No Trace / Нет следа

Утренний воздух все еще был прохладным, когда Изуку бежал. За ночь он не смог заснуть больше чем на несколько минут, и в конце концов оставил попытки. Вместо этого он настроил свой новый ноутбук, подавляя подступающие слезы. Какое-то время он прислушивался к звукам с камер, но был слишком рассеян, чтобы от него была какая-то польза. В конце концов он заставил себя выйти на улицу побежать. Он никогда не думал о физических упражнениях как о каком-то особом успокаивающем средстве. Не то чтобы он когда-либо занимался ими так много, чтобы иметь какое-то реальное мнение, но в целом это занятие ему не очень нравилось. Как Каччан не уставал подчеркивать, он был жалким слабаком. Однако, устало топая кроссовками по бетонному тротуару и тяжело дыша, что было видно на фоне ночного неба, он решил, что, возможно, ему это просто нравится. Отчасти привлекательность заключалась в том, что ему не нужно было думать. Нужно было просто переставлять ноги, идти до тех пор, пока у него больше не останется сил. Метафора или что-то в этом роде. Помогало и то, что было еще рано, всего лишь чуть позже 4 утра, и мир вокруг него все еще спал. Иногда мимо проезжала машина или он слышал отдаленный шум поезда, но в остальном все было тихо. В обычный день, когда он хотя бы немного поспал, он, возможно, действительно получил бы удовольствие. Примерно через час бессмысленных блужданий по окрестностям он вернулся и обнаружил, что Масару тоже не спит. Он выглядел ничуть не лучше Изуку - темно-фиолетовые круги под глазами намекали на то, что он выспался примерно так же хорошо, но выглядел он отлично в деловом костюме. Изуку подозревал, что был прав насчет карьерного скачка. Масару был слишком занят, повязывая красный галстук на шею, чтобы заметить, как Изуку вошел в дверь, поэтому тот тихонько снял ботинки и окликнул его, стараясь не напугать. "Привет." Несмотря на все его усилия, Масару подпрыгнул. Он отпустил галстук - развязанные концы повисли по обе стороны от его шеи - и в испуге схватился за грудь. Если бы Изуку не чувствовал себя виноватым, он бы рассмеялся. “Боже мой, Изуку. Боже. Ты напугал меня. Извини. П..." Он оглядел его с ног до головы, на его лице отразились замешательство и намек на беспокойство. "Что ты тут делаешь в такую рань?" Изуку заерзал под его пристальным взглядом. "Простите, что напугал вас. Я просто... ну, у меня были проблемы со сном. Я решил, что это прекрасное утро для пробежки, и немного погулял. Надеюсь, это нормально?” Масару всплеснул руками. Он потряс ими перед собой, закрыв глаза, и уголки его рта приподнялись в легкой улыбке. “Конечно, конечно! Это совершенно нормально”. Когда он снова опустил руки, то ласково посмотрел на Изуку. "Просто будь осторожен, когда идёшь один в такую рань. Убедись, что у тебя с собой телефон, и держи ухо востро, хорошо?" В животе Изуку разлилось тепло. Он практически вырос на глазах у Бакуго. Он знал их достаточно долго, чтобы Изуку решил, что ему позволено иметь любимца в семье, и как бы сильно он ни ценил любовь и заботу Мицуки, Масару был победителем. Его терпение и понимание были далеки от склонности к насилию и озлобленности его жены и сына, как глаз в эпицентре бушующего тайфуна. Ни Мицуки, ни Кацуки не смогли бы проявить эти качества в обычный день. Во всяком случае, прошедшие несколько дней только укрепили его статус любимого Бакуго №1. С той минуты, как Изуку вошел в их дом, к нему относились как к сыну, как к члену семьи, и мальчик, оставшийся без отца, ценил успокаивающее присутствие Масару больше, чем мог выразить словами. "Да, конечно. Я буду осторожен. Спасибо." Они еще мгновение смотрели друг на друга, а затем Масару продолжил готовиться к предстоящему дню. Он снова завязывал галстук, когда Изуку, шаркая ногами, поднялся в свою спальню, еще более усталый, чем когда уходил, но заснуть было не так-то просто. Если он сейчас ляжет в постель, то есть большая вероятность, что он не встанет вовремя. Как никогда ранее с начала учебного года, было важно, чтобы Изуку пришел в школу пораньше. Вместо того, чтобы поддаться искушению, он решил сделать несколько упражнений с гантелями, которые оставил ему Каччан. Ключевое слово - "немного"; он не успел далеко продвинуться, как его лицо стало ярко-красным от усилий. Однако он не мог отрицать, что после этого почувствовал себя вполне бодрым. К тому времени, как взошло солнце, Изуку принял душ и решительно направился к двери. Он знал, что Каччан будет сбит с толку его отсутствием, учитывая, как выглядела их неделя и смена обстановки до этого момента, но в конце концов он во всем разберется. Большую часть прогулки Изуку что-то тревожно бормотал себе под нос. Своей ситуации он ничем не помог, зайдя в круглосуточный магазин за завтраком и энергетиком, так как кофеин лишь умудрился заставить его нервничать поверх истощения и нервов. Он изо всех сил старался прорваться сквозь него, пока не добрался до внешней стороны защитной стены ЮЭЙ. Он бросил свой рюкзак на скамейку и сел рядом, барабаня пальцами по подпрыгивающим коленям, и стал ждать. Прошел еще час или около того, прежде чем студенты начали толпами прибывать в кампус. Изуку оглядел проходивших мимо студентов, зеленые глаза скользили по незнакомым чертам, пока, наконец, не остановились на круглом лице с розовыми щеками. Он внезапно вскочил, на ходу подхватывая свой рюкзак, и подбежал к Урараке со слезами на глазах. Она увидела, что он приближается. Это было заметно по тому, как смягчились ее глаза, но еще больше по ее улыбке. В ней была грусть, но, что еще хуже, понимание. Изуку знал, как и сказал Айзава, что она не будет держать на него зла за то, что произошло на прошлой неделе. Он был строг к себе больше, чем она когда-либо собиралась. От этой мысли ему не стало легче. “Привет, Деку!” В ее голосе не было обычной веселости, хотя она, казалось, вкладывала в это всю свою энергию. Этого было невозможно не заметить. Слезы потекли по лицу Изуку еще сильнее. Он споткнулся о выбоину на тротуаре и чуть не врезался в нее лицом, но удержался как раз в тот момент, когда она протянула руки, чтобы во второй раз за их недолгую дружбу применить к нему свою причуду. Его лицо было красным от смущения, когда он вскочил, чтобы посмотреть на нее, его большие зеленые глаза были полны слез, нижняя губа дрожала. Он выглядел лет на пять моложе своих пятнадцати. "Мне жаль." Слова вылетели из его рта в беспорядке, и голова Урараки слегка склонилась набок, когда она посмотрела на его залитое слезами лицо. Отведя вытянутые руки назад, чтобы взяться за лямки рюкзака, она слегка нахмурилась. "Прости, я не расслышала." Губы Изуку задрожали чуть сильнее. Вместо того чтобы броситься вон, он дрожащим голосом произнес: “Прости меня, Урарака”. Она не вздохнула, не отвернулась и не отругала его, как того ожидала встревоженная часть его. Она просто обняла его. Она преодолела разделявшее их расстояние и заключила его в объятия так крепко, что от усталости он слегка подпрыгнул. Когда она отстранилась, держа его на расстоянии вытянутой руки, она снова улыбалась. “Мы не винили тебя, Деку. Я обещаю. Мы просто хотели, чтобы с тобой все было в порядке, понимаешь?” Разразившись рыданиями, Изуку кивнул. “А ты?” Спросила она, отпуская его. “В порядке, я имею в виду”. Всхлипнув, Изуку кивнул сильнее. "Я-я буду в порядке. А как же ты? Когда я услышал, я-я не знал, что делать. Я был так напуган.” Ее взгляд смягчился. Она смотрела в землю, прикусив уголок губы, но когда она снова подняла глаза, ее неуверенность сменилась решимостью. "Я в порядке. Мы все в порядке, Деку. Мы собираемся стать героями". На ее лице появилась яркая, искренняя улыбка. Изуку ответил ей тем же, хотя это выглядело так же натянуто, как и чувствовалось. Урарака повернулась обратно к школе, но заметила блеск очков Ииды над головами других учеников и помахала ему. Изуку проследил за ее взглядом и, увидев Ииду, снова расплакался. Ему пришлось повторить то же самое, только без объятий. Неудивительно, что Иида отнёсся ко всему этому гораздо более прагматично. "Вполне логично, что после такого события ты оказался в бедственном положении. Мы бы никогда не обвинили тебя в этом! Я надеюсь, ты знаешь, что можешь положиться на нас в будущем, Мидория." Они вместе вошли в школу, Урарака и Иида стояли по обе стороны от Изуку, который вытирал слезы со щек. Никто из них не заметил, как мимо них протиснулся нетерпеливый Кацуки, закатив глаза. Даже такая простая вещь, как сесть за стол и перекусить, казалась такой легкой, какой не была больше недели. Хотя Изуку не был чрезмерно веселым или разговорчивым, легкая теплая улыбка не сходила с его лица, когда Иида и Урарака, а также еще одна девушка, с которой он только что познакомился и которая настояла, чтобы он называл ее Цу, болтали о своих утренних занятиях. "Из-за всех этих событий я почти совсем забыл о спортивном фестивале, пока мистер Айзава..." Изуку замер на полуслове. Он опустил руку на стол, разинув рот, и перебил: “Мистер Айзава здесь? Я думал, он действительно пострадал!” Урарака и Иида обменялись нервными взглядами, затем Урарака сказала: “Да, он все же пришел на занятия этим утром. Он пришел вовремя и все такое”. Она улыбнулась, хотя за этим ощущалась некоторая тревога. “Мы пытались уговорить его отдохнуть, но он просто сказал, что важнее сосредоточиться на спортивном фестивале. До него еще две недели, но…он не сдвинулся с места.” Изуку резко встал, заставив остальных троих слегка подпрыгнуть на своих местах. Он собрал свои вещи так быстро, как только мог, изобразив на лице как можно больше улыбки. “Я... э-э, я собираюсь уйти пораньше. Встретимся после школы, хорошо?” Они трое на мгновение встретились взглядами, а затем Урарака и Иида медленно кивнули. Иида был тем, кто сказал: “Хорошо. Конечно. Тогда увидимся, Мидория”. Закинув рюкзак на плечо, Изуку практически вылетел из столовой. Он не чувствовал, как множество пар глаз провожали его. Всего несколько минут спустя он распахнул дверь в класс 1-А, готовый отчитать учителя, который ему даже не преподавал, но был потрясен, обнаружив, что класс пуст. Почти пуст. Айзава не сидел за столом и не свернулся калачиком в своем спальном мешке, как он ожидал. Вместо этого единственным живым человеком в комнате был мальчик с фиолетовыми волосами, который сидел на том же месте, что и Хацуме в своем классе, с пакетиком желе в руке. Полуприкрытые глаза встретились с его, и Изуку застыл на месте. Между ними повисло долгое, неловкое молчание. "Его здесь нет." Через некоторое время сказал другой мальчик, казалось, не обращая внимания на паузу, когда он поднес к губам свой обед. Изуку отступил на пару шагов. "Хорошо. Я вижу это." Неловко улыбнувшись, Изуку переступил с ноги на ногу, чтобы выставить одну ногу за дверь. "Что ж, спасибо, что сказал мне." Он повернулся, чтобы уйти, не в силах избавиться от ощущения, что за ним наблюдают, но замешкался, держа руку на дверной ручке. Когда он обернулся, мальчик был повернут в другую сторону. Взяв себя в руки, Изуку нашел в себе смелость сказать: “Извини, но...почему ты не на обеде с остальным классом?” Еще одна долгая пауза, еще более неловкая. Мальчик по-прежнему не смотрел на него, но его взгляд стал жёстче, а брови раздраженно сдвинулись. "Не то чтобы это тебя касалось," Изуку вздрогнул от резкого тона. "Но я пришёл на курс героя не для того, чтобы заводить друзей. Я не собираюсь отвлекаться на кучку подражателей” Взгляда, который он бросил на Изуку, было достаточно, чтобы заставить того съежиться, но он поборол искушение выбежать из комнаты на полной скорости. "Для тебя это достаточно веская причина?" Очевидно, что нет. Это было заметно по тому, как он нахмурился и бросил решительный взгляд в ответ на мальчика, который лишь мгновение посмеивался над этим, прежде чем закатить глаза. Он перевел взгляд обратно на окно, наблюдая за стаей птиц, парящих над городом вдалеке. “Как ты можешь рассчитывать стать великим героем, если у тебя нет людей, которым ты доверяешь, которые прикроют твою спину?” Он застыл. На его лице появилась гримаса, достаточно мрачная, чтобы соперничать с гримасой Кацуки, но когда он повернулся, чтобы отпустить едкое замечание в адрес зеленоволосого мальчика, которого он никогда в жизни не видел, дверь уже захлопнулась. Тишина в классе внезапно стала скорее гнетущей, чем приветливой. Так и не успев пообедать и ни с кем больше поговорить, Изуку медленно побрел обратно в класс. Он собирался заставить Урараку и Ииду подружиться с этим парнем, нравилось ему это или нет. Скорее всего, нет. Ему было все равно; невозможно забыть, каково это - не иметь друзей в школе. Даже если этот парень сам себя изолировал, Изуку не видел в этом ничего хорошего. В конце концов, даже у Каччана были друзья. Этот колючий красноволосый парень был рядом с ним каждый раз, когда они проходили мимо друг друга в коридорах. Даже если Каччан утверждал, что он был просто “еще одним статистом”, Изуку знал его лучше. Они были друзьями. Если у Каччана мог кто-то быть, если у Изуку мог, то и у этого парня тоже может. Направляясь в класс, он думал, что ему удастся подготовиться к английскому, и проходил мимо учительской. Он, возможно, даже не понял бы, где находится, если бы из-за двери не донёсся голос Сущего Мика. Изуку рассеянно подумал о том, чтобы пересмотреть костюм героя этого человека. Если бы у него не было наушников с функцией шумоподавления, Изуку съел бы свой ботинок. Они хорошо сочетались с дизайном его костюма, но, может быть, у него был плохой слух, как у Каччана? Учитывая природу его причуды, это имело бы смысл. Это также объяснило бы, почему он был таким громким, даже когда его причуда не была активирована. Дверь была чуть-чуть приоткрыта, и когда Изуку заглянул в щель, он застыл на месте. Мистер Айзава лежал на диване, все его лицо и обе руки были полностью забинтованы. Его голова лежала на коленях у Сущего Мика, а другой мужчина рассеянно болтал, не вникая в суть своей истории. Без желтых очков было легко заметить круги у него под глазами, которые в обычный день могли бы соперничать с кругами у Айзавы. В Изуку боролись две стороны, пока он медлил снаружи, неловко переминаясь с ноги на ногу. Часть его хотела броситься внутрь, чтобы узнать, все ли в порядке с Айзавой, высказать ему все, что он думает, и попросить быть осторожнее. В конце концов, он был рядом с Изуку, когда тот больше всего в этом нуждался. Все, чего он хотел, - это отплатить ему тем же. С другой стороны, он не хотел, чтобы его застукали за разглядыванием своих учителей во время их рабочего дня, поскольку это, вероятно, показалось бы немного странным. В конце концов, он заставил себя пройти в свой класс. Когда минут через двадцать в кабинет вошёл Сущий Мик, он был таким же шумным, как и всегда, следы усталости и беспокойства были почти незаметны, если не обращать на них внимания. Когда урок закончился, и герой Голоса призвал своих учеников весело провести остаток дня, собирая свои вещи, Изуку вышел вперед. Он остановился по другую сторону кафедры, и их учитель посмотрел на него поверх очков с лучезарной улыбкой. “Эй, эй! Что дрожишь, слушатель? Тебе что-нибудь нужно?” Изуку проглотил комок в горле. "Здравствуйте! На самом деле, мне ничего не нужно. Кажется, я понял урок. Просто— Это не имеет отношения к английскому." Румянец залил его щеки. Мик перегнулся через трибуну, которая при его росте находилась на значительном расстоянии, и сказал: “Все в порядке. Что бы тебе ни понадобилось, я тебя выслушаю! В чем дело?” “Мне просто интересно… Все ли в порядке с мистером Айзавой?” Улыбка на мгновение погасла на лице Мика, но он быстро изобразил новую. “Я знаю обо всем, что произошло, поэтому, когда я услышал, что он был сегодня в школе… Я, наверное, забеспокоился”. Мик оттолкнулся от подиума и издал негромкий смешок. Он обошел стол и присел на краешек, чтобы разница в росте между ними была не так велика, в его глазах светилось понимание. “Я понимаю тебя, малыш. С Сотриголовой все в порядке. Он упрямый осёл." Глаза Мидории расширились, но в тоне Мика не было теплоты. Это прозвучало скорее раздраженно, чем сердито. "Но это всего лишь означает, что он все тот же старина-Стиратель, которого мы знаем и любим. Он полностью поправится через несколько недель”. Изуку слегка улыбнулся, а затем кивнул. Напряжение в его плечах, о котором он и не подозревал, ослабло. "Приятно это слышать. Я действительно рад, что с ним все будет в порядке. Я отпущу Вас на следующее занятие, извините, что задержал Вас. Спасибо Вам!” Слегка помахав, Изуку вернулся на свое место и сразу же начал перелистывать страницы в одном из своих блокнотов. Мик помахал в ответ, и его улыбка стала более сочувственной, когда он взял книги в руки. Он почти боялся сказать Шоте, что парень беспокоится о нем. Он и так был гораздо больше заинтересован в благополучии парня, чем хотел показать. Пока он листал свой блокнот, облегчение Изуку сменилось разочарованием. С Айзавой все было в порядке. Он был профессиональным героем до мозга костей, и с ним все будет в порядке. Этот факт не изгладил из его памяти картину учителя, замотанного в бинты, как мумия. Его маму, умирающую у него на руках. Красные сирены и дым на горизонте. Он действительно был бесполезен. Деку. Он тряхнул головой, чтобы отогнать эту мысль. Нет. Он бы не был таким. Больше нет. Нужно было решить множество организационных вопросов, если он действительно собирался осуществить свои планы. Поскольку спортивный фестиваль стремительно приближался, Изуку знал, что его время будет ограничено, пока он будет вносить последние штрихи в снаряжение, которое ему разрешили взять с собой. Так что ему нужно было найти время. Найдя пустую страницу, он сразу же составил список того, что ему могло понадобиться, и обвел пальцем верхний угол страницы. Список был длинным, но три верхние страницы были помечены звездочками и подчеркнуты. Во-первых, это была невольная помощь UA. Во-вторых, у него появилось много свободного времени, которого у него очень скоро будет предостаточно. В-третьих? Мидория начинал нервничать. Было полезно увидеть все, что лежало перед ним, даже если что-то из этого было более абстрактным. Его планы должны были занять больше, чем пару недель размышлений, усилий и настойчивости, и он хотел быть как можно более организованным. Ему нужно было начинать. Первый проект, представленный Изуку за год, был хорош. Хорошее качество дизайна и достаточно достойное исполнение. В наушники для защиты от громких звуков, созданные по образцу собственных наушников Сущего Мика и использующие то, чему он научился при создании наушников Айзавы, для удобства использования был встроен канал связи. Он мог бы порекомендовать что-то подобное Каччану из-за его причуды, но Изуку знал, что ему не понравится портить эстетику костюма своего героя. Он все еще работал над ним, но, несмотря на это, они получили высшие оценки от Маиджимы. Когда Изуку получил их обратно, он был в восторге. Гордость буквально исходила от него волнами, когда он смотрел на буклет со своими чертежами. Поэтому, когда он спросил Маиджиму, может ли он взять наушники с собой домой, чтобы повозиться с ними, у того не было причин отказывать в просьбе. Хотя все, что было сделано в UA, формально являлось собственностью UA и должно было оставаться в кампусе, он не был слишком строг в соблюдении этого правила. Цель курса поддержки заключалась в том, чтобы стимулировать творческий подход, и ограничение доступа студентов к территории школы не было лучшим способом добиться этого. Все, что было изобретено учениками, возвращалось в UA в конце учебного года. Изуку чувствовал себя не в своей тарелке от того, что делал. Он и представить себе не мог, что ему когда-нибудь понадобится играть в "школу за ресурсами". Когда он сидел, сгорбившись, за своим столом и снимал наушники с одной стороны, он подумал, не бросить ли это совсем. Он мог бы забрать их обратно. Никто бы ничего не узнал. Он мог бы пройти курс поддержки в обычном режиме и продолжать притворяться, что у него все в порядке с этим. И все же, судя по тому, как сжимался его желудок при этой мысли, он понимал, что это бесполезно. Конечно, он мог бы вырасти и создавать предметы поддержки для других, он мог бы помогать героям выполнять их работу в меру своих возможностей, но будет ли этого когда-нибудь достаточно? “Как, по-твоему, ты собираешься спасать кого-то таким образом, а? С помощью глупых игрушек? Дерьмо, которое ты отдашь кому-нибудь другому, чтобы он спасал людей?” Слова Каччана вертелись у него в голове. Нет. Он всегда будет испытывать это неприятное чувство, задаваясь вопросом, мог ли он сделать что-то еще. Ему казалось, что есть способ, которым он мог бы помочь другим более глубоко и непосредственно, но он избегал этого из-за страха. И он был напуган. Напуганный. И все же его отчаянное желание избавить кого бы то ни было от таких чувств, как у него, намного перевешивало этот страх. Изуку продолжал идти. Он пытался убедить себя, что на самом деле не воровал. Он брал взаймы, так как твердо намеревался вернуть то, что взял. В любом случае, до конца учебного года никто бы даже не понял, что что-то пропало, так что не было необходимости беспокоиться о том, что его поймают. И все же, когда он вытаскивал из корпуса элементы коммуникатора, которые выбрал специально, его рука дрожала. Это шло вразрез с его низменными инстинктами - делать что-либо, даже переходящее черту незаконного. Последние несколько месяцев он взламывал системы безопасности, камеры и сети, что, конечно, было во многом незаконно, но он уже убедил себя, что, поскольку он делал это с самыми лучшими намерениями, шкала нравственности в конце концов уравновесилась. Его планы на будущее были немного более... практичными. Не в буквальном смысле. Он был не настолько глуп, чтобы думать, что может ввязаться в драку с любым злодеем и остаться безнаказанным. У Изуку не было ни причуды, ни мускулов. Остались мозги, на которые он мог хотя бы немного положиться. И, возможно, упрямое отсутствие заботы о собственном благополучии. Потому что, даже если его не поймают сразу, как долго это может продолжаться? Конечно, не вечно. Ему было все равно. Изуку собирался сделать все, что в его силах, с тем, что у него было, и не задумывался о последствиях. Он искренне верил, что в конце концов это того стоило.