Я - Жон: Или же своевольное проявление

«Если кому-то понадоблюсь — ищите меня в депрессии».

День, когда Индиго позвонили из Бикона, был одним из худших в её жизни. На втором месте стояла та ночь, когда ей пришлось вытаскивать своего младшего брата из бассейна во время вечеринки. До сих пор при одной только мысли об этом у неё по коже бегут мурашки. Их отец поймал Жона, когда тот украл их фамильный меч Кроцеа Морс и пытался тайком тренироваться за домом по роликам из ВидТуба. Он не хотел, чтобы его единственный сын пошёл по стопам Охотника. Когда Жон попытался начать спорить, отец активировал свою ауру и ударил его по щеке с такой силой, что едва не сломал ему челюсть. Синяк не проходил несколько недель. Индиго подумала, что будет весело пригласить своего младшего брата на вечеринку с её друзьями. Вы знаете, как оно бывает: громкая музыка, выпивка и жмущиеся по углам парочки. Её парень тогда решил, что это будет просто уморительное зрелище. А затем она по глупости решила, что ничего плохого не произойдёт, если та ненадолго оставит брата без присмотра и повеселится с друзьями. И вот, спустя пару часов все вокруг глазеют в сторону бассейна, а её парень откровенно смеётся над тем, как пьяный Жон падает в воду и начинает беспомощно тонуть, глядя на разбитую луну. Перед тем, как броситься в воду спасать брата, Индиго предварительно выбила своему парню пару зубов. Проходит несколько недель и Жон заявляет, что его пригласили в Бикон на вступительное собеседование. Папа был в бешенстве, а мама едва не пустилась в слёзы. Жон остался стоять на своём и без особых слов прощания ушёл. Больше он не возвращался. Это был последний раз, когда она видела своего брата. Мальчишку, которого она до этого держала в стальных рукавицах. Этого тупого здоровенного лба, который был выше неё, из-за чего она даже не могла придушить его своим бюстом, теперь было совершенно не узнать. Он выглядел стройнее, будто сбросил весь тот немногочисленный жир, который у него до этого был. Волосы были подстригнуты под каре, а пух на его лице был, по меньшей мере, недельной давности, и, если очень постараться, то его можно было даже с натяжкой назвать бородой. Он выставил перед собой руки, словно не желая касаться её. Нахал! — Эм, привет, Индиго, — произнёс он, его голос звучал неестественно, как у человека, который тщательно пытался скрыть дефекты своей речи. — Нет. Даже не думай! У тебя не получится избежать моего гнева, после того, как ты испортил мне перекур на работе, нагло ушёл из дома, заставив маму плакать, и напугал меня до смерти! Прими заслуженное наказание! — Это… — попытался начать оправдываться он. — Я и так знаю, ладно? Да, это моя вина, признаюсь. Я оказываю на тебя плохое влияние, но о чём ты, балбес, думал, когда решил пить! Если отец об этом узнает, то он натурально тебя убьёт, а я не могу это допустить, потому что я первая должна оторвать тебе башку! Он улыбнулся, тонкой и тёплой улыбкой, которая разозлила её ещё сильнее. — Единственный, кто может меня убить — это я сам, — ответил он, тут же добавив. — Следственно, я абсолютно неуязвим. Сила отрицания делает меня бессмертным. Она схватила его за воротник и начала трясти, не заботясь о том, что это происходит на площадке перед школой, где их все видят. На самом деле она даже надеялась, что это все увидят, и это полностью разрушит его репутацию. — Я тебе сейчас дышать заотрицаю! — Нет такого слова. — У тебя зубы лишние появились? На этот раз улыбка была чуть более искренней. — Я тоже тебя люблю, сестрёнка. Она фыркнула и неохотно отпихнула его. Положив руки на пояс, она посмотрела на своего брата, которому хватило наглости оказаться выше неё. Что за невоспитанность. — Ладно, так какой у нас план? — План? Индиго сдула с глаз прядь волос. — Разумеется. Прежде всего, мы должны согласовать нашу историю. Помнишь наш предыдущий раз? — Напомни-ка мне. Потому что я принял сознательное решение подавить все свои детские воспоминания. Она попыталась пнуть его, и у того хватило дерзости увернуться. Девушка злобно уставилась на него. — Слушай сюда, если ты хочешь выбраться из этой ситуации живым, то мне нужно притвориться, что я зла и рассержена. Издать все нужные звуки. Но чтобы нам поверили, мы должны вести себя убедительно. Проблема в том, что я даже не в курсе, что произошло, помимо того факта, что это как-то связанно с алкоголем. — «Притвориться»? А сейчас ты чем занимаешься? — Домашнее насилие — это мой способ выразить привязанность, — сказала она, приложив руку к груди. — Как скажешь, пап, — он усмехнулся. Индиго закатила глаза. — Где ты этого понабрался? — Не знаю. Просто убил беовульфа. После подобного вся предыдущая туфта перестаёт казаться такой уж страшной. Что-то в этом предложении её беспокоило. Её брат так раньше не разговаривал. Его акцент казался каким-то неправильным, словно его недавно ударили в челюсть и тот всеми силами пытался делать вид, что его рот работает правильно. Что-то её тревожило, но она не могла понять, что именно. — Стой-стой-стой, ты сделал что? — спросила она, когда до неё, наконец, дошёл смысл фразы. Жон пожал плечами и отвернулся. — Меня не за красивые глазки приняли в Бикон, Индиго. И вот снова. То, как он произносил её имя, чувствовалось неправильно. Обычно тот называл её просто Инди. Она не могла отделаться от ощущения, что он сознательно пытался от неё отгородиться, и её это раздражало. Поэтому в ответ она просто обиженно хмыкнула. — Как скажешь. Но что мы будем говорить директору или с кем нам там придётся общаться? Ты должен хотя бы примерно пояснить мне, что произошло. Мне нужны детали. Твоим ртом. Прямо сейчас. Живо. Жон надолго замолчал, его глаза смотрели в пустоту. Получив хороший обзор на шею брата, она увидела висящую на ней цепочку. Какой-то непонятный наклонённый крестик. Жон не носил раньше подобные аксессуары, поясняя это тем, что от них у него чешется кожа. Возможно, это связанно с тем, что цепочки и ожерелья, которые они ему предлагали, предназначались для их женских шеек или вообще были чокерами. Иногда им нужно было посмотреть, как новые аксессуары смотрятся со стороны, чтобы понять, подходят они или нет. А Жон был достаточно похож на своих сестёр, чтобы в случае необходимости послужить зеркалом. Парень повернулся и начал куда-то идти. Нахмурившись, она сердито последовала за ним, стараясь не отставать. — Меня сделали лидером команды, — наконец сказал он. — И всё вышло откровенно так себе. Поэтому я купил немного огненной воды и сигарет, чтобы помочь справиться со стрессом. — Клянусь Богом, если ты попытаешься обвинить в этом меня, то я на тебя закричу! — пригрозила она. — Потому что сейчас я не готова нести такую эмоциональную ответственность. Он криво ей улыбнулся. — Поверь мне, если бы проблема была в тебе, то мой психотерапевт уже знала бы твоё полное имя и все биометрические данные. Они прошли мимо фонтана на площади. — Ты теперь ходишь к психотерапевту? — По решению суда, — со вздохом сказал он. — Видишь ли, Гримм буквально вспорол мне брюхо, смотри, — он приподнял рубашку, чтобы показать ей шрам от когтей, идущий через сердце к животу и исчезающий где-то в районе пояса. Она в ужасе ахнула: как парень с подобной отметиной до сих пор не купается в женщинах? Если бы не отвращение к тому факту, что речь шла о её родном брате, то она не упустила бы возможности лично посмотреть, где заканчивается его шрам. Её младший брат был слишком молод, чтобы заводить отношения с девушками! — Таким образом, смешав вместе предписанные мне обезболивающие, амфетаминовую колу и виски, я начал вынашивать план по объединению своей команды путём прямой конфронтации с Белым Клыком. — По крайней мере, теперь я знаю, что это не моя вина, — с сомнением произнесла она. — Я про часть с террористами. — Короче говоря, всё пошло не по плану. Мы остановили плохих ребят, разгромили магазин Праха и затем старик Озпин оторвал мне яйца за мой сырой, придуманный на пьяную голову план, одним из пунктов которого было буквально совершение уголовного преступления. Мою команду отправили на отработки, а меня на реабилитацию. И, видимо, именно в этот момент они решили позвать тебя в школу. Её брат ненадолго замешкался. — Кстати, у тебя случайно нет с собой никотиновой смерти? Не задумываясь, она достала из кармана пачку. «Нико Никотин», женская марка. В Вейле курили все. Это была просто часть городской жизни. Вредная привычка, которую разделяли все, и все утверждали, что эта пачка их самая последняя, после чего они непременно бросят. Прежде чем она успела остановить его, тот выхватил из пачки одну из сигарет и прикурил от зажигательного элемента, работающего на Огненном Прахе. — Кааайф, — громко простонал он от удовольствия, выдохнув облако дыма. — Даже и близко не стоит с моими, но сигареты, они и в Африке сигареты. Ты даже не представляешь, какую услугу только что мне оказала. Спасибо, Индиго. Она не могла понять, вернулся ли в его речь этот непонятный акцент или тот просто мямлит из-за сигареты в его зубах. В любом случае, она нахмурилась и потянулась, чтобы выхватить у него сигарету. Но тот крепко схватил её за руку и сделал ещё одну затяжку. — Ай! — она одёрнула руку и аккуратно потёрла её. После такого точно появится синяк, учитывая, как сильно тот впился в неё пальцами. Он никогда раньше не был таким грубым. Особенно со своими старшими сёстрами. — Сорян, — сказал он, но в его голосе не было ни намёка на сожаление. Всё его внимание было обращено на передающую башню в центре Бикона. Они стояли как раз у её подножия. — Рад, что ты пришла заранее, — добавил он. — Старик назначил встречу примерно через полчаса. Его логово находится на вершине башни. И я хотел бы сначала нанести личный визит и перекинуться парой слов с этим уродом. Он ругался гораздо чаще, чем раньше. Она не могла понять, то ли Жон просто пытается вести себя круто, то ли пребывание в школе позволило ему чувствовать себя более свободно. В любом случае, это было плохо. У неё появилась мысль бросить брата и заставить выкручиваться самостоятельно, вместо того, чтобы работать вместе, с целью смягчить удар. — Можешь говорить ему всё, что хочешь. Сделай вид, что лишишь меня карманных денег, отшлёпаешь там, или оденешь в платье с рюшечками. Она скрестила руки. — Мы с тобой уже много лет таким не занимались. Жон бросил на неё странный взгляд, будто эти слова стали для него каким-то откровением. — Диво дивное, что даже, несмотря на все ваши старания, единственное, что я хочу совать себе в рот — это сигареты, — он покачал головой. — Просто делай, что посчитаешь нужным, и я обязательно верну долг. Только не рассказывай отцу. Индиго усмехнулась. — Воровская честь — не пустой звук, Жонни-бой. — А ещё стукачей мочат в сортире, Индиго, — согласно кивнул он. *** Я ушёл, предоставив Индиго самой себе, которая решила спустить немного карманных Лён в ближайшем школьном кафе. Отойдя на достаточно большое расстояние, делаю тяжелый вздох, вместе с ним выпуская облако никотина, только сейчас осознав, что всё это время задерживал дыхание. Индиго Арк была горяча. В Вейле пока ещё не изобрели законов, запрещающих курить внутри помещений. Никто в передающей башне не удостоил меня даже мимолётного взгляда, когда я направлялся к одному из лифтов. Единственному лифту, на котором можно было подняться в кабинет Озпина. Нажимаю на кнопку, делаю ещё одну затяжку и отправляюсь вверх. Опускаю взгляд на свои руки и слегка сжимаю их. Эта оболочка, это тело по имени Жон Арк сейчас работало против меня. Не хочу показаться циничным, но мне нравилось думать, что при каждой смене плоти у меня появлялась новая, уникальная перспектива. Человеческие межличностные связи и семейные узы существовали исключительно на физиологическом уровне. Банальная работа гормонов и химии в мозгу. Если тебе хотелось, чтобы подобные чувства остались с тобой даже после смены тела, то необходимо было получить полноценную моральную травму и позволить ей глубоко засесть в внутри сознания. Именно так поступила со мной Индиго Арк. На уровне сознания я понимал, что она подходит под все мои критерии идеальной девушки. Горячая, чрезмерно заботливая блондинка, но при этом легкомысленная и отвязная. Просто идеальное сочетание полной безответственности и чувства долга, к которому я не мог не испытывать симпатию. Я чувствовал себя Руби, в то время как она была моей Янг, и мысль о том, что я мог воспылать к Янг какими либо чувствами, помимо плотских, вызывала у меня на языке неприятный привкус. Сомневаюсь, что Индиго когда-либо заставит меня чувствовать такую же сухость в горле, как вид красных глаз Янг. На физическом же уровне, тот взгляд, которым Индиго рассматривала меня и мой новый шрам, вызывал во мне отвращение. Я хотел быть рядом с ней, а не С ней. Родные братья и сёстры, выросшие вместе с рождения, вырабатывают что-то вроде химических веществ, феромонов, если хотите, которые укрепляют семейные узы и вызывают естественное физическое отвращение к инцесту. Я очень надеялся, что она не начнёт приходить ко мне голой во снах. Семейная жизнь и взаимное влечение — это две стороны одного и того же врожденного биологического кода человека. Думаю, именно поэтому я ощущал то отдалённое влечение к Вайсс, когда она находилась ко мне слишком близко. Потому что она нравилась Жону Арку, хотя лично я считал её невыносимой стервой, и если бы не попадание в одну команду, то избегал бы её как чумы, обходя десятой дорогой. К Блейк же у меня никаких чувств не было, кроме стандартного подросткового влечения, смешанного с агрессивным желанием защитить. И именно по этой причине я пришёл сюда так рано. Затягиваюсь сигаретой Индиго, косясь на поставленную в углу лифта круглую камеру. Я видел, как её объектив медленно настраивается на меня. Озпин наблюдал, как я еду к нему один, немного раньше назначенного срока, что делало мой визит незапланированным. — Если хочешь что-то, то делай это прямо сейчас, в противном случае просто сдайся и больше никогда ко мне не лезь, — произношу камере, выпуская изо рта дым. Я наконец-то позволил своему языку расслабиться и выпустить наружу родной акцент. Хотя очень скоро мне снова придётся его попридержать, и изобразить из себя типичного янки перед Индиго. Но в данный момент я позволил себе побыть самим собой. Камера ничего не ответила, лишь ещё раз настроила свой объектив. Докурив сигарету, бросаю её на пол лифта и тушу ботинком. Пассивно-агрессивное разбрасывание мусора. Проблемы уборщика. Когда скоростной лифт в ад зазвенел о прибытии на нужный этаж, я начал отчётливо ощущать вес висящего на мне оружия, с которым я ни на секунду не расставался. Центральная нервная система Озпина на вершине башни представляла из себя нечто похожее на грозный часовой механизм — огромное круглое помещение, окружённое со всех сторон рядами окон, как Спейс-Нидл. Часть помещения полностью занимали компьютеры и мониторы, на которых изображались как места на территории кампуса, так и за его пределами. Всё, что могло представлять для великого и ужасного волшебника, наблюдающего из тени хоть малейший интерес. То, что его рабочий стол находился в противоположном конце комнаты, означало, что после выхода из лифта, посетителю предстояла ещё долгая прогулка на удобное для разговора расстояние, во время которой старик мог спокойно прожигать гостя взглядом, с каждым шагом подтачивая его решимость. Он стоял чуть поодаль, слегка опираясь на свою трость и смотря в окно на огромное королевство Вейла. Вот только я точно знал, что чтобы встать в эту расслабленную позу, ему пришлось к этому месту бежать. Большую часть его стола занимали печатные документы, ручки и прочий канцелярский мусор, выглядевший наспех реорганизованным. Отложенные кофейные чашки возвышались над столом, как заводские башни над промышленной пустошью, одна из них всё ещё дымилась от горячего кофе. Собрав всю свою унтер-офицерскую выдержку, я сжал кулаки и направился к нему, двигаясь неумолимо, как Майк Тайсон. С каждым шагом моя кровь закипала всё сильнее. Я вызвал своего внутреннего сержанта Рэйни, человека, который без предупреждения мог войти в кабинет капитана, захлопнуть дверь и устроить ему разнос за то, что тот подвёл своих людей. Именно для этого я сюда и пришёл. Каждый мой шаг отдавался эхом в пустой комнате. Каждый отзвук напоминал мне о Шэмрок, Блейк и даже Вайсс, злых и уставших. Сидящих где-то в комнате для слабоумных первокурсников и занимаясь отработками. А всё потому, что я убедил их присоединиться к моей глупой схеме быстрого обогащения. Кучка детей, вдохновлённых взрослым со знанием будущего. И в итоге пострадали именно они, а всё, что сделал со мной Оз — это, как стервозно выразилась Вайсс: «заставил вести себя как нормальный человек». Когда я добрался до него, мне ничего не мешало прямо сейчас прижать этого белобрысого великана к окну, которое он так внимательно рассматривал, и задушить его. Директор Озпин наконец признал моё присутствие, оглянувшись через плечо с вялым удивлением на лице, которое, как я был уверен, было призвано выбить у меня почву из-под ног. — Мистер Арк, вы рано. — Если волшебник не способен послать Дороти обратно в Канзас, то можете бросить изображать из себя хитрого кукловода, сэр, — ответил я, снова неосознанно переходя на уважительное обращение. Привычка. Я ожидал, что он просто пропустит мои слова мимо ушей, как что-то брошенное в порыве гнева. Или в худшем случае, как-то поставит меня на место, как это сделала Янг, когда я перешёл черту. Но вместо этого он нахмурился, и в его взгляде появилось не наигранное беспокойство. Чувствовалось в этом что-то живое и неподдельное, чего мне никогда не доводилось видеть от него раньше. Озпин повернулся ко мне лицом, держа перед собой трость. Он смотрел на меня сквозь свои крохотные очки с выражением, будто чего-то ждёт. — От вас пахнет сигаретами, — сказал он. Раздражённо щёлкаю языком. — Моя мама курит. — А, — кивнув, ответил он. — А Николас пил. Зависимости часто передаются по наследству. Я растерянно нахмурился при звуке этого имени, чувствуя, как по моей спине стекает пот. Николас? «Мой отец!» — это осознание почему-то разозлило меня. Ну, разумеется, он знал моего отца. Отца Жона, поправляю себя я. Помнится, тот говорил что-то о том, что он принадлежит роду потомственных Охотников. Я на мгновение забеспокоился, не означает ли это, что он раскусит уловку Индиго. Старик едва заметно улыбнулся. В этот момент в моём сознании проскочила холодная мысль, не значит ли это, что мне придётся его убить. Не прямо сейчас, конечно. В данный момент мной может вытереть пол даже начинающий Охотник. Но если в конце не окажется, что Озпин всё это время был древним и ужасным кукловодом, то я так ничему и не научился за три предыдущие жизни. Отбрасываю эти мысли как бесполезные. — Грехи отца не приговор для его сына, — говорю я. — Именно поэтому я и здесь, сэр. Речь пойдёт о моей команде. Вы должны их отпустить. Сложив руки поверх трости, он вальяжно побарабанил пальцами по своей руке. — Неужели? — он делал вид, будто для него это было какой-то неожиданной новостью. Расправив плечи, киваю. — Если хорошенько об этом подумать, то у них не было иного выбора. Той ночью, я подвёл их, как лидер. Если вы хотите обвинить кого-то в случившемся, то свалите всё на меня. Абсолютно всё. — У каждого из нас есть выбор, Мистер Арк, — ответил он, пытаясь казаться загадочным и пугающим. Вот только, на мой взгляд, он был больше похож на мерзкого путешественника во времени. Провожу языком по дёснам, ощущая привкус пепла. Мне нужно было усмирить свой гнев. Превратить его в холодную, расчётливую ярость. Мне нельзя сейчас срываться. Я должен держать себя в руках. — Я не собираюсь использовать своё звание или должность ради собственных нужд, наживы или личной безопасности, — сурово произнёс я заученные наизусть слова. — Кредо унтер-офицера. Я нарушил свою самую главную обязанность как лидера. Он поднял бровь, то ли встревоженный, то ли впечатлённый. — Я воспользовался их слабостями и проблемами в своих корыстных целях, сэр. Вайсс с её желанием стать героиней и заслужить уважение своего папочки. Шэмрок и его/её нежелание раскачивать лодку и Блейк с её… ну, уверен, вы и так в курсе. — В курсе чего? Я рассмеялся, хотя этот звук был больше похож на собачий лай. — Я вижу, что вы хотите сделать, сэр. Пытаетесь заставить меня озвучить эту информацию вслух. Если я окажусь прав, то это что-то обо мне говорит. А если ошибусь, то вы узнаете нечто новое, но сможете сделать вид, будто всё время были в курсе. Только не говорите, что фамилия Беладонна для вас ничего не значит. Оборачиваюсь в сторону лифта. —Это достаточно распространенная фамилия среди фавнов, — ответил он, смотря мне в глаза и ожидая моей реакции. Я не выказал никакого удивления, и он понятливо кивнул. — Удивительно, что она решила рассказать это вам, — подметил он. Надо отдать ему должное, когда его поймали, тот не стал отпираться и с лёгкостью во всём признался. Думаю, я бы на его месте продолжал прикидываться дурачком до последнего, роя себе могилу. Но, опять же, по собственному опыту я знал, как это волнующе, когда ты раскрываешь информацию, которую не имеешь рациональных причин знать, исключительно чтобы посмотреть на реакцию собеседника. Будь я на его месте, то постарался бы изобразить из себя наивного щенка, пытающегося вести себя как самая важная шишка в Биконе. Отвечаю ему той же монетой. — Она не знает. — Тогда как? — на удивление, прямолинейный вопрос. — Да была там одна история с джинном и волшебной лампой, — отшучиваюсь я, избегая ответа. Он начал барабанить пальцами чуть быстрее. — Важно лишь то, что я знал. И использовал это против неё, — продолжаю я, жестом указывая на себя. — Я знал, как применить её вину и сожаление в своих личных интересах. Солгал, заставив её помочь мне втянуть в это остальных членов команды. Никто из них не пошёл на это по собственной воле. И я был их лидером, в то время как они — просто кучка глупых детишех, думающих, что они способны спасти мир. — Детишек, — повторил он, акцентируя внимание на моей оговорке. — Вы говорили, что вам семнадцать. Единственная правдивая информация в ваших документах. По крайней мере, я так думал. Сплёвываю в сторону. — Быстро взрослеешь, когда растёшь в нищете. Спросите моего психотерапевта. — Уже спросил, — сдержанно сказал он. — Заранее извиняюсь за вульгарность, но она сказала следующее: «По моему экспертному мнению, я склонна считать, что пациент ебёт мне мозги». Похоже, вы не очень серьёзно относитесь к оказываемой вам помощи. — Как же вы меня заебали со своим отсутствием понятия врачебной тайны, — закатываю глаза. Он поправил очки. — Вам стоит думать, прежде чем говорить. Не забывайте, где вы находитесь. — Ни за что. Я отказываюсь быть рабом своих собственных мыслей. — Хмм. — Именно поэтому я не думал, когда находился внутри магазина Праха. Не думал, когда решил злоупотреблять в собственных целях теми, кто находился под моей опекой и защитой. А также не думал, когда подставлял их под удар. И вы не можете наказать их за это, сэр. Вы должны наказать меня. Я их лидер. В неудачах тех, кто находится под моим руководством, могу быть виноват только я. — Но это был их выбор пойти за вами. — Какой посыл вы хотите донести, спуская мне всё с рук, и наказывая вместо этого их? Это моя вина, не их. Быть лидером — сложно. Никто не застрахован от косяков, но такова жизнь. Это крест, который мы должны нести. Директор Озпин долго изучал меня. Его взгляд то и дело останавливался на цепочке, которую мне подарила Руби, которую изначально дал ей дядя Кроу или как его там. Стискиваю зубы и смотрю ему в глаза. — Вы больше не их лидер. Фыркаю. — Ненависть ко мне — это единственное, что сдерживает их от убийства друг друга. Вы ведь знаете, как строится команда, верно? После этого он прикрыл глаза и вздохнул. Как только он их открыл, лифт в офисе зажужжал. Индиго поднималась сюда. Озпин направился к своему креслу. Я на автомате последовал за ним, пока мы не оказались на противоположных концах стола, который, скорее всего, стоил средней годовой зарплаты. Даже сев в кресло, тот все равно оставался невероятно высоким, и, наверное, смог бы смотреть в глаза большинству девушек Бикона. Я оставался стоять. — Что ж, хорошо, Мистер Арк, — наконец сказал он. — Вы меня убедили. От сердца отлегло. В глазах начало темнеть, а ноги ослабли. Счастливый крест на моей груди жёг кожу. — Да? — произношу, стараясь сохранять спокойствие. Мой желудок сделал тройное сальто. Он ещё раз молча осмотрел меня, лифт продолжал гудеть. — Блейк Белладонна, Вайсс Шни и Дж. Шэмрок, будут освобождены от оставшихся отработок. Я почти не сдержался, и чуть было не поблагодарил его. Почти. — Взамен же, — подняв палец, добавил он более жёстким голосом. — Вы будете заниматься отработками вместо них, Мистер Арк. В полном размере. Все три их наказания теперь назначены вам за то, что вы их безоговорочно подвели. И это не отменяет тех общественных работ, которые должны быть назначены вам по моему усмотрению. Моё сердце ухнуло в яйца и вышло наружу в виде самого болезненного камня в почках. Сжимаю и разжимаю свои потные ладони, во рту резко пересохло. — Что-то ещё? — прохрипел я. — Это в дополнение к тому наказанию, которое будет определено после скорого собрания в связи с вашим продолжительным деструктивным, несговорчивым и в целом отвратительным поведением, — более сурово продолжил он. — По всем законам здравого смысла мне следует исключить вас из школы и арестовать. Вы врываетесь в мой кабинет с топором, как какая-то уличная шпана, оскорбительно плюёте мне в лицо, тратите деньги налогоплательщиков на то, что должно было являться терапией, продолжаете портить школьное имущество и мусорите в моём личном лифте, мистер Арк. Я довольно снисходительный и понимающий человек. Но даже у меня есть предел, — на его лице проявились неподдельные следы сдерживаемого гнева. — И за то, что его переступили, вы будете страдать. Я ясно выражаюсь, Мистер Арк? Внезапно чувствую, что попал в ещё большее дерьмо, чем человек, очутившийся в перевернувшемся биотуалете. Я не рассчитывал на победу, но также не рассчитывал отдать себя целиком. Только проявить ответственность перед стариком и, возможно, заслужить немного уважения на боксёрском ринге. Он же волшебник, если его имя хоть что-то да значит. И, чёрт возьми, этот волшебник оказался с кулаками. Его джеб угодил мне прямо в рожу. Тяжело опускаюсь в одно из кресел, сгорбившись. — Да, сэр. Он размеренно выдохнул. — Очень хорошо. Лифт раскрылся, и Индиго вошла в помещение, оглядываясь по сторонам. Я же просто продолжал сидеть, полностью опустошённый. *** — Вы выглядите довольно молодо для тридцатилетней женщины, Миссис Арк, — заметил директор Озпин, усаживаясь за стол. Для родительского собрания здесь было не так уж много людей. Только мы трое. Это было настоящим подарком. Не хотелось бы, чтобы тут собрались все профессора, с которыми я общался, и слышали про все мои косяки. Пусть они и так о них знают. Индиго скривилась. — Даже не пытайтесь подкатывать ко мне на глазах моего проблемного сына. У меня есть муж! Я ожидал… чего-то магического и таинственного. Но вместо этого получил вопросительный взгляд директора, который тяжело застонал и провёл рукой по лицу. — Я поражён, как кто-то может настолько нагло и неумело врать совершенно незнакомому человеку, — произнёс он, наконец-то начав звучать на свой настоящий возраст. Ооо, я в полной жопе. Индиго защитно сложила руки и насупилась. — Слушайте, вы правда думаете, что наши родители удосужатся прийти сюда на какое-то там собрание? Я вырастила этого идиота практически самолично. Если вам нужен кто-то, кому не плевать, и кто действительно может заставить этого парня страдать — то этот человек перед вами. А если вы просто хотите соблюсти формальности ради хорошей картинки — то номер Николаса Арка есть в вашем списке контактов. Я искренне не мог понять, лжёт она или блефует. Если последнее, то её навыки превзошли мои даже самые смелые ожидания. Старик несколько секунд молча рассматривал её, а затем кивнул. — Что ж, хорошо. Цель этого собрания — проинформировать семью Жона о налагаемых нами санкциях против него и привлечения членов семьи к этому процессу. Мы склонны считать, что студенты, находящие в подобном положении, не станут достоверно рассказывать обо всех своих проступках, что вредит процессу реабилитации. Поэтому, мы сделаем это за них. Это трудное время для юноши или девушки, а для Жона — тем более. Как много он вам рассказал? Она неуверенно покачала рукой. — Пристрастился к выпивке и болеутоляющим. Взорвал магазин Праха, чтобы остановить террористов. Отправился на принудительную терапию. В общем, примерно то, что и можно ожидать от ребёнка, который наконец-то освободился от влияния отца и попал под моё собственное. Когда она ответила, он наклонился вперёд и сцепил руки в замок. — Вы ожидали подобное? Индиго пожала плечами. Я лишь поражённо молчал. — Более-менее. Наша старшая сестра, Сафрон, не просто так сбежала в Мистраль при первой же возможности. Жон же… — она посмотрела на меня и вздохнула. — Бежит прямо навстречу опасности, чтобы помочь другим, и в итоге садится в лужу, потому что мозг у него не поспевает за действиями, — она протянула руку и потрепала меня по голове. — Эй! — начал возникать я, но Индиго быстро осадила меня. Озпин кивнул. — Значит, вы знаете, что в свободное время он готовит термит и пластичную взрывчатку? Это застало её врасплох. — Он делает что? — А также мимоходом взломал терминал нашего тренировочного зала, чтобы вызвать двух продвинутых боевых роботов и уничтожить их. — Я ничего не взламывал, — произношу с большей уверенностью, чем на самом деле чувствую. — Ваши IT-специалисты поставили на учётные записи администратора пароль по умолчанию. Всё, что я сделал — это загуглил заводские настройки этой ОС в попытке произвести впечатление на девушку. Все компьютеры в том зале используют DHCP. Ваша защита не нулевая, она отрицательная. — Полагаю, именно благодаря этому вы смогли превратить компьютерный зал библиотеки в криптоферму? — спросил он. Ой, блин, точно. Совсем из головы вылетело. Надо проверить свой Бикоин кошелёк. Индиго лишь нахмурилась. — Это не может быть Жон, — задумчиво сказала она. — Он не разбирается в этом атласском техно-вуду. Вееерно ведь? Жму плечами. — Я научился этому через интернет? — За месяц? — Ты заочно считаешь меня виноватым, — отвечаю ей. Озпин строго на меня посмотрел. — Вы лично признались в содеянном в нашем прошлом разговоре. Я открыл рот и тут же закрыл его. Тут он меня поймал. — Это все равно не похоже на моего младшего брата, — сказала она. — Но, тем не менее, факты говорят иначе, — директор Озпин развёл руками. — Откуда вы знаете о нашей безопасности? Вспоминаю ночь танцев в Биконе. Эти плохо анимированные, прыгающие по крышам ноги, а также Синдер, или как зовут эту даму в китайском платье, которая подключилась к этой самой башне, в которой мы сейчас сидим. — Все системы зала принадлежат одной огромной подсети класса C. Все терминалы в тренировочном зале подключены к этой системе через Cat-5. Я смог подключится к системе при помощи банального PuTTy, посмотреть на ближайшие переходы и зайти в каждую систему через SSH, тупо угадав последующие IPv4-адресы по маске подсети, — злобно ухмыляюсь. Мешанина из слов, знакомься, это Озпин. IPv4 был стандартной сетевой схемой. Четыре набора двоичных октетов от 0 до 255 составляют IP-адрес, уникальный идентификатор компьютера или любого другого устройства, подключённого к сети. Маска подсети используется для разделения этих IP на отдельные группы подсетей. Класс C означает, что каждое число может быть найдено в четвёртом двоичном октете, иными словами, эта сеть имеет лишь 255 возможных IP-адресов, из которых нормально использовать можно только 253. В зависимости от нужд, подсеть делится ещё на несколько более мелких групп, то есть на практике это позволяет тебе угадать IP-адресах других систем. SSH, или Secure Shell — это просто вычурный способ сказать «залогиниться в другие системы». А PuTTY это программа, которая это позволяет. Я понятия не имел, используются ли все эти термины на Ремнанте. Важно лишь то, что я понимал, как работают протоколы, а правильные названия — это дело десятое. Судя по лицам моих слушателей, они тоже не имели ни малейшего представления. Всё, что они поняли — это то, что я много знал. Ведь в противном случае, уверен, кто-то из них точно остановил меня словами: «SSH работает не так» или «кто в здравом уме будет использовать кабель cat-5 в 2021?» ну или «никто не называет это классом C, оно называется что-то вроде CIDR /23». Американская армия старше самих Соединенных Штатов, и это проявляется во многих мелочах. Они тренируют айтишников ещё с 90-х годов, а затем ставят перед ними выбор: или идти в инструкторы, или в сержанты, и интеллектуалы, как правило, предпочитают первое. Почти всё, что я сделал в Биконе, получилось не благодаря профессиональным знаниям, а при помощи банального ломания головы об стену, полагаясь лишь на интуицию и давно позабытые уроки. А касательно моих навыков — для успеха мне, как правило, необходимы танцы с бубном и щепотка удачи. Лицо старика было совершенно нечитаемым. Пустой холст, который говорил даже больше, чем шок или трепет. Часовой механизм башни тикал, нарушая возникшую между нами тишину. Закончив меня рассматривать, он посмотрел на своё отражение в последней оставшейся чашке с кофе. Когда он заговорил, его речь была осторожной, но при этом до странного решительной. Почти напоминающая хрип, словно у него во рту резко пересохло. — Откуда вы всё это знаете? — спросил Озпин. — Вы что-то поняли из его слов? — удивилась Индиго. Старик медленно покачал головой. — Нет. Большая часть местных систем была разработана, когда я был занят своими обязанностями Охотника или директора. — И что будет с моим младшим братом? Он снял очки и протёр их тряпочкой, давая себе время подумать. — Мы собрались здесь, чтобы держать семью Жона в курсе тех проблем, с которыми он сталкивается. Я не в силах контролировать то, как вы решите распорядиться этой информацией. А вот что я могу, так это определить, как мы будем двигаться дальше. Его непрекращающаяся враждебность и нежелание сотрудничать — это проблема. Однажды наступит момент, когда у меня не останется иного выбора, кроме как отчислить его. Глинда Гудвич уже ходатайствует об этом решении. Хватаюсь за подлокотники своего кресла. Ну, разумеется, эта мисс «Золотой дождь» будет пытаться испортить мне жизнь. Стерва. — Так что он либо начнёт относиться к своей терапии серьёзно, либо нам больше не о чем разговаривать, — спокойно сказал он. — Но я также собираюсь добавить к ней ещё и отработки с общественными работами. — Как? — неожиданно спросил я. Он глянул на меня так, словно я только что его перебил. — Позволять вам шляться по округе без присмотра, это, по моему мнению, заявка на катастрофу. Я предпочитаю держать своих врагов, если можно так выразиться, ближе. Ваши отработки после этих выходных будут проходить не только с Гудвич, но ещё и со мной, прямо в этой башне. Вы будете отрабатывать свой долг перед обществом под моим личным надзором. — Но что конкретно это значит? — Вы опять начинаете говорить с акцентом, — заметил он, и даже Индиго начала на меня странно коситься. — Я просто слушаю слишком много рэпа, — объяснил я ей, и это… не сработало. Директор Озпин поднял руку. — Вы будете заниматься отработками под моим руководством, что позволит нам держать вас подальше от неприятностей. Будете обслуживать системы, которые вы нагло сломали, пока те не начнут работать нормально, или же мы не узнаем, что вы на самом деле в них не разбираетесь. Сплёвываю в сторону, но быстро тушуюсь под его взглядом. — Считаете, что я несправедлив? — риторически спросил он. Индиго покачала головой. — Нет, — медленно произнесла она. — Кажется, он ещё легко отделался. Ну, спасибо за доверие, сестрёнка. На его лице промелькнула улыбка. — Как вы там описывали мои мысли, Мистер Арк? «Абстрактная форма ада»? Не вижу причин, по которым я не могу воспользоваться этим на полную. Я лишь молча смотрел на него. Он сделал это снова. Как и во время нашей первой встречи. Как и после нашего выступления в магазине Праха. Я просто знал, что он найдёт способ испоганить мне жизнь ещё сильнее. Если открою рот, то только закопаю себя ещё глубже — та самая моя черта, которую я пытаюсь сдерживать, наверное, всю свою жизнь. Но я все равно чувствовал неправильность происходящего. Словно я был частью какого-то неизвестного плана. И, к сожалению, меня звали не Джонатан Джостар, так что перехитрить его у меня вряд ли получится. По крайней мере, если мне не дадут времени опомниться. — На этом всё? — спросила Индиго, скучающе качая ногой. Он пожал плечами. — Если только вы не захотите высказать всё, что думаете о Мистере Арке прямо здесь. Индиго покачала головой и её причёска испортилась. — Нет. Думаю, я лучше надеру ему задницу там, где этого не увидит персонал. И вот опять, мне сложно было сказать, шутит она или нет. Очень надеюсь, что да. Нервно стучу пальцами по своему щиту. Он жестом указал на дверь. Мы с Индиго встали, но Озпин неожиданно протянул в мою сторону руку. — Мистер Арк, ещё кое-что. Мисс Арк, вы можете идти. — Если вы хотите сказать что-то моему брату, то я тоже хочу это слышать, — мгновенно ответила она, скрестив руки и делая шаг ко мне. Он очень долго смотрел на неё, ничего не говоря и не вставая со своего кресла. Думаю, любой на месте Индиго решил бы в этот момент отступить. Но она, как и я, только чувствовали нарастающее раздражение, отказываясь двигаться с места. — Я просто хотел сообщить Мистеру Арку, что тот будет заниматься своими отработками в эти выходные, пока я не найду ему работу, — сказал он. — Ничего такого, ради чего вам стоило бы оставаться. — Отлично. Значит, я буду знать, где следует его искать на случай, если тот решит спрятаться. Он на какую-то долю секунды поджал губы, но я успел это заметить. Невероятно приятное зрелище. В итоге он просто встал и, по совершенно по неясной дня меня причине, протянул мне руку. — Надеюсь, что нам удастся найти в вас хоть каплю порядочности, Мистер Арк, даже если придётся выбивать её силой, — сказал он. Я уставился на его руку. Она казалась вполне обычной. Но даже мой командир, который заставил меня присутствовать на его встрече с моим психотерапевтом по поводу того, поставят ли мне диагноз «алкоголизм», не пытался жать мне руку. А ведь я ему явно нравился. Что-то в протянутой мне конечности казалось опасным. Какой-то скрытый мотив, которому я не мог доверять. Больший, чем обычно исходит от старика. Отрицательно качаю головой. Похоже, это был совершенно неправильный ответ. Судя по появившейся между его бровями складке, я явно об этом ещё пожалею. — Пожалуйста. Я настаиваю, — сказал он. — Мне хотелось бы завершить наш разговор на хорошей ноте, вне зависимости от того, как вы к этому относитесь. — Рукопожатия распространяют микробы, — ответил я. — А как сказала мне Руби, микробы — это все равно, что мочиться на других людей. Я бы предпочёл этого избежать, сэр. — Она точно пошла вся в Тайянга, — с упрёком сказал он. — Так уж и быть. Уверен, завтра вы сможете прийти к своим сокомандникам и, как настоящий спаситель, сказать им о моём решении. Моя секретарь сообщит вам, куда вам следует приходить, начиная с пятницы. Вы оба свободны.