Часть 6
21 декабря 2025 г., 04:59
В сердце племени Огня, где пламя танцевало в глазах каждого, а кровь кипела страстью, жила принцесса Ян Да. Ее красота была подобна закатному солнцу, а нрав – неукротимому огню. Но даже в ее пылком сердце таилась нежность, которую она скрывала от мира, особенно от своего брата, наследного принца, чья жестокость была столь же известна, как и его сила.
Однажды до Ян Да дошли слухи, от которых ее сердце сжалось от ужаса. Ее брат, в приступе гнева, избил Юнь Фэя, человека, который когда-то был ее рабом, а теперь стал чем-то гораздо большим. Сердце принцессы, обычно пылающее гордостью и гневом, охватил ледяной страх. Она знала, что брат не остановится, пока не сломает дух того, кто осмелился вызвать его гнев.
Под покровом ночи, когда луна бросала серебристые тени на дворцовые коридоры, Ян Да, облаченная в темные одежды, проскользнула в спальню Юнь Фэя. Комната была погружена в полумрак, лишь тусклый свет факела освещал ее. И там, на жесткой постели, лежал он. Его тело было покрыто синяками и ссадинами, дыхание – прерывистым и слабым. Он был без сознания, его лицо, обычно такое живое и выразительное, теперь было бледным и неподвижным.
Ян Да подошла к нему, ее сердце разрывалось от боли. Она осторожно присела рядом, ее пальцы, обычно украшенные драгоценными камнями, теперь были заняты поиском целебных трав. Она знала, что ее брат не оставил ему шансов на быстрое выздоровление, но она должна была попытаться. Она аккуратно смазывала его раны, шепча слова утешения, которые, как она знала, он не мог услышать.
— Юнь Фэй, — прошептала она, ее голос дрожал от эмоций. — Прости меня. Прости, что я не смогла защитить тебя. Мой брат… он не понимает. Он не видит того, что вижу я.
Слезы текли по ее щекам, смешиваясь с запахом трав. Она провела рукой по его волосам, чувствуя их мягкость под своими пальцами.
— Я люблю тебя, Юнь Фэй, — призналась она, ее голос был едва слышен. — Я всегда любила тебя. Ты – мое солнце в этом мире теней. Ты – моя надежда.
Но Юнь Фэй не отвечал. Его грудь поднималась и опускалась едва заметно, и в этой тишине Ян Да чувствовала себя совершенно одинокой. Она знала, что не может оставаться здесь долго. Если ее обнаружат, последствия будут ужасны. Но она не могла уйти, не оставив ему чего-то, что могло бы напомнить ему о ее любви, когда он очнется.
Она наклонилась к нему, ее губы коснулись его лба. Это был нежный, прощальный поцелуй, полный боли, сожаления и невысказанной любви. Она оставила его, унося с собой лишь отголоски его слабого дыхания и тяжесть своего сердца.
***
Шо Ган, принц огненного племени эльфов, с легкой усмешкой рассматривал древний свиток, когда дверь распахнулась с такой силой, что задрожали хрустальные подвески на люстре. На пороге стояла Ян Да, его сестра, чья огненная грива волос казалась еще ярче от гнева, пылающего в ее рубиновых глазах. Ее обычно грациозные движения были резкими, выдавая бурлящую внутри ярость. — Шо Ган! — ее голос, обычно мелодичный, сейчас звучал как треск сухого дерева. — Ты послал лекаря к Юнь Фэю!? — Нагло врываться в мои покои без разрешения! — Брат, ты безумен! — воскликнула она. — Ты жесток и безрассуден. Ты видишь в нем лишь слугу, но забываешь, что он всего лишь человек. Ты не мудрый правитель, если наказываешь слуг, которые не могут тебе ответить. Ты должен выбирать соперника равного себе, а не унижать тех, кто слабее. Твои шрамы на его теле – это шрамы на твоей собственной душе. Они показывают твою жестокость и безумие. Ты никогда не станешь достойным правителем, если будешь так поступать. Принц поднял взгляд, и его усмешка стала шире. Он отложил свиток и сложил руки на груди, наблюдая за сестрой с явным удовольствием. — Ах, моя дорогая Ян Да. Ты так взволнована. Неужели ты беспокоишься о своем бывшем рабе? — Он не просто мой бывший раб! — выкрикнула Ян Да, делая шаг вперед. — Ты знаешь, что я заботилась о нем. И ты знаешь, что он смертный. Почему ты вмешался? Шо Ган рассмеялся, звук был низким и раскатистым, как далекий гром. — Потому что ты, моя милая сестра, влюблена в смертного. Это так очевидно, что даже слепой эльф увидел бы это. Его слова, как всегда, были направлены на то, чтобы задеть ее, вызвать привычную вспышку гнева и унижения. Но сегодня что-то изменилось. Ян Да, обычно так легко поддающаяся на провокации, вдруг замерла. Ее плечи расправились, и взгляд стал удивительно серьезным. — Да, — произнесла она тихо, но твердо. — Я люблю его. А он любит меня! Смех Шо Гана оборвался. Он удивленно моргнул, его глаза, обычно полные насмешки, теперь отражали нечто иное – замешательство, а затем и легкое беспокойство. Они никогда не ладили, их отношения были прохладными, отмеченными лишь формальной связью. Ян Да всегда была для него лишь младшей сестрой, чьи эмоции он считал несерьезными. Но сейчас она говорила с такой искренностью, что его обычная бравада пошатнулась. — Ты... ты серьезно? — пробормотал он, его голос потерял прежнюю уверенность. — Я никогда не была серьезнее в своей жизни, — ответила Ян Да, ее голос дрожал от сдерживаемых чувств. — Я люблю Юнь Фэя. Я не позволю тебе мешать мне! Шо Ган откинулся на спинку кресла, его взгляд стал задумчивым. Он видел, как пламя в глазах сестры сменилось решимостью, а затем и уязвимостью. Он знал, что она всегда была импульсивной, но эта любовь, казалось, изменила ее. — Ян Да, — начал он, его тон стал неожиданно мягким, хотя и лишенным теплоты. — Ты принцесса Огненного Племени. Ты дочь короля. Ты не можешь позволить себе такую слабость. Эта любовь... она погубит тебя. Она погубит Ян Ду! Он сделал паузу, его взгляд скользнул по ее лицу, словно пытаясь разглядеть в ней ту же импульсивную девочку, которую он знал. — Я не расскажу королю, — продолжил он, и в его голосе прозвучала нотка чего-то похожего на братскую обязанность, хотя он никогда не показывал, что любит ее. — Не потому, что я люблю тебя, а потому, что я обещал нашей матери позаботиться о тебе. Ты должна забыть об этом человеке, раз и навсегда. Принцесса лишь пытливо смотрела на брата. Девушка колебалась. — Я сделаю так, что на теле смертного ни останется и шрама от огненной плети. Я пошлю лучшего лекаря, если ты исполнишь свой долг. Ты согласна, сестра? — Да.***
В золотистых покоях принца Шо Гана, где воздух был пропитан ароматом редких благовоний и легким дымком от тлеющих углей, царила атмосфера неторопливой роскоши. Шо Ган, чья кожа отливала бронзой под мягким светом, лениво потягивал сладкое вино, наблюдая за своим слугой. Омега, худой и бледный, стоял на коленях у его ног, его взгляд был прикован к полу, словно он боялся встретиться с глазами хозяина. Юнь Фэй осмелился на немыслимое. Когда Шо Ган, в приступе гнева, обрушил на его спину огненную плеть, слуга не издал ни звука. Но когда принц, удовлетворенный, отвернулся, Юнь Фэй тихо, почти шепотом, произнес: «Ваше Высочество... это слишком. Вы сами вольны вершить свою судьбу, не уподобляясь вашим предшественникам...» Эти слова, словно ледяная игла, пронзили Шо Гана. Жалость? От смертного? От его личного раба, который был лишь тенью, неотделимой от его собственной? Это было неслыханно. Шо Ган, привыкший к беспрекословному подчинению и полному отсутствию эмоций со стороны Фэня, был ошеломлен. Он не был равен принцу, не имел права на такие чувства. Но что-то в этом тихом, но дерзком протесте зацепило его. Возможно, это была неожиданность, или же, что более вероятно, это было отражение его собственного, глубоко скрытого, чувства вины. Шо Ган никогда не признавал этого даже перед самим собой, но иногда, в моменты одиночества, он чувствовал тяжесть своих поступков. Он отпил еще вина, его взгляд скользнул по изящным линиям тела Юнь Фэя, по тому, как напряглись его плечи под тонкой тканью рубахи. Шрама от огненной плети не осталось. И Шо Ган, к своему собственному удивлению, почувствовал укол чего-то похожего на беспокойство. — Фэй, — произнес он, его голос был ровным, но в нем появилась новая, непривычная нотка. — Ты выглядишь лучше. Мальчишка вздрогнул, но не поднял глаз. — Я в порядке, Ваше Высочество. Шо Ган усмехнулся. — В порядке? Твоя кожа бледнее обычного, и ты двигаешься с трудом. Это недопустимо. — Он сделал паузу, обдумывая свои слова. — Я приказываю тебе еще раз отправиться к лучшему медику нашего племени. Пусть он осмотрит тебя. Пока ты не выздоровеешь, не появляйся передо мной! Юнь Фэй поднял голову, его глаза, обычно потухшие, на мгновение вспыхнули удивлением. — Но, Ваше Высочество... я не хочу беспокоить медика. — Ты не будешь беспокоить его, — перебил Шо Ган, его голос стал жестче. — Ты будешь выполнять мой приказ. И я хочу, чтобы это было сделано быстро и без лишних вопросов. И, Юнь Фэй, — он наклонился вперед, его взгляд стал пронзительным, — ты никому не скажешь, как именно ты получил те раны. Ни единого слова. Это будет наша тайна. Омега, наконец, кивнул, его губы дрогнули в едва заметной улыбке. Он знал, что это не проявление доброты. Это была игра принца, его способ сохранить лицо, его способ избежать признания собственной жестокости. Но для Фэя, который привык к полному безразличию, даже такая игра была лучше, чем ничего. Шо Ган наблюдал, как Фэй, хромая, покинул покои. Он знал, что медик племени огненных эльфов, известный своими искусными руками и умением работать с самыми сложными ранами, выполнит его приказ. Он позаботился о шрамах, сделал их незаметными, почти стертыми. Но он также знал, что истинные шрамы, те, что остались в душе человека, не сможет залечить ни один медик. В этот момент, когда он остался один в своих золотых покоях, принц Шо Ган впервые почувствовал, что его тень, его верный слуга Фэй, возможно, не так уж и не равен ему. И это осознание было куда более тревожным, чем любые шрамы на спине его раба.
