No Trace / Нет следа

Кацуки Бакуго был недоволен. Не из-за чего-то, связанного с Деку. Черт возьми, нет. Он даже не вспоминал об этом придурке больше суток, с тех пор как увидел, как тот выходит из школы с Круглолицей и Четырехглазым, и у него не было для этого причин. У него были более важные дела, о которых стоило беспокоиться. Нет. Кацуки провел большую часть утра, работая над усовершенствованием своего костюма героя. Очевидно, что он уже был идеальным и не нуждался в каких-либо серьезных корректировках, но он рассматривал варианты дизайна и идеи для вспомогательных предметов. Его оригинальный дизайн костюма терпел схожие изменения на протяжении его детства. Добавлялись или убирались какие-то элементы, но оставалось по-прежнему с тех пор, пока он не узнал о своей взрывной причуде. Кацуки всегда хотел стать героем. Костюм, однако, не был его настоящим творением. Например, его наручи, какими бы крутыми они ни были, были воплощены в реальность дизайнерами в отделе костюмов, где изготавливались все студенческие дизайны. Они не были сделаны им собственноручно. Он хотел это изменить. Потому что, конечно, проекты, которые заказаны геройским курсом в UA, должны были быть одобрены. В целях безопасности это имело смысл. Дети, отрывающие себе руки или поджигающие себя, не выглядели бы слишком привлекательно для прессы. Но если он не использовал его во время своего пребывания в UA, то, теоретически, разве Кацуки не мог делать все, что хотел? Так что он работал над разными вещами. У него были проекты различных гранат, пистолетов, оружейных пушек; все это было набросано на листах бумаги, которые были разложены на его столе. Он провел свой свободный день, время от времени зажимая отвертку в зубах, изо всех сил стараясь не привести в действие тонкий механизм, который он установил в гранате, которую осторожно вертел в руках. Он собирался использовать дымовую шашку вместо чего-то взрывоопасного, но это должно было иметь хоть какой-то эффект. Когда его мать крикнула ему, что обед скоро будет готов, ее скрипучий голос напугал его, его рука слегка дернулась. Из гранаты повалил густой серый дым и быстро окутал его спальню. Повинуясь инстинкту, он швырнул его через всю комнату, подальше от себя, но случайно зацепил слишком сильно и ударился о противоположную стену. Мяч отскочил назад, проскользил по деревянному полу и приземлился под его стулом. Он прикрыл рот и нос рукавом рубашки, из его горла вырвалось низкое, ровное рычание, и он протопал к окну, чтобы открыть его. Не прошло и минуты, как он услышал крики своей матери внизу, запаниковавшей, когда дым начал проникать в гостиную. Кипя от злости и подставив лицо свежему воздуху из открытого окна, Кацуки закричал: “Это ты виновата, ведьма! И я не хочу ничего слышать!” Он услышал громкий треск, а затем: “Я виновата?? Хочешь спуститься сюда и сказать мне это в лицо, сопляк? Какого хрена ты вообще там делаешь?” “Не твое дело! Заткнись!” Им повезло, что соседи привыкли к их перепалкам. Дым рассеивался медленно, хотя он и включил вентилятор, чтобы разогнать его быстрее. Он был раздражен. Недоволен. Определенно, у него не было настроения продолжать работу над каким-либо из своих проектов. Постояв посреди своей комнаты и нахмурившись, как ему показалось, минут 20, он в конце концов пошел переодеваться, а затем, надутый, спустился вниз, засунув руки глубоко в карманы. Проходя мимо кухни, он заметил, что окна распахнуты настежь и что его мама закончила готовить обед. У нее было такое же хмурое выражение лица, когда она резко повернулась к нему, когда мельком увидела его торчащие светлые волосы, когда он проходил мимо. "И куда ты направляешься?" Спросила она, подходя и останавливаясь в дверях со скрещенными на груди руками. "Решил, что с тебя хватит попыток взорвать мой дом?" Он быстро повернул голову и уставился на нее, оскалив зубы. "Это был просто дым, забудь об этом. Я собираюсь на пробежку." Если его отец и попытается исправить ситуацию, то Кацуки не собирается ждать и слушать это. Не обращая внимания на то, что голос его матери за его спиной перешел в крик, он выскочил за входную дверь и захлопнул ее. У Кацуки был определенный график тренировок, и воскресенье было его выходным днем. Он изо всех сил старался придерживаться его, так как даже его упрямая задница понимала, что он не улучшит свои результаты, если будет слишком сильно напрягаться. Но время от времени, когда он был слишком близок к тому, чтобы проявить свою причуду в доме, он убегал. В десяти случаях из десяти это было менее болезненно, чем получить пинок под зад. Он сделал пару мелких кругов по окрестностям, чтобы освежиться, и когда минут через сорок пять вернулся в дом, даже не бросил на отца раздраженного взгляда за то, что тот включил телевизор на полную. Он прошел мимо, ничего не сказав, направился на кухню за стаканом воды и остановился у раковины, наливая ее. Из-за звука телевизора он едва расслышал, как отец позвал: “Мицуки, иди сюда”. Он не мог определить тон его голоса, но он звучал напряженно. “Профессиональные герои успешно остановили бесчинство злодея, но не без жертв. Сорокалетняя Инко Мидория—” Кацуки немедленно побежал на звук. Он оказался в гостиной, прежде чем осознал, что его ноги сдвинулись с места, и встал за диваном рядом с мамой, в шоке уставившись в телевизор. Даже если бы вы никогда не знали ее имени, вы могли бы сказать, что она была мамой Деку. Те же зеленые волосы и глаза, та же форма лица. И она выглядела такой же доброй, как и он, хотя Кацуки, вероятно, назвал бы это слабостью ее сына. Все трое Бакуго просто посмотрели на ее фотографию на экране, не зная, что сказать. “Бедный Изуку”. Это было все, что смог выдавить Масару, хотя у него хватило здравого смысла убавить громкость после того, как ведущий новостей переключил сюжет. Мицуки, казалось, растеряла всю свою прежнюю браваду. Не говоря ни слова, она схватила Кацуки за руку и притянула его к себе, и на этот раз он не стал протестовать. Самое большее, что он смог выдавить из себя - это вялое фырканье, когда она обняла его. Прошло несколько минут, прежде чем она, наконец, отпустила его. Он отступил на несколько шагов, переводя взгляд с мамы, которая отвернулась и шмыгала носом, на затылок отца. “Что с ним будет?” Вопрос вырвался сам собой, удивив даже его. Какое ему дело до того, что случилось с глупым Деку? Его мама посмотрела на него, нахмурившись, остекленевшими глазами. "Вероятно, его отдадут в приемную семью." Она не приукрашивала это. Она вообще ничего не приукрашивала. Это было то, к чему он привык, даже привык полагаться на это, но иногда ему хотелось, чтобы она могла притвориться нормальной мамой и солгать. Как будто это не разозлило бы его, если бы она это сделала. “Если Хисаши не появится, ему больше некуда будет идти”. Ее заявление повисло в воздухе. Они все прекрасно понимали, что этого не произойдет. Кацуки встречался с отцом Деку всего один раз и был слишком мал, чтобы помнить этого человека. У него не было другой семьи. У Деку никого не было. "Мы могли бы взять его к нам." Слова сорвались с его губ прежде, чем он успел их остановить, и сразу же понял, что сказал. Он выглядел так, словно хотел засунуть их обратно. Брови Мицуки удивленно взлетели вверх, а Масару полностью повернулся, чтобы посмотреть на своего сына. Кацуки принял оборонительную стойку, крепко скрестив руки на груди, но от своего заявления не отказался. Последовало еще одно мгновение тишины. Масару прочистил горло. “Это…Я рад слышать, что ты предлагаешь что-то подобное, сынок. Я думал, Изуку тебе безразличен." "Я не хочу." Кацуки сплюнул, сузив глаза. Он немного изменил позу и быстро отвел взгляд. Последовала короткая пауза, а затем он тихо признался: "Я в долгу перед ним. За то, что он пытался спасти меня от того Грязевого злодея. Несмотря на то, что все, что он сделал, это встал у меня на пути. И последнее, что мне нужно - это быть в долгу перед кем-то вроде Деку”. У него были воспоминания о Грязевом злодее. О том, как Деку вытаскивал его из "рук" злодея. Деку таскался за ним часами. Деку был слабым и раздражающим, и все их детство смотрел на него свысока. Но будь он проклят, если позволит этому зануде иметь над ним какую-то власть. Масару выглядел немного смущенным, но не стал спорить с логикой сына. Они с Мицуки обменялись быстрыми взглядами. “Это очень тяжело - принять еще одного ребенка, Кацуки”. Вот на чем остановился Масару. Кацуки не клюнул. “У нас много места. У тебя есть деньги. В чем проблема?” Он положил руку на спинку дивана и наклонился, чтобы видеть отца. “И, кроме того, это - Деку. Он, вероятно, доставил бы тебе меньше хлопот, чем я." Мицуки фыркнула. “Я в этом не сомневаюсь”. “Осторожнее, ведьма”. Рявкнул на нее Кацуки. “Я пытаюсь быть милым”. "Мы это видим, сынок." Заверил его Масару, протягивая руку, чтобы разрядить ситуацию между сыном и его женой, пока она не вышла из-под контроля. "Это просто большая просьба, вот и все. Изуку хороший парень. Не то чтобы мы не хотели ему помочь, просто... трудно принять такое решение за один день. Почему бы тебе не подняться наверх, а мы с твоей мамой все обсудим.” Он ободряюще улыбнулся своему сыну, который с усмешкой оттолкнулся от спинки дивана. "Ладно. Неважно.” Кацуки прошествовал обратно в свою комнату и громко захлопнул дверь. Дым внутри почти рассеялся, прохладный ветерок из открытых окон касался его обнаженных рук, и по телу пробегал озноб. Надевая толстовку с капюшоном, он понял, что вентилятор, граната и все его инструменты по-прежнему лежат на столе, и решил, что пока не хочет до них добираться. Они могут подождать. Бросившись на кровать, Кацуки достал телефон. Сообщений нет. Он просмотрел новости и снова нашел новости об Инко, и, когда он прочитал их, на его лице отразилось больше беспокойства, чем на лице Деку. Ему было наплевать на ботаника, но все же. Это была его мама. Та самая женщина, которая готовила им перекусы в парке, когда они бегали и играли, когда были детьми. Которая подарила ему на дни рождения больше подарков (от Изуку, конечно), чем все остальные его друзья, вместе взятые. Он вспомнил, как однажды, когда она с теплой улыбкой вытирала грязь с его лица мокрым носовым платком, ему хотелось, чтобы она была его мамой. Кацуки выдохнул, сам того не сознавая, и отбросил телефон на край кровати. Он закинул руки за голову и уставился в потолок, всерьез задумавшись, разрешат ли его родители остаться Деку у них дома. Отчасти он пожалел, что заговорил об этом. Конечно, он пожалел. Почему он захотел, чтобы Деку, чертов надоедливый Деку, был рядом с ним 24 часа в сутки, 7 дней в неделю? С его бормотанием, комплексом героя и отношением «ты святее всех святых». Другая его часть, возможно, большая, знала, что это было правильно. Всемогущий сделал бы так. Он не осознавал, что погрузился в эту мысль, пока его не отвлек стук в дверь. "Что?" Спросил он, садясь и протирая заспанные глаза. “Спустись вниз. Нам нужно поговорить." Это была его мама. Её голос звучал устало, но он не мог понять, было это из-за ссоры или просто из-за сложившейся ситуации. Немного поворчав, Кацуки выполнил просьбу. Когда он вошел в гостиную, оба его родителя сидели на диване, и, на взгляд Кацуки, это было слишком похоже на замешательство. Его глаза подозревающе сузились, когда он сел напротив них. "В чем дело?" Спросил он. Его мама скрестила одну руку на груди, а другой потерла лоб. Возможно, у нее просто разболелась голова. Его отец наклонился вперед, упершись локтями в колени, и выглядел более серьезным, чем в недавнем воспоминании Кацуки. “Мы с твоей мамой поговорили об этом. Я имею в виду, об Изуку. И мы решили, что ты прав. Мы, вероятно, единственное, что стоит между ним и необходимостью перевернуть всю его жизнь, и мы согласились позволить ему остаться с нами”. Кацуки был искренне потрясен. Он попытался скрыть свое удивление за более нейтральным выражением лица, но то, как его брови взлетели вверх, а волосы встали торчком, говорило само за себя. Он привык быть правым, но, черт возьми. "Тем не менее" Продолжил Масару, и тут он сосредоточился на своем сыне, "Нам нужно установить пару основных правил. Мы знаем, что вы с Изуку на самом деле не ладите, но мы не позволим этому помешать нашей повседневной жизни. Ты сам захотел этого, теперь тебе придется смириться с этим”. Катсуки закатил глаза. Он всегда соблюдал правила. "Да, да. Просто закончи уже”. “Ты должен быть... милым. С Изуку.” Немедленной реакцией Кацуки было агрессивное “А?”, но Масару бросил на него взгляд, и он отступил. “Судя по тому, что сказали в новостях, он пережил нечто травмирующее. Он не будет очень счастлив, вероятно, еще долго, и последнее, что ему нужно - это чтобы ты настраивал его против себя, Кацуки”. “Помнишь, каким милым ты был совсем недавно? Сделай также, но лучше" Вмешалась его мама, ее глаза покраснели и сузились. Откинувшись на спинку дивана, Катсуки фыркнул и отвернулся от родителей. Будь милым. Он и так был достаточно милым, когда сказал своим родителям, чтобы они разрешили ботанику остаться там, зачем ему было быть еще милее? “Неважно. Что еще?" Это было самое лучшее, на что они могли рассчитывать. Казалось, они признали это, когда Масару продолжил: “Никаких ссор в доме. Мы знаем, какой ты, и для этого нет причин. Изуку не похож на твоих друзей с курса героев, которыми ты можешь помыкать”. "Если уж на то пошло", подумал Кацуки, испытывая, возможно, чувство дискомфорта, "Он мог бы справиться с этим лучше". Вместо того, чтобы озвучить эту жестокую мысль, он отвел взгляд от родителей и пожал плечами. Приняв это за согласие, Масару продолжил. "Последнее должно быть само собой разумеющимся. Не упоминай Инко в его присутствии." Катсуки вскинул голову и бросил на отца злобный взгляд. “Ты думаешь, я настолько глуп?” “Не занимайся этим дерьмом, Катсуки”. Его мать резко отвернулась, убирая руку со лба. Она выглядела максимально серьезной, и Кацуки сдержал рычание, которое чуть было не послал в ее сторону. Он никогда бы не стал разыгрывать карту мертвой мамы, даже перед Деку. Но в этом был один важный нюанс. Он никогда бы не стал разыгрывать эту карту специально. Не было никакой гарантии, что он не выбросит этого в гневе, и его родители прекрасно это понимали. Он скрестил руки на груди, нахмурил брови, но не потрудился ответить. Откинувшись на спинку стула, Масару со слабой улыбкой переводил взгляд с жены на сына. “Мы позвонили детективу, который некоторое время назад расследовал дело злодея, и он сказал, что перезвонит нам. Он, кажется, обрадовался, что мы согласились взять Изуку" Он перевел взгляд на Кацуки, и его взгляд смягчился. "Это было очень мило с твоей стороны. Он будет благодарен” Кацуки тут же вскочил на ноги. “Да, что ж, ситуация дерьмовая. И вообще, как я тебе уже говорил. Я просто не хочу быть ему обязанным”. Он засунул руки в карманы и начал подниматься по лестнице, чувствуя на себе взгляды родителей. “Мы дадим тебе знать, когда он придет позже?” Масару осторожно позвал его, но ответа не получил. Катсуки уже откинулся на спинку кровати и смотрел на заходящее солнце, чувствуя, как в груди нарастает раздражение. Возможно, он просто не был создан для того, чтобы быть добрым.