Я - Жон: Или же своевольное проявление

«Я готов даже спрыгнуть с обрыва, чтобы показать, что я прав».

Вайсс вспомнила, как впервые задумалась о том, правильно ли поступает её семья. После того как её старшая сестра Винтер уехала в Академию Атласа, она застала свою мать в кабинете, топящую горе в бутылке вина. Это было привычное зрелище, практически рутина. — Мамочка? — попыталась она привлечь внимание матери, но в её голове тут же появился образ отца, отчитывающий за подобную фривольность. Подол платья внезапно стал ощущаться задранным. Она поправила его, а затем выпрямила спину и приняла идеальную осанку. — Матушка? — попробовала она снова, но в этот раз чинно и с достоинством, как и подобает леди. Пусть она и была всего лишь маленькой девочкой, заглядывающей через огромные двери в кабинет своей матери. Мать подняла голову, в её глазах стояли слёзы. После чего этот взгляд переменился на гневный, почти ненавистный. Как у раненого зверя, запертого в клетку, единственная еда которого — это объедки со стола и издевательски брошенные огрызки от прохожих. Вайсс испуганно замерла, не понимая, что она успела сделать не так. Винтер отправилась вершить великие поступки. Её отец внезапно перестал говорить о своей старшей дочери, а значит, чем бы она ни занималась, ругать её было не за что. Следственно, если Винтер здесь ни при чём, значит, вина лежала на Вайсс. Её мать быстро стёрла появившееся на лице выражение и пригубила остатки вина. — Привет, моя снежинка, — произнесла та с той натянутой нежностью, которую мать всегда пыталась изобразить. Это всегда выглядело откровенно фальшиво и в какой-то степени жутко. Она бы предпочла, чтобы мать просто держалась холодно и собрано, как и должны вести себя Шни по мнению отца. Шни — это шторм. Лёд и стужа, вот что из себя представляла эта семья. Вайсс увидела, как её мать старается быть тёплой и дружелюбной, поэтому сразу же захлопнула дверь, чтобы никто случайно не увидел столь недостойного поведения. После этого дня она практически не разговаривала со своей матерью в течение почти целого года. Из-за этого она гораздо больше времени проводила с отцом. Подражала ему и училась. Поскольку Винтер ушла в армию, теперь Вайсс была будущей наследницей ПКШ. А это означало, что она — будущее семьи. Будущее этого мира. Именно поэтому в тот роковой день её отец поступил несколько нетипично для себя и пригласил её на совещание. Он назвал это: «Подходящим поводом, чтобы наглядно изучить принципы формы и функциональности в правильной атмосфере». Там были Шни. Вместе с Блюменами из И. Г. Фарбен, промышленной биохимической компании. Отец организовал ей несколько неловких танцев с её наследником, мальчиком по имени Олеандр, который даже не пытался изобразить вежливость, сохраняя на своём лице совершенно пустое выражение. ПКШ, И. Г. Фарбен, Hartmann Flugzeugwerke и другие старые компании со старыми мантласкими наименованиями, если не считать общепринятых современных аббревиатур. Их руководители собрались вместе, чтобы встретиться с недавно избранным Айронвудом. Она до сих пор помнила платье, которое было на ней в тот день. Синее с красными акцентами. Такое она больше никогда не наденет, поскольку такую комбинацию составляли большинство её официальных нарядов. Оно слишком хорошо сочеталось по цвету с мебелью. Развивая принцип «детей должно быть видно, но не слышно» до его логического завершения, так можно было стать одновременно неслышной и невидимой. — Господа, — войдя в помещение, произнёс высокий генерал, чьё лицо словно было высечено из камня. Вайсс сразу же вскочила на ноги, увидев рядом с ним Винтер. Её отец лишь молча нахмурился. Словно восприняв присутствие старшей дочери как личное оскорбление. Оглядываясь на ситуацию сейчас, Вайсс осознала, что это была своего рода демонстрация силы. Но в тот момент она была просто счастлива видеть сестру, а также расстроена тем, что не может с ней поговорить. — Да-да, Айронвуд, — сказал глава рода И.Г. Фарбен, никак не обращая внимания на мелкие семейные игры. — Прежний рейхсканцлер был куда более быстр на язык, чем вы. Но мы всё же собрались по вашей просьбе. Итак, как именно вы собираетесь заручиться нашей поддержкой сегодня? Генерал Айронвуд сделал паузу, на его лице появилось насмешливое выражение. Его руки были заведены за спину, словно тот стоял на параде. — Поддержку? О, нет, вы неправильно меня поняли. Вы собрались здесь, чтобы кое-что окончательно прояснить, — он величественно развёл руками. — С сегодняшнего дня Королевство Атлас аннулирует ваши трудовые контракты. Все подневольные работники теперь являются собственностью королевства и освобождаются от своих кабальных контрактов и клятв. Вы не получите никакой компенсации. Попытки сопротивления или обхода запрета приведут к вашей ликвидации. Он использовал слишком много умных слов, чтобы Вайсс смогла понять суть его заявления. Но, раз её сестра победно улыбалась, значит это что-то хорошее. Винтер много в чём разбирается, она не может ошибаться. — Ты сделал что? — взорвался её отец, настолько резко встав с места, что его хрустальный бокал с патчевским виски упал на пол и разбился вдребезги. — Ты совсем спятил, Джеймс? Генерал слегка поджал губы и покачал головой. Он откровенно лучился довольством, демонстрируя это всем вокруг. — Мой предшественник мёртв и я намерен уничтожить его губительную политику. Именно поэтому меня избрали Канцлером Королевства, а не вашей щедро финансируемой марионеткой. — Это абсурд, — сказал её отец с такой яростью, что Вайсс неосознанно захотелось свернуться в клубок. Её остановил лишь взгляд Винтер, которая с ободряющей улыбкой посмотрела на неё. Что бы ни происходило, на лице Винтер виднелось мрачное торжество. А её сестра всегда знала, как лучше. Как правильнее. И если то, что сейчас происходит — неправильно, то почему она так счастлива? — Как ты смеешь указывать нам, что делать! — выплюнул отец. — Ты не король! Генерал оставался невозмутимым. — Всё верно. Моя армия вырезала королевскую семью семьдесят лет назад. По воле народа, мы возвращаемся обратно, чтобы разобраться с тем беспорядком, который вы устроили в нашем королевстве. Как и прежний монарх, вы поставили на неправильного участника гонки. Никто и никогда не был недосягаем для нас. Я же намерен доходчиво объяснить, почему ваша ошибка оказалась роковой. Но я верю, что такие умные люди, как вы, не совершат подобных ошибок в будущем. Приспосабливайтесь к новому рынку Цольферайн. Я доходчиво объясняю? Вайсс зажмурилась от нахлынувшего воспоминания. Прямо сейчас она находилась в Биконе, откинув волосы и плотнее прижав наушники в голове. Спокойная музыка стала своего рода лекарством от головной боли. Определенные исполнители и жанры оказывали на неё определённое воздействие. Как физическое, так и психосоматическое. С момента инцидента прошло уже несколько дней, а у неё по-прежнему всплывали навязчивые мысли о прошлом. О людях, от которых она так старалась убежать, приехав сюда. Они пришли к ней во снах, когда та потеряла сознание после события, которое позже неофициально было описано, как мощное микроволновое излучение передающей башни. Никто не давал конкретных ответов, но теории сошлись на том, что в башне произошла поломка, которая послала интенсивные радиоволны по всему кампусу. Наиболее чувствительные студенты и преподаватели потеряли сознание, после чего один отважный атласский техник устранил механическую неисправность. Она имела определённое представление о том, насколько опасны интенсивные радиоволны. Как-то раз девушка посетила военную базу, чтобы лично проконтролировать доставку некоторых товаров своей компании солдатам. Она наблюдала, как они заправляют специальным Прахом своё коммуникационное оборудование, расположенное в неком сооружении, которое командующий именовал не иначе, как «Вурстбуд», что в переводе означает «Сосисочный киоск». Оказывается, если оставить сосиски или другое мясо слишком близко к оборудованию, микроволновое излучение буквально зажарит их до хрустящей корочки. Согласно рекомендациям, пользователю после включения оборудования следует немедленно убегать. Учитывая абсолютно немыслимую мощь и важность передающей башни — одной из четырёх великих башен, обеспечивающих моментальную глобальную связь, она решила, что теория звучит правдиво. Вайсс надеялась, что этот инцидент не разовьёт у неё рак мозга. Возможно, именно в этом и кроется причина всех тех навязчивых снов. Когда она отключилась, её посетил до странного чёткий, осознанный сон, который не забылся со временем, как большинство других. — Тут не занято? — донёсся до неё голос женщины, выведший Вайсс из задумчивости. Отчасти она была благодарна. Эти мысли становились все более назойливыми. Другая же её часть была оскорблена — она пришла в эту библиотеку, чтобы побыть в одиночестве. Когда отработки отменили, у Вайсс, на удивление, оказалось больше свободного времени, чем дел. Она всегда была из тех девушек, которые не успевают ничего сделать, если у них назначена на сегодня встреча. Отчасти это было врождённым, а отчасти просто нормой жизни для Шни. Отец позаботился о том, чтобы её жизнь была насыщенной и полностью лишена контроля. Уроки пения по утрам, затем танцы, частные лекции с репетиторами. Единственным проявлением бунтарства с её стороны стало получение рапиры и тренировки с ней. Пока ей не удалось убедить отца, что занятия с ней хорошо сочетаются с уроками танцев. Возможно, именно поэтому она находила эти два занятия столь неразрывно связанными друг с другом на почти духовном уровне. Но когда она отвлеклась от своих мыслей, чтобы посмотреть на говорившего, то едва сдержала желание удивлённо протереть глаза. Пирра Никос. Четырёхкратная победительница регионального турнира Мистраля. Звезда нынешнего курса. А также девушка, за которую она была готова убить, чтобы получить в напарники вместо этого чудного Шэмрока. — Буду расценивать твоё молчание, как «нет», — сказала Пирра, садясь в кресло. На ней не было ни школьной формы, ни доспехов. Не то чтобы от неё требовалось их носить в выходной день. Обычная повседневная одежда и повязанный на талии свитер. У самой Вайсс ничего подобного не было. Ей пришлось носить наряд, который отец в шутку называл «снежная горошинка», поскольку её обычное платье до сих пор находилось в прачечной после катастрофы в столовой. — Привет, — произнесла Вайсс, как обычно, своевременно и невероятно элегантно. Пирра вопросительно на неё посмотрела, но затем просто пожала плечами, решив не акцентировать на этом внимания. — Как я успела заметить, ты часто сюда ходишь, Вайсс. Тебя ведь так зовут, верно? Мы общались всего два раза, и не припомню, чтобы ты вообще представлялась. У этой девушки получалось заставить Вайсс чувствовать себя не в своей тарелке, всего лишь озвучивая очевидные факты. Дело было в её голосе. Она звучала старше своих лет, хотя ей на самом деле было не больше семнадцати. Вайсс точно знала это. А также, к своему сожалению, она знала, что через семь месяцев той исполняется восемнадцать. В ночь перед инициацией Вайсс наткнулась на тред на HuntsHub'е о предстоящем наборе первокурсников в Биконе, и, ко всему прочему, узнала, что немало фанатов ведёт своего рода календарь, где отмечается, в какой день, каким первокурсницам исполняется восемнадцать. Сборище пропащих извращенцев. Вернувшись к реальности, Вайсс спокойно пожала плечами. — Здесь тихо. По крайней мере, обычно. В моей комнате у меня даже мысли свои не всегда получается услышать. — Не привыкла к команде? — спросила Пирра. — Честно признаться, мне и самой было довольно сложно поначалу. В Санктуме у нас все комнаты были отдельными, кроме общей зоны с небольшой кухней. Здесь же пришлось привыкать к одной огромной спальне. Вайсс нахмурилась. — Мне об этом расскажи. Когда тебе приходится делить комнату с девочками — это одно. А у меня в команде целых полтора парня. — Ты про Жона и Шэмрок? Откуда она знает, как их зовут? Знать её имя ещё ладно — Вайсс важная персона. Единственная команда, которую сама наследница знала по именам, была команда VYPR, и то только потому, что туда попала напарница её мечты Пирра. Другие команды её особо не интересовали, и говорить о них было нечего. Значит, либо Пирра обладает феноменальной памятью, либо она заранее изучила этот вопрос. Блондинка покачала головой. — Вроде того. Но у меня нет малейшего желания выделять на них ресурсы своего мозга. Они и так достаточно моей крови попили. Пирра слегка нахмурилась, её выражение казалось обеспокоенным и до боли материнским. По крайней мере, так Вайсс представляла себе материнскую заботу, у неё самой в этом деле опыта не так уж и много. — Пытаешься от них скрываться? — Пирра, я польщена твоей заботой, — сказала она чуть более враждебно, чем собиралась. — Но моя команда — это моё дело. — Дело, которого ты избегаешь, — приподняв бровь, заметила она, но затем покачала головой и достала из рюкзака книгу. Учебник, автором которого был ни кто иной, как сам профессор Порт. В школе явно кто-то проворачивает мошенническую бизнес-схему. — Но, наверное, это действительно не моё дело. Не знаю почему, но людям нравится втягивать меня в свои проблемы. Как, например, Жон, когда пытался уговорить меня помочь ему активировать ауру. Похоже, это начинает перерастать во вредную привычку. Вайсс сложила руки на столе. — Ну, он её активировал. Прошлой ночью, когда она пыталась уснуть, это было невозможно не заметить. Жон поздно вернулся в комнату, а Блейк по непонятной причине терпеливо ждала его, словно жена моряка. Когда тот попытался с ней заговорить, Вайсс ожидала, что Блейк поступит разумно, и скажет ему заткуться или проваливать. Но вместо этого между ними случился задушевный разговор, который Вайсс определённо не должна была слышать. Закончилось всё тем, что девушка запустила в парня своей обувью, но того защитила аура. Она ожидала увидеть удивление на лице Пирры. Вопросов, как это случилось. На что Вайсс бы ответила, что понятия не имеет, но это точно как-то связано с Блейк. Вопреки невыносимому характеру Жона, у этих двоих получилось как-то подружиться. Вместо этого девушка бросила на Вайсс ехидный взгляд. — Мне нужно просто молча покивать или это внезапно больше не «не моё дело»? Вайсс поморщилась. — Пассивная агрессия тебя не красит, Пирра. По крайней мере, ей удалось добиться от неё удивлённого взгляда. — Прости. Я примерила на себя много ролей с тех пор, как стала лидером команды. — А в Санктуме ты не была лидером? Она покачала головой. — Нет. Наверное, это к лучшему. Я сосредоточилась исключительно на себе. У меня имелась команда, но в отличие от нынешней, она была лишь временной. В большинстве случаев, при поступлении в академию, с теми тремя людьми, с которыми ты живешь, тебе доводится проводить очень много времени. Вайсс задумчиво уставилась на свои руки. — Не думаю, что это мой случай. Не могу вообразить себе идею проводить со своей командой больше времени, чем необходимо. Поэтому я здесь, а не с ними, — она замялась. — Я не слишком откровенна? Мне кажется, что я перебарщиваю. Пирра открыла книгу на странице с закладкой. — Немного, но я сама виновата. Команда для тебя явно больная тема. Вайсс отвернулась, окинув взглядом немноголюдную библиотеку. Здесь имелся компьютерный зал, но по какой-то причине, здешние компьютеры работали очень медленно, а в помещении стояла невероятная жара. — На самом деле, это моя вина. Половина моей команды нашла общий язык, в то время как я даже поговорить толком со своим напарником не могу. — С Шэмроком? — Да. У него… у неё… какие-то личные проблемы. Он не очень разговорчив. Я никогда раньше не встречала подобных людей вживую. — Проблемы с местоимениями? — заметила Пирра, рассеянно барабаня пальцами по своей книге. Вайсс кивнула. — Очень сложная тема, которую я не очень понимаю. Это как-то связано с его Проявлением. Он кто-то вроде… эм… в мистральском есть подходящее для этого слово. Не парень и не девушка, но может при желании стать и тем и другим. Вакашу. Пирра сделала долгую паузу. Её глаза широко раскрылись, и она провела рукой по своим рыжим волосам, обдумывая подходящий ответ. — Это… ох, ну ничего себе. Во-первых, ты использовала очень вульгарное слово. Во-вторых, оно устарело. И, в-третьих, если я правильно поняла, что ты пыталась этим словом обозначить, то это очень грубое упрощение для невероятно сложной сексуальной темы. Вайсс примирительно подняла руки. — Прости-прости. Я не хотела никого обидеть. Суть в том, что Шэмрок может быть парнем, девушкой, или ни тем, ни другим, и я уверена, что физиология у него тоже при этом меняется соответствующе. Но он не гермафродит и не… Ладно, это уже зашло куда-то не туда. Теперь ты понимаешь, почему у меня не получается с ним разговаривать? Я не могу даже описать его базовое состояние, как живого организма, не оскорбив при этом всех вокруг. Рыжая девушка задумчиво нахмурилась. — Очень мило с твоей стороны извиняться за колониальное присвоение мистральских обычаев. У Вайсс возникло чувство, что Пирра над ней издевается, поэтому она ощетинилась. — Ты родилась в Аргусе. Ваш народ завоевал Мистраль. У нас одни и те же предки, если копнуть достаточно глубоко. Пирра лишь едва заметно улыбнулась и Вайсс поняла, что над ней подшучивают, но не из злобы, а скорее для того, чтобы отвлечь внимание. Непривычно было думать о том, что Пирра может вести себя дружелюбно и игриво. Она создавала впечатление человека, который работает до изнеможения, никогда не улыбается и не веселится. — А к Славе — трофеи, — произнесла Пирра. Глаза Вайсс сузились. — Чего? Девушка пожала плечами. — Afosíosi sti dóxa. Старая аргусовская шутка, основанная на словах Мегаса Александроса. Эту фразу произносят перед боем. Ни разу не слышала её в Вейле, из-за чего у меня постоянно возникало ощущение, что соперник пытается мне нагрубить. Но я со временем поняла, что это просто культурное различие. Знаю, что лезу не в своё дело, но с твоей командой ситуация похожая. Ты из Атласа. Я встречала немало людей оттуда. Вайсс показалось это вполне логичным. У Атласа имелась огромная военная база в гавани Аргуса. И хотя слова про колониализм были шуткой, она оказалась не так уж далека от истины, учитывая влияние Атласа на северные города-государства и племена Мистраля. — Большинство из вас плохо адаптируется к чужим культурам, — осторожно высказалась она. — В определённом контексте это расценивалось бы как грубое и слепое предубеждение, — медленно произнесла Вайсс, проводя языком по внутренней стороне щеки. — Я состою в одной команде с двумя девушками из Патча и одной из Хартландера, — сказала Пирра. — Как уроженка Севера, я столкнулась с гораздо большим, чем парочка предубеждений. А ещё с кучей просьб от Руби получить бесплатные хлопья. И также, как я не желаю стать причиной её детского диабета, также, я не собираюсь злиться из-за небольшой разницы в культурах и взглядах на жизнь. Вайсс выдохнула и обнаружила, что неосознанно начала перебирать свои пальцы. — Я не виновата, что мои товарищи по команде либо асоциальны, либо в одном шаге от того, чтобы стать Коммунарами. А я пыталась, поверь мне. Шэмрок не особо хочет со мной разговаривать. Блейк злится без какого-либо повода, а Жон — извращенец, и он вообще никому не нравится. — Но всё же он смог понравиться кому-то достаточно, чтобы тот активировал ему ауру. — Да, Блейк. — Первый шаг к командной работе — научиться слушать, — добавила Пирра. Вайсс ничего не ответила. — Могу с уверенностью сказать, что у меня не получилось бы сработаться с Руби, если бы я не умела слушать. Пусть она не всегда говорила что-то важное, но сам факт внимания помогает в долгосрочной перспективе. Вайсс вспомнила подслушанный ею разговор между Жоном и Блейк. Если бы она не знала наверняка, то решила, что они каким-то образом стали встречаться за её спиной. У них получалось разговаривать друг с другом, а также слушать. В диалоге промелькнули имена Коко и Кардина, и, о чём бы ни шла речь, для них это было важно. Вайсс не могла вспомнить ни одного столь же значимого разговора с Шэмроком. Лишь поверхностное общение и бессмысленные обмены ничего не значащими фразами. Если так подумать, она вообще с кем-то разговаривала по душам? В голове промелькнули воспоминания из Атласа и попытки говорить с семьёй. Но они ощущались так же фальшиво. Приехав сюда, в Бикон, она пыталась сбежать от этого. Измениться. Не полностью, конечно, она по-прежнему желала быть лучшей. Просто по-другому. Даже здесь ей казалось, что она не разговаривает с Пиррой. Скорее, это девушка с ней разговаривает, а Вайсс выступает в роли невольного слушателя. Испустив протяжный вздох, она медленно встала. — Ты права, — сухо, без лишних слов и полностью поражённо. На кой чёрт она вообще пришла в Бикон? Она тяжело сглотнула. — Я… да, ты права. Спасибо за беседу, Пирра… наверное. Девушка ничего не ответила, лишь молча смотря в спину уходящей Вайсс. Возможно, она была рада её уходу. С Вайсс в принципе никто не горит желанием разговаривать. *** Вы: Привет, мы можем поговорить? Вайсс уставилась на свой свиток. Она чувствовала себя как героиня подростковой драмы, пишущая парню и тихо надеясь на ответ. Вайсс была настолько хорошей сокомандницей, что не имела ни малейшего понятия, чем в свободное время занимается её напарник. Она покинула свою комнату, не выдержав зрелища, где Блейк с Жоном ведут себя, как два откровенных балбеса. — Говорю тебе, это лучший способ опуститься на землю, — утверждал он. — Всё дело в четырёх точках контакта и движениях в два такта. — Я всего лишь сказала, что потеряла свою заколку, а ты ни с того ни с сего взял и начал отжиматься. — Это самый эффективный способ! — прохрипел он, делая движение, которое по всем признакам являлось отжиманием, после чего поднялся обратно на ноги. — Я могу подняться и опуститься меньше чем за секунду! — А что, если ты захочешь лечь на спину? Как ты это сделаешь, если по-другому опускаться не умеешь? — Очевидно, тут поможет масло. — Масло? Он серьёзно кивнул. — Просто возьму нож для масла, намажу им свой идеальный пресс. Пока что не идеальный, но я работаю над этим. И как только я коснусь земли, то сразу же перевернусь на спину из-за силы трения. Идеальный план. Вайсс больше не могла это слушать. Часть её сознания просто отказывалась смотреть на этот фарс, и она ушла, чтобы побыть в одиночестве. В библиотеке или где-нибудь ещё. Надев наушники, она включила музыку вокалоида Лапине. Изначально та была экспериментальным образцом, который позже был предоставлен обществу. Её голос не трогал душу, как пение той же Вайсс, но зато она могла тянуть ноты так, как не способен живой человек. Это была самая близкая попытка Атласа к созданию своей собственной поп-музыки, несмотря на то, что эту нишу уже занимает культурная мощь Вейла. У Атласа были технологии и армия. У Мистраля — древние психодуховные техники и богатая история. Вакуо обладал уникальной способностью заставлять людей забыть, что такое королевство вообще существует. А у Вейла имелись огромные финансовые возможности и диско. Наконец, после нескольких минут хождения взад-вперёд, её свиток завибрировал. Шэмрок: что такое. попробуй уложиться максимум в 10 слов Вайсс неуверенно уставилась на свой свиток. И что она должна на это ответить? Дав волю своим пальцам, девушка начала печать на экране из твёрдого света. Вы: Хочешь сходить куда-нибудь вместе? Пальцы предали её. От отправленного сообщения чувствовалось отчаяние и в то же время нечто жуткое. Ни объяснений зачем. Ни уточнений, куда она хочет сходить. Чёрт, Вайсс вообще имела слабое представление, как должны проводить время друзья. Попытавшись представить себе подобный сценарий, мозг выдал ей лишь картинку, как они с Шэмрок просто находятся рядом в одной комнате и занимаются своими делами. Ответ не заставил себя долго ждать. Шэмрок: Ты уложилась в четыре слова. Я впечатлён. Вы: Это значит да? Шэмрок: Я щас немного занят Вы: Чем? Шэмрок: Обчищаю Джека до нитки. Ты не играешь в карты. Это очень здорово. Она не могла не вспомнить тот случай во время обеда, когда Шэмрок предложил им с Блейк сыграть в карты, и Вайсс категорически отказалась. В её голове возник образ Пирры, сокрушённо качающей головой со словами, что именно поэтому у неё не получилось найти общий язык со своим напарником. От этой картины у неё защемило сердце. Особенно если вспомнить, как легко всё получилось у Жона с Блейк. Казалось, они могли говорить о чём угодно и, вопреки всем сомнениям Вайсс, это работало. Вы когда-нибудь делали что-то ужасное? Облажались настолько, что всё начинало сыпаться, как карточный домик, и вы понимали, что дороги назад уже нет? Смотря на сообщение Шэмрок, она не могла отделаться от этого чувства. В груди образовалась дыра, которую сложно было описать словами. Девушка вспомнила о своём младшем брате, Витли. Она даже толком не попрощалась с ним, оставив это на дворецкого и передав через него неискреннее сообщение. Перед глазами возникли воспоминания о матери, рыдающей и пьющей в своих покоях. Отчаянно пытающейся наладить контакт с Вайсс, своей снежинкой. И как она захлопывает перед ней дверь и убегает. Свиток завибрировал в последний раз. Шэмрок: Возможно позже, когда у меня появится время, хз Вайсс это заслужила. Даже будучи в тысячах километрах от дома, карма все равно настигла её. Она не могла удержаться от смеха — из её рта вышел короткий и жалкий звук. Ей стало интересно, как там поживает её сестра Винтер. Служа Атласу, та выглядела счастливой. Словно обрела цель, семью. А что обрела Вайсс, помимо глубокой тёмной ямы и лопаты, чтобы продолжить копать вниз? И, как и дома, когда её одолевали подобные чувства, куда ещё ей оставалось идти, кроме как обратно в свою комнату, чтобы уткнуться там лицом в подушку? Переждать очередной день, пока завтрашнее утро не разрушит чары, и она заставит себя встать с постели. В выходные было особенно плохо, даже дома. В будние дни у неё, по крайней мере, был вариант забыться в учёбе. Сосредоточиться на изучении разных вещей. Загнать себя до изнеможения. Каждый день был таким же, как предыдущий, но в этом однообразии можно хотя бы утонуть. Она остановилась у двери в свою комнату. С той стороны доносился шум. Взяв в руки ключ от комнаты, девушка прижалась ухом к двери. Со стороны это, должно быть, смотрелось совершенно нелепо, но ей не показалось, шум точно был. На секунду она с замиранием сердца боялась услышать с той стороны скрип кровати. Что если она войдёт внутрь, и застанет Жона с Блейк? Она не знала, как они проводят выходные, помимо того, что Жон, вроде как, по вечерам ходил на отработки вместо них. Но сейчас для них ещё слишком рано. Но вместо становления вуайеристкой, до неё донеслись звуки гитары. Кто-то играет музыку? Девушка прислушалась сильнее, пытаясь разобрать ноты или слова песни, но услышала лишь бессвязные звуки. По неизвестной причине, в общежитие Бикона установили хорошую звукоизоляцию. С чувством, что она сейчас увидит то, что явно не должна, Вайсс разблокировала дверь и едва заметно приоткрыла её. Там на кровати сидел Жон, как всегда без рубашки и с гитарой в руках. Она вспомнила их первую встречу: его расфокусированые глаза, неспособность даже самостоятельно одеться и помятый вид, словно тот только что вылез из сточной канавы. Наверняка он ещё и был пьян. Первое, что тот сказал при их встрече, было: «Блин, девочка, ты случайно не газовая камера? Потому что мне очень хочется запустить в тебя парочку детей», а затем разразился истеричным хохотом, отчего Вайсс почувствовала резкое желание принять душ. С того дня он немного похудел, а затем снова набрал вес, но теперь уже с едва заметным намёком на мышцы. Удивительно, как всего десяток отжиманий по утрам сделали его шире в плечах. В сочетании с идущими через всё тело шрамами, не знай она Жона лично, то уверенно сказала бы, что он выглядит как настоящий Охотник. Вот только она знала его. И если бы не мелодия, которую тот тихо напевал себе под нос, то просто оставила бы его одного. Последнее, чего она хотела, это лежать в своей постели находясь с ним наедине. От одной только мысли об этом у неё по спине пробежали мурашки. Но она не ушла, продолжая молча смотреть на его спину. Жон раскачивался взад-вперёд, играя что-то причудливое в си-бемоль-миноре, используя, как ей показалось, тактовый размер 6/8. Она уточнила, что «ей показалось», потому что играл тот достаточно плохо. Каждые несколько нот он сбивался с ритма. Парень выругался себе под нос. — Это ведь твои пальцы. Почему у тебя не получается, Жон? — спросил он в пустоту. Из-за акцента, тот всегда звучал так, будто камней в рот набрал. Жон усмехнулся и покачал головой. — Ну да. Поппи дал мне парочку уроков. Оказалось, он стал гитаристом в кавер-группе CCR после Вьетнама. Сначала Вайсс не поняла, с кем это он разговаривает. Но затем до неё быстро дошло. Это обычные разговоры вслух, чтобы подбодрить себя. Обычное дело, когда ты пытаешься сделать что-то сложное. Немного чудно, но Вайсс была бы лицемеркой, если бы сказала, что никогда не занималась тем же самым во время своих занятий. Жон вздохнул и попробовал ещё раз. И ему действительно удалось играть мелодию чуть дольше, пока он снова не промахнулся по струнам. Парень скорчил гримасу, а затем снова взял тот же самый аккорд. Ей очень хотелось, чтобы тот смог завершить свою мелодию. Она была странной, интересной и при этом совершенно незнакомой. По словам одного из её репетиторов, си-бемоль минор считается «мрачной» нотой, которую можно использовать только для выражения чувства одиночества в пустом мире. Слушая, как он успешно играет мелодию, девушка неосознанно сглотнула. Но, разумеется, он опять сбился. Стиснув зубы от досады, тот поднял голову и медленно кивнул своим мыслям, после чего снова поставил пальцы на гриф. — Может, попробовать спеть? — задумался он, а затем фыркнул. — Ни за что. Я умею стрелять, танцевать аргентинское танго и ещё что-нибудь третье для красивого числа, но петь? Жон простонал. — Ладно-ладно, я попробую. И так, чувствуя себя вуайеристкой, Вайсс наблюдала, как тот заново перебирает ноты мелодии. Ему наконец-то удалось сыграть её правильно, но он остановился и начал по новой, в этот раз невнятно напевая что-то себе под нос. — Беги, вожделение, беги. Сексуальное существо, — произнёс он, качаясь вперёд-назад во время игры. — Управляй им, как лезвием, к сердцу и сквозь него. Он и правда успешно сыграл мелодию, его пальцы искусно двигались по струнам. Ну, искусно для дилетанта, но в такт тот попадал как надо. До тех пор, пока от него не потребовалось взять более протяжную ноту. — Крик питает меняяЯяЯЯЯя… Вайсс не удержалась. Она болезненно застонала, когда его голос сломался. Пение парня и до этого сложно было назвать хорошим, но это уже край. Жон тут же остановился и его взгляд метнулся к ней. Она увидела ауру в глубине его голубых глаз — едва заметное бесцветное свечение, от которого ей стало не по себе. Парень выглядел так же потрясенно, как и она. На мгновение девушка запаниковала. Она понятия не имела, как ей теперь выкручиваться. Если бы её застали за пением в своей комнате без рубашки, то она бы чувствовала огромный дискомфорт. — Ты взял не ту тональность, — сказала она. — Я про твоё пение, — её голос показался Вайсс пустым. Фальшивым. Всё, чего ей хотелось, это чтобы Жон ушёл, и она смогла в одиночестве упасть лицом в кровать. Но когда тот посмотрел ей в глаза, она напряглась. Сложно было сказать, чего конкретно она ожидает, но, зная Жона, тот явно скажет что-то грубое, оскорбительное и вульгарное. Такой комментарий, от которого у неё забегают мурашки по коже. Она уже слышала их достаточно, чтобы хватило на целый список. Пусть и со дня ограбления магазина с Прахом тот почти перестал так делать. Как раз после того, когда она вместе с командой смыли его алкоголь и наркотики в унитаз. После чего они с Блейк резко стали лучшими друзьями. Вместо этого на лице парня появилась задумчивость и тот кивнул. — Ты умеешь петь? От этого вопроса её охватила дрожь. Сияющая в его глазах аура лишь усиливала эффект, словно отражающийся от внутренней линзы фотоаппарата свет. Он задал вопрос таким тоном, будто заранее знал ответ. Уняв свою дрожь — навык, которым обладает каждый Шни, она перестала выглядывать из-за двери и вошла в комнату. Вайсс не позволит ему запугать её. — Да. Он оглянулся через плечо, в том же направлении, куда смотрел, когда разговаривал сам с собой. Не найдя там искомого, он вернул внимание к Вайсс, когда та закрыла за собой дверь. Девушка внезапно почувствовала себя очень одинокой, находясь в комнате с парнем. Он задумчиво взял несколько аккордов на гитаре. — Ожидаемо. Я лишь недавно начал бренчать на гитаре. Можно сказать, что это, эм… забытое воспоминание, которое я пытаюсь пробудить. Слишком давно это было. Мне показалось, что пение поможет мне попадать в ноты. Девушка с опаской скрестила руки. — У тебя действительно получилось сыграть мелодию. Вот только твой голос всё испортил, — в этот момент у неё возникла совершенно внезапная, иррациональная мысль, что, возможно, она слишком строга к Жону. Учитывая его предыдущее поведение, тот явно не заслуживал её снисхождения, но прямо сейчас? — Я просто слышала много музыки, — призналась она, слова срывались с языка против её воли. — Мой отец позаботился, чтобы я умела петь в опере. Это популярный способ показать себя в Атласе. — Как давно ты практиковалась? Она неосознанно провела пальцем по своему шраму. — Довольно давно. — Значит, твои навыки тоже успели заржаветь, — он одарил её нахальной улыбкой. — Я бы не стала заходить так далеко, — Вайсс старательно отводила от него взгляд. — Протянешь мне руку помощи? — Чего? — девушка вспомнила, когда он обращался к ней за помощью в последний раз. По ощущениям, это было целый месяц назад. Она тренировалась в одиночестве, упражняясь с мечом, когда тот зашёл в зал с сигаретой в зубах. Он откровенно унизил её, попытавшись запугать и заставить научить его драться. Дошло до того, что парень попытался использовать против неё чувства к отцу. Когда тот ушёл, ей потребовалось несколько часов, чтобы окончательно успокоиться. Унять дрожь от нахлынувших воспоминаний… и появившегося вопроса, откуда он столько о ней знает. В этот раз всё казалось иначе. Не было ощущения, что парень хочет что-то выиграть от их разговора. Использовать её для своего личного интереса. Это была обычная просьба, касающаяся хобби. Жон провел рукой по своим коротким светлым волосам. — Я… эм… знаю, что из меня получился не самый лучший сокомандник. Да чё уж там, возможно, даже самый худший за всю историю. Если тебе не хочется, то всё путём. Я сам накосячил, поэтому заслуженно отдуваюсь. Просто… не знаю… я пытаюсь практиковаться с гитарой, и ещё немного петь. И раз ты умеешь петь, то, может, согласишься дать бедолаге вроде меня пару советов? Из нас с тобой получится самый ужасный в мире дуэт. Он нервно постукивал по корпусу своей гитары, с волнением ожидая её ответа. Первым порывом, было отказаться. Сказать тому убраться из комнаты и оставить её в одиночестве. Не втягивать её в его глупые игры. Но затем она вспомнила Шэмрока. Вопреки всем ожиданиям Вайсс, этот придурок каким-то образом смог подружиться с Блейк, и разделить вместе душевный момент. Во рту девушки пересохло, а шрам начал зудеть, из-за чего ей пришлось потереть его рукавом. Сердце забилось быстрее. — Я… — слова застряли в горле. Жон кивнул. — Верно, прости, — вздохнул он. — Не стоило вообще лезть с просьбами. Тебе вряд ли хочется тратить на меня свободное время, — он усмехнулся, но веселья в этой усмешке не было. — Нет! — крикнула она, тут же внутренне скривившись. Ей показалось, что та выглядит жалко со стороны, поэтому взяла себя в руки и более спокойным голосом продолжила. — То есть, нет, Жон. Ты хоть представляешь, какой позор это будет, если кому-то станет известно, что мои товарищи не могут… эм… Попытка напустить в голос гордости и бахвальства вышла фальшивой и пустой. От этого стало ещё неприятнее. Она прикрыла рот рукой и тяжело задышала. А он всё это время продолжал спокойно за ней наблюдать. Не пытался раздеть взглядом, как она изначально ожидала, а смотрел почти с сочувствием. В его глазах не было жалости, лишь понимание. Из глубины души поднялось возмущение. Ей хотелось предложить помощь. Повести себя как взрослый среди них двоих. Но слова никак не желали срываться с языка. У неё не получалось заставить себя произнести их. Только не ему. Жон облизнул губы и снова принялся мучить струны. — Крик питает меняяЯяЯЯя. Она подняла палец. Парень начал мелодию заново, но в этот раз она пела вместе с ним. — Крик питает меняяяяя~. Наполни меня вновь~. Его голос по-прежнему не попадал в тональность, но он пытался за ней повторять. Благодаря богатому опыту, девушка инстинктивно понимала, как выстроена песня и в какое место нужно что добавить, чтобы звучание стало лучше. Жон опять начал заново. И на этот раз они успешно спели в унисон.