No Trace / Нет следа

Вскоре после того, как судьба Изуку была решена, в дверь детектива Цукаучи постучали. Он пригласил войти, и после короткой паузы в кабинет просунула голову молодая сотрудница полиции. Она улыбнулась, переводя взгляд с одного на другого, а затем повернулась, чтобы открыть дверь спиной. У нее были заняты руки, и когда она снова повернулась к ним лицом, Изуку заметил, что одним из предметов было оружие захвата Сотриголовы. Он использовал его, чтобы обезвредить злодея на месте преступления, а затем ушел устранять ущерб, уверенный, что, где бы это ни оказалось, оно вернется к нему. "Извините, если прерываю, но мне нужно занести пару вещей." Она локтем закрыла дверь в кабинет Цукаучи и протянула шарф мимо Изуку, в сторону Профессионального героя. "Я думаю, это принадлежит вам?" Несмотря на опухшие глаза, а также растущую вероятность того, что он в любой момент разрыдается, Изуку не смог удержаться и попытался проанализировать предмет поддержки, когда Ластик взял его у офицера и надел обратно через голову. Он мало что понял из этого наблюдения, но это не было неожиданностью. Даже после небольшого исследования, которое он провел несколькими днями ранее, предмет поддержки Профессионала оставался полной загадкой. Честно говоря, Изуку даже не знал, как он заставлял того работать. Единственное, что он понял из быстро меняющихся видеороликов, которые просмотрел в Интернете, так это то, что Сотриголова был невероятно талантливым героем. Это только заставило Изуку задуматься еще больше о том, зачем этот Герой тратит на него свое время. "Спасибо" Сказал Сотриголова офицеру, вежливо склонив голову. Его взгляд упал на многочисленные пакеты в другой руке, когда он поднял ее. “Я не думаю, что это мое”. Офицер приподнял сумки чуть выше. “А, нет. Извините. Это для некого Изуку Мидории. Она протянула их Изуку, на лице которого отразилось замешательство. ”Мои?" Кротко спросил он, оглядывая пакеты, не узнавая их. Это были обычные пакеты из продуктового магазина, и он не помнил, чтобы они у него были. – Ой. Краска отхлынула от лица Изуку, и он начал дрожать. Он действительно вспомнил. Он вспомнил, как в начале недели попросил разрешения в свой выходной сходить в магазин, чтобы купить новый ноутбук. Он вспомнил, как дрожал от волнения во время презентации своих разработок на курсах поддержки за день до выходных. Как он немного нервничал, когда выступал перед классом вместе с Хацуме и Су, и первая из них так долго разглагольствовала о своих ботинках для прыжков, что Погрузчику пришлось их отключить. Как быстро этот страх сменился нетерпением, как только его задница коснулась сиденья. Он вспомнил, какой терпеливой была его мама, когда они входили в магазины и выходили из них, не обращая внимания на постоянное ворчание сына, когда он внутренне (и внешне) спорил о процессорах и графике. Инко не поняла ни слова из этого, но она была уверена, что внесет свои коррективы в то, что, по ее мнению, выглядит лучше всего. Она, возможно, и не осознала бы, какое большое влияние оказали эти слова, если бы Изуку не выбрал то, которое ей особенно понравилось. Она гордо улыбнулась, когда он отдал кассиру свои собственные сбережения, хотя он и не посмотрел, что купил. Он вспомнил, что остаток утра они провели, слоняясь по городу. Что они посмотрели одежду, но ничего не купили. Что его мама купила себе новый шарф, шапку и пару домашних тапочек. Она почти отказалась, утверждая, что им нужно экономить, но Изуку был непреклонен в том, что иногда ей нужно что-то делать самой. Он вспомнил, как нежно она улыбнулась ему, и как в уголках ее глаз появились морщинки, когда она это сделала. Изящный шарф в цветочек и белая шляпка не подходили друг к другу, но она с радостью положила их на прилавок. Он вспомнил, как бросил сумки, которые нес, на землю рядом с собой, когда поймал ее. Как он сжал ее руку, как в уголках ее глаз появились морщинки, когда она улыбнулась ему, и как ее кровь просочилась ему на брюки. В его рубашку. На сумки, брошенные рядом с ним. Они заменили их. Не новыми, это были явно бывшие в употреблении пакеты из продуктового магазина, но для Изуку они были в новинку. В одном из них он увидел прямоугольные очертания своего нового ноутбука. Ноутбука, который он так хотел иметь, и ему сразу стало дурно. Если бы он довольствовался старым, его мама была бы все еще жива. Он также мог видеть большой мамин новый шарф, шапку и тапочки. Те, которые она никогда не наденет. Офицер не мог не заметить выражения ужаса на его лице. На ее лице промелькнуло жалостливое выражение, когда она поставила сумки рядом с его стулом и попятилась, по языку ее тела было видно, что ей дико не по себе. Айзава наклонился на стуле и положил руку на плечо Изуку, хотя мальчик и не пошевелился от прикосновения, и бросил на нее неодобрительный взгляд. «Спасибо. И это все?” В ровном тоне было явное пренебрежение. Девушка быстро кивнула несколько раз, прежде чем быстро и бесшумно удалиться. Ластик посмотрел ей вслед, а затем снова обратил свое внимание на Изуку. Он не плакал. Ластик не был уверен, хорошо это или плохо; выплакался ли он сам, или в этом было что-то еще? Он много плакал, так что трудно было сказать. На секунду он крепче сжал Изуку и потряс его за плечо. ”Мидория." Его голос был твердым, но обеспокоенным, и, по крайней мере, это заставило мальчика повернуть голову в его сторону. Его взгляд был слегка рассеянным, отчего губы Ластика сжались в тонкую линию, и он заставил себя ослабить хватку. "С тобой все в порядке?" Последовала секундная пауза, а затем Изуку медленно пришел в движение. Он неубедительно кивнул, откинулся на спинку стула и уставился на стол красного дерева перед собой. Сотриголова, нахмурившись, посмотрел на Цукаучи. У детектива, похоже, не было никаких идей, что делать, поэтому он откашлялся и встал. "Что ж, Мидория, я попрошу Сотриголову отвезти тебя домой, чтобы ты собрал вещи. Бакуго уже готовятся к твоему приезду, но спешить некуда. Ты можешь задержаться настолько, насколько тебе нужно.” Восприняв это как сигнал, Сотриголова последовал его примеру и встал со стула. “Машина готова?” “Она у входа. Ты можешь вернуться с ней, когда закончите, или отдать ее завтра утром. Подойдет и то, и другое”. Профессионал кивнул. "Давай, Мидория. Пора выдвигаться." Прежде чем Изуку успел пошевелиться, Сотриголова прошел мимо и, не говоря ни слова, поднял его сумки с пола. Он сделал несколько шагов к двери и открыл ее, затем оглянулся на зеленоволосого мальчика с усталым взглядом. Когда он приподнял бровь в ожидании, Изуку поспешно встал. Он поклонился детективу, который кивнул в ответ с легкой, немного грустной улыбкой, и молча последовал за Сотриголовой. У дверей вокзала стояла машина, похожая на ту, в которой Изуку был ранее в тот день, только она была скорее пыльно-черной, чем блестяще-бежевой. Солнце, наконец, начало садиться, когда Изуку собрался открыть дверь на заднее сиденье. Вместо этого Сотриголова протянул руку и открыл пассажирскую дверь, а свободной рукой указал мальчику на вход. “Тебе нет необходимости садиться сзади. Если, конечно, ты этого не хочешь”. Изуку действительно хотел сидеть сзади. В любой обычный день он был бы рад посидеть рядом с профессиональным героем и пораскинуть мозгами. Он бы взял с собой блокнот и все такое прочее. К сожалению, это был совсем не обычный день, и он хотел, чтобы его оставили в покое. Кроме того, он уже исписал несколько страниц о Ластике. Не самых подробных, но вполне пригодных. В тот момент, однако, не имело особого значения, чего он хотел. Ластик выжидающе смотрел на него; не нетерпеливо, а просто выжидающе. Изуку подумал, что было бы невежливо ожидать, что профессионал будет играть роль шофера, в то время как он сам сидит, свернувшись калачиком, на заднем сиденье. Он убрал руку с дверцы, все еще держа одежду на сгибе другой руки, и направился к пассажирскому сиденью. Сотриголова остановил его, прежде чем он успел это сделать. "Позволишь мне взять это?" Спросил он, опустив ничего не выражающий взгляд на окровавленные рубашку и брюки, за которые тот держался, как за спасательный круг. Увидев, как округлились глаза мальчика, Ластик успокаивающе поднял руку и пояснил: “Просто чтобы положить их в один из твоих пакетов”. Когда он положил одну руку на крышу машины, было легко заметить, как на секунду его хватка на другой руке усилилась. Изуку колебался одну секунду, две. Затем, сделав глубокий выдох, как будто он задерживал дыхание, он разжал руку и протянул одежду Сотриголове, чтобы тот взял ее. Изуку наблюдал, как он аккуратно укладывал ее в пакет с ноутбуком, а затем открыл багажник и положил все это внутрь. Звук захлопнувшейся дверцы вернул его к реальности. Он сел на пассажирское сиденье седана и захлопнул дверцу, а затем сразу же откинул голову назад и закрыл глаза. Сотриголова занял свое место на водительском сиденье, наблюдая за Изуку боковым зрением, пока тот поправлял зеркала и сиденье. С закрытыми глазами он выглядел совсем юным, даже моложе пятнадцати, и веснушки на его бледной коже выделялись еще ярче в свете лампы над головой. Если быть честным, он чувствовал, что заходит слишком далеко. Жаль, что в это дело втянули его, а не Мика. Его муж был более... эмоциональным человеком, и он не мог притворяться, что это не так. Он бы знал, что сказать и как это сказать. Ему было жаль парня по нескольким причинам. Сунув руку в один из карманов, Ластик вытащил сотовый телефон. Это был не тот раскладной телефон, который он видел раньше, а потертый смартфон, которому было по меньшей мере 3 поколения. Он переключился между несколькими приложениями и в конце концов немного неуверенно положил свой телефон на выступ под радиоприемником. Несмотря на то, что Изуку закрыл глаза, он слышал, как постукивают пальцы и как Ластик возится с чем-то на приборной панели. Охваченный любопытством, Изуку приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть, что делает профессионал. Он установил карту на свой телефон, чтобы добраться до квартиры Изуку, и начал отъезжать от полицейского участка. У Изуку сжалось сердце от осознания того, что его ждет дома — пустота. Никто. Он крепко зажмурил глаза, игнорируя ощущение, что Ластик каким-то образом наблюдает за ним, пока он ведет машину. Прошло всего несколько минут, прежде чем Айзава нарушил повисшее между ними неловкое молчание. "Ты не голоден, малыш?" Последовала долгая пауза, прежде чем Изуку ответил, все еще не открывая глаз. "Нет, сэр." Сотриголова загудел, а затем Мидория услышал звук мигалки. "Ну, я умираю с голоду. С утра я съел всего пару закусок из торгового автомата и выпил кофе. Не возражаешь, если мы остановимся?" Лицо Изуку покраснело от стыда. Сотриголова был вынужден терпеть его весь день, и у него даже не было времени нормально поесть. Он выдохнул через нос и тихо сказал: “Простите. Мы можем остановиться”. Ему не нужно было подозревать, что Ластик смотрит на него в тот раз. Он чувствовал, как его взгляд впивается в его лицо, но не обращал на это внимания. Пока не услышал очень серьезное: “За что ты извиняешься?” От учителя. Это привлекло внимание Изуку. Он оторвал голову от подголовника и, нахмурившись, посмотрел на Сотриголову. Его зеленые брови были сведены в замешательстве. "За то, что задержал вас сегодня. И за то, что заставил пойти со мной за моими вещами. Я знаю, что у вас есть дела поважнее, чем это...” Айзава заехал на стоянку у круглосуточного магазина и припарковался в самом дальнем месте от входа. Как только он вытащил ключи из замка зажигания, свет падал только от уличных фонарей позади них, он отстегнулся и повернулся, чтобы посмотреть Мидории прямо в глаза. Мальчик встретил его взгляд, но без особой уверенности. "Мне нужно, чтобы ты выслушал меня, Мидория." Губы Сотриголовы вытянулись в тонкую линию, выражая неодобрение. Он оперся локтем о спинку сиденья, и Изуку внезапно осознал, каким устрашающим может быть этот человек. Он понятия не имел, как Урарака и Иида учились с ним как с классным руководителем. “Я буду предельно откровенен. В том, что произошло сегодня, нет твоей вины”. Изуку вздрогнул. Он почти сразу же отступил под пристальным взглядом учителя, и это движение заставило Сотриголову согнуться пополам. Его уставшие глаза не отрывались от Изуку, даже когда он начал играть в гляделки с приборной панелью. “Ты ничего не мог сделать, чтобы предотвратить это. Виноваты только злодей, полицейские и профессиональные герои, которые не смогли остановить его до того, как он причинил вред невинным людям. Только они. Понял?” Он явно не был согласен. Это было написано у него на лице, но он все равно тихо произнес: “Да, сэр”, прежде чем еще глубже опуститься на свое место. Сотриголова еще мгновение смотрел на него, прежде чем выйти из машины. "Я сейчас вернусь." Изуку скрестил руки на груди и кивнул, когда Сотриголова вышел и захлопнул дверцу со стороны водителя. Он точно знал, где они находятся, как далеко находится его квартира. Он мысленно видел это место на транспортной карте, и от этой мысли его желудок скрутило от беспокойства. Если бы ему было куда идти, он бы побежал. Если бы у него была хоть какая-то возможность сделать это самостоятельно, он бы попытался. Но он был слабым, лишенным причуды ребенком. У него не было особого выбора, кроме как сидеть и терпеть, когда его таскают повсюду. Прошло всего несколько минут, прежде чем Сотриголова вернулся и с недовольным видом уселся на водительское сиденье. В руке у него была довольно большая чашка кофе, и Изуку не мог не задаться вопросом, соблюдал ли этот человек когда-нибудь нормальный режим сна. Судя по темным кругам под глазами профессионала, он предположил, что ответ будет отрицательным. Он достал свой сэндвич с яйцом и передал другой пакет Изуку. На мгновение ему показалось, что Ластик просто швырнул в него пустым пакетом, но нет. "Там булочка с мясом и еще один сэндвич. Я не знал, что из этого тебе больше понравится, так что возьми хотя бы одно из них. Там также есть бутылка с водой. Возможно, ты пил жидкость сегодня днем, но тебе все равно нужно пить." Изуку держал пакет обеими руками. Казалось, он раздумывал, стоит ли вступать в ссору, если судить по взгляду, который он бросил на Сотриголову. Вместо этого он угрюмо сунул руку в пакет и вытащил булочку с мясом и воду. "Благодарю вас, сэр." На Ластика не могло не произвести впечатление стремление парня проявлять уважение. Если бы он был на его месте, то, возможно, немного занервничал бы из-за того, что его поместили в один дом с Кацуки Бакуго. Один из самых вспыльчивых и непочтительных детей, которые у него когда-либо были. Но он этого не сделал. Он больше беспокоился о своем сэндвиче, который ел медленно и обдуманно. Изуку серьезно относился к определению выбора слов, и он собирался позволить ему это. Когда они оказались у дома Изуку, парень даже не пошевелился, чтобы выйти из машины. Он поставил пакет с запасным сэндвичем и остатками мясной булочки на пол у своих ног и пристально смотрел на них. Чувствуя, что они могут никогда не зайти внутрь, если он не попытается ускорить процесс, Сотриголова обошел машину, чтобы открыть пассажирскую дверь. Он оперся на нее и без особого интереса оглядел темную улицу, и стал ждать. Он подождал пять минут, прежде чем Изуку заставил себя выйти из машины. На его лице была решимость, и Ластик, не колеблясь, последовал за ним. Если он передумает, это не принесет им никакой пользы. Они поднялись по узкой лестнице в квартиру на третьем этаже, Ластик следовал за Изуку. Когда они спустились с лестницы и повернули направо, Ластику не нужно было гадать, какая квартира принадлежит Мидории. Землю перед дверью усеивали цветы. Изуку замедлил шаг и остановился посреди коридора, но, казалось, сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Он мог это сделать. Он подошел к двери, осторожно переступая через лилии и букеты из магазина на углу, и отпер ее ключом, который достал из кармана своих окровавленных брюк. Вся его суровая решимость испарилась, как только дверь распахнулась. Первое, что он увидел, были мамины тапочки в прихожей, и не успел он сделать и двух шагов, как с трудом сдержал рыдания. Это было примерно то, чего ожидал Сотриголова. Ему потребовалась всего секунда, чтобы отнести цветы с коврика внутрь, и как только он оглянулся, Изуку стоял, прижав руки к бокам, а все его тело дрожало. Дверь за ними захлопнулась. Ластик подошел к Изуку сзади и положил обе руки на его трясущиеся плечи. Тот отреагировал на прикосновение, но не отстранился. После этого слезы, казалось, потекли быстрее. Изуку долгое время ничего не делал, только всхлипывал, а Ластик неотступно следовал за ним по пятам. Это было единственное, что пришло ему в голову. Он действительно жалел, что не позволил Хизаши присоединиться к нему. В конце концов, Изуку выплакался. Он закрыл глаза тыльной стороной ладони на несколько секунд, громко всхлипывая, но затем начал стаскивать обувь. Он старался не смотреть на тапочки, аккуратно ставя свои красные ботинки рядом с ними. Сделав шаг в сторону, Ластик заговорил. "Чем быстрее ты соберешь вещи, тем быстрее мы сможем убраться отсюда. Остальные свои вещи ты сможешь забрать позже, но хорошенько собери вещи на случай, если это займет несколько дней. Я просто подожду здесь, так что дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.” Прогулка по дому казалась неминуемой катастрофой, поэтому Ластик решил подождать в прихожей, пока Изуку отправится в свою спальню собирать вещи. Он закончил ровно через 10 минут, набив до отказа спортивную сумку All Might своими вещами и закинув желтый рюкзак за плечи. Когда он выходил, Сотриголова стоял, прислонившись к двери. "Всё взял?" Спросил он, вглядываясь в лицо Изуку. Мальчик кивнул и понадежнее закинул сумку на плечо. Он также переоделся, что было разумно; рубашка и брюки, которые предоставила больница, были слишком дешевыми, чтобы в них было удобно. "Тогда ладно. Пошли." Только Изуку запер дверь, чтобы больше не прятаться от цветов на полу, как из коридора раздался чей-то голос. “О, извините!” Изуку поднял глаза на знакомый голос. Это была девушка из соседнего дома. Она подбежала к Изуку с выражением сочувствия на лице. “Извини, что беспокою тебя, но я слышала о твоей маме. Я очень сожалею о твоей потере. Она показалась мне замечательным человеком. И она вырастила действительно хорошего ребенка”. Она тепло улыбнулась ему и протянула руку, чтобы потрепать его по макушке, как в тот день, когда он отправил ее видеозапись в полицию, но Изуку уже не был так взволнован этим, как тогда. Он терпел это всего секунду, прежде чем сделать шаг назад, подняв одну руку, чтобы почесать шею сбоку. "Оу. Спасибо. Извини, я рад, что с тобой все в порядке, но…Мне нужно идти" Он быстро кивнул и повернулся, чтобы направиться к лестнице. Полный жалости взгляд девушки провожал его по коридору до такой степени, что она едва не пропустила поднятую на прощание руку Сотриголовы. Как только она поняла, что делает, она ответила ему тем же и скрылась в своей квартире, чтобы избежать дополнительной неловкости. На свежем воздухе Изуку почувствовал, что дышать стало легче. Вскоре рядом с ним оказался Ластик, и они стояли так до тех пор, пока Изуку не был готов самостоятельно сесть в машину. Как только они снова оказались в пути, Сотриголова решил попробовать удовлетворить свое любопытство. “Ты сказал той женщине: "Я рад, что с тобой все в порядке". Что с ней случилось?” Он не стал ходить вокруг да около. Ему было просто любопытно. Изуку поколебался, но в конце концов сказал: “Ее караулили возле нашего дома после смены на работе. Она ходила по округе, пытаясь привлечь внимание людей, поэтому поговорила с нами. Ну, вообще-то, она поговорила с моей... моей мамой, а потом я пошел и поговорил с ней. В общем, на той неделе парня арестовали возле нашей квартиры, и с тех пор он не возвращался. Вот и все” Сотриголова кивнул, в основном с пониманием. "Понял. Почему ты захотел поговорить с ней об этом? Мне показалось, что она была благодарна за что-то.” Сохраняя нейтральное выражение лица, Изуку сказал: “Я просто хотел спросить ее, будет ли запись с камер наблюдения в здании достаточным доказательством для ареста парня. И его арестовали, так что, должно быть, они были". Разговор закончился к тому времени, как они добрались до дома Бакуго, поскольку семьи жили всего в нескольких кварталах друг от друга. Он уже не так часто проходил мимо этого дома, так что Изуку было легко забыть, насколько там было хорошо. Элегантный, современный и, для этого района, просторный. Не показной, но стильный и функциональный. Масару и Мицуки в двух словах. Ну... не совсем в двух словах. На этот раз Изуку не стал задерживаться в машине. Он был не в восторге от того, что вторгся в их личное пространство, но он знал семью Бакуго достаточно давно, чтобы не беспокоиться о том, что войдет в парадную дверь. Во всяком случае, не тогда, когда рядом были родители Каччана. Он подобрал с пола свою спортивную сумку и оставил булочку с мясом и сэндвич в пакете на полу. Он чувствовал себя неловко, так как Ластик, очевидно, потратил на это свои деньги, но все члены семьи Бакуго, включая Каччана, умели готовить. Ему не нужно было беспокоиться о том, что его накормят. Кроме того, может быть, Ластик все еще был голоден? Профессионал вернулся к багажнику и вытащил сумки, которые Изуку принес днем. Он протянул руку, чтобы передать их, не уверенный, что Изуку действительно возьмет их, но ему не стоило беспокоиться. По крайней мере, шок, который он испытал днем, немного прошел, и он взял их из протянутой руки, даже не взглянув на них. Он попытался ободряюще улыбнуться Сотриголове. "Спасибо, сэр." Ластик, казалось, почувствовал некоторое облегчение и быстро кивнул. “Конечно, малыш. А теперь давай устроим тебя”. Он еще больше оценил Сотриголову, когда подошел к входной двери и позвонил, чувствуя за спиной присутствие профессионала. Он знал Бакуго, но это не означало, что он не нервничал из-за ситуации в целом. Нужно было еще со многим разобраться. Изуку не стал притворяться удивленным, когда дверь открыл Масару. Его каштановые волосы были растрепанными, а улыбка стала добрее, чем обычно, когда он увидел, что это Изуку. Парень выглядел не слишком привлекательно. Не то чтобы он ожидал, что с ним все будет в порядке, но сердце Масару все равно немного сжалось, когда он открыл дверь полностью. “Привет, Мидория. Заходи, пожалуйста, чувствуй себя как дома. И вы тоже, мистер..." "Просто Сотриголова, пока я на дежурстве. Но я ненадолго, я просто хотел убедиться, что Мидория благополучно добрался сюда, и сообщить пару новостей." Изуку впервые за почти 6 лет зашел в дом Бакуго. Он не сильно изменился; Масару и Мицуки привезли несколько новых произведений искусства из своих рабочих поездок, но в остальном все было почти таким же. Почти привычным. В конце концов, когда-то это место было для него практически вторым домом. Пока он осматривал комнату в поисках других изменений, из кухни вышла Мицуки. Она выглядела так, словно мыла посуду после ужина, и когда она посмотрела на него, ее взгляд стал жестче. Изуку поежился под этим взглядом, гадая, что он такого сделал, чтобы заслужить его, но это прошло так же быстро, как и появилось. Прежде чем Изуку смог разобраться в своих противоречивых эмоциях, она пересекла комнату и заключила его в объятия. Он бросил свои сумки и без колебаний растворился в ее объятиях, хотя и сдерживал слезы. Изуку так много плакал в течение дня, что у него начала сильно болеть голова. Возможно, Ластик все-таки не ошибся насчет воды. Профессионал только что закончил передавать информацию Масару, когда заметил, что Изуку и Мицуки все еще обнимаются. Какая-то часть его не поверила Цукаучи, когда он сказал, что Бакуго были близки с Мидорией, поэтому его брови слегка приподнялись от удивления. Особенно неприятно было видеть, что Мицуки так похожа на своего сына. Если бы это был не такой мрачный момент, Ластик, возможно, съязвил бы что-нибудь на этот счет, но он не хотел все портить. Малыш отчаянно нуждался в этих объятиях. Несколько долгих мгновений никто не сдвинулся с места. Ластик не хотел мешать им, особенно учитывая обстоятельства, но он действительно хотел попасть домой. Он открыл рот, чтобы объявить о своем уходе, но его прервал громкий насмешливый голос: "Иди в комнату”. Мицуки резко обернулась, чтобы бросить на сына уничтожающий взгляд, когда он спускался по лестнице, и Изуку слегка отпрыгнул назад. Слез больше не было, но его лицо было ярко-красным. "Что я тебе говорила, сопляк?" Прошипела Мицуки, отходя от Изуку и поворачиваясь к сыну. Как только его нога коснулась пола, она отвесила ему подзатыльник и, прищурившись, процедила сквозь зубы: “Будь... Милым”. Кацуки издал громкое и ни к чему не обязывающее “тц”, оглядывая комнату. Он увидел Деку, покрасневшего, но в остальном не такого уж и растерянного, каким его ожидал увидеть Кацуки. Он теребил молнию на своей кофте и смотрел в пол, но Кацуки чертовски хорошо знал, что ботанику не было неуютно в его доме. Он бывал там достаточно часто. “Деку” Вот и все приветствие, которое он услышал, поскольку, оглянувшись на дверь, заметил своего классного руководителя, стоящего на пороге. Его хмурый вид стал меньше, но в голосе все еще звучало характерное раздражение, когда он спросил: “Мистер Айзава? Что Вы здесь делаете?” Сотриголова не ожидал от Бакуго ничего другого. Он сохранял нейтральное выражение лица, но его глаза говорили ученику совсем другое. “Сегодня днем я был первым профессионалом на месте, поэтому помогал Мидории устроиться. У него был трудный день”. Это было адресовано Кацуки, но произносилось медленно, чтобы мальчик уловил смысл его слов. Он сказал не больше, чем Мицуки, за исключением того, что это сказал его классный руководитель. Кто-то, кто ежедневно оценивал его как Героя. Веди себя прилично. Кацуки сверкнул красными глазами на Айзаву, но ничего не сказал. Он мог бы возразить своим родителям, но учителю? Он не был идиотом. Передав всё, профессиональный герой поднял руку в знак прощания. "Пожалуй, это все, так что я ухожу. Если вам что-нибудь понадобится, просто свяжитесь с детективом Цукаучи. Или с социальным работником, которая занимается вашим делом, она скоро свяжется с вами." Мидория, который с пылающим лицом наблюдал за происходящим, повернулся к Сотриголове. Он сделал пару шагов вперед и поклонился, его голос немного дрожал, когда он сказал: “Спасибо, сэр, что остались со мной сегодня. Это... помогло”. Уголок рта Сотриголовы чуть приподнялся. “ Это не проблема, малыш. Это часть моей работы. Увидимся, береги себя." Изуку знал, что Ластик преувеличивал, когда говорил, что это было частью его работы. Не может быть, чтобы его работа часто заключалась в том, чтобы таскать детей с места на место. Во всяком случае, он не был героем. Несмотря на это, он ценил это. Когда он полностью выпрямился, учитель уже повернулся к нему спиной и направлялся к выходу. Когда за Сотриголовой закрылась дверь и остались только Изуку и Бакуго, в животе у Изуку что-то перевернулось. Он чувствовал, что все взгляды устремлены на него, как будто они ожидали, что он в любой момент сломается, и готовы были начать действовать или уйти, как в случае с Каччаном. Он не сломался. Он оглянулся на Масару, так как тот все еще топтался у двери и был ближе всех, и тихо сказал: “Извините, можно мне стакан воды?” Масару нахмурил брови и покачал головой. “Брось, Мидория. Ты же знаешь. Что наше, то и твое.” Он взял Изуку за плечи и повел его на кухню, мимо жены и сына. Он взял стакан и протянул его Изуку. “Ты помнишь, где что лежит?” Изуку сделал маленький глоток воды и кивнул. Стаканы стояли рядом с раковиной, миски и тарелки - в шкафчике рядом с ней. Посуда лежала в выдвижном ящике прямо под тарелками. В памяти всплыла планировка дома, какой он помнил ее ребенком, хотя он смутно сомневался, изменилось ли что-нибудь с тех пор. Почувствовав, что Изуку не заинтересует ни один разговор, Масару прошел в гостиную и поднял с пола сумки Изуку. Он остановился в дверях кухни и сделал знак Изуку, который поставил свой стакан на стойку и последовал за ним. "Ты будешь жить в комнате для гостей. Помнишь, где она?" Он знал, что вторая дверь справа, рядом с комнатой Каччана. Чтобы попасть туда, им пришлось пройти мимо Каччана у подножия лестницы. Блондин больше не пялился на него, что было уже лучше, но он все равно почувствовал волну раздражения, исходящую от него, когда они прошли мимо и начали подниматься по лестнице. По крайней мере, Изуку был доволен тем, что попал в точку в том, что касалось реакции Каччана. Он слишком хорошо его знал. Масару открыл дверь в комнату для гостей, которая выглядела гораздо более пустой, чем в прошлый раз, когда Изуку был здесь. Они убрали свои собственные декоративные элементы, вероятно, чтобы предоставить Изуку его личное пространство. Ирония заключалась в том, что он собирался остановиться именно в этой комнате. Он вспомнил, как часто сворачивался калачиком и засыпал в изножье кровати, ожидая, когда за ним заедет мама. Иногда он просыпался, и Каччан оказывался на другом конце стола, занимая гораздо больше места, чем мог бы позволить себе такой маленький человек. Если бы он попытался поделиться с Каччаном такими приятными воспоминаниями, его бы отправили на следующий год. Может быть, в следующем столетии. Масару вошел первым и положил вещи Изуку на кровать. Он упер руки в бока и рассматривал его, пока тот заходил внутрь. "Чувствуй себя как дома, хорошо, Мидория? Ты останешься с нами в обозримом будущем, поэтому мы хотим, чтобы тебе было удобно. Если тебе что-нибудь понадобится, мы всегда рядом. Изуку не смог придумать ничего другого, кроме как кивнуть. Масару успокаивающе положил руку на плечо Изуку, когда тот проходил мимо, чтобы уйти, и остановился перед ним. - Я дам тебе немного времени, чтобы освоиться. Мы оба внизу, просто позови, если понадобимся. Он оставил Изуку в покое. Тот присел на край кровати и уставился на коричневое одеяло с легким рисунком, не обращая на него особого внимания. У него никогда в жизни не было такого длинного дня. "Хей, Деку." Изуку поднял голову. Каччан стоял в дверях, засунув руки глубоко в карманы. Его брови были сведены вместе, но, к удивлению Изуку, он не выглядел сердитым. Если бы он не знал его лучше, а он был уверен, что знал, то мог бы сказать, что в его глазах было что-то похожее на жалость. Каччан выдохнул и хрипло сказал: “Мне жаль твою маму. Это дерьмово”. Наступила пауза, и у Изуку отвисла челюсть. На глаза почти сразу навернулись слезы, которые Каччан, должно быть, заметил, потому что он указал на него и громко рявкнул: “Просто не стой у меня на пути, понял?” Это было больше похоже на правду. Он протопал в свою комнату, и Изуку услышал звук закрывающейся двери. На его лице появилась легкая улыбка благодарности, хотя слезы снова навернулись на глаза. Всхлипывая, но изо всех сил стараясь не шуметь, он забрался обратно на кровать и прилег на краешек. Он отключился почти сразу, как только закрыл глаза, полностью вымотанный, хотя у него была последняя болезненная мысль, от которой у него защемило в груди. Его мамы не было бы рядом, чтобы забрать его домой, когда он проснется.