Я - Жон: Или же своевольное проявление

«Хм, похоже, у нас появились зрители. Наверняка тебе сейчас очень неловко, да?»

Первым делом с утра мне жутко захотелось опохмелиться. Я не мог понять, трясёт ли меня от холода или от потери крови. Скорее всего, и от того, и от другого. Да и от вчерашнего испытания было не легче. Есть такое понятие, как «выгорание эмпатии». Попытки сочувствовать и помогать другим людям, выматывают как эмоционально, так и физически. Некая больная часть меня испытывала гадское довольство, что ссора между девушками довела Блейк до срыва. Впервые с момента нашего знакомства я почувствовал, что наконец-то могу ей что-то предложить. Не жилетку, в которую можно поплакаться, конечно, но способ наладить с ней контакт. Найти общий язык и взаимодействовать, как нормальные люди. Я знал, что у Блейк были свои проблемы. Одна небольшая ссора и она уже была готова уйти из команды RWBY и сбежать, как она привыкла поступать всю свою жизнь. Тот факт, что она терпела команду BASS так долго, был настоящим чудом. Теперь мне нужно было найти похожий способ достучаться до Вайсс. Конечно, Блейк меня по-прежнему ненавидит, но теперь я чувствовал, как между нами образовалась связь. Если я надеюсь хоть когда-нибудь поладить с Вайсс, то без давления извне не обойтись. И как раз подобный образ мышления наглядно показывал, почему любые романтические отношения с этими девушками не просто были невозможными, но ещё и невероятно мерзкими. Конечно, мне довелось исекайнуться в аниме. Почему я не могу использовать свои силы главного героя и знания о будущем, чтобы решить все их проблемы, и заполучить собственный гарем супермоделей? Потому что они всё ещё дети. Отбросив на секунду их опыт и пережитые травмы, мои сокомандники были просто сломленными детьми. Мне было что-то в районе двадцати четырёх. Пусть моему телу и гормональному фону было всего семнадцать, но та пропасть в жизненном опыте, которая между нами была, по крайней мере, пока я трезвый, сделает любые потенциальные отношения максимально односторонними и манипулятивными. Слишком уж велика разница в возрасте. И всё же. Было приятно помочь Блейк. Пусть меня и сняли с поста лидера, у меня до сих пор оставалось некое чувство долга перед ними. Да и как иначе? Они моя команда, чёрт возьми. В памяти всплыл момент, когда я был зол как никогда в жизни. Точнее, как никогда в трезвом состоянии. Проблема не касалась лично меня, но они откровенно измывались над тем, кто был мне дорог, за кого я нёс ответственность. Солдат, которого я уже упоминал. После того, как его перевели в наш форт, я был тем, кто помог ему освоиться. Однажды ему понадобилось удалить зубы мудрости, и я оказался рядом. Зубы находились так глубоко, что для того, чтобы добраться до них, пришлось удалить часть челюстной кости, и боль была просто адской. Так совпало, что в тот день находящаяся на посту аптека оказалась закрыта на весь день в связи с антиэкстремистской акцией, о чём мы узнали только после долгой дороги обратно на базу. Поэтому мы поехали в ближайшую аптеку CVS, где нам сказали ждать два часа, пока они достанут моему солдату обезболивающее. К этому времени последствия операции начали уже сказываться. Через его медицинскую Ковидную маску вытекала кровь, боль нарастала. Проходит два часа, и нам говорят: «Ой, извините, CVS не принимает Tricare» — бесплатное медицинское обслуживание, которое получают все солдаты. В итоге мы, как идиоты, бежим в Walgreens, единственную другую аптеку в округе. К этому моменту мой кореш уже натурально фонтанирует кровью. Мне практически приходиться нести его на руках за стойку Walgreens. Этот здоровый лоб начинает захлёбываться своей кровью и рыдать от невыносимой боли, не способный выговорить и слова. Мне приходится говорить за него с женщиной за стойкой. Она очень долго ищет нужное нам лекарство. Я чуть не убил её, требуя, чтобы она занялась нами прямо здесь и сейчас. Доверенный мне солдат плачет от боли, а нас весь день только и делают, что гоняют по всей округе. Я отказываюсь покидать стойку, пока нам не помогут. Пусть я и повёл себя, как типичная Карен, но бросать своего брата по оружию намерен не был. Всего двадцать минут докапываний и угроз, и на нас наконец-то обратили внимание. Мой кореш в слезах. Везде кровь. Он не способен говорить. Довожу его до его комнаты, даю кодеин и оставляю крушить кулаками стены казармы. В этот момент я был похож на своего сержанта, человека, на которого всегда равнялся. На которого я хотел быть похожим как ни на кого более. Сержант, готовый за тебя убить, способный войти в кабинет капитана без предварительной записи, закрыть за собой дверь и устроить своему командиру полнейший разнос. Он был крупным чернокожим из гетто Лос-Анджелеса, который отказался от стипендии в колледже потому что, цитирую: «открыл для себя белых женщин и наркотики», после чего пошёл в армию. Он был тем лидером, которым я хотел стать. Эффективным, способным выкрутиться из любой ситуации и строящим своих офицеров по линейке. Это было забавно и в то же время невероятно иронично. Учитывая, как меня воспитывали, никогда бы не подумал, что подобный человек может стать моим личным кумиром. Но именно такой человек нужен был команде. Именно подобного лидера и заслуживала команда BASS. И я стану им, как только Старик снимет с меня ограничения. И кто просил тебя вмешиваться, Озпин? — Жон? — раздался голос Блейк, сидевшей рядом со мной в классе. Я сам не заметил, как до хруста сжал ручку. Едва заметные нотки беспокойства в её голосе настолько выбили меня из колеи, что я напрочь забыл, о чём только что думал. Улыбаюсь ей в ответ. — Просто думал, как же несправедливо, что в округе нет хороших суши-баров. Давненько не пробовал острый ролл с тунцом. Она с сомнением на меня посмотрела. Я заметил, как её бантик слегка дёрнулся. — Похоже, ты очень любишь тунца. Вайсс шикнула на нас, чтобы мы оба заткнулись. Довольно сложно незаметно перешёптываться, когда ты сидишь впереди всего класса. Да-да, сейчас ты ведёшь себя как стерва, но мы непременно станем командой, даже если это будет стоить мне жизни. Скорее всего, так и произойдёт, и не сказать, что незаслуженно. Раз уж мы заговорили о суши, то это и правда звучало, как неплохая идея. В этом мире был тунец, но что насчет другой рыбы? Честно, я даже не знал, кого здесь используют на мясо. В сериале не было показано ни одной промышленной птицефермы или фермы скота, а лично я видел вокруг Бикона только бесконечный лес и большой город на горизонте. Мне стало любопытно, есть ли в этом мире уникальная рыба. Что-нибудь вкуснее тунца, роллов «Калифорния» и имитации крабового мяса, к которым я, как американец, привык. Вот только для этого мне нужны деньги. Суши в Америке стоили недешево. Не считая тех, что продают на заправке, но там и качество соответствующее. Никто не будет жрать эту спидозную рыбу. Именно деньги были той полуобоснованной, полувынужденной причиной, почему я решился выследить Белый Клык. Стать главным героем или тому подобное было лишь нелепым и пустым оправданием. На самом деле, всё что мне было нужно — это деньги, настоящая работа. Ибо единственная альтернатива — пахать в режиме с девяти до пяти в Промысловой, клепая кучу взрывчатки и продавая её обратно профессору Масарику. Именно он, кстати, преподавал нам последний сегодняшний урок. Большинство студентов приезжали в Бикон, уже имея при себе уникальное и чудное оружие, которое они создали во время обучения в боевой школе, жизни на диких территориях и тому подобное. Уроки в Промысловой были не столько про создание нового оружия, сколько про модернизацию и доработку уже имеющегося, что давало оружейным энтузиастам разойтись по полной. Разумеется, ученики, вроде Руби, были просто в восторге от этих занятий. — Смотри! Более быстрая трансформация! — гордо заявила Руби, показывая мне свою гигантскую косу. На моих глазах оружие изменило форму, превратившись в нечто вроде гигантской снайперской винтовки, которая, по всем законам логики, должна превратить её руки в желе, если она решится из неё выстрелить. Вот только анимешная логика была сильнее какой-то там физики. Чувствуя себя несколько ущемлённым, я показал свой щит и заставил его превратиться в ножны, а затем разложил обратно. — А я сделал свой меч немного острее. Её глаза загорелись — Ооо! И что ты для этого сделал? — Ничего. Но уверен, что если я буду достаточно сильно в это верить, то Гримм не заметит разницы. Она потёрла подбородок, а затем начала медленно кивать, словно я сказал что-то абсолютно логичное. Девушка была настоящим знатоком, посвятившая себя целиком любимому делу. Пусть большая часть её работы была для меня тёмным лесом, было просто приятно общаться с человеком, который столь сильно чем-то увлекался. Разговор об оружии массового уничтожения для неё был тем же самым, что и для фаната комиксов обсуждение своего любимого выпуска Человека-Паука. — По крайней мере, у тебя есть стиль, — делаю паузу. — Я про Кресент Роуз, — продолжаю я, в попытке убедить её, что действительно всё это время слушал. — Хорошо сочетается с твоей эстетикой готической лолиты. — Говорила же, что я — сама милота! Сую руки в карманы формы и качаю головой. — И вся хорошая атмосфера только что была безвозвратно испорчена. — Мы можем его улучшить, — серьёзно сказала она. — Просто добавь на свой щит розу или крест, и бум! Сразу плюс сто очков к крутости и милоте. — Я крест могу только выкопать, а вот с рисованием у меня не очень. Руби с минуту изучала меня, положив руки на бёдра. Затем внезапно щёлкнула пальцами и произнесла. — Тогда у меня есть идеальный компромисс, — Руби засунула руку под рубашку и на меня сразу нахлынуло плохое предчувствие. Через мгновение она достала цепочку с самым настоящим символом распятия. Хотя крест был не совсем каноничный, так что святой Пётр не одобряет. Она протянула её мне. — Вот! — Твоя цепочка? Она кивнула. — Ага! Мой дядя Кроу подарил её мне на удачу, но я думаю, что уже получила из неё всё, что могла. А вот ты постоянно травмируешься, так что тебе она явно нужнее. Плюс, вместе с ним ты наконец-то станешь таким же милым и классным, как я. У нас теперь общий стиль! — она подмигнула. Идея получения подарков по-прежнему вызывала во мне дискомфорт. Тем не менее, не желая портить момент, я протянул руку и без вопросов принял цепочку. — Я… спасибо, наверное. Зачётная цацка, подруга. Не знаю, что ещё нужно говорить в подобных случаях. — Пообещай, что если она не поможет и тебе снова придётся иди к этому Крокеру, то ты возьмёшь меня с собой. И только в том случае, если это будет во время урока профессора Порта. Хищно улыбаюсь. — Договорились, мелкая. *** Когда сегодняшние занятия закончились, я решил задержаться и арендовал мастерскую вместе с материалами. В трезвом состоянии заниматься ремеслом было гораздо проще. Сделать термит было несложно, особенно с теми материалами, которые мне выделили. Заготавливая смесь в арендованной мной мастерской, я не мог отделаться от мысли о том, что заработал бы гораздо больше, если бы делал взрывчатку из Праха. Проблема заключалась в том, что мои познания в химии представляли собой шизофреническую помесь Поваренной книги анархиста и Джеймса Бонда на минималках. Горстка материалов, которые мне удалось получить на руки в детстве, пока об этом не прознала мама и не выдала мне ремня. По правде говоря, моё знакомство со взрывчаткой началось ещё в средней школе. Мне было около одиннадцати. Изначально это была попытка сварить собственный домашний алкоголь во время обеденного перерыва. Используя только бананы, спортивный напиток марки Gatorade и дрожжи, я умудрился создать опасное биологическое оружие, из-за которого кишечная палочка размножалась с такой же скоростью, с какой студент пишет диплом за сутки до сдачи. В итоге я уничтожил школьный туалет и лишил мальчишек возможности спокойно срать без угрозы анальных заболеваний на всю последующую неделю. Единственная причина, по которой я не выбрал заниматься взрывчаткой, когда записывался в армию, заключалась в том, что «военная разведка» звучала в разы круче. А ещё гарантировала мне жизнь со всеми десятью пальцами. К тому же в сапёры было довольно трудно попасть, но это уже совершенно другая история. 1. Смешать нужные компоненты с небольшим количеством воды в формочках для льда. 2. Засунуть в печь на сорок минут. 3. Наслаждаться возможностью прожигать буквально всё, что душе угодно. Заниматься поджогами это целое искусство. Мне ещё нужно было заказать пентаэритрит тетранитрат и циклонит. По какой-то неведомой мне причине, получить их можно было только через почтовый каталог. С ними я мог приступить к изготовлению пластичной взрывчатки. Немного липкого семтекса будет очень кстати. И он почти наверняка будет хорошо продаваться в школе, даже если они не будут иметь ни малейшего представления, что с ним делать. К тому моменту, когда я выпущусь из Бикона, школа явно попадёт под пристальное наблюдение АТО. Вздыхаю и вытаскиваю наушники. Вытерев со лба пот, я решил, что сделать небольшой перерыв и попить воды сейчас в самый раз. Все равно у меня не осталось никаких дел, кроме как ждать, пока термит в печи приготовится. Пить воду из крана я не рискнул. Открыв дверь, чуть было не врезаюсь в грудь сисятой гоблинши. Её сиреневые глаза удивлённо расширились. Я знал, что этот цвет называется сиреневым, а не пурпурным, как у Таргариенов, потому, что все авторы фанфиков очень любили указывать на этот факт. Она подпрыгнула, пытаясь не уронить флаконы с Прахом и коробку с патронными гильзами. Несколько неловко пожонглировав вещами, она перехватила их покрепче и посмотрела на меня. — Ой-ой! — произнесла она. — Ты ничего не видел. Я вовсе не была близка к тому, чтобы выронить весь этот прах и подорвать Промысловую. Это просто нелепо. Как ты смеешь называть меня нелепой! Янг Сяо Лонг. Идеальная девушка по версии Майлз Луны. В памяти всплыло однажды прочитанное авторское примечание в каком-то фанфике о ней. Там автор пытался доказать, что Янг, которую мы видим в трейлере, и Янг, которую нам показывают в сериале — две совершенно разные девушки. Та, с которой зрители знакомы лучше — в разы сдержанней, чем та кокетливая тусовщица, готовая по прихоти разгромить ночной клуб. А также реже хватает мужиков за член. Внимательно её осматриваю, пытаясь понять, какой из вариантов оказался ближе к правде. Её кожа выглядела идеальной, словно нарисованная неизвестным художником, и, несмотря на светлые волосы, мне было сложно определить, к какой расе она ближе. Губы блестели, словно от влаги, а изгибы казались настолько нереалистичными, что я начал волноваться за бюстгальтер, который их поддерживал. На ней была открывающая пупок майка с логотипом какой-то неизвестной мне группы «The Wytches». У меня не сложилось впечатление, что она просто проходила мимо, и мы случайно столкнулись. Она явна не была одета для работы в Промысловой. Больше похоже на то, что она меня караулила. Коридор тут достаточно широкий, чтобы не было нужды находиться так близко к дверям. Мои глаза сразу же просканировали окружение в поисках очевидных путей отступления. Какая-то часть меня хотела ответить ей в том же духе. Прикинуться дурачком. Снова вести себя по-старому. Она выглядела как идеальный кандидат для подобной роли. Но я также понимал, что она не Карточка, не обычная чудачка, с которой можно легко найти общий язык, лишь пару раз подмигнув и пофлиртовав. Можете называть это интуицией. Она мне улыбнулась. Будучи выше Блейк, пусть и не сильно, я все равно был выше неё на целую голову. Находясь так близко, я практически смотрел на неё сверху вниз. Мне начало казаться, что Жон, со своими метр восемьдесят пять был одним из самых высоких студентов в школе. Пирра доходила только до метра восемьдесят даже на высоких каблуках. Тот же Рен, которого я считал довольно высоким, был всего метр семьдесят пять. Малютка. Когда я так ничего и не ответил, девушка снова заговорила, но теперь нахмурившись. — Где твоя рубашка? — Мне стало жарко. Уверен, тебе знакомо это чувство, учитывая, какая ты горячая, — это было безответственно с моей стороны, но я действительно снял её. Работать в жару в Промысловой было натуральной пыткой. От этой куртки так и веяло жаром, из-за чего хотелось, чтобы побыстрее наступила зима. Не знаю, какой именно реакции я от неё ожидал, но она однозначно застала меня врасплох. Янг одарила меня лисьей ухмылкой, которая напомнила мне о другой моей знакомой блондинке. Эта улыбка не была похожа на счастливую. Скорее, в ней чувствовалась жажда крови. И, судя по калибру её зубов, намечается кровавая баня таких размеров, что борьба менструирующих женщин за главенство в джакузи даже рядом не стояла. — А может тебе просто нравится работать голым. Мне не нравилось, к чему она клонит. А она точно к чему-то клонит, я это шкурой чувствовал. Она звучала так, будто репетировала эту речь. — Назовём это неудачным хобби. Янг приложила палец к щеке, её руки всё ещё были заняты гильзами для дробовика и Прахом. — Не такое уж плохое хобби, есть увлечения и похуже. — Вроде употребления кокаина и общения с девушками. — Не зарекайся. Общение с девушками погубило множество парней. Киваю в знак согласия. — Хуже всего то, что это иногда приводит к появлению ещё большего количества девушек. По сути, саморазрушающаяся петля. Янг рассмеялась. — А вот такого я ещё не слышала. — Если ты думаешь, что я пытаюсь за тобой приударить, то ты ошибаешься. Я пытаюсь от тебя отвязаться, мне просто нужно в туалет, — когда именно мне приходится выступать голосом разума в разговоре, то дело явно дрянь. Янг продолжала стоять на месте. Делаю попытку обойти её, но она ставит руку поперёк двери, чтобы преградить мне путь. Вот так значит, да? Смотрю на неё боковым зрением, стараясь не показать на лице раздражение. Сохранять самообладание. Сиреневые глаза пристально наблюдали за мной, улыбка на её блестящих губах была похожа на колотую рану. Я почувствовал внезапный прилив нервозности, как когда ты несколько минут безуспешно пытаешься выковырять языком застрявший в зубах кусочек пищи. У меня появилось навязчивое желание пихнуть её в сторону. А вместе с этим желанием появилась внезапная тяга закурить. Во время моего прошлого посещения Промысловой ко мне пришёл Озпин и конкретно испортил мне день, но тогда я, по крайней мере, мог успокоиться благодаря зубочисткам и никотиновой жвачке. А единственное, что мне оставалось жевать теперь — это старую мяту. Вздохнув, чтобы успокоиться, тянусь рукой в карман, на что Янг едва заметно напряглась. Вытряхиваю себе из вытащенной пачки жвачку, а вторую протягиваю ей. Она на мгновение задумалась, но всё же приняла моё предложение. Учитывая, что вторая её рука была занята флаконами с Прахом, для этого ей пришлось убрать руку, мешающую мне пройти. Я молча прошёл мимо неё и направился по коридору. Во мне теплилась небольшая надежда, что на этом всё и закончится. Я был не из тех людей, которые бегают за девушками. Это неправильный способ их завоевать, он автоматически заставлял тебя выглядеть отчаявшимся. Янг, очевидно, не знала этой прописной истины, и секундой спустя, она уже шла следом за мной, громко жуя при этом жвачку. — Ты серьёзно вот так просто проигнорируешь меня и уйдёшь? — спросила она. От явного раздражения в её голосе, сохранять спокойное выражение лица становилось всё труднее. — Я обеспечиваю своим дамам по-настоящему уникальный опыт. Удовлетворение гарантировано, или возвращаем деньги. — Ооо, значит, я тебе всё-таки нравлюсь! — Ты мне гораздо больше нравишься, когда находишься на расстоянии пушечного выстрела, — интересно, неужели именно так Вайсс себя ощущает во время разговора со мной? Если я продолжу выступать в роли ответственного взрослого в этом разговоре, то вселенная неизбежно сколлапсирует. — Понимаю-понимаю. Ты ведь предпочитаешь ходить без одежды только рядом с детьми. Стоять, нахуй. Она сейчас говорит про Руби? Прекращаю шаг и смотрю на неё, в голове пронёсся десяток возможных ответов и способов парировать. Как однажды сказал победитель: «защищаться или злиться — показывать себя виноватым. Отрицать — значит признать вину». — Дай-ка угадаю, — начал я. — Ты услышала сплетни от девушек, и теперь думаешь, что я какой-то мерзкий извращенец? Я правильно понял? — Я видела, как ты ошиваешься рядом с ней, — враждебно произнесла она с намёком на опеку в голосе. По крайней мере, её глаза всё ещё не поменяли цвет на красный. — Она сказала мне, что в вашу прошлую встречу ты тоже был голым, и в тот день она пропустила занятия. — Тот факт, что она больше ничего не сказала, доказывает, что эта девочка разбирается в понятии врачебной тайны намного лучше, чем Бикон, — осторожно ответил я. — Довольно грустно, если так подумать. Янг нахмурилась. — Что действительно грустно, так это то, что ты крутишься вокруг моей сестры. Сколько тебе вообще, двадцать? Какого хрена ты забыл в Биконе? Провожу рукой по своей щетине. Если оставить всё как есть, то скоро она превратится в полноценную бороду. — Вы с Озпином одного поля ягоды, — пробормотал я. — Слушай, я с сучками в спортивных лифчиках дел не вожу, это мой принцип. Она крепко схватила меня за руку, и мне пришлось сдержать порыв заехать по ней кулаком. Она просто активирует Ауру, а я при этом сломаю себе кисть. После чего она переломает мне позвоночник напополам. Красная вспышка в её глазах убедила меня, что она действительно зайдёт настолько далеко. — Не смей так говорить о моей сестре! — Отвали от меня, — грубо ответил я. — Мне нужно поссать. — Ты у меня сейчас на месте обоссышься! Задумчиво жую жвачку. — Ну, так вперёд, — говорю я, выглядя более спокойным, чем на самом деле. Потому что на самом деле я был в ужасе. Даже запри она меня в комнате и начни доставать страпон, мне было бы не так страшно. — Говоря начистоту, Руби для меня скорее как наглая и непоседливая сводная сестра, вот и всё. — О, вот как, да? Сестричек, значит, любишь? — Мы живём в мире, в котором не было своего Толстого Морти, которой попытался бы сделать инцест-порно мейнстримом, так что можешь не волноваться, дорогая. Янг вывернула мне руку и пихнула к стене. Я сильно приложился об неё. Она схватила меня за подаренную Руби цепочку, и мне пришлось наклониться вперёд, чтобы она её не порвала. — Слушай меня сюда, придурок. — Нет, это ты послушай! — процедил я. — Мы с мелкой просто друзья. Наверное. Сложно сказать. Я даже не уверен, что она и правда меня терпит, а не просто делает вид. Но это все равно на голову выше, чем мои отношения с другими людьми! Для них звук моего имени страшнее любого проклятия. К тому же… — хватаю цепочку вместе с её рукой и тяну их к себе, чтобы снова выпрямиться. — Я рос с целыми семью сёстрами. Я видел буквально всё. То, что мне при этом удалось не вырасти геем — сраное чудо. Хотя не могу отрицать, у Рена и правда неплохой член. Дверь в соседнюю мастерскую резко распахнулась, и на меня с убийственным взглядом уставилась низкая рыжеволосая девушка. — Держись подальше от моего парня! Мы с Янг лишь молча посмотрели на неё, намекая, что она здесь лишняя. Удивлённо моргнув, Нора Валькери поняла намёк и закрыла за собой дверь, возвращаясь к… чем бы она там не занималась, наверное, к попыткам превратить блинчики в гранату. Эта нелепая сценка убила всю предыдущую атмосферу, чему я был несказанно рад. Ярость Янг немного поутихла. — Просто друзья? Младшая сестра? — со скепсисом в каждом слоге спросила она. Фыркаю. — И спешу тебя заверить, я свою сестру ненавижу, — ответил я, на мгновение забыв, что у Жона их семь. На Земле у меня была только одна. — Но я все равно готов прикрыть ей спину, несмотря ни на что. Она отпустила меня, положив свободную руку на пояс. — И больше ничего? — Я тебя умоляю. Единственное, что мне хочется поиметь — это сам мир. Она скривилась. — Язык у тебя подвешен, ты в курсе? — Мне уже говорили, — отвожу взгляд. — Ух. Это дало мне достаточно уверенности, чтобы продолжить. — Мне казалось, ты будешь только рада, если она, наконец, с кем-то подружится. — С кем угодно, но только не с тобой! Это задело. Гораздо больше, чем следовало. Я вспомнил, как впервые встретил Руби и поссорился с ней из-за микроволновки. Я всё ещё оставался самим собой, но уже не совсем. Теперь я был лучше. По крайней мере, становился. Искренне хотелось в это верить. — Ой-ой-ой, не веди себя так, будто сама безгрешная, — прошипел я, сжимая кулаки. Промолчать оказалось выше моих сил. Не под этим осуждающим взглядом. Мне стоило заткнуться, но было уже поздно. — Я прекрасно видел, как ты бросила её в первый же день! Играла со своими старым друзьями в Монтеро, оставив свою младшую сестру одну. Вот уж действительно, вся в мать! Я бросился в сторону, не успевая сознанием отметить тот факт, что её глаза покраснели. Боевой опыт в сочетании с судорожным рывком и упреждающим уклонением. Её светящийся кулак ударился о стену прямо в то место, где было мое лицо, с громким стоном сминая металл. Не уклонись я, то был бы уже мёртв. По моей спине пробежал холодок, из-за которого колени едва не подкосились. Но всё же мне хватило сознательности подхватить связку Праховых флаконов, которую она выронила, прежде чем та грохнулась об пол, убив нас всех. — Откуда ты всё это знаешь? Да как ты, сука, смеешь! — прорычала она, оскалив зубы, как беовульф. Пытаюсь успокоить своё дыхание. Смотрю ей прямо в глаза, несмотря на то, то моё сердце трепещет от страха. Мои руки тряслись, словно у меня снова началась ломка. — Потому что когда тебе кто-то небезразличен, то ты, прикинь, слушаешь его. Обращаешь внимание, — произношу я. Не в силах сдержаться, шумно взглатываю, пусть это и выглядит жалко со стороны. — Я отпустил шутку, что родители её не любят, и увидел, как её это задело. Поэтому поспрашивал у остальных. Твои старые друзья отпустили пару ремарок, и я просто сложил два плюс два. Это звучало… сомнительно, но не невероятно. По её сдавленному вздоху я понял, что она мне поверила. — Пусть слухи обо мне не так уж далеки от правды, — ответил я, такой же холодный, как её огонь. Протягиваю ей связку с Прахом. — Но как бы я ни старался, у меня не получится причинить этой девочке больше вреда, чем уже причинила ты. Она единственная, кто согласился дать мне второй шанс, поэтому я ей обязан всем, что у меня есть, и даже больше. Я скорее сдохну, чем предам её доверие. Если думаешь, что я вру, то убей меня прямо сейчас. Она просто стояла, разъярённая. Запыхавшаяся. Её дыхание пахло углём. Янг выхватила связку у меня из рук. — У меня нет времени на извращенцев вроде тебя! Я победно наблюдал, как Янг убегает по коридору. Не успев опомниться, обнаруживаю себя сидящим на полу, прижимая ноги к груди. Издаю звук, который совершенно точно не был похож на тихий всхлип. Горло сжалось. Вцепляюсь пальцами в цепочку Руби, словно она была единственным, что отделало меня сейчас от смерти. Возможно, так оно и было. Пытаюсь думать о чём-нибудь привычном. Представляю в голове сценарии, где я смеюсь последним. Где мне удалось подобрать нужные слова и мы с Янг проникаемся друг к другу тем же уважением, что с Руби и становимся друзьями. Каждая новая фантазия казалась более нелепой, чем предыдущая. Ведь за что я мог её на самом деле винить? Мне всей душой хотелось ненавидеть Янг, но я просто не мог. Она была права. Но, чёрт возьми, я ведь пытался всё исправить. Я сам вырыл эту могилу, а теперь лежу в ней. Блейк… Блейк, казалось, теперь была готова вести со мной диалог. Да о чём это я вообще, она сегодня утром пыталась убедиться, что СО МНОЙ ВСЁ В ПОРЯДКЕ. Вела себя так, будто я живой человек. Как напарник, я подвёл Блейк сильнее всех, но она все равно не проигнорировала меня. Руби подарила мне свою цепочку в знак заботы. У меня получится. Я не буду обычным ни на что не годным пьяницей, носящим на себе оболочку Жона. Я буду, мать твою, человеком! Целых два человека готовы были проявить ко мне заботу. Поверить в меня даже после всего, что я сделал. И ради них я был готов на всё. — Однажды ты мне сказал то же самое, — произнесла Симона, протягивая мне руку, чтобы помочь подняться, следы моих пальцев по-прежнему виднелись на её шее. — И чем это в итоге закончилось? Выхватываю Поцелуйчик и стреляю прямо в призрака. Шатаясь, поднимаюсь на ноги и убираю дымящийся револьвер в кобуру. Мне нужно… нужно… я должен… …закончить эту партию взрывчатки, чтобы заработать себе на хлеб и угостить чем-нибудь вкусным свою команду. Маленькими шажками, Жон. На большее меня не хватит.