Дорога в дивный сад

«Мир явно сходит с ума», — решил Йохан, когда при встрече в коридоре Фёдор улыбнулся ему. Не с насмешкой или издёвкой, не вымученно вежливо, а легко и искренне. Непривычно было видеть на лице русского такое выражение, пусть оно и задержалось всего на долю секунды. Йохан, слишком растерянный, только и смог кивнуть в ответ и пройти мимо не заговорив. Оправданием такой спешки было то, что направлялся он к херре Вайцзеккер, а заставлять её ждать было опасно для жизни. Лишь часом позже, когда он вернулся в кабинет, Йохан полностью осознал, что произошло. Русский ему улыбнулся! Да разве это возможно? Неужели этот хмурый и серьезный человек умеет искренне улыбаться?! По-видимому, умеет, ведь в том, что видел собственными глазами, Йохан не сомневался, не хотел сомневаться. На этом странности в русском не закончились. Когда в очередной вечер, в который Йохану предстояло проверить полдесятка документов, он, взяв один из них, вдруг понял, что читать его куда легче, чем предыдущие. Обратив на это внимание, он понял, что почерк Фёдора за прошедшую неделю значительно улучшился. Буквы стали ровными, не налезали одна на другую, а слова не сливались в одно. — Тебя случаем не подменили? — спросил Йохан, подняв взгляд на Фёдора. Тот флегматично отпил чай и посмотрел в ответ с немым вопросом. Вид у него при этом был совершенно непонимающим. Йохан вздохнул и положил на стол документ. Проводя пальцем по строчкам, он пояснил: — Ты стал лучше писать. — Хочешь сказать до этого я плохо писал? — брови русского изогнулись, придав лицу оскорблённый вид. — Ты писал просто отвратительно! У меня потом ещё пару дней перед глазами всё плыло. А теперь стало куда лучше. — Тебе что-то не нравится? — Что? Нет! Говорю же, стало… — Вот и не отвлекайся, — Фёдор взял ручку и склонился над бумагами. — А то допоздна сидеть не хочется. — Как будто в этом я виноват, — буркнул Йохан и всё-таки вернулся к чтению документа. За следующие сорок минут ни один из них не проронил ни слова. Йохан, разобравшись с документами в разы быстрее, чем планировал, вспомнил, что давно не писал сестре. Письмо от Элизабет пришло больше недели назад, однако за делами он не мог найти время ответить. А раз уж подвернулась такая возможность, почему бы ей не воспользоваться?! Отыскав чистый лист, Йохан быстро набросал несколько строк. Уголки губ при этом невольно приподнялись. Мысли о Элизабет были единственным островком спокойствия и покоя, пусть их и оттеняла грусть. Йохан давно уже не был дома, не видел сестру больше двух месяцев. Херр Гёте просто не отпускал его больше чем на сутки, а двадцати четырёх часов недостаточно для того, чтобы доехать до родного города, провести дома больше пары часов и вернуться в поместье. Наверное, стоило бы поговорить об этом с Лорасом. Главным в этом деле было подгадать момент, когда у херра Гёте случится хорошее настроение. Стоило только вспомнить Лораса, как тот заявился собственной персоной. Йохан ненашутку удивился, ведь по вечерам тот находился где угодно, но не в кабинете. Однако Лорас вёл себя Будто ничего сверхъестественного не произошло. Сев в кресло, он закинул ноги на подлокотник и опёрся щекой о ладонь. Йохан заметил, как Фёдор бросил на него быстрый взгляд в котором смешались отвращение и досада. В следующий миг русский пододвинул к Йохану свежий перевод. — О, уже закончил? — оживился тот. — Это не очевидно? — Фёдор одним глотком допил давно уже остывший чай и поднялся на ноги. Он ушёл, больше Ничего не сказав, а Йохан ощутил совершенно неожиданное разочарование. Теперь и он одарил Лораса взглядом, полный досады. Если бы не он — они бы с русским может и поговорили о чём-нибудь, во всяком случае Йохан попытался бы наладить диалог. Однако русский ушёл, и Йохану хотелось последовать за ним. Пусть с работой он и справился довольно быстро, однако в этот раз они начали позже. От взгляда на часы появилась усталость, а надо было ещё перевод прочитать. Впрочем, это можно было и на завтра отложить. Йохан убрал письмо в выдвижной ящик, намереваясь отправить его так же на следующий день, и хотел было уже уйти, но его остановил непривычно задумчивый Лорас. — Постой, — негромко попросил он и добавил: — Налей вина. Адъютанту не оставалось ничего, кроме как выполнить просьбу. Пока он передавал бокал Лорасу, то заметил у него на щеке словно след от Удара. «Значит херра Гёте вернулась в поместье», — машинально отметил Йохан. Лораса и Кэтрин связывали слишком уж странные отношения. Брат и сестра друг за друга готовы глотки грызть, но порой были в шаге от того, чтобы убить один другого. Кэтрин имела над Лорасом неописуемую власть. Йохану однажды довелось услышать, как она отчитывала его, словно мальчишку, а Лорас, не терпевший к себе пренебрежительного или снисходительного отношения, молчал. Йохану такие взаимоотношения казались чем-то странным. У них с Элизабет всё было совсем по-другому. Он бы и в страшном сне не мог представить, что у него хватило бы духа поднять руку на сестру. Это ведь что-то немыслимое! — Налей и себе, — Лорас сделал пару глотков вина и расстегнул китель. — Надо поговорить. «Уже почти десять. Надо спать», — мысленно возразил Йохан. Пить алкоголь не хотелось, поэтому он просто сел напротив Лораса. Несмотря на свои слова, разговор тот долго не начинал. Только когда вина в бокале осталось меньше половины, он спросил: — Сколько у вас с Элизабет разница в возрасте? — Три года, — в замешательстве ответил Йохан. — Вы ведь рано остались одни, на сколько я помню. На вопрос это не походило, и Йохан не стал отвечать. Лорас как всегда бестактен. — Как у вас получилось сохранить отношения? — Сохранить? — Да, сохранить. Ты к ней так трепетно относишься… Неужели, вы никогда не ссорились? Не хотели разойтись по разным углам и больше в жизни друг другу не видеть? — Нет, — удивленно ответил Йохан. — Никогда такого не было. Лорас хмыкнул, явно выражая недоверие, однако Йохан не врал. Они с Элизабет были друг у друга самыми близкими людьми. Они не ссорились, потому что всё обсуждали, будь то мелочь или что-то серьезное. Их отношения никогда не разлаживагись, чтобы их нужно было восстанавливать и пытаться сохранить. Это же, но другими словами, Йохану попытался объяснить Лорасу. Тот не до конца верил, но сомнения свои озвучивать не стал. Пустой бокал перекачивал на стол, и Йохан вновь наполнил его вином. Видеть херра Гёте таким было для него не впервой, однако каждый раз это удручало. Лорасу просто не подходил образ страдающего мальчишки, в которого он превращался в эти моменты. «Может Йонаса позвать — пусть разбирается», — подумал было Йохан, которому не доставляло никакого удовольствия играть роль свободных ушей. Однако время всё-таки позднее, а Штольц работает за двоих — не следует его тревожить. Спустя бутылку белого вина Лорас перестал походить на побитую собаку и, не попрощавшись, ушел. Йохан выдохнул с облегчением. Подобные полуночные посиделки никакого удовольствия ему не приносили. Был бы херр Гёте Йохану другом — он бы с радостью утешал его, выслушивал, поддерживал. Однако никакие тёплые чувства их не связывали. Лорас раздражал Йохана наплевательским отношением к работе и огромным самомнением, и, даже находить они на равных — вряд ли бы подружились. Наутро в поведении Лораса Йохан не заметил следов вчерашнего уныния. Херр Гёте заявился с стопкой писем и, отправив адъютанта за кофе, принялся их разбирать. Йохан убрёл на кухню, по дороге зевая на каждом шагу. Сварив кофе, он вернулся в кабинет и приготовился к еще одному ничем непримечательному дню, но от слов Лораса вмиг взбодрился, и вторник стал не таким уж серым. — Не хочешь на выходных домой съездить? — как бы между делом спросил херр Гёте, вскрывая очередной конверт. — Хочу, конечно! — порывисто ответил Йохан, подняв на того взволнованный взгляд. — Вот и славненько, — Лорас подмигнул адъютанту. — Я напишу распоряжение. Йохан спрятал восторг за глотком кофе, однако любой, взглянув на него, понял бы, что он сильно обрадован. Наконец-то он увидет сестру, наконец-то вырвется из плена поместья и почувствует себя хоть немного свободнее. О чём же ещё можно мечтать?! Сосредоточиться на работе было сложно. Йохан и так и сяк пробовал подступиться к докладу, однако что-то мешало. Какое-то неоконченное дело давило на плечи мёртвым грузом. Только тут Йохан вспомнил о письме к Элизабет. Взяв его из ящиков, он быстро в постскриптуме написал, что приедет в субботу. Сложив послание в конверт и взяв письма Лораса, он быстро сходил на почту и отправил их. Элизабет получит послание примерно в пятницу и как раз успеет подготовиться. После обеда Лорас уехал в лагерь, а Йохан, наскоро завершив все дела, вырвался из душного кабинета на свежий воздух. В саду пели птицы, и шум от дороги нисколько не нарушал умиротворяющую атмосферу. Йохан нашёл уединенную скамейку и, раскрыв взятую с собой книгу, пробежался взглядом по первой странице. Фуражку он снял, и ветер, в котором уже ощущалось приближение лета, приятно ерошил волосы. От чтения его отвлекло шумное дыхание совсем рядом. Оглядевшись, он увидел в паре шагов от себя большую рыжую собаку, за которой по траве тянулся поводок. Заметив, что на неё обратили внимание, она подошла ближе к человеку и ткнулась носом в руку. Йохан хмыкнул и погладил её по лобастой голове. — От кого же ты удрала? Собака зажмурилась, подставляясь под ласку. Йохан на всякий случай поднял с земли проводок. «Должно быть Борис выгуливает подопечных», — решил он, зарываясь пальцами в густую шерсть. Вдруг, со стороны главной дорожки послышался возглас на русском, а через пару секунд к скамейке приблизился Фёдор. Он наклонился к собаке и забрал у Йохана поводок. Тот легко отдал его, но не дал Фёдору просто уйти. — Разве не твой брат занимается этими? — Занимается. Но Боря любит взять на себя больше, чем следует, — русский только теперь посмотрел на него. — А тебя выпустили из башни? Злобный дракон сжвлился? — Я разве похож на принцессу? — поинтересовался Йохан, приподняв уголок губ. Русский вздохнул, перебрал в пальцах поводок и улыбнулся, так же, как и в прошлый раз, словно лёд треснул от наступления тепла. Склонив голову на бок, он предположил: — Неужели выходной? Они у вас вообще есть? — Есть, — подтвердил Йохан. — Но не сегодня. Я в субботу домой поеду, а сегодня просто день хороший. — Для кого как, — подметил Фёдор и, развернувшись ушёл. Проводив его долгим взглядом, Йохан вернулся к книге. Фёдор вызывал в нём всё более странные и порой противоречивые чувства. Он то шёл на контакт, то уходил при первой возможности. От этого разобраться в нём хотелось ещё сильнее. «Так просто он от меня не отд елается», — решил Йохан и весь остаток вечера, да и недели, посвятил мыслям об Элизабет и об отъезде домой.