No Trace / Нет следа

Тремя днями ранее: Был большой шанс, что Шота никогда бы не покинул больничную приемную, если бы не Хизаши. Конечно, у него было твердое намерение отправиться в ближайший капсульный отель, чтобы поспать несколько часов после того, как ему сообщат об официальном состоянии Изуку Мидории, но это все равно была игра в ожидание. Он пил шестой кофе за день, изнеможение придало его лицу хмурое выражение. За последние 24 часа он не спал и часа, и из-за огромного количества кофеина в его организме его нога подергивалась сама по себе. Агрессивно. Минут через двадцать дама, сидевшая через два стула от него, начала искоса поглядывать в его сторону, явно обеспокоенная его беспокойством, и в конце концов встала и перешла на другой конец зала. В том, что он был совершенно неприступен, были и свои плюсы. С момента боя в Камино прошло уже несколько часов. Медицинский персонал быстро оказал помощь Бакуго и сопроводил его в полицейский участок для встречи с Цукаучи, а его родители должны были прибыть со своего рейса в течение нескольких часов. Шота был контактным лицом UA и, что более важно, одним из немногих не пострадавших профессионалов на месте происшествия. Это означало, по крайней мере, на данный момент, что он отвечал за слежку за Изуку Мидорией. Он не собирался никуда уходить, пока не получит гарантий, что с ребенком все будет в порядке. Он был слишком занят, тупо уставившись на одно из кресел в приемной напротив себя, его колено все еще бешено подрагивало, и он не заметил, что кто-то подошел к нему слева. Только когда чьи-то ноги встали перед ним, закрывая обзор, он остановился, нахмурив брови. Затем Хизаши опустился перед ним на колени, так что их лица оказались почти вплотную друг к другу, и выражение лица Шоты смягчилось. Он слегка приподнялся на стуле. "Хизаши." На глаза Хизаши тут же навернулись слезы. То, что он держал в руках, было небрежно брошено на кафельный пол, когда он бросился к своему мужу, обхватив его руками, чтобы заключить в объятия. Шота разрывался между желанием обнять его в ответ и сильным, знакомым сожалением, которое говорило, что это была плохая идея. "Там могут быть студенты." Сказал он на ухо Хизаши тихим голосом, когда его руки почти неловко задержались в нескольких дюймах от его плеч. "Или репортеры. Нам следует..." “Мне все равно!” Хизаши всхлипнул, его коричневая кожаная куртка заскрипела, когда он прижал его к себе плотнее. Он фыркнул и покачал головой, уткнувшись в плечо Шоты. “Мне все равно”. Шота напрягся лишь на мгновение, обводя взглядом шумный зал ожидания. Выражения лиц других посетителей, торчавших в зале ожидания, варьировались от скучающих до откровенно испуганных, но ни один из них не был настроен против них двоих. В конце концов, он смягчился. На мгновение положив руки на плечи Хизаши, он закинул их ему за спину, чтобы обнять его. Глаза Шоты закрылись сами по себе, когда он выдохнул через нос. “Если мы окажемся на первых полосах газет, то я обвиню в этом тебя” вот и все, что он сказал. Это была не такая уж большая жалоба. “Это действительно то, о чем ты беспокоишься?” Раздраженно спросил Хизаши. “Не хотелось бы тебя расстраивать, детка, но ты уже попал на первые полосы газет. Та битва была...” Он сжал его чуть крепче и закрыл глаза. "Я даже думать об этом не хочу." Шота сморщил нос. "Да, я тоже. Какова вероятность, что ты принес что-то, что поможет мне выбраться из этого здания?" Хизаши, наконец, отстранился, чтобы посмотреть на него. "Серьезно, Шо. Я так волновался. Как только появился Всемогущий, они начали трансляцию; это выглядело плохо, не буду врать. Не то чтобы они были сосредоточены на тебе..." "Я бы очень надеялся, что нет." Шота прервал его, вспомнив о дроне, который сбил злодея Магне в середине их боя 5 на 1. Последнее, что им было нужно, - это чтобы новостные агентства задавали слишком много вопросов о таинственном предмете поддержки, появившемся в хаосе. Хизаши, несмотря на все свое беспокойство, надулся. “Шота”. "У меня всё было под контролем. Я в порядке." Сказал Шота, его темные глаза заметили выбившуюся прядь светлых волос, к которой он протянул руку, чтобы заправить Хизаши за ухо. Он не упомянул, насколько сильно превосходил противник по численности на протяжении большей части боя, но потом решил, что его муж уже знал об этом. Это подтвердил убийственный взгляд, которым Хизаши выстрелил в него сразу после этого. "В следующий раз я пойду с тобой." твердо заявил Хизаши, покачиваясь на каблуках. Шоте пришлось приложить усилия, чтобы не закатить глаза. "Цукаучи придется с этим смириться. Теперь у нас сделка "двое против одного". Если я должен смотреть, как тебе надирают задницу, то я, по крайней мере, буду получать пинок под зад рядом с тобой." Шота лишь уклончиво промычал. Хизаши, возможно, был немного самоуверен, что не стал бы действовать за его спиной, чтобы убедиться, что он не подвергнется опасности. Глядя на своего мужа чуть издалека, Хизаши расплылся в мягкой, почти страдальческой улыбке, а его глаза скользнули по его лицу. “О, Шо." Он фыркнул, наклоняясь и проводя большим пальцем по щеке Шоты, чтобы стереть немного грязи или, может быть, бетонной крошки, с недовольным выражением лица. "Ты отвратительный." Шота опустил веки и погладил Хизаши по щеке, отталкивая его. Несмотря на то, что его глаза затуманились, совсем чуть-чуть, улыбка Хизаши стала шире. “Не волнуйся, я тебя прикрою!” "Я не волновался." Сказал Шота, вспомнив крошечный недорогой гостиничный номер, на стенах которого должно было быть написано его имя. У него было такое чувство, что он ошибся. Словно в подтверждение своих слов, Хизаши встал, опираясь на колено Шоты, и поднял спортивную сумку, которую уронил на пол. Он встряхнул ремень. "У меня есть для тебя пара смен одежды и кое-какие вещи, которые нужно привести в порядок. Хочешь сделать это по-быстрому?" Покачав головой, Шота упрямо скрестил ноги. "Нет. Сначала дождусь новостей о состоянии Мидории”. Озабоченный взгляд Хизаши был подчеркнуто проигнорирован. "Со слушателем все будет в порядке. И вообще, не похоже, что он собирается куда-то уходить в ближайшее время. Ты можешь позволить себе хотя бы умыться и переодеться." Не отвечая, Шота повернул голову, чтобы посмотреть на дверь, ведущую в операционную. Все в порядке. Хизаши не нуждался в ответе. Он бросил сумку на колени Шоте, чем заслужил его раздраженное ворчание, а затем скрестил руки на груди. "Разве это не хорошо, что здесь ждут два профессиональных героя?" Он легким взмахом руки указал на ближайшую ванную комнату. "Давай. Обещаю, я поддержу их в заложниках, пока ты не вернешься, если до этого дойдет." “Хорошо”. Шота что-то проворчал. Хизаши протянул руку, чтобы помочь ему подняться, и тот устало посмотрел на нее, прежде чем смиренно вздохнуть и протянуть руку, чтобы схватиться за неё. Позволив себе оставаться в основном мертвым грузом, он ухмыльнулся, когда Хизаши попытался поднять его, посмотрел на него прищуренными глазами, а затем тот добавил вторую руку, чтобы поднять его в стоячее положение. "Ты придурок." Хизаши фыркнул, хотя в его словах не было ни капли злобы. Пожав плечами, Шота закинул сумку на плечо. "Я пойду, но..." "Бакуго и доктора должны подождать до твоего возвращения." Хизаши прервал его, чтобы сказать чопорно, за что тот снова закатил глаза. “Это всего на пять минут! Уходи”. Итак, он пошел. Хизаши занял место рядом с тем, где сидел Шота, и стал покачивать головой в такт песне, которая звучала внутри, выглядя гораздо веселее, чем когда он пришел. Когда Шота вышел из ванной минут через пять, его волосы были собраны в более беспорядочный пучок, чем обычно, но лицо было чистым, и он сменил свой костюм героя на очень похожие черные брюки и рубашку с длинными рукавами. Он оставил свой шарф накинутым на плечи — вероятно, для того, чтобы по фотографии в удостоверении личности можно было опознать в нем профессионала. “Вот!” Радостно воскликнул Хизаши, ловя сумку, когда она быстро упала ему на грудь, и издавая тихое "Уф." "Так лучше?” Хотя в ответ он услышал ворчание, он воспринял это как твердое "да", когда Шота опустился обратно на свое место. "Мидория Изуку?" Шота только что откинул голову на спинку сиденья, но тут же снова поднял ее. В дверном проеме, ведущем вглубь больницы, его ждал врач, который осматривал палату, слегка прищурившись, чтобы защититься от флуоресцентного освещения. Шота поднял руку и тут же вскочил на ноги. Хизаши наступал ему на пятки. “Вы родители?” Спросил Доктор, когда они подошли, переводя взгляд с желтоволосого на черноволосого мужчину, а затем снова посмотрел на карту, которую держал в руках. Они оба покачали головами, Хизаши поднял руки. “Представители UA и профессиональные герои”. Шота объяснил. “Его опекуны уже в пути, но они застряли на рейсе. Мы здесь только для того, чтобы получить общие сведения о его состоянии”. Доктор кивнул, затем что-то записал. "Понимаю. Надеюсь, вы понимаете, что я не могу обсуждать информацию о нашем пациенте ни с кем, кроме членов семьи. По крайней мере, без надлежащего оформления документов." Помахав рукой, а затем сунув ее в карман, Шота посуровел. "Да, конечно. Как я уже сказал, общие сведения. Например, жив ли он?" Хизаши вздрогнул, но Шота был слишком занят, разглядывая доктора, чтобы заметить это. Мужчина, чей измученный взгляд не уступал взгляду Шоты, вздохнул и уронил планшет на стол. “Да, мистер...” “Сотриголова”. Шота ответил тем же. "Конечно. Сотриголова. Да, он жив. Всё стабильно. В настоящее время он отдыхает". Тон доктора был бодрым и деловым. Ни один из них не очень хорошо старался сохранять вежливость. "Это все, что я могу вам сказать в отсутствие его опекунов." Взяв Шоту за плечо, Хизаши одарил доктора обаятельной улыбкой, глядя на него поверх очков. "Рады это слышать! Мы обязательно дадим знать его опекунам, как только они появятся. Большое спасибо, Док. Да ладно, ладно.” Последнюю часть он прошипел, отводя своего свирепо смотрящего мужа от двери к их местам. Пыхтя, он сел обратно и потянул Шоту за собой. "Наверное, этого следовало ожидать. Но, по крайней мере, мы знаем, что со слушателем все в порядке, да?" Не потрудившись ответить, Шота скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула, угрюмое выражение лица было видно из-под складок его оружия для захвата. Лицо Хизаши смягчилось. “Я знаю, ты волнуешься. Парень действительно симпатизирует тебе, да?” "Я уже перестал волноваться." Выпалил Шота. Он ничего не ответил на второе замечание своего мужа. “У этого ребенка будут большие неприятности, если мы не будем осторожны”. Хизаши слегка повернулся на стуле, чтобы поставить колено на спинку, затем оперся локтем на нее. “Это действительно так серьезно?” Шота бросил на него уничтожающий взгляд, и он скорчил гримасу в ответ. "Что? Я серьезно спрашиваю!" "Да, это настолько серьезно." Сделав пару глубоких вдохов, Шота попытался более спокойно объяснить причину своего беспокойства. “Парень попал в больницу, это в значительной степени подтверждено. У Цукаучи есть рюкзак, я сам видел, что там его ноутбук и несколько флешек. Не сомневаюсь, что они уже пытаются в нем разобраться” Хизаши в замешательстве приподнял бровь. "Ладно. И?" Затем он пошел на попятную. "Не то чтобы это было плохо или что-то в этом роде, просто..." "В UA завелся предатель" резко оборвал его Шота. "Это единственное логичное объяснение нападения. Незу обязательно назначит встречу по этому поводу, как только сможет. Лига точно знала, где находится лагерь, но лишь горстка из нас знала о его расположении. Кроме профи, там были только Незу и курсы героев 1-А и 1-Б.," он скрестил руки на груди. "И Мидория." Хизаши побледнел. “Ты же не думаешь на самом деле—” "Нет, я так не думаю." Грубо признал Шота. Он вытащил руку из скрещенных на груди рук и взволнованно почесал в затылке. "Но ты же не думаешь, что все остальные так же поступят? Он разглашал личную информацию о героях, незаконно использовал оборудование поддержки UA и бросился прямо в убежище Лиги. Значит, они спасли ему жизнь? Скажи мне, как это выглядит." Нервно постукивая пальцами по спинке пластикового стула, Хизаши пытался придумать ответ. В конце концов, он просто покачал головой. "А кто такие “все"? Цукаучи? Разве он сейчас не допрашивает Бакуго? Парень ни за что не стал бы врать о чем-то настолько серьезном. Если бы Мидория по какой-то нелепой причине сотрудничал с Лигой, он бы все это видел. Тебе уже звонили?" Было очевидно, что он хотел ошибиться, очень сильно ошибиться, когда Шота полез в карман брюк и вытащил свой телефон. Его ждало сообщение от Каямы и несколько от Кана, но от детектива ничего не было. Он едва заметно покачал головой и убрал телефон. "Видишь? Если бы Цукаучи добился от Бакуго чего-то такого важного, он бы приказал офицерам выломать дверь, чтобы проникнуть туда и проследить за ребенком”. Хизаши, казалось, был очень горд своей возвышенной логикой. Это было настолько очевидно, что на лице Шоты появилась легкая, мимолетная ухмылка. Очень мимолетная. Он снова нахмурился с явным беспокойством. “Незу. Остальные профессионалы на месте. Комиссия. Есть много людей, о которых стоит беспокоиться, помимо Цукаучи.” Хизаши шумно выдохнул и откинулся на спинку стула. “Незу, скорее всего, захочет узнать, как парень это сделал, чем наказать его за это. Психопаты встретились бы со слушателем и усомнились, что он способен быть настоящим злодеем. Я имею в виду, посмотри на него." На последнем слове он заколебался, затем спросил так спокойно, как только был способен: "Ты когда-нибудь... рассказывал комиссии, что происходит?" Шота слегка покачал головой, снова оглядывая комнату, и Хизаши вскинул руки. "Тогда из-за чего ты так переживаешь? Максимум, ребёнок отсидит некоторое время в колонии для несовершеннолетних и выйдет на свободу, с другой стороны..." “В системе?” Перебил Шота почти холодным тоном. Хизаши набрал в грудь воздуха, как будто собирался ответить, но затем быстро замолчал. ”Именно". После этого они посидели в тишине, Хизаши несколько раз постучал по спинке стула, Шота уставился в потолок. В конце концов, Хизаши протянул руку и немного опустил его шарф. “Что ты собираешься с этим делать?” Спросил он его, задержав руку, чтобы убрать странно жесткую ткань с дороги. Шота издал многострадальный вздох, а затем пожал плечами, отчего его плечи подпрыгнули на спинке стула. Сражаться. Толкать. "Попробуй." Улыбаясь, Хизаши отпустил шарф и легонько постучал костяшками пальцев по своей щеке. “Ты на его стороне? Тсс. Слушателю не о чем беспокоиться.” Шота слегка приподнялся, ровно настолько, чтобы его шея не упиралась в спинку стула, и фыркнул. "О, нет. Поверь мне. Ему и так есть о чем беспокоиться." Бакуго прибыли в больницу около шести вечера того же дня, и вихрь проклятий и приглушенных криков пронесся по больничному вестибюлю, а затем и по комнате ожидания. Мицуки и Масару выглядели так, словно только что совершили 14-часовой перелет (потому что так оно и было), а стоявший позади них Кацуки выглядел еще хуже. Допрос, должно быть, дался ему нелегко. Шота вскочил на ноги в ту же секунду, как они завернули за угол, Хизаши последовал его примеру мгновением позже, хотя внезапно осознал, что на нем нет геройского костюма, и смущенно отступил на шаг. Казалось, это только быстрее привлекло внимание Кацуки, когда они приблизились, потому что его глаза сузились. "Что..." "Что здесь делает Сущий Мик?" Кацуки прервал свою мать, заработав гневный взгляд, который он проигнорировал, уставившись на своего учителя английского. Хизаши удивленно моргнул. "Откуда ты узнал, что это я, слушатель?" Кацуки смотрел на него так, словно в жизни не встречал более глупого человека. "Потому что это ты, просто на тебе другая одежда. Любой, у кого есть хоть капля мозгов, мог бы это понять." “Тогда, я думаю, у многих людей нет и половины мозгов”. Сказал Хизаши, немного смущенно улыбаясь и почесывая под желтыми очками. “Он здесь по делам UA." коротко спросил Шота, бросив свирепый взгляд на Кацуки и заработав ответный. "Ты имеешь в виду дело Деку?" Шота засунул руки в карманы и разгладил выражение своего лица. "Да." Обратив свой пронзительный взгляд на Мицуки и Масару, Шота проигнорировал Кацуки, чтобы проинформировать их о ситуации. После того, как он сообщил им ограниченную информацию, которую ему передали, он указал большим пальцем через плечо в сторону стойки регистрации. “Дайте им знать, что вы здесь, и они смогут дать вам подробную информацию”. Мицуки и Масару, не колеблясь, так и поступили, протолкнувшись мимо учителей к стойке регистрации. Когда Кацуки собрался последовать за ним, Шота схватил его за плечо и удержал. "Не останешься на минутку?" Хотя Кацуки и стряхнул его руку, он остановился и повернулся к своему учителю. Судя по выражению его глаз, он знал, о чем пойдет разговор. "Ты хочешь знать, что произошло" Это был не вопрос. Шота переступил с ноги на ногу и пожал плечами. "Мне не нужны подробности. Мне просто нужно знать, что ты был полностью честен с детективом о том, что произошло после того, как вас похитили." Когда выражение лица Кацуки изменилось, между бровями пролегли гневные морщинки, Шота поднял руку. "От этого зависит жизнь Мидории. Я надеюсь, ты это понимаешь?" Его лицо слегка дернулось, и Кацуки отстранился, когда часть разочарования исчезла. "Да, я понял. Я рассказал им, что произошло." "Что именно?" В его тоне слышалось лишь легкое раздражение, но Хизаши все равно посмотрел на него. "Именно то, что вы..." Кацуки уловил ругательство, прежде чем наброситься на своего учителя, и вместо этого проворчал: "Именно то, что вы думаете. Деку вошел внутрь, и ему отрубило ногу," Хизаши поморщился от резкой формулировки, но Шота сохранил невозмутимое выражение лица. "и потерял сознание. Он даже не пошевелился, пока Всемогущий не ворвался внутрь. Счастлив?" Этот рассказ заставил Шоту расслабиться, пусть и совсем немного. Хизаши был прав в одном: Бакуго не стал бы лгать, только не в этом. Но он мог бы солгать насчет...— “А ты знал?” Глаза Кацуки сузились. Между ними повисло напряжение, пока они рассматривали друг друга в тишине. В конце концов, он резко спросил: “Знал что?” “Не прикидывайся дурачком” выругался Шота, скрестив руки на груди. “Я бы на твоем месте хорошенько подумал, прежде чем отвечать. Ты знал?” Он не слишком удивился, когда Кацуки задрал нос и ухмыльнулся. “Я не понимаю, о чем вы говорите”. Да. Он должен был ожидать этого. Хизаши был застигнут врасплох, когда они смотрели друг на друга в течение долгих, мучительных секунд, пока Шота не сдался и не отмахнулся от него. “Хорошо. Иди. Но помни, что я сказал — на кону жизнь Мидории. И не только потому, что он прикован к больничной койке.” Это, казалось, заставило блондина немного поколебаться, но в конце концов он повернулся, чтобы последовать за родителями. Его мама почти перегнулась через стойку регистрации, тыкая пальцем в дерево, в то время как его отец хлопнул в ладоши в знак извинения. Шота издал звук отвращения и схватился за переносицу, как только Кацуки оказался вне пределов слышимости. “Эти чертовы дети, Хизаши, я клянусь...” "По крайней мере, он лоялен?" Хизаши попытался изобразить улыбку в уголках рта. "Не то чтобы мы не поступали так же в его возрасте. Представь, что Оборо прикрывает одного из нас. Он бы придумал себе полное алиби и втянул в это нас." Шота усмехнулся, чтобы скрыть смех, и опустил руку. Он, конечно, был прав. Любой из них сделал бы что угодно, прежде чем выдать остальных, и Оборо, в частности, представлял бы угрозу в этом отношении. "Я знаю. Но это не делает его менее опасным. Или меньшей занозой в заднице для меня.” Хизаши пересек разделявшее их пространство и взял Шоту за подбородок. “Мы оба знаем, что слушатель - хороший парень. У него доброе сердце. Я не думаю, что тебе придется так сильно стараться, как ты думаешь, чтобы убедить в этом остальных”. Он ободряюще улыбнулся, не беспокоясь, что не получил ответной улыбки. “Сначала поговори с Незу? Возможно, ты сможешь изменить это в пользу парня”. “Да” согласился Шота, почти слишком легко. Он не хотел признавать, что нуждался в прямой уверенности Хизаши и даже полагался на нее. Было почти стыдно, что он настолько разыграл роль диджея. Он был умнее, чем хотел показать, и Шота действительно хотел, чтобы люди могли это увидеть. “Будешь ли ты—” “Я останусь здесь. Не шевельну ни единым мускулом”. Одна рука поднялась в воздух, другая была прижата к сердцу Хизаши. “Даю тебе слово”. "Ты только что пошевелил несколькими мышцами, чтобы сказать это." пошутил Шота, заставив блондина высунуть язык. Веселье на лице Шоты быстро сменилось спокойной решимостью. “спасибо”. "Тогда иди." Хизаши сделал движение в сторону вестибюля, как бы настаивая на том, чтобы он нашел более уединенное место для разговора с директором школы. “Спаси своего ребенка”. Шота тут же бросил на Хизаши уничтожающий взгляд. ”Не моего ребенка". Хизаши поднял руки. “Верно, верно. Конечно нет”. Он просиял. "Ну что? Ты идешь или как?” Несмотря на внезапное желание сесть обратно, просто чтобы побороть самодовольную ухмылку на лице мужа, Шота повернулся и, не сказав больше ни слова, направился в вестибюль больницы. Ему нужно было сделать много звонков. _________________________________________ "Ты можешь перестать выглядеть так, будто в любую секунду сюда ворвется расстрельная команда. Здесь только мы." Выражение лица Изуку можно было описать только как ужас. Тревога накатывала на него волнами, его зеленые глаза расширились от испуга, когда учитель UA прошел дальше в комнату, хотя он вообще не смотрел на него. Во второй раз за несколько их встреч в течение недели Айзава сказал: “Я собираюсь прикоснуться к тебе, Мидория” а затем подошел к кровати и осторожно положил руку на плечо Изуку. Он совсем не удивился, когда парень подпрыгнул. Сквозь звук прерывистого дыхания Айзава мягко спросил: “Хочешь дать мне то, что ты можешь почувствовать?” Хотя это все еще был медленный процесс, в конце концов страх в глазах Изуку стал менее паническим. Он не исчез, но это было лучше, чем ничего. И, несмотря на то, что он все еще не мог смотреть учителю прямо в глаза, он расслабился в своей постели, его руки разжались из тех мест, где они были сжаты в кулаки, и легли поверх одеяла. Как только стало ясно, что у него не начнется полномасштабная паническая атака, Айзава придвинул ближайший стул поближе к кровати и сел. “Лучше?” Изуку едва заметно кивнул. По мнению Айзавы, этого было достаточно. “Итак”. Мальчик вздрогнул от легкой перемены тона. Он был почти пугающе проницателен. Айзаве это не понравилось. “Ты был занят”. Ни одна часть напряженного тела Изуку даже не дернулась. Он должен был чувствовать, как темные глаза внимательно следят за его профилем, но он был так напряжен, так боялся, что малейшее движение может привести к тому, что Айзава набросится на него, что застыл как вкопанный, не отрывая взгляда от своих колен. Айзава попытался сделать вид, что ничего не заметил. "Я сам был занят. Это были интересные несколько месяцев." Когда Изуку так и не ответил, только губы его сжались в тонкую линию, Айзава наклонился вперед. "Мне неприятно это говорить, но ты провел нас, Мидория. Как собак, гоняющихся за своими хвостами" Пауза. “Я был бы более впечатлен, если бы не был так занят тем, что злился”. Это заставило Изуку вздрогнуть. Было невозможно не заметить страх, если не сожаление. Он был всего лишь ребенком. Что бы ни говорили о нем за те три дня, что он отсутствовал, в первую очередь он был ребенком. “У тебя бы неплохо получилось работать с детьми”. Айзава едва заметно фыркнул от воспоминания, которое внезапно всплыло в его голове. Хотя его первым побуждением было усомниться в этом, было нетрудно понять, откуда оно взялось. Они были похожи, Мидория и Оборо. Самоотверженные. Чрезмерно усердствуют. Готовы броситься в— Он отогнал эту мысль, прежде чем она успела испортиться. Несмотря на все усилия, которые он приложил, сходство между его умным потерянным другом и зеленоволосым мальчиком, стоявшим перед ним, заставило его безус...нет, искренне поверить, что это было правильное решение. Когда время для размышлений прошло, он заметил, что Мидория смотрит на него краем глаза. Как только он заметил, что Айзава заметил это, его взгляд быстро метнулся обратно к кровати, но учитель не стал притворяться, что ничего не заметил. Он закатил глаза. "Мидория, посмотри на меня." Хотя температура в комнате понизилась с тех пор, как ушел класс 1-А, было не настолько холодно, чтобы оправдать мурашки, появившиеся на открытых руках Мидории. Ему потребовалось еще некоторое время, чтобы подчиниться, но в конце концов он резко повернулся и посмотрел на Айзаву. Напряженность во взгляде учителя застала его врасплох. “Видишь копов позади меня?” Изуку знал ответ, но его взгляд все равно скользнул по комнате, задержавшись на двери, слегка прикрытой нишей. Он покачал головой. "Это потому, что они не придут. Можешь расслабиться." “Меня... не арестуют?” Пискнул Изуку, выглядя больным, когда его широко раскрытый, недоверчивый взгляд остановился на Айзаве. “Я не буду притворяться, что не должны”. Сказал Айзава. Он откинулся на спинку стула, чтобы бесстрастно рассмотреть Изуку. "Ты сделал более чем достаточно, чтобы оправдать это." От пристального, напряженного взгляда учителя было невозможно ускользнуть. Он бы с радостью вжался в кровать или зарылся в одеяло, если бы это было приемлемым вариантом, но это было не так. Ему некуда было деваться. Он мог только тяжело сглотнуть и любой ценой снова отвести взгляд. "К счастью для тебя, единственные, кто знает, что на самом деле произошло той ночью, - это я, детектив Цукаучи, директор, Всемогущий, Влад Кинг, Кошечки, Погрузчик и Сущий Мик. Насколько всем известно, тебя похитили вместе с Бакуго и ранили в процессе. Мы планируем, чтобы так и оставалось. С условием, конечно”. Кардиомонитор Изуку, который и так уже начал беспорядочно орать, ухватился за это. "Чт-какое условие?" “Ты будешь находиться под пристальным наблюдением в течение 1 года. Ноутбуки, телефоны, проекты - все будет прослушиваться, чтобы постоянно следить за тобой. Погрузчик уже согласился сотрудничать с полицией. Конечно, нам также понадобятся гарантии, что ты не попытаешься снова пойти на что-то подобное. Одного раза было более чем достаточно." Это... было справедливо. Слишком справедливо. Он потратил месяцы на взлом правительственных сайтов и агентств, поддерживающих героев! Как сказал Айзава, он сделал достаточно, чтобы оправдать арест — и даже больше. Что-то не сходилось. Почему? "Почему?” хрипло спросил Изуку, быстро моргая. "Я... я был... я злодей. Я должен..." "Ты хочешь сказать, что хочешь, чтобы тебя арестовали?" Спросил Айзава, приподняв бровь. Изуку искренне не мог сказать, послышались ли ему веселые нотки в его голосе или нет; его лицо было настолько пассивным и невыразительным, что даже из того, что он мог видеть краем глаза, невозможно было понять. Конечно, он не хотел, чтобы его арестовали, но это казалось правильным. Потирая синяки под глазами, Айзава запрокинул голову и уставился в потолок. "Ты все еще несовершеннолетний. В обычных условиях тебя отправили бы в колонию для несовершеннолетних, это правда. Я бы сказал, что Незу проявляет интерес к твоему... развитию в твоих интересах. Но на самом деле он, как правило, вникает в уникальные дела. Поздравляю." Это прозвучало достаточно прямолинейно, чтобы чувствовался сарказм. Директор проявил к нему... интерес. Глаза Изуку слегка сузились. Что это вообще значит? “В ходе более тщательного расследования, проведенного в ваше отсутствие, было установлено, что ни одно из твоих... внеклассных занятий не проводилось со злым умыслом. В результате директор и детектив Цукаучи согласились, что нам следует подойти к ситуации более деликатно. Учитывая состояние твоих дел, мы не хотим создавать ненужный стресс”. Айзава старался говорить небрежно, но было достаточно легко угадать правду. Речь шла о его маме. Изуку скривился и отвернулся, уставившись в стену. Конечно. Долгое молчание, прерываемое кардиомониторами на расстоянии и прерывистым дыханием самого Изуку, в конце концов было прервано тихим голосом Айзавы. “Люди справляются с горем по-своему”. Резкий верхний свет больничной палаты делал темные круги под глазами Айзавы еще более заметными, его лицо казалось еще более осунувшимся, когда он смотрел на затылок мальчика. “Глядя со стороны, легко неправильно понять, если это то, чего ты сам не испытал”. Сердце Изуку подпрыгнуло при этих словах. Он медленно повернулся, и у него перехватило дыхание от смягченного выражения, появившегося на лице Айзавы. "Но у нас все будет хорошо." Крупные слезы навернулись на глаза Изуку. Крепко зажмурив их, он не смог сдержать отвратительного рыдания, которое вырвалось из его горла помимо его воли. Он вцепился в больничные одеяла и сгорбился, не в силах больше ничего сделать, потому что горе, которое он подавлял при каждой возможности, внезапно захлестнуло его. Он инстинктивно отдернул руку, коснувшуюся его спины, и с влажным вздохом удивился, увидев Айзаву, стоящего у его кровати. Детское чувство отчаяния заставило его протянуть руку, ухватиться за черный рукав Героя и крепко держаться за него, делая неглубокие, прерывистые вдохи, которые не прекращались до тех пор, пока он не почувствовал давление на кровать рядом с собой. Не думая, даже не видя, он уткнулся лицом в грудь Айзавы и заплакал. Не обращая внимания на боль в отсутствующей ноге, он прижался к учителю, единственному, кто действительно понимал его. Который был рядом с ним в худший момент его жизни. Который был рядом в последующие важные моменты, даже не подозревая об этом. Если Изуку и удивился, когда другая рука обхватила его за плечо и нежно притянула ближе, он не мог этого понять. Он принял это без вопросов и опечалился. Он скорбел, целиком и полностью, о своей матери. О своей ноге. О Всемогущем. Он плакал, пока ему не стало плохо, а потом еще немного. Айзава не продвинулся дальше, чем просто нежно провел рукой по его спине, но сделал это в полной тишине и без осуждения. Он держал Изуку, пока тот не отстранился некоторое время спустя, его лицо было в пятнах от слез, которые он пытался вытереть рукавом больничного халата. "Я-я-я сожалею." Пробормотал он, наконец-то смирившись с тем, что только что произошло. Румянец, заливший его щеки, дошел до самых ушей. Он немного отчаянно всхлипнул, прежде чем, заикаясь, выдавить: “Я... я... просто... п-простите”. “Ты не должен извиняться за то, что огорчил меня”. Айзава сказал строго, но в то же время мягко. “Это не то, что просто так проходит”. Прошло немало времени, пока Изуку более основательно взял себя в руки. В конце концов, он откинулся на спинку кровати, стараясь не смотреть на Айзаву, когда с его губ сорвался внезапный, жгучий вопрос. Его голос был полон эмоций, когда он спросил: “Итак... вы…потеряли кого-то, сэр? Вы не обязаны, хм, говорить об этом, если не хотите” Ощущение того, как Айзава переместил свой вес, когда встал с кровати, заставило сердце Изуку пропустить пару ударов. Ему не следовало ничего говорить. Он был невероятно удивлен, когда мужчина вместо этого просто подошел к стулу и, сгорбившись, посмотрел на него с каменным выражением лица. “Парень, я смотрю в зеркало на 14 лет назад”. Удивление Изуку было настолько очевидным, что Айзава бросил на него быстрый взгляд. “Там было гораздо меньше незаконной деятельности, Проблемный ребенок. Не слишком радуйся”. Изуку слегка отстранился, но кивнул. "Но я не должен задаваться вопросом о твоих мотивах." Он задумался, сплетя пальцы между коленями и глядя на пустую белую стену напротив. "Ты винил себя в том, что не смог остановить это. Ты хотел, чтобы ничего подобного не случилось с кем-то еще. Ты слишком сильно давил на себя, потому что не чувствовал, что делаешь достаточно." Еще больше замкнувшись в себе, Изуку кивнул еще тише. Айзава тихо выдохнул: "Хм”. "Это было безрассудно и опасно. Ты подвергал риску жизни героев, не говоря уже о своем собственном будущем. Но..." Казалось, что всегда есть ”но". "взрослые вокруг тебя не менее ответственны. То, что никто не видел, как тебе было больно, - это наша вина. Со своей стороны, я приношу извинения за то, что не заметил этого раньше. Я знаю, как это выглядит. Я должен был догадаться" "Вы все продолжаете это делать." тихо сказал Изуку, склонив голову. "Вам не нужно извиняться. Я сам во всем виноват." Взрослые не извинялись. Им не нужно было извиняться. "Да, я понимаю." резко ответил Айзава. "Ты сам отвечаешь за свои поступки, но ты не отвечаешь за действия или бездействие окружающих тебя людей. Ты еще ребенок. У тебя вообще не должно было возникнуть подобных проблем." Губы Изуку задрожали. "Если бы у меня была причуда..." “Если бы у тебя была причуда, что тогда? Ты мог бы видеть затылком? Предсказывал будущее? Может быть. Но ты не можешь желать того, чего хочешь, и воплотить это в реальность. Желание ничего не изменит.” То, как Изуку вздрогнул, словно от удара, заставило Айзаву вздохнуть, стараясь, чтобы на его лице не отразилось что-то похожее на сочувствие. Мидория не нуждался в его сочувствии. Его нужно было разбудить. "Малыш, я не знаю, что тебе взбрело в голову, но у меня есть причуда. Полезная, но сильная причуда. Потребовались годы тренировок и самопожертвования, чтобы стать настоящим профессиональным героем." От него не ускользнуло, как брови Изуку сошлись на переносице в результате какой-то безымянной эмоции. “Это никоим образом не ставит меня выше тебя на человеческом уровне, независимо от того, что ты слышал. Ты и без этого чего-то стоишь”. Он покосился на подростка, который, казалось, пытался казаться меньше, чем был на самом деле. Отсутствие ответа вызвало раздраженное фырканье, которое заставило Изуку мгновенно приготовиться к нападению, жестокому замечанию или тычку. Вместо этого он услышал раздраженный вопрос: “У тебя была какая-то причуда, когда ты победил Шинсо на спортивном фестивале?” "Очевидно, что нет, но..." Изуку слегка приоткрыл рот, хотя у него не было шанса выдвинуть свою точку зрения, прежде чем Айзава скрестил руки на груди и, вперив взгляд в его сморщенное лицо, спросил: "Хорошо, а как насчет того случая, когда ты защищал Ииду? Или Коту? Или Бакуго? Какая-то причуда подсказала тебе выслушать тривиальную проблему и найти решение, чтобы ее решить?" Тишина в комнате практически пульсировала, пока мозг Изуку пытался осмыслить то, что говорил Айзава. "Ты не использовал свою причуду, чтобы делать такие вещи. Давай же, Мидория. Ты чертовски умен. Подумай хорошенько." Бешено колотящееся сердце отвлекло его от звука шороха и движения, когда он уставился на то место, где из-под белых одеял торчала его единственная оставшаяся нога. "Могу я задать тебе вопрос, который, возможно, тебя расстроит?" Когда Изуку поднял взгляд, Айзава снова стоял рядом с ним. Поразмыслив, Изуку решил, что в этот момент мало что могло еще больше расстроить его. Он неуверенно кивнул в знак согласия. "Ты собираешься позволить этому остановить тебя?" Айзава постучал пальцем по кровати рядом с отсутствующей ногой Изуку. Придя в себя, пусть и ненадолго, Изуку склонил голову набок. "Что вы имеете в виду?" Он выглядел таким юным, с его большими зелеными глазами и нахмуренными бровями. "Ты собираешься позволить этому," Айзава указал на Изуку, лежащего на больничной койке, "помешать тебе достичь целей, которые ты поставил перед собой?" Конечно, это был вопрос с подвохом, но Изуку все еще был немного не в себе, чтобы связать эти два разговора воедино. Недолго думая, он покачал головой. "Нет? Протезирование сейчас очень продвинутое. Я уверен, что это будет тяжелая работа, но я..." Ой. Он попал прямо в точку. Он тоже понял это, просто по почти самодовольной ухмылке, которая расползлась по лицу Айзавы. “Вот оно”. "Н-но... это...эт...это другое” Настаивал Изуку с пылающим лицом. "Я не могу заменить причуду, которой у меня никогда не было!" "Хм. Я полагаю, это правда. Но ты можешь восполнить недостаток. На самом деле, я слышал, что они делают предметы, которые помогают поддерж... О, да." Изуку откинул голову на спинку кровати и, не говоря ни слова, закрыл лицо руками. Айзава опустил руки, искренне обеспокоенный тем, что, возможно, зашел слишком далеко, учитывая текущее состояние парня, но, сделав пару глубоких вдохов, Изуку снова убрал их. По его лицу текли слезы. "Это вы…вы…неужели вы думаете, что я..." Ему потребовалось время, чтобы сформулировать правильный ответ, зная, что ребенок не хотел бы его услышать. Увидев широко раскрытые глаза и выражение надежды на лице Изуку, Айзава решил, что на его месте он бы предпочел честность. И он согласился на честность. “Если бы ты спросил меня полгода назад, я, вероятно, сказал бы тебе "нет". Я знаю, как сильно я боролся здесь, в UA, когда был студентом. Даже просто проявить склонность к героизму достаточно сложно, не говоря уже о том, чтобы попытаться обойтись без этого." Лицо Изуку вытянулось, но Айзава продолжил. “Если бы ты спросил меня после спортивного фестиваля?” пробормотал он. “Возможно, ты бы получил хорошую оценку. Ты продемонстрировал находчивость, интеллект, потенциал для ведения боя — все важные качества для любого Героя." "Сейчас?" Айзава покачал головой. "Я уже много чему научился, малыш. Если бы ты был моим учеником и выкинул подобный трюк, я бы исключил тебя в мгновение ока." Он поклялся, что Изуку перестал дышать. "В нашем нынешнем климате нет места для такого рода безрассудства, причуда это или не причуда. Вот так мы теряем людей". Айзава ухватился за перекладину на краю кровати. Он присел на корточки, упершись одним коленом в пол, и посмотрел Изуку прямо в его водянисто-зеленые глаза. "Итак, я просто вынужден сделать тебя одним из своих учеников. Так у меня будет оправдание, если я почувствую, что тебе это нужно". Изуку перестал работать. Он почти беззвучно втянул воздух, когда его сердце попыталось выскочить из груди, а желудок сделал резкое, почти тошнотворное сальто, челюсть отвисла в полном недоумении. Айзава продолжал смотреть ему в глаза, сохраняя на лице как можно более нейтральное и искреннее выражение. “Сегодня утром мы с директором закончили серию утомительно долгих обсуждений. То, что я собираюсь тебе рассказать, будет чрезвычайно сложным. Тебе придется потрудиться больше, чем кому-либо другому в школе, чтобы это произошло. Я знаю, что это несправедливо, но так оно и есть. Ты понимаешь это?” Изуку, похоже, немного растерялся, но затем безучастно кивнул. “Хорошо. Прежде всего, я хочу прояснить, что у тебя есть определенный выбор. Если ты заинтересован в том, чтобы попытаться присоединиться к курсу Героев на более формальной основе, это вариант. Это также не рекомендуется. Лично я считаю, что это плохая идея." Изуку не сводил глаз с преподавателя. Даже когда его сердце заколотилось в груди при одном упоминании о том, что он собирается записаться на курс героев. Он бы сделал все, что в его силах, чтобы его приняли. Так почему же это не было рекомендовано? Айзава не стал дожидаться объяснений. “Поскольку ты никогда не проходил тест на героя, тебе придется его пройти. Время от времени с других факультетов переводятся на курсы героев, но, как правило, они уже пытались пройти тест и набрали недостаточно высокие баллы. Мы используем этот балл в качестве основы для определения их соответствия требованиям. У тебя бы его не было” Хотя Изуку, казалось, был совершенно ошеломлен и молчал, на его лбу появилась небольшая складка. Айзава нетерпеливо постучал пальцами по перилам кровати. "Мне это не нравится. Директор не заинтересован в том, чтобы менять статус-кво прямо сейчас. Учитывая все, что только что произошло, он считает, что сейчас неподходящее время для изменения учебной программы в угоду абитуриентам без особых причуд. UA и так находится под пристальным вниманием; просто поверь мне, он пытается спасти свою шкуру. В результате тест на поступление на курсы героев будет таким же, как и у всех остальных. Не думаю, что мне нужно говорить тебе, что это поставит тебя в невыгодное положение." Изуку сглотнул комок в горле. Конечно, он знал об этом. Именно поэтому он и пошел на курс поддержки. “Итак, я предложил что-то более подходящее для твоей ситуации. Когда ты полностью выздоровеешь и получишь одобрение от всех своих врачей, никаких обид," заслуживал ли Изуку того взгляда, который на него обрушился, или нет, еще предстоит выяснить, но Айзава все равно направил его в сторону мальчика, "я возьму тебя в качестве своего личного ученика." Часть жизни начала возвращаться в лицо Изуку. Его рот слегка приоткрылся, когда он издал непонятный, сдавленный звук, и обе его руки в недоумении схватились за одеяло, прикрывавшее нижнюю половину его тела." “Ты останешься студентом вспомогательного курса на полный рабочий день. Тренировки будут проходить в нерабочее время. Когда я сочту, что ты физически и морально готов, тебе разрешат сдать экзамен на получение временной лицензии героя. Это будет нелегко, проблемный ребенок. И это после того, как, скорее всего, пройдут годы восстановления, установки протезов и тренировок. И, конечно, тебе придется поддерживать свои оценки“. Они посмотрели друг другу в глаза. Шок и растерянность постепенно начали уступать место чему-то другому. Что-то, что заставило Айзаву сдержать одну из своих широких, почти пугающих улыбок. Надежда. "Ну и что?" Отпустив одеяло ровно настолько, чтобы размять ноющие пальцы, Изуку потянулся и ущипнул обнаженную кожу на предплечье. Он едва поморщился от боли, прежде чем уронить руку обратно на колени. "Решил, что тебе это снится?" Спросил Айзава, и Изуку не пришлось удивляться, что в его голосе прозвучало веселье. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Изуку покачал головой. "Это...…Не думаю, что я мог мечтать об этом, мистер Айзава." Голос Изуку был хриплым и робким, но его честность доходила до сути вопроса. Он и представить себе не мог мир, в котором он действительно получал то, что хотел. Эта мысль только укрепила Айзаву в мысли, что последние три дня были потрачены не зря. "Можешь мне поверить," проворчал он, выпрямляясь в полный рост, снова возвышаясь над... своим учеником. "С Бакуго не было никаких договоренностей. Было бы пустой тратой времени обсуждать это с ними, только для того, чтобы ты отказался. Не то чтобы я всерьез рассматривал такую возможность". "В этом есть смысл," сказал Изуку, хотя он был рад, что учитель знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он не отказался бы от предложения. Ни за что. "Я думаю, мы подождем, пока ты выпишешься из больницы и устроишься, прежде чем начинать разговор. У вас у всех и так дел по горло." "Сэр... если я должен пройти тест, чтобы получить лицензию... разве я не должен пройти курс героев? А что, если я... Что, если я провалюсь?" Изуку снова принялся теребить белое тонкое одеяло, его лицо менялось от бледного к красному столько раз, что было удивительно, как он еще не потерял сознание. Айзава приподнял бровь. "Во-первых, нет, для прохождения теста не требуется проходить формальный курс подготовки героев. Вот почему каждый год так много абитуриентов. Также необязательно, чтобы у вас была причуда, хотя, конечно, ни для кого не секрет, что они дискриминируют абитуриентов без причуд. Ни один из них не прошел отбор." Изуку вздрогнул от этого, снова сминая ткань в руках. Айзава что-то промычал и задумчиво посмотрел на потолок. "С другой стороны, я не думаю, что многие абитуриенты без причуд раньше получали хотя бы частичную поддержку от своей школы. И уж точно не абитуриент из UA”. Когда от зеленоволосого мальчика не последовало возражений, Айзава продолжил. “А если ты провалишься? Тогда это будет точно так же, как если бы провалился любой из моих учеников. Ты попробуешь еще раз. Старайся, пока не сдашь экзамен. Здесь нет временных рамок, Проблемный ребенок. Ты можешь и должен делать все в своем собственном темпе.” “Но что потом?” Изуку вскинул голову. Если он думал так далеко вперед, то реальность, наконец, начала проясняться. “Какое агентство захочет видеть в своем списке парня без причуд? Вы такой добрый... И, UA, и полиция, я не хочу, чтобы вы тратили на меня свое время”. “Я думал, ты какой-то Герой, парень. Подумайте об этом. Чем ты занимался четыре месяца?" С трудом сглотнув, Изуку просто уставился на своего учителя. Быть разоблаченным - это одно. Признать это вслух - совсем другое. Словно почувствовав тревогу, Айзава продолжил за него. “Ты нашёл небольшие, более новые агентства и отправил их на вызовы. Правильно?” Изуку покачал головой, не доверяя себе больше. Верно. И что это были за агентства? В общем-то, да. “...подающие надежды герои?” Тихо сказал Изуку. ”Верно". Он постарался скрыть раздражение в своем голосе. "Все думают, что у них может быть агентство. Большинство новых героев считают, что они имеют на это право из-за своих уникальных навыков или необычных причуд. В результате создать агентство не так уж сложно. К тому времени, когда ты дойдешь до этого момента, ты пройдешь через гораздо более сложные процедуры налогообложения”. “Нам троим следует открыть собственное агентство. Во всяком случае, таков мой план”. На самом деле это не было заметно по тому, как у Изуку отвисла челюсть, по крайней мере, по сравнению с Оборо и его непоколебимой уверенностью, но Айзава не сомневался, что если бы у Изуку Мидории была причуда, он планировал бы открыть собственное агентство с того момента, как научился ходить. Совсем как Оборо. И Оборо бы понравился этот парень. Восхищался бы его духом. Совсем как Айзава. К тому времени, как Изуку справился со своим шоком, сомнениями и растерянностью, осталось только одно: радость. Чистая, излучающая радость, которая заставила его забыть о своей ноге, о своей необычности, о своем горе, на время, достаточное для того, чтобы в его зеленых глазах появились слезы. “Спасибо, сэр. Огромное спасибо. Я обещаю, я..." он вытер под носом свободной рукой и просиял. "Я вас не подведу." "Лучше не надо." добродушно сказал Айзава. "Тебе еще многое предстоит наверстать." Когда на его лице появилась одна из тех ухмылок, за которые Хизаши ругал его, потому что “этого было достаточно, чтобы отпугнуть детей”, улыбка Изуку слегка дрогнула. "Только не говори, что жалеешь, что не сдался, когда научишься бегать круги. Ты понесешь наказание в десятикратном размере." Подавив страх перед пугающе садистским выражением лица учителя, Изуку взял себя в руки. Не было ни малейшего шанса, что он откажется от такой невероятной возможности. Возможно, единственной. "Я не буду." Его голос был полон яростной решимости. "Я клянусь."