчёской, одолженной у кого-то из Хауса, – Клео толком уже и не помнит, у кого – а затем зарывается в чужие локоны пальцами. Это... Интимно, и все, кроме, конечно же, легендарного трио, почти с оцепенением наблюдают за этой сценой, развернувшейся прямо в гостиной. Никакого стыда, верно же? Дилан обнимается с Ричардом и Ло невероятное количество раз, при всех и наедине, не смущаясь никого вокруг. Однажды мистер Риарден заходит к ним посреди вечера совместного просмотра, и Дилан ни на секунду не отрывается от своих друзей, обхватив обоих руками, абсолютно ровным голосом объясняет, почему находится здесь так поздно. Даже Ричард, обычно мгновенно начинающий беспокоиться всякий раз, когда хоть какая капля подозрения падает ему на голову со стороны мистера Риардена – очевидно, потому что возвращаться в свою старую квартиру он точно не хочет – выглядит удивительно спокойным, хотя всё ещё слегка вжимается в тело Дилана, с опаской поглядывая на грозного мужчину. Конечно, это не могло не привлечь внимание со стороны остального Хауса. Однажды Глен собирает "полуночное собрание" и запирает всех, кроме Ричарда и Лололошки, в своей комнате. Они сонно болтают про то, насколько велик шанс того, что сами друзья вообще не понимают, что творят – никто из них, кроме Ло, конечно, не кажется человеком, любящим публичное проявление симпатии. Встречаются ли они? Может быть, показывают так свою платоническую любовь друг к другу? Кто знает. Единственный способ узнать точно – спросить. Тим уходит с их собрания первым, что-то нервно бормоча про заговоры и автоматона-Дилана, но все прекрасно знают, что тот скорее просто смущается разговорам об отношениях. Глен берёт дело в свои руки и, как заводила всех изначально пошедших слухов, решается задать вопрос. Удивительно, но именно на это время припадает момент, который и начинает постоянную сессию больших проявлений неоднозначной любви. Лололошка наклоняется и чмокает Дилана в щёку, когда тот сосредоточено болтает с Ричардом – автоматон не прекращает разговора, лишь довольно щурится и тянется за поцелуем обратно, прежде чем замечает толпу, собравшеюся на кухне. Глен выпаливает вопрос – три взгляда смотрят на него с непониманием.       — Встречаться? Мы не встречаемся. — Ричард пожимает плечами. — С чего вы взяли?       — Мы не встречаемся? — Лололошка склоняет голову к нему, и Труман фыркает от смеха.       — Мы не встречаемся. Ничего голубого, правда. Дилан пихает его в плечо. Ричард хихикает. Итог поставлен, и молчать остаётся только лишь автоматон, потирающий место на щеке, где Лололошка поцеловал его. Толпа из потерянных людей, впервые сталкивающихся с таким непониманием, удаляется и снова собирается в комнате ночного стримера. Ладно, может быть, это они напридумывали себе всё, ничего страшного, хотя Глен продолжает шутить, Брай фыркать, а Тим недовольствоваться по поводу, чем они занимаются и что обсуждают. Одна Клео, кажется, задумывается немного глубже – нужно проводить ещё эксперементы, чтобы понять, что происходит между трио. Никто из них не успевает это сделать, потому что в один день происходит пик событий и, видимо, механизмы в голове одного из них начинают работать. Дилан совершенно обыденно наклоняется вблизь к лицу Ричарда и целомудренно целует его в губы. Прикосновение не долгое, может быть, всего секунд пять, и автоматон сразу отстраняется назад, облокачиваясь на диван позади себя. Они сидят на полу, и у Тима, сидящего буквально в метре от них, отвисает челюсть. Ричард глупо улыбается, издаёт хихикающий звук, а затем замирает. Кажется, вся жизнь проносится у него перед глазами. Им всем почти его жаль.       — Ты... — Он с глупейшим ужасом пялится на Дилана. Тот с непониманием смотрит в ответ, а затем его глаза тоже раскрываются в осознании. — Ты что сделал?!       — Ты меня спрашиваешь? — Дилан вжимается в диван спиной, только сильнее прижимаясь к ноге Лололошки, сидящего над ним. — Ты ничего не сделал!       — Какого хрена ты меня поцеловал?!       — Ты думаешь, я знаю? Ричард отползает назад и вытягивает руку перед собой, указывая на Дилана.       — Ты-ы-ы... О Боже мой, что за хрень?! — Лололошка наблюдает за ними с дивана, склонив голову. Кажется, он до сих пор не понимает, что не так – или, может быть, всё это время понимал и считает нормальным. Ну а кто сказал, что это ненормально?       — Что не так? — Спокойно спрашивает он, и Дилан с Ричардом мгновенно поворачиваются к нему.       — Он поцеловал меня! — Труман снова с обвинением указывает на Дилана, тот скрещивает руки на груди.       — Не делай вид, что тебе не понравилось.       — Что не так? Я думал, мы встречаемся. Оба взгляда снова устремлены на него, и мироходец неловко ёрзает на месте.       — Я думал, мы встречаемся. Отношения.       — Ты поэтому тогда спросил? — Ричард давится воздухом, а Дилан начинает хихикать. — Это бред! Для... Для отношений надо любить друг друга, а мы...       — Я люблю вас. — Выдаёт Лололошка, и челюсть Тима почти падает на пол. Клео пытается оттащить его назад. Дилан и Ричард в молчании смотрят на него, прежде чем глаза автоматона загораются весельем.       — Меня это устраивает. — Он щурится, а затем поворачивается к Труману. Тот в ужасе смотрит на него. — Ричард, я люблю тебя. Ричард открывает рот, закрывает его, а затем начинает задыхаться.       — Я не учавствую в этом!       — Ты спал с нами в одной кровати.       — Это было ошибкой! Разовая слабость!       — Мы спали в одной кровати четыре раза. Ты обнимал нас обоих и сонно мычал о том, какие мы классные. Ричард вспыхивает и пялится на Дилана. Лололошка весело наблюдает за ним.       — Ты несёшь бред!       — У нас стоит камера прямо перед кроватью, и ты шутил про то, что нам стоит снять что-нибудь на неё вместе. Когда мы лежали в одной кровати.       — Придурок, это была шутка! Труман не двигается, не отводя взгляда от автоматона. Они смотрят друг на друга, а затем Ричард снова открывает рот.       — Прежде чем ты перейдёшь в третью стадию принятия, никто не заставляет тебя вступать с нами в романтические отношения. — Говорит Лололошка, не давая тому продолжить разговор. Ричард замолкает, щурится и поворачивается к нему. Он явно хочет что-то сказать, но, видимо, теряется меж собственных слов.       — Ладно, я сдаюсь! Вы рады? — Он поднимает руки перед собой и отводит взгляд. — Мне нравится спать с вами в одной кровати, обниматься, не целоваться! — Ричард снова тыкает в Дилана, и тот закатывает глаза. — И мне нравится ходить с вами на фудкорт, и нравится болтать о всякой фигне, и... — Он замолкает, прежде чем скрещивает руки на груди. — Может быть, я вас тоже люблю. Дилан с гордостью фыркает и хлопает Ричарда по плечу. Лололошка, склонив голову, наблюдает за ними. Клео, Брай, Глен и Тим в гробовом молчании смотрят на них. Они продолжают вечер как обычно, Дилан уходит домой, а Ричард и Ло возвращаются в свою комнату. Происходит ещё одно собрание, и на этот раз Клео позволяет Тиму болтать об автоматонах всю ночь.