Я - Жон: Или же своевольное проявление

«Но ведь девушки — кринж. Ни одна девушка никогда не сможет понять моё отношение к жизни».

Каждый город имел свой уникальный запах, который открывался, стоило тебе опуститься достаточно глубоко. Даже отдельные районы имели запах, зачастую неприятный, отличный от того, к которому ты привык. Это было нечто, что можно заметить, только выйдя из своей комнаты. Вайсс не помнила, чем пах Атлас, но она помнила Мантл и район, которому местные жители дали ласковое название Гаш (Глубокая рана/Дыра). Тогда ей казалось, что это просто запах местных нечистот. И лишь когда девушка покинула свой дом, до неё, наконец, дошло. Ей ничего не мешало отправиться в Вейл на корабле прямым курсом, но так уж вышло, что её семья имела на этот транспорт большое влияние. Авиаперевозки были под полным контролем атласских ВВС, среди которых её отец обладал неофициальным влиянием благодаря закулисному соперничеству с армией Атласа. Короче говоря, это был очередной мелкий акт бунтарства со стороны Вайсс — она изменила курс корабля и устроила себе увлекательный круиз. Ведь какой смысл в богатствах её семьи, если их не использовать? В Аргусе стоял чарующий запах снега и пота. Когда-то этот город завоевал весь Мистраль и посадил на его трон династию Аргеадов. А до этого первопроходцы из его народа заселили Солитас вместе с колонистами из Вейла. Затем на севере была возведена промышленная цитадель Византион, некогда бывшая сердцем военной машины Мистраля, где пахло пеплом, а воющие ветра пели понятную одну только им песнь. В воздухе Ластлайта, что на острове Вайтел, ощущался привкус отчаяния — регион так и не оправился после масштабной войны с Гриммами и восстания рабочих-фавнов около десятка лет назад. После Ластлайта была её последняя остановка перед Биконом — город Пяти Жён, столица Патча. Названный так в честь легендарного города, основанного тремя мужьями и пятью жёнами в полумифическую эпоху Последней Империи, он стал местом, откуда прежняя правящая династия правила до завоевания Вейла и привнесения на материк своей аристократии и языка — того самого, на котором Вайсс теперь говорила как на своём родном. Там пахло ячменём и тем виски, который регулярно пил её отец. И наконец, Вейл. Это был… большой город. Атлас и Мантл строились ввысь — это самый эффективный способ распределения тепла и электричества среди потребителей. В Вейле же подобным принципам следовал только коммерческий центр, его промышленный комплекс был выше самого Атласа. Остальная же часть города простиралась в горах, изобилуя районами. От Деймкроуна, правительственного центра, до Лез Жарден, где люди, вроде Шни, держали свои особняки. Заканчивая урбанистической паутиной Катчфаера, чьих промышленных возможностей было больше, чем у всего Атласа целиком, и он также имел печальную репутацию родины двух главных ядов всего человечества — республиканизма и коммунизма. Ну, или социализма, или материализма, или как они там себя называют в нынешнее время, от смены названия их гнилая суть не меняется. Оттуда, где сейчас стояла Вайсс, глядя на побережье великой Вейловской Ривьеры, трудно было представить, что по ту сторону моря существует подобное место. За её спиной большая часть города вовсю готовилась к фестивалю Вайтела. А также там находилась её команда. Стоило отдать Жону должное, четверг оказался хорошим вариантом для вылазки в город. Потому что это означало, что парень действительно подготовился и заранее изучил их расписание на всю неделю. Четверг и пятница были выходными днями. Студентов побуждали отправиться в город и поучаствовать в подготовке к фестивалю. Им представилась возможность лично увидеть учеников из других школ, прибывающих в город, чтобы также заняться общественной работой в городе-покровителе Бикона. Показаться на людях и напомнить всем, что Охотники работают на благо простых людей. Но помимо этого? Ну, наверное, Вайсс сможет попробовать сблизиться со своей командой. В конце концов, они пришли на Ривьеру вместе. Она сделала вдох. — Вот она, твоя карта! — произнесла она, натягивая на лицо широкую улыбку. Шэмрок бросил на неё скучающий взгляд. — Не-а. Вайсс тут же сникла. — Что? Но я в точности повторила твой трюк! Ты выбрал карту, я запомнила её, а затем отвернулась, чтобы перетасовать колоду и вытащить именно ту карту, которую я уловкой заставила тебя выбрать! Где я могла ошибиться? Шэмрок пожал плечами. — Всё возможно, когда ты врёшь. Вайсс ахнула. — Так ты обманул меня! — Ты первая попыталась меня обмануть при помощи карточного фокуса, — сказал он, подмигнув. — Я отплатил тебе той же монетой. — Ах так, ну тогда!.. — надувшись, Вайсс скрестила руки на груди. Широкая улыбка Шэмрока не делала ситуацию лучше. — Нам вообще не стоит сейчас играть в карты. Нужно сосредоточиться на подготовке к фестивалю Вайтела. — Красиво ушла от темы, Вайсс, — отозвался Жон, опираясь на перила рядом с ней и оглядывая гавань. Парень снова сменил свой наряд. Оставив джинсы, он поменял толстовку на расстёгнутую светло-коричневую куртку, которая обнажала его голый торс и открывала вид на длинный шрам. Он избавился от части доспехов, оставив лишь несколько щитков. Вайсс не могла не признать, что выглядел тот стильно. На него оглядывалось множество девушек. Она максимально демонстративно проигнорировала его колкость. Девушка не собиралась позволить Шэмроку задеть её, а Жону тем более. Она и так уже достаточно долго позволяла ему портить ей настроение. — И без тебя знаю. Не могу поверить, что мы будем помогать с чем-то столь грандиозным. Там будут танцы, парад и, самое главное, турнир. Это крупнейшее событие года, и мы принимаем в нём участие, прославляя культуры всего мира! — Никогда бы не подумала, что тебя волнуют культуры остальных стран, — тихо отметила Блейк, стоя рядом с Жоном. Последние сутки эти двое ходят друг за дружкой, как на цепи привязанные. Даже не сутки, а всю неделю. Она лично наблюдала, как те расправились с двумя урсами в Лесу Вечной Осени пару дней назад, выглядя, словно настоящая команда Охотников. Вайсс сделала неопределённое движение головой, нечто среднее между кивком и пожатием плеч. — Ну, некоторые культуры явно лучше других. Мой отец говорил, что культура подобна смогу. Чтобы её прочувствовать, тебе нужно вдохнуть её всей грудью и неизбежно заразиться. А в Мантле было очень много смога, пусть и не столько, сколько в гавани или Катчфаере. Жон прищурился, глядя на Ривьеру. Туда, где великая река Эсперанс впадала в торговое сердце Ремнанта, ле Дельту. — Почему все грузовые корабли просто стоят на воде? — Профсоюз докеров устроил забастовку, — ответил Шэмрок, делая жест рукой, который, как уже знала Вайсс, относится к Вауду. — Они отказываются принимать в гавани иностранные корабли. — Докеры? — повторил Жон. — Разве это не название для шапки, типа, как с майкой-алкоголичкой? — Это местное слово, обозначающее грузчиков или работников доков, — подсказала Блейк, кривясь от невероятно устаревшего названия «майка-алкоголичка», — Многие местные, особенно Профсоюз лейбористов, любят использовать старомодные термины. — Профсоюзы, — Вайсс закатила глаза. — Конечно. Просто перестаньте работать в расчёте на то, что все вокруг резко проникнутся вашим движением. Чего они вообще пытаются добиться? Блейк посмотрела на Вайсс таким взглядом, что той резко стало неловко. — Они хотят отменить фестиваль Вайтела. — Зачем это кому-то нужно? Количество труда, вложенное в подобное мероприятие, просто зашкаливает. Если что-то пойдёт не так, то всё рухнет. Неужели эти идиоты не понимаю, что творят? — Именно поэтому они и пытаются его сорвать, — ответил Шэмрок, поправляя воротник своего красного боевого костюма. Теперь, обратив более подробное внимание, Вайсс осознала, что расцветка его наряда напоминает карточные масти. Она задумалась, не в этом ли заключалась основная задумка. В отвращении покачав головой, девушка начала идти вперёд, желая убраться подальше от этого места. Заняться чем-нибудь продуктивным и вместе со всей командой помочь фестивалю. Или хотя бы увидеть новоприбывших студентов и изучить их, чтобы потом надрать тем задницы на турнире. Жон лишь беспечно пожал плечами и последовал за ней, как и все остальные. — Не понимаю, почему людей так напрягает этот фестиваль. — Вот и я о том же, спасибо! — воскликнула Вайсс, чувствуя, как зудит её шрам из-за осознания, что она только что поблагодарила Жона за что-то. — Я наткнулась в библиотеке на одну из их газет, «Лас Вепрес», — сказала Блейк, заложив руки за спину во время ходьбы. У неё были проблемы с произношением слов из старого вейловского языка, из-за чего её речь звучала слишком забавно, чтобы воспринимать девушку всерьёз. — Профсоюз лейбористов считает, что все деньги, потраченные на этот фестиваль и турнир, лучше было бы потратить на программы социального обеспечения или нечто подобное. Они утверждают, что ресурсы, потраченные на строительство Колизея Эмити и поднятие его в воздух, это бесполезная трата средств. Шэмрок отвёл взгляд, держа в руках свой цилиндр. — Это одна из главных повесток их партии с тех пор, как Совет проголосовал за снятие запрета участия социалистов в выборах. Если ты побродишь в окрестностях Катчфаера, то поймёшь, что эти слова нашли отклик в сердцах многих людей. — Они словно никогда не смотрели парады или тот же турнир Вайтела, — хмыкнула Вайсс. — В противном случае, им сразу стало бы понятно, почему это мероприятие столь важно для всех жителей Ремнанта без исключения. В местах, вроде Вакуо, царит полнейшая разруха, но даже они с нетерпением его ждут. И что делает кучку людей в Вейле такими особенными? Шэмрок постукивал пальцами по своему цилиндру, отбивая ими какой-то непонятный ритм. — Большинство местных банально не могут позволить себе подписку на телевидение, чтобы эти турниры смотреть. Им это просто не нужно, — он сделал очередной Вауду жест в сторону гавани. Вайсс издала недовольный звук. Глянув на вывеску на противоположной стороне улицы, рекламирующую фестиваль и приветствующую иностранных студентов, она сказала. — Это понятно, вот только… — она недовольно поджала губы. — Сам факт, что они продают свою газету, доказывает, что они уже проиграли. Фестиваль Вайтела состоится, это уже свершившийся факт. — Каким образом обращение к людям через газету доказывает, что они проиграли? — поинтересовалась Блейк. — Они раздают свою газету бесплатно? Блейк нахмурилась и покачала головой. — Вот тебе и ответ, — сказал она, вновь почувствовав уверенность в себе. Вместо того, чтобы отчаянно хвататься за любую соломинку, теперь у неё были реальные аргументы. — Продавая свою работу, они изначально ставят себя в проигрышную позицию. Как обычно, капитал покорил своих врагов, заставив тех играть по его правилам, в надежде противостоять ему, тем самым негласно показывая себя однозначным победителем, — она скрестила руки и довольно улыбнулась. Жон присвистнул. — Дофига громкое заявление, подкреплённое кучей дофига умных слов. Девушка хмыкнула. — Если они пытаются разбрасываться умными словами, будучи обычными идиотами, не имеющих ни малейшего понятия, как работает цивилизация, то я тоже так могу. К тому же, у меня вообще-то есть образование, не забыл? В то время как они постоянно забывают, что уже подняли целую революцию против этого, и в итоге с треском провалились. Парень нахмурился, явно не зная, как на это ответить. А может он просто решил, что незачем разводить споры о политике с утра пораньше. Вместо этого он повернулся к своей напарнице и сказал. — Не ожидал, что ты читаешь газеты. Мне казалось, тебе интересна чисто порнуха. — Что я тебе говорила по этому поводу?! — взорвалась Блейк, ударив того по руке. — Ой, сорян, ты читаешь исключительно хентай, потому что это искусство. — Я не читаю ничего, что публикуют Кипты. — Кто? — Кипты. Мистральцы. Недонация и недострана. Кипты? Ого! От этого скривилась даже Вайсс. Просто до ужаса устаревшее расовое оскорбление по отношению к жителям Мистраля. Единственное место, где оно всё ещё было в обиходе — Вакуо, потому что там людям не было дела до политкорректности, можно было добавить ещё Менаджери, потому что фавны хранят историческую обиду на мистральцев. Их эквивалентным термином для людей с Атласа было Джонни («Дж» произносилось как «Йо» в старых атласских словах) или, что забавно, Шниль, объединение слов Шни и гниль, что для Вайсс всегда звучало скорее как детское обзывательство, чем реальное оскорбление. Это словно никогда не задевало Вайсс, поскольку обычные слова не способны задеть людей, которые стоят выше тебя. Именно поэтому термины, вроде «буржуазии», никогда не заставят богатых людей устыдиться и пуститься в слёзы. Тем не менее, она не ожидала узнать, что Блейк пришла из Вакуо. Хотя, она также не ожидала, что оттуда родом и Шэмрок. Девушка решила, что ей стоит больше уделять внимания своим сокомандникам. Она даже не знала, где жил Жон, несмотря на его невероятно старое вейловское имя. Парень бросил на Блейк многозначительный взгляд. — Чем тебе не угодили мистральцы? В ответ она лишь удивлённо на него посмотрела и немного повела плечом. Словно не способная поверить, что он действительно настолько глуп, чтобы не понимать чего-то столь очевидного. Но Жон лишь продолжал молча стоять, не понимая, к чему она клонит. Честно признаться, Вайсс тоже не особо понимала. Хотя нет, очень даже понимала. Вся высокая культура Мистраля была пропитана эдакой ностальгией по славному прошлому, которого на самом деле не было. Эпоха благородных воинов и бесправных женщин, существовавшая лишь в головах мечтателей. И всё же. Это не значит, что там совсем нечего изучать. Пусть Атлас и был эталоном успеха, это не делало другие места менее интересным. Взять, к примеру, Вейл. Когда-то он был центром всего мира, а теперь просто является культурной столицей и финансовым гигантом. И, как доказывали застрявшие в гавани корабли, не факт, что так будет и в будущем. Лишь несколько суден смогли войти в порт, но девушка не могла понять, чем те отличались от остальных кораблей. — Воу, погоди. Глянь на это, — произнёс Жон, обрывая их разговор с Блейк. Упомянутая девушка удивлённо моргнула и проследила за направлением его пальца. — Ооо, рыбка. Я тебя совсем не приметила! — протянула Блейк, и, к недовольству Вайсс, девушка нагнулась и подобрала рыбу, которая ползла по земле, чем нормальные рыбы явно заниматься не должны. — Что ты делаешь? — спросила Вайсс. — И почему тут по суше ползает рыба? — Это илистый прыгун, — ответила Блейк, затем её глаза сузились. — Отвратительные существа, которые не способны понять, что упустили свою возможность эволюционировать лет, эдак, миллион назад. Несмотря на то, что Жон был её напарником, а также человеком, с которым она, без преувеличения, общалась больше всего на свете, тот почти не обратил на её действия внимания. Его взгляд был устремлён на причал, где стояла одинокая лодка, и он наблюдал, как с неё кто-то выпрыгивает. Блондин в белой рубашке, который, как и Жон, носил её расстёгнутой. — Если они отвратительны, то зачем ты к ним прикасаешься? — Я должна преподать ему урок и загнать обратно в мерзкую воду, — сказала девушка. Рыба, которую она держала в руках, затрепыхалась. Блейк кинула её в сторону воды, но вместо этого она прилетела в человека на пирсе внизу. — Ай! — до них донёсся вскрик парня, а затем последовал всплеск, когда они вместе с рыбой упали в воду. — Ох, блин… прости! — вскинулась она, бросаясь к перилам. Парень, которого она столкнула с пирса, выглядел растерянным, он высунул голову из воды, пытаясь понять, что с ним произошло. Подняв голову, тот встретился взглядом с Блейк, его фавновский хвост высунулся из воды и изогнулся в форме вопросительного знака. Как раз перед тем, когда двое преследовавших его мужчин, похожих на полицейских, нагнали парня. Тот сделал жест, касаясь хвостом своего лба, что Вайсс посчитала крайне непристойным, а затем нырнул под воду и на полной скорости унёсся прочь. Полицейские бросились в погоню, но они могли двигаться лишь по пирсу, поэтому у них не было шансов поймать плывущего фавна. Блейк наблюдала за этой сценой с нарастающим ужасом. — У него всё хорошо. Всё хорошо ведь, правда? Пожалуйста, скажите мне, что этого фавна не арестуют из-за меня. Жон выглядел растерянным. Сначала он начал что-то считать на пальцах, а затем оглянулся через плечо и осмотрел улицу, словно всеми силами пытаясь нечто вычислить. Он смотрел на полицейскую ленту, которую Вайсс заметила только сейчас — она огораживала разгромленный магазин Праха. В той стороне находилась ещё одна группа студентов-первокурсников, но с такого расстояния девушке сложно было установить их личности. Жон посмотрел в ту сторону каким-то странным взглядом, после чего его лицо скривилось в мучительной гримасе. — Жон, нет, — осадила его Вайсс. — Мы не будем ввязываться в очередную авантюру по борьбе с преступностью. Тот ошарашенно моргнул, удивившись её внезапным словам. Парень протёр глаза, прежде чем заговорить. — Эм, да, верно. Хороший совет. Я просто увидел команду CRDL. CRDL? А. Они. Кардин Винчестер и его напарник, вечно молчаливый и жуткий Лай Рен. Скай Ларк и кто-то четвёртый. Дов Тэйл или как-то так. Она знала лишь их лидера, Кардина. Невыносимый нахал, который пытался пригласить её на свидание не менее трёх раз. Он из тех парней, которые не принимают отказа. — Ты с ними знаком? — спросила она. — Несколько раз пересекались друг с другом в спортзале. Хотя с кардио у него полная жопа. Тот верит, что оно помешает ему набирать массу, и, ох, твою же мать, они идут в ту сторону, — Жон резко вдохнул, когда самый крупный из студентов помахал ему рукой, после чего сложил из пальцев пистолет. Жон помахал в ответ, скрипя зубами. — Я только что сломал к хренам всю вселенную, и это вот вообще не моя проблема. Ты знаешь, как оно говорится: валять дурака интересно, но встретиться с последствиями — бесценно. И я не их ангел-хранитель. — Как насчёт, объяснить по-человечески? — Эм, верняк. Прости меня, Пенни. Попытаюсь сказать проще: мы не будем идти тем же путём, что и они. — Согласна, — сказала Вайсс, внутренне содрогнувшись от мысли, что их придурок-лидер, будет снова к ней приставать. Он не был настолько ужасен, как Жон, но Жону хотя бы хватило приличия отступить после одного отказа во время их первой ночи в Биконе. Что касается остальных его слов, то Жон просто ведёт себя как Жон. Несёт бессмысленную чушь, которая кажется ему смешной или загадочной, хотя на самом деле это не так. Блейк, нахмурившись, наблюдала за полицейскими, которые никак не могли поймать плавающего фавна. Из всех возможных людей, именно Шэмрок решил ободряюще похлопать её по плечу. — Уверен, что с ним всё будет в порядке, — сказал он ей. — Видишь оружие у него на спине? Он явно Охотник, причём не местный. У тебя будет шанс извиниться перед ним в школе. Она сделала шаг назад, скрестив руки. — Я-я подумаю. Жон опять протёр глаза. Когда тот их открыл, они снова сияли едва заметным свечением ауры, которое не нравилось Вайсс. Он сжал свой нос и проверил пальцы, они были чистыми. — Подумаешь за суши, — ответил тот и принюхался. — Здесь недалеко. — Возможно, — пробормотала она и тут же зашипела, как только поняла свою ошибку. — Нет! Не смей, Жон. — Я не услышал «нет», значит, буду расценивать это как согласие, — на одном дыхании протараторил он, с вызовом посмотрев на неё. Блейк закатила глаза с такой силой, что повела не только головой, а вообще всем телом. — Боже, как же я тебя ненавижу. — Это классика! — возразил он. — Как и моё желание тебя придушить! Вайсс вздохнула и покачала головой. Она провела рукой по волосам, поправляя свой хвост. День обещает быть долгим. *** — С каких пор ты так умеешь? — спросила Вайсс, глядя на стоящую у стойки Блейк. Рядом с ней настоящая Блейк пожала плечами. — С тех самых? Я всегда так умела, очень удобно в ночь перед выпуском какой-нибудь крупной книги занять очередь, а утром прийти и спокойно забрать её. Не нужно стоять лично. Вайсс невольно изумилась. В суши-баре, куда Жон привёл их команду, было довольно многолюдно в это время суток. Похоже, место оказалось популярным. К её удивлению, это было одно из тех мест, где суши доставлялись по конвейеру ко всем столикам. Плата за еду взималась за количество взятой еды, а не при заказе. Почему-то она не думала, что такие места действительно существуют. Просто с точки зрения концепта такое заведение выглядело слишком необычно. Возможно, именно поэтому люди были способны сидеть здесь часами, мерно поглощая подаваемые суши. Звучало логично. Но это также означало, что очереди к столам были достаточно длинными. И если ты решал присесть на заботливо расставленные стулья, то это означало, что ты не держишь очередь, а значит, не можешь поесть. У тебя два варианта: либо стоять полчаса как идиот, либо сесть отдохнуть и потерять место в очереди. Проявление Блейк очень своеобразно решило эту проблему. Она называла это клоном, способность оставлять после себя твёрдую копию. Он был неспособен самостоятельно что-то делать или сражаться, а при попытке его ударить, тот сразу же развеивался. Но Блейк без задней мысли призвала его, чтобы занять за них место в очереди, время от времени заставляя того двигаться вперёд. Это позволяло остальным спокойно отдохнуть на стульях, наблюдая за аквариумами в суши-баре. Ей стало интересно, пускают ли этих рыбок на суши. Креветка-богомол мирно посмотрела на неё, и Вайсс просто отмахнулась от этих мыслей. — Не буду врать, — начал Жон, открывая и закрывая рот, пытаясь подражать маленькому угрю в аквариуме, с которым они играли в гляделки. — Все мои идеи об использовании теневого клона исключительно странные. А я-то думал, что это чисто боевая способность. Блейк пожала плечами. — Большинство моих способов их применения обычно получаются глупыми. Например, во время дальних вылазок, если мне нужно помыться, то я использую своего клона как вешалку для сушки одежды. Пока мне не понадобиться создать нового клона -я могу просто поставить одного и забыть о нём. Вайсс посмотрела на Шэмрок, и в её голову тут же пришла идея. — Наверняка это прекрасно подойдёт для игры в карты. Шэмрок, похоже, поняла, чего пытается добиться Вайсс. Она поправила свой цилиндр. — Нацепи на лицо нужное выражение, создай клона и спрячься. Идеальный покер-фейс, — она одобрительно кивнула Вайсс. Блейк задумалась. Пока толпа не сдвинулась, и ей пришлось снова передвинуть своего клона. Наконец, очередь дошла до них. Вайсс поднялась и направилась к стойке. За кассой стоял парень-фавн, а рядом находилось ещё несколько человек из персонала. Они собирали тарелки и подсчитывали суммы чеков. — Привет, garçon, — сказала она, нацепив на лицо свою самую дружелюбную улыбку и используя жаргонное слово, чтобы звучать более молодёжно. — Вон там появился свободный столик, и мы хотим его занять. Кошачий хвост парня дёрнулся. — Не называй меня так, — ответил он, и, перестав обращать на неё внимание, продолжил заниматься своими делами. Вайсс глубоко нахмурилась. — Но там есть столик, и он свободен, а до нас дошла очередь. Паренёк положил перед уходящей парой их счет. Он бы и дальше продолжил игнорировать Вайсс, если бы Блейк не развеяла своего клона, и это резкое движение напугало парня. Кошко-парень снова посмотрел на Вайсс недоверчивым взглядом. — Всё верно, — с достоинством ответила она. — Мы — Охотницы, а это наш слуга, Жон. — Я всё слышал! — крикнул Жон, перестав донимать угря в аквариуме. — Вайсс Шни, — с сомнением произнес фавн. Её шрам зачесался. — Вижу, моя репутация идёт впереди меня. Отлично! Чем быстрее мы поедим и уйдём, тем быстрее сможем вернуться к подготовке к фестивалю. Теперь ты можешь проводить нас к столику, пожалуйста? Парнишка окинул её оценивающим взглядом. — Если столик свободен, то вы просто занимаете его и всё. Это не какой-нибудь элитный ресторан, где вам нужен личный проводник, словно вы на самолёт садитесь. — А, — удивлённо ответила Вайсс. Ещё один совершенно новый для неё опыт. Она никогда раньше не была в ресторане, где нужно занимать стол самостоятельно. Внезапно, вся эта идея с Теневым клоном Блейк заставила почувствовать её очень глупо. Шэмрок косо на неё посмотрела, будто она только что поставила ту в неловкое положение. Жон же, напротив, самодовольно глядел на неё и вовсю улыбался, явно поняв причину заминки Вайсс. Девушка выпрямила спину и безразлично пожала плечами. Минутой позже, команда BASS сидела за столом, где предварительно были разложены палочки для еды и соевый соус. И на этом весь запал тут же утих. Разбившись на пары, они сели друг напротив друга за небольшим столиком и начали брать с конвейера заинтересовавшие их порции суши. На самом деле это был довольно необычный опыт. Бесконечный парад сырой рыбы и риса. По какой-то причине, Вайсс вспомнила старую песню из своего детства. Роботы идут, роботы идут, роботы подчиняются детишкам всем вокруг. В этом и заключалась проблема. После споров о политике, рыбе, обсуждений клонов Блейк, Вайсс осознала, что их команда пытается найти друг с другом общий язык. Что было довольно трудно, учитывая, что один из её сокомандников — Жон, а Блейк явно симпатизировала тем, кого Вайсс недолюбливала. Совсем ненадолго у них получилось поговорить, как нормальные люди. Вот только сейчас, сидя за одним столом и молча переглядываясь, им ничего не оставалось, кроме как есть в неловкой тишине. Ей хотелось что-то сказать, но в голову не приходили никакие темы для обсуждения. Ничего, что не звучало бы откровенно вынуждено и фальшиво. Она оглядела своих товарищей по команде, пытаясь что-нибудь придумать. Может, кто-нибудь делает глупость, и она сможет отпустить шутку? Или предложить научить их карточным фокусам? У неё они пока плохо получались, но девушка училась, а лучший способ закрепить полученные знания — попытаться научить других. Но чем дольше длилось воцарившееся между ними молчание, прерываемое лишь стуком деревянных палочек, тем труднее становилось его нарушить. Сама тишина стала препятствием для разговора. Как только кто-то решит заговорить — на нём тут же скрестятся три пары пытливых глаз. Вайсс представила себя под этими взглядами, и ей внезапно стало очень трудно есть. В голове возникла навязчивая мысль, что у неё во рту сейчас сырая рыба. Сырая рыба и холодный, липкий рис, обёрнутый в водоросли. Не то чтобы суши были противные на вкус, они были сносные. Но от мысли нарушить тишину у неё немел язык. Возникло непреодолимое желание выплюнуть еду. Но если она так сделает, то на неё точно будут пялиться, ожидая услышать её оправдание произошедшему. Переборов себя, девушка машинально задвигала челюстью, пытаясь пережевать рыбу. Ей ничего не оставалось, кроме как смотреть на свою тарелку, на которой лежал ролл с тунцом, с каждой секундой всё яснее осознавая, что у её товарищей проблем с едой нет. А она сидит и держит во рту непрожёванную рыбу, которая лежит у Вайсс на языке, словно гиря. Да что с ней не так? Это была не только идея Жона, но и её собственная. Она пошла против себя, чтобы затащить сюда Шэмрок. По дороге сюда всё шло нормально, но теперь, когда они добрались до цели, девушка могла лишь беспомощно смотреть на еду, которой дожидалась весь день. Даже не разговаривать с остальными, а просто смотреть. Вайсс подняла взгляд на Шэмрок, она жевала свою еду, вертя в руках палочками и смотря в окно. Перед Блейк стояло, по меньшей мере, три тарелки суши, и она выглядела вполне довольной. Жон же? Она заглянула в его глаза, снова столкнувшись с этим едва заметным свечением, и сглотнула. Вниз по горлу проскользнули суши, которые Вайсс не могла заставить себя съесть. Проглотить их оказалось сложно. Они застряли у неё в горле, превратившись тёплую перемешанную массу. Дышать было невозможно, пока по её пищеводу спускались сырая рыба и холодный, липкий рис, обёрнутый в водоросли. Она вспомнила о своей строгой диете, за которой следил её отец. Чётко отмеренные порции. Регулируемые тренировки. Ведь его дочь должна выглядеть идеально. Самая презентабельная наследница Праховой Компании Шни. Бедные и просто больные на голову люди питались так, как хотели. В итоге они толстели, становились некрасивыми, и всё тому подобное, что было неприемлемо для Шни. Теперь она сама выбирала, что ей есть. Выбирала, как прожить свою жизнь. Она сама выбирала, что ей есть… Сырую рыбу и холодный, липкий рис, обёрнутый в водоросли. Жон смотрел на неё, ожидая, что она что-то скажет. Девушка открыла рот, но тут же закрыла его, опасаясь, что внутри ещё осталось что-то недоеденное. Что он заметит, как у неё не получается ничего прожевать. Что она не способна даже банально проглотить еду. Она отвернулась, умоляюще взглянув на проходящего мимо кота-официанта. Она хотела что-то сказать, попросить налить воды. Но для этого нужно было заговорить первой. Нарушить тишину и привлечь их внимание к её неспособности поесть. Тогда ей придётся или запихивать в себя еду через силу, или делать вид, что всё нормально, или… или нечто похуже. Что именно? Она не знала. Может, её вырвет. И тогда они все увидят. Они поймут. — Спасибо, что не отказалась пойти с нами, Вайсс, — произнёс Жон. И, как она и боялась, он тут же оказался под прицелом трёх пар глаз за то, что тому хватило наглости прервать тишину. Но парню, похоже, было все равно. Он всегда выглядел так, будто у него невозможно выбить почву из-под ног. Она напомнила себе, что ей вообще-то нужно дышать. Вайсс натянула на лицо кривую улыбку, а затем облизнула губы. Затем она поняла, что явно сделала действия не в том порядке и выглядела очень странно. Эта возникшая мысль не позволила ей что-либо ответить. Жон продолжил. — Я знаю, что в твоём понимании веселье — это, типа, попытки держать идеальную осанку или соблюдать хорошие манеры, но все равно прибиться к нам было очень клёво с твоей стороны. Она попыталась не слишком вдумываться в его слова, но у неё не получилось. Вместо этого, девушка позволила своим мыслям взять верх, и они сорвались с языка. — Один из моих бывших учителей заставлял меня в этом практиковаться веселья ради. Мне приходилось целый день ходить с книгой на голове, даже во время уроков танцев. Было так неловко говорить об этом. Девушке хотелось сказать Жону, что тот неправ. Что она умела веселиться, как все нормальные люди. Но взгляд, с которым тот смотрел на неё, заставлял ту сжаться. Казалось, парень видит её насквозь. Он знал про её отношения с отцом, о том, что она умеет петь, и что какое-то время хорошие манеры и идеальная осанка действительно были её идеей веселья. Вайсс никогда этого ему не рассказывала, но он словно на неком интуитивном уровне всё понимал. Будто они уже много раз говорили по душам, но эти разговоры просто стёрлись из её памяти. Шэмрок вклинилась в диалог, постукивая палочками по тарелке с суши, словно барабанщик. — Никогда не понимала прикола всех этих высоких манер. Я всегда воспринимала их просто как причуды богачей Вейла. Зачем людям семнадцать видов вилок, если все они одинаково колют? С появлением Шэмрок, у Вайсс теперь появилось оправдание отвести взгляд от Жона. — Их не семнадцать, — задумчиво произнесла она, пытаясь отвлечься от еды и сосредоточиться на своей команде. — Всего четырнадцать распространённых вилок, но на практике применяется лишь двенадцать, — она недовольно скрестила руки. — Технически, вилко-ложки и пластиковые вилки за вилки не считаются. Блейк скучающе на неё посмотрела. — Умеешь ты рассказывать о занудных вещах, будто это что-то интересное. Вайсс фыркнула. — Ну, простиии, что пытаюсь научить вас банальному здравому смыслу. Или вы хотите есть виноград вилкой для устриц? Глаза Жона превратились в два блюдца. — Подруга, я похож на парня, который может позволить себе устрицы? — Не думаю, что они такие уж дорогие, — ответила Вайсс, ковыряя суши палочкой. У неё окончательно пропал аппетит, хватит с неё на сегодня. — Они хорошо сочетаются с Совиньон-блан. Как я слышала, оно является мощным афродизиаком. Последнее предложение завладело вниманием парня. — Буду иметь это в виду, когда захочу соблазнить девушку при помощи сырых моллюсков, вместо моей мужественности и мускулов. Блейк рассмеялась. — Я тебя умоляю. Даже во мне мужественности больше, чем в тебе, — она подняла руки и показала ему свои мышцы. Которых было не так уж и много. — Угостить тебя отборными тумаками, сосунок? Жон гордо выпятил грудь. — Единственное, чем ты можешь меня угостить — это вареником, вот только я не жру всю эту высокоуглеводную хрень. Вайсс скривилась и втянула воздух сквозь зубы. — Знаете, — медленно и нерешительно начала она. — Я думаю, из вас получилась очень милая пара. Блейк на несколько секунд застыла, а потом её щёки покрылись румянцем. Перестав дурачиться со своим напарником, она в защитном жесте помахала руками перед Вайсс. — Нет-нет-нет, мы не… мы напарники, а не парнёры. Не… я хочу сказать, что… Блейк звучала настолько неубедительно, что Вайсс засмеялась. Звук уже успел вырваться из её горла, пока она не заметила мрачный вид Жона. Всё её веселье как рукой сняло. — Она не моя ром с колой, если ты об этом, — проворчал он, делая неопределённый жест одной рукой, в то время как другой пытаясь подцепить суши палочками. Из всей команды, у него получалось обращаться с ними хуже всего. Он умел ими пользоваться, но делал это не совсем правильно, с грацией тюленя. Эти слова, похоже, задели Блейк. Насупившись, она спросила. — И что это значит? Жон бросил на неё безучастный взгляд. — Ты хочешь правдивый ответ или тот, который я собираюсь тебе дать? Вайсс нахмурила брови. — То есть, если без шуток, вы двое на самом деле не встречаетесь? Потому что со стороны всё выглядит именно так, — у девушки возникло чувство, будто она снова сказала что-то не то. Как когда она отпустила шутку в игровой комнате, но та прошла мимо слушателей и едва не начала спор. Посмотрев на Шэмрок в поисках поддержки, она получила ободряющую улыбку. — Я не заинтересован в девушках, которых не могу позволить себе потерять, — со сдавленным вздохом, произнёс он. — Все мои прежние отношения были токсичными. Любовь через ненависть. Не проходило и месяца, как «я тебя люблю» превращалось в «видеть тебя не желаю». А Блейк мне небезразлична… без гейства, братан. — Чё, — недоумённо откликнулась Блейк. — Как и вы, Вайсс, Шэмрок, — продолжил он. — И пусть официально я больше не ваш лидер, мы так и не придумали мне подходящую замену, и вы все равно согласились прийти сюда по моей просьбе. Так что я всё ещё держу эту роль. Любые возникшие между нами отношения неизбежно будут злоупотреблением полномочий. Я слишком стар для этого дерьма. Не, просто нет. К её удивлению, Шэмрок заговорила следующей. — Кажется, я понимаю, о чём ты, — она задумчиво сгибала палочки в своих руках, грозясь их в любой момент переломать. — Верно, я слишком нытик и мямля для такого, — легкомысленно ответил Жон. — А ещё довольно груб в постели, из-за пары моих бывших. Я бы не смог так поступить с тем, кто мне действительно нравится, — подмигнул он. Блейк внезапно посмотрела на Жона странным взглядом, который у Вайсс никак не получалось прочитать. — Насчёт этого. Дело даже не в лидерстве, — Шэмрок пожевала губу. — Романтика в принципе плохо влияет на команду. По слухам, очень много команд моментально распалось после выпуска из Академии Охотников из-за неудачной любви. Кучка пышущих гормонами подростков, а также всякие опасные для жизни ситуации — идеальная почва для начала отношений. Люди сходятся, а затем понимают, что совершили ошибку, и теперь они вынуждены жить с этим, пока не получат законное право разойтись. У меня были отношения, и знаете, это не те люди, с которыми я бы хотела провести вместе четыре года. Блейк издала недовольный стон. — Согласна. Я… как бы это сказать. Когда-то я тоже кое-кого любила, — на её лице появилось болезненное выражение, — Я знаю, как это больно. И мне не очень хочется ворошить эти раны, когда они даже затянуться нормально не успели. Я про сердечные раны. В каком-то смысле, мне просто приятно, что у меня есть друг, на которого можно положиться. Большинство моих прошлых друзей неизбежно пытались залезть мне в трусы. Шэмрок усмехнулась. — Большинство людей устрашаются от мысли, что находится в моих трусах. Довольно трудно поддерживать отношения, когда человек не привлекает тебя все сто процентов времени. На губах Блейк появилась слегка лукавая улыбка. — Найди кого-то, кто будет любить тебя за твою личность? — Мы оба в курсе, что отношения начинаются с физического влечения, — со вздохом сказала она, и её черты стали немного более мужественными. — Ещё бы, — вклинился Жон, отпив из стакана с водой. — Ни одна история любви не начиналась со слов: «Блин, андрогинная персона, я восхищаюсь твоим неповторимым и сложным характером». Шэмрок со смехом бросил палочки в Жона, хотя было в этом смехе нечто горькое. — Чувак, заткнись. Ты невыносим. Он закрылся от летящего снаряда рукой. — Моя мать тоже так думала, поэтому меня выпнули из утробы недоношенным. — Фу! — со смешком сказала Блейк, ткнув своего напарника под рёбра. Вайсс было трудно прочитать настроение разговора. Казалось, все, кроме неё поделились чем-то о своём прошлом. Девушка опустила глаза, чувствуя, как бремя разговора ложится на её плечи. Её товарищи просто беспечно болтали, а затем всё внезапно переросло вот в это. Она ожидала, что ситуация станет ещё более неловкой, чем когда они молчали. Но вместо этого команда лишь обменялась колкостями. Они обнажили свои души, но никто не стал ударяться в серьёзность. — А я, эм… — заговорила она и запнулась. — Ну, я когда-то была влюблена в одного мальчика, но это никуда затем не пошло. Очень трагично, верно? Внезапно Блейк залилась смехом. — Боже, Вайсс, умеешь ты убить всю атмосферу. — Чего? — возмутилась Вайсс. — Что я сделала? — Ты заставила нас тут душу наизнанку вывернуть, и это всё, что у тебя получилось выдать? — пояснил Жон, протягивая Шэмрок новый набор палочек в бумажной обёртке. Вайсс надулась. — Я наверняка не единственная, кто думает так о вас с Блейк. Буквально вчера вы терпеть друг друга не могли, а теперь резко стали не разлей вода. Не моя вина, что вы восприняли мои слова так серьёзно и начали все эти разговоры про отношения. Шэмрок положил на ладонь обёртку от палочек и дунул в неё, запуская ту прямо в глаз Вайсс. — Ай, какого фига, придурок! Все за столом зашлись смехом. Но это не выглядело так, будто они смеялись над ней. Пусть это и прозвучит откровенно банально, но они смеялись вместе с ней. Сложно было объяснить словами. Просто в какой-то момент, Вайсс поняла, что она теперь часть группы. Угрюмая Блейк, часто раздражающий Жон и невероятно загадочный Шэмрок. Они её команда. Она не знала их как людей, или как Охотников, но сейчас они смеялись вместе. Даже она не смогла сдержать смех. Это было глупо. Совершенно нелогично. Невероятно по-детски. Но Вайсс было весело. И, наконец, она снова смогла нормально есть.