Я - Жон: Или же своевольное проявление

Том 4: Пойдут дела на лад

«Это и правда происходит? Мы действительно становимся друзьями столь идиотским способом?»

***

«Все мы марионетки, друг мой. Единственное, что отличает меня от остальных — я вижу собственные ниточки».

Из всех мест, где я ожидал оказаться — заднее сиденье машины, в нескольких сантиметрах от Янг, в этот список явно не входило. И дело не в том, что я не мог от неё отвернуться. Мог, вот только она все равно продолжала прожигать взглядом мой затылок, не оставляя мне другого выбора, кроме как смотреть в ответ. Её глаза сохраняли свой фиолетовый цвет, а лицо было отрешённо-пустым, словно она не могла поверить, что я действительно нахожусь здесь. Тело девушки было наклонено немного в сторону, будто в попытке защититься. Как и всегда, я не расставался со своим оружием ни на секунду. Все остальные пассажиры, будь то Руби на переднем сиденье, или пьяный Кроу, сидящий за рулём, вооружены не были. Без своих наручей Янг казалась как будто меньше, одетая в спортивную куртку и джинсы. Возможно, она убавила градус сексуальности из-за присутствия дяди, а возможно, ей просто было холодно из-за идущего снаружи снегопада. Я вспомнил, как впервые в жизни увидел снег, по-настоящему увидел. Мне было двадцать четыре года, я служил в столице, где армия отменяла буквально всю работу при первых признаках надвигающейся зимы. Во Флориде, откуда я приехал, снег был мифом. Из-за глобального потепления зимой на улицах Носквилля можно было увидеть только лёд и слякоть. А марш-броски по заснеженным горам прилегающего к Афганистану Форта Хуачука не считаются, ибо белое вещество никогда не достигало того места, где располагался наш барак. Я банально не знал, как одеваться против холодной погоды. Даже сейчас, если не считать оружия, на мне были только узкие чёрные хаки с большим количеством карманов и открытая куртка, которая, как утверждала Коко, будет смотреться на мне чертовски сексуально — её слова, не мои. Поднятая где-то на грани сознания аура давала мне достаточную защиту от холода, чтобы я мог выйти на улицу хоть голым и не почувствовать никакого дискомфорта, словно под эффектом амфетамина. С тех пор, как Блейк активировала мою ауру, я не хотел ни на секунду расставаться с этим чувством. Вайсс настаивала, что громоздкие меха или аура — единственный способ выжить на Солитасе, откуда она родом. — Ты обязан пойти, — заявила мне Вайсс, укутанная в белое зимнее пальто, которое делало её похожей на распушившуюся курицу. Подскакиваю от звука её голоса и кладу свиток экраном вниз на кровать. Гитара, которая лежала у меня на коленях, и на которой я играл Old Town Road, издала протестующий бряк. — С каких это пор мы стали настолько близки, чтобы тебе было можно подсматривать за моими переписками? Девушка отвела взгляд. — Это твоя сестра, верно? Если у тебя есть семья, к которой можно вернуться, то ты должен с ними увидеться. — А кто без меня сможет продолжать портить вам жизнь? На её губах появился едва заметный намёк на улыбку. Демонстрация того, что нам удалось выбраться из преисподней откровенной ненависти, зайдя в туманное царство хрупкой терпимости. — Мы как-нибудь справимся. Может, я смогу заняться каким-нибудь хобби, не боясь, что ты снова испортишь мой день, например, пропылесошу. Или наконец-то научусь пользоваться той комнатой с едой. — Кухня. Она называется кухней, — качаю головой. Дело в том, что я оказался единственным человеком в команде, который мог отправиться домой на праздники — короткие зимние каникулы между первым и вторым семестрами первого курса. Блейк ехать было банально некуда. Семья Шэмрок находилась слишком далеко, да и он не сильно горел желанием с ней встречаться. А у Вайсс, похоже, имелась недвижимость где-то в городе, но она пыталась держаться подальше от всего, чем владела её семья. Это означало, что следующие пару свободных недель они проведут вместе. Так что я сдался и попросил Индиго прислать мне адрес моих родителей. Как Руби догадалась о моих намерениях — откровенная загадка. Одним из крохотных чёрных пятен в биографии Жона для меня, была его родина. Вписав полученные координаты в приложение с картами, я выяснил, что она находится на острове Патч, там же, где жила Руби. Интересный факт: все карты в приложении были нарисованными от руки, без спутниковых снимков. Что, в принципе, логично, учитывая, что у Ремнанта не было даже подобия космической программы. Наверное, Прах не работал в высоких слоях атмосферы или что-то подобное. Короче говоря, они с сестрой собирались домой на каникулы. А поскольку моё прежнее место жительства до поступления в Бикон находилось совсем недалеко от их дома, она пригласила меня с собой. Одним полётом на корабле и встречей с её дядей-алкашом спустя — и вот мы с Янг сидим, неловко играя в гладелки. Разумеется, я выигрывал. Янг было явно некомфортно поддерживать со мной зрительный контакт. Одним из случайных побочных эффектов использования ауры, как это делаю я, была возможность практически не нуждаться в моргании — абсолютно бесполезная способность, если только ты не столкнулся с SCP, но как есть. Руби и её дядя увлечённо болтали друг с другом на передних сиденьях, обсуждая какую-то попсовую песню по радио. Такая музыка не для меня. Я надеялся, что в какой-то момент повисшее между мной и Янг молчание нарушится, и мы начнём разговор. Наконец-то расставим все точки над и. Перейдём к неизбежному разговору по душам, как с Блейк, после которого все наши недопонимания развеются. Но этого не произошло. Мы вообще не разговаривали. Лишь недоверчиво смотрели друг на друга, изредка поглядывая в окна на город. Ни у кого из нас не было подходящих слов, мы только изредка высказывали своё мнение, когда Руби или её дядя задавали нам вопрос. Лучшее, на что меня хватило, это спросить: — Что жжж… Хочешь о чём-нибудь поговорить? Решить наши разногласия. Янг с отвращением на меня посмотрела и ответила достаточно тихо, чтобы её услышал только я. — Я бы предпочла, чтобы ты прямо сейчас сжался в шарик и укатился нахуй отсюда. И на этом наш разговор заглох. Так продолжалось до самого порта. Я ожидал увидеть нечто футуристично-киберпанковое, типа, самолёта или один из тех летающих автомобилей, которые я видел в центре города. Они выглядели круто. Но вместо этого мы просто воспользовались обычным автомобильным паромом. Не ожидал встретить в этом мире нечто настолько нормальное и приземлённое. Наконец мне выдалась свободная минутка, и я смог оказаться один, рассматривая падающий в гавани снег, а также иностранные суда, по-прежнему стоявшие на воде из-за забастовки. Делаю известный во всех мирах жест, прося сигарету у проходящего мимо пассажира, который сначала окинул меня взглядом и спросил, сколько мне лет, пока его друг не указал, что я очевидно Охотник. Казалось, что в этой стране курят все. Перекур помог скоротать время, пока я стоял, облокотившись на перила, и смотрел, как город всё дальше уходит за горизонт. Вот только поток роз, обратившийся сидящей на перилах пятнадцатилетней девочкой, похоже, был совершенно не согласен с моими планами. — Хм, нет, так не пойдёт, — сказала Руби, выдернув из моего рта сигарету и бросив её за борт. — Эй, ты охренела? Я предавался чарующей меланхолии! Она держалась за перила, беззаботно болтая ногами. В этой толстовке и трениках, девочка выглядела довольно неряшливо и странно. — Мне этого с головой хватило ещё в машине. Ты знаешь, как неловко разговаривать, когда вы с Янг смотрите друг на друга такими убийственными взглядами? — К твоему сведению, я и без Янг прекрасно справляюсь с убийством себя, — ответил я. — У меня для этого есть сигареты. Она ударила меня по руке. — Погрустишь, когда у тебя будет личное время. Сейчас время Руби, и я запрещаю тебе грустить. Пытаюсь ударить её в ответ, но она просто растворяется в воздухе и появляется по другую сторону от меня, по-прежнему сидя на перилах. Девушка самодовольно улыбнулась мне, насмехаясь над моими потугами. — Это всё из-за снега, да? — спросила она. — Раньше я тоже становилась угрюмой, когда начинало холодать. Сезонная депрессия или что-то в этом роде. Папа говорил, что это довольно частое явление. Он до сих пор очень расстраивается в первые пару дней лета. Я на мгновение задумался. — Из-за твоей мамы? Она серьезно кивнула. — Они с моим отцом были товарищами по команде. Охотниками, — Руби откинулась назад так сильно, что я испугался, как бы она не свалилась за борт. Девочка открыла рот и поймала языком снежинку. — Надеюсь, если я когда-нибудь умру, кто-нибудь будет так же по мне скучать. Но, скорее всего, тут как в одной старой поговорке: в конечном итоге, мы лишь мясо, которое попадёт мяснику на стол. Особенно такие крутые Охотницы, как я. Неловко скрещиваю руки под гнётом её ухмылки. — Я даже не знаю, восхищаться ли мне глубиной мысли, или начинать беспокоиться о твоём душевном здоровье. Руби рассмеялась. — Вот теперь ты снова звучишь как Жон. — Я вообще за всю поездку ничего не сказал! Девушка улыбнулась. — Да, но я слышу твои мысли. Они все хмурые и унылые. Идеальная приманка для Гриммов. Поговори со мной. Что случилось? Если держать всё в себе, то ни к чему хорошему это не приведёт. У меня много опыта в этом. — Держать всё в себе? Руби фыркнула. — Нет. Иметь дело с людьми, которые не умеют разговаривать с остальными. У тебя была такая проблема, когда ты только приехал в Бикон, верно? Отхожу от перил. Интуиция подсказывала мне послать её куда подальше. Я не собирался это с ней обсуждать. Я даже не хотел думать об этом. Мой основной метод решения проблем, был просто игнорировать их, пока они не исчезнут. Убеждать остальных, что со мной всё в порядке. Если врать достаточно долго, то, в конце концов, это станет правдой. Я провёл рукой по своей бородке, аккуратно подстриженной и невероятно мужественной. Для парня моего возраста она получилась на удивление длинной. А ещё помогала справляться с холодом, словно личная шуба. В голове пронеслись слова Коко, про то, что я отношусь ко всему слишком серьёзно. Посмотрев на Руби и выражение её лица, я не выдержал и разразился смехом, на что та надулась. — Не смей надо мной смеяться! — крикнула она, вскакивая на ноги. — Я веду себя как настоящая старшая сестра! Я классная и умею решать взрослые проблемы. Я положил руку ей на голову, а затем помотал ту из стороны в сторону, наглядно демонстрируя нашу разницу в росте. — Нет такого мира, в котором ты была бы старшей сестрой, мелочь карманная. Она сдула налезшую на глаза прядь волос и положила руки на пояс. — Я была бы выше, если бы могла носить эти женские ходули. Но каждая моя попытка в них ходить заканчивается лишь целованием с полом. Я отсеку тебе ноги, чтоб неповадно было рождаться таким высоким! — И чем ты это сделаешь? — Кресент Роуз лежит в багажнике! Я не шучу. Давай, один на один, здесь и сейчас. Со смехом толкаю девушку от себя. — Я тебе уже говорил про мой принцип не драться с девками в спортивных лифчиках. Она надулась, её щёки покраснели. — Не ношу я такие лифчики! Я хожу с Янг в магазины для взрослых! — Спасибо за информацию. Моя жизнь была гораздо счастливее, когда я не знал про такие подробности. — Ты понял, о чём я, кончай придуриваться! — Руби скрестила руки. — И ты первый поднял эту тему, осёл! — Раз уж я такой осёл, то зачем ты меня с собой взяла? — Потому что… эм… Потому что ослятина тоже может быть вкусной! Из меня вырывается короткий смешок. — Что это, блин, должно значить? Девочка вскинула руки в воздух. — Заткнись, в голове метафора звучала лучше! — она толкнула меня назад. Я отшатнулся, не прекращая смеяться. — Тебе стоит переосмыслить всю эту тему с терапией, потому что нифига у тебя не получается. Лучше вернись к убийству огромных монстров. Руби нахмурилась и нацепила на лицо победную ухмылку, которая чувствовалась немного натянутой. — Ты больше не грустишь, так что всё прекрасно сработало. Подношу пальцы к уголкам своих губ и оттягиваю их вниз, делая хмурую рожицу. — Ты права. Мне не грустно, теперь я просто в депрессии! Она отзеркалила моё выражение, оттягивая губы ещё ниже. — Битва депрессий… раз, два, три, начали! — Единственный член семьи, который мне нравится — это моя старшая сестра, бее! — Моя старшая сестра дарит ужасные подарки, бее! Оттягиваю губу сильнее, обнажая свои дёсны. — У меня жестокий отец, бее! — Моя мама умерла, бее! — Я больше не знаю свою семью, и чувствую себя самозванцем, которого они ни за что не полюбят, потому что я их всех обманул! Бе-бе-бе! Руби замолчала. — Погоди-погоди. Так у тебя из-за этого паршивое настроение? Тебе кажется, что ты недостаточно хорош, и они тебя не полюбят? Та самая семья, к которой ты едешь на зимние каникулы? — Нет, это ты погоди. Ты только что хитростью заставила мне признаться в своих чувствах? На её лицо вернулась зубастая улыбка, которая совершенно необъяснимым образом одновременно была как застенчивой, так и хищной. — Ну, я тебя не заставляла, ты сам во всём признался. — Какого хрена здесь происходит? — требовательно спросила Янг, поднявшись по маленькой лестнице в наш угол палубы. До меня дошло, что я по-прежнему продолжаю оттягивать губу вниз. Отпускаю её и сую руки в карманы, беспечно пожимая плечами. — Мы с твоей сестрой мерялись, у кого депрессия круче, и я победил. — Янг, уйди! — заскулила Руби. — Доктор Руби почти совершила научный прорыв! Это должно было стать апогеем моей медицинской карьеры. Её сестра несколько неловко поправила воротник своей куртки. — Эм, да, как скажешь. Дядя Кроу только что развёл костёр в попытке пожарить хот-доги, и мне нужна помощь, чтобы его остановить. Руби застонала. — Дядя Кроу, только не снова! — она повернулась ко мне, подняв палец. — Это ещё не конец. Если они твоя семья, то они будут любить тебя таким, какой ты есть, в кого бы ты ни превратился. Ты по-прежнему их Жон, Жон. — А что, если я не Жон? — спрашиваю я с натугой проходящего через парус ветра. Слова вырвались наружу непроизвольно, но к этому моменту девушка уже растворилась в потоке лепестков и помчалась к той части палубы, где стоят машины. Янг остановилась на секунду, чтобы бросить на меня прощальный презрительный взгляд, а затем побежала за своей младшей сестрой. *** Паром причалил к самому большому городу на острове — маленькому местечку под названием Пять Жён. Выглядел он неважно. Мне показались какой-то спортивный стадион и академия, которая, как мне подсказала Руби, называлась Сигнал и во время зимних каникул она была закрыта. Рассмотреть достопримечательности не получилось, ибо Кроу в срочном порядке затолкал нас в машину и угнал, пока никто не успел выставить ему штраф за разжигание костра на палубе. По крайней мере, хот-доги получились вкусными. После этого меня ждало ещё больше неловких переглядываний с Янг. Я чувствовал, как с каждой секундой эта девушка высасывает из меня положительные эмоции, пока я вновь не погрузился в уныние. И пусть Руби периодически бросала на меня обеспокоенные взгляды, ей хватило приличия не поднимать мои личные проблемы при посторонних. Кроу повёз нас вглубь острова, где нам открылся вид на огромную гору в центре Патча. Руби заявила, что из-за этой горы на острове трудно ориентироваться, так как её магнитное поле настолько мощное, что сбивает любые компасы, и из-за этого она чуть не провалила выпускной экзамен на первом курсе Сигнала. Мы проехали через низину, известную как Шрам Каэдвуна, что пользовалась славой ловушки для туристов, возведённой вокруг гигантского осколка луны, упавшего на Ремнант. Я уверен, что это была просто байка, но огромные кристаллические шпили действительно выглядели похожими на луну. Больше всего они напоминали мне адру из Pillars of Eternity, только белую. А ещё, видимо, в этом районе имелась просто шикарная закусочная с лунной тематикой. Всё это время снег не переставал падать. Похоже, даже в праздники власти исправно чистили шоссе от сугробов. Через пару часов Кроу подъехал к стоящему на краю городка дому. Как и многие другие места на острове, он носил благозвучное английское название, вроде Лидс, Бирмингем, Линкольншир и, что самое странное, Бостон. Последний, судя по всему, был местом, где родилась Руби, что претило мне на духовном уровне. Моя мать была гордой девушкой рабочего класса из Статен-Айленда, и вся моя семья оттуда, как правило, ненавидела тех, кто был родом из Бостона или Массачусетса. К чёрту Бостон Ред Сокс. Сам дом оказался на удивление большим. Два этажа и внушающая площадь. Он определённо был больше всех тех, в которых я когда-либо жил раньше. Возможно, здесь даже имелся подвал, что было совершенно немыслимо для парня из Флориды, вроде меня. Хотя, тоже самое можно сказать и про хрустящий под моими сапогами снег. По какой-то причине это до сих пор казалось откровенно сюрреалистично. Кроу открыл багажник и начал взваливать мне на спину сумки. — Я и сама могу понести свои вещи, — заявила Янг, выхватывая у меня из рук сумку и осторожно прижимая ту к себе. Окидываю её настолько равнодушным взглядом, насколько у меня получалось изобразить. — Но как тогда я смогу похвастаться перед остальными своими результатами в спортзале? Без сумок мне придётся прибегнуть к своей старой школьной тактике — поднимать девушек, как штангу! — А меня всё устраивает, — сказала Руби, материализовавшись рядом со мной. — Всегда мечтала иметь мужского слугу. Я назову тебя Клауд. Показываю Янг жест, как бы говоря: «что и требовалось доказать». Я все равно не собирался здесь задерживаться. Мой собственный пункт назначения находился немного дальше по острову. Настолько близко, что мне стало интересно, встречались ли Руби и Жон в детстве. — Тая сейчас нет дома, — произнёс Кроу, отпирая входную дверь. — Наверное, вышел за ужином или что-то в этом роде. Чувствуй себя как дома, пацан. — Чего? А как же отвести меня в соседний город? — спросил я, всё ещё неся сумки Руби. — Я выпил, поэтому мне нельзя за руль. Это безответственно! — на его губах появился намёк на улыбку, и он быстро скрыл её флягой с виски, от которого я бы сейчас точно не отказался. — Да и вообще, на улице, похоже, начинается буря. Не хочу ехать в такую погоду. Я отвезу тебя завтра, как раз к Длинной Ночи. Тяжело вздыхаю. Длинной ночи? Длинной ночи чего? Утешения? Или это так назывался завтрашний праздник? Проблема заключалась в том, что я не был уроженцем этого мира, но все вокруг, очевидно, думали иначе, поэтому просто предполагали, что я в курсе, как называется их местный аналог Рождества. Я понял, что это Рождество чисто из контекста. И в отличие от Земли, где Рождество было лишь одним из праздников, здесь это называли простым словом Праздник. Это стало настолько именем нарицательным, что я даже не мог спросить, о чём идёт речь, не выдав… ну, на самом деле, не думаю, что это бы что-то выдало, я бы просто выглядел очень странно. Это все равно, что взрослый мужик подойдёт к вам, покажет собаку и с искренним недоумением в голосе спросит, что это за штука. Вряд ли вы бы подумали, что он пришелец или переселенец из другого мира. Скорее всего, вы бы банально решили, что тот псих или под кайфом. Гостиная была очень похожа на берлогу. Здесь стоял настоящий камин. Всё было украшено, как я предполагал, в праздничном стиле, но у меня не получилось узнать ни одного символа. Некоторые из них смутно напомнили мне глифы Вайсс. Парочку я принял за абстрактные изображения снежинок и других зимних фигур. Над дверью вместо омелы висело нечто, похожее на молитвенные чётки с приклеенными к ним кусочками бумаги. К камину были прикреплены кусочки горячего воска, на которых были изображены символы, предположительно изображающие Руби и Янг, а также, скорее всего, Кроу, а ещё Тайянга — отца девушек. Всё это казалось мне чем-то чужим. Когда я был ребёнком, то с нетерпением ждал Хэллоуина, в надежде насобирать сладостей. Мчась вперёд, я позвонил в дверь дома, в котором не горел свет, что было абсолютно бестактно с моей стороны. Но в тот момент в моём детском организме было слишком много сахара, чтобы обратить на это внимание. Девочка, открывшая дверь, оказалась моей ровесницей, чернокожей, и она взглянула на меня с таким ужасом, будто я был монстом из… ну, из того фильма, откуда я и взял свой тогдашний костюм. — Мы не празднуем Хэллоуин, — сказала она мне, и интерьер её дома показался мне совершенно чужеродным, несмотря на то, что ничего такого необычного в нём не было. Ничего не соответствовало сезону и празднику. Все вещи внутри были мне знакомы, но расставлены будто неправильно. Возможно, во мне также говорил некий детский расизм. Оглядываясь на всё сейчас, та девочка, вероятно, была мусульманкой. Но я в ответ одарил её лишь озадаченным взглядом, словно это она не права, а не я. Это было одно из тех воспоминаний, от которых меня всегда передёргивало. Но сейчас, по-прежнему держа на плечах сумки Руби и оглядывая совершенно незнакомое мне убранство со смутной атмосферой зимнего праздника, я почувствовал себя как тогда. Я в этом мире пришелец. И не тот, прикольный, который собирается вставить тебе анальный зонд и украсть корову. А тот, который подсаживается на обезболивающие и алкоголь, чтобы справиться с культурным шоком и привыкнуть к новой оболочке. Янг опустилась на диван с таким тяжёлым вздохом, что это тут же вывело меня из задумчивости. Порыскав рукой между диванными подушками, она вытащила на свет пульт от плазмы. Девушка полностью игнорировала меня, словно надеясь, что если она искренне будет притворяться, что меня не существует, и держа меня только на периферии зрения, то я рано или поздно исчезну. — Цвай! — крикнула Руби. — Цвай, мальчик, где ты? — она фыркнула. — Наверное, папа взял его с собой. — Эй, мелкая, куда мне кинуть твои вещи? — спросил я. — А, точно. Просто оставь их в моей комнате. Стой, нет, забудь, ты ведь не знаешь, где она находиться. Было бы очень странно, если бы ты знал. И я последовал за ней вверх по лестнице, бросив сумки перед дверью в комнату Руби. Девочка скорчила гримасу. — Блин, моя кровать всего в паре метров отсюда, зачем? — Янг во мне сейчас дыру взглядом прожжёт, — ответил я. — Ни за какие коврижки я не зайду в комнату пятнадцатилетней девочки. Она закатила глаза, и для пущего драматизма также открыла рот. — Ты такой трусишка, Жон. — Да нет, трусы у меня на месте. — Чего? — Это должна была быть игра слов. Она с сомнением уставилась на меня. — Ого. Это было настолько смешно, что я забыла посмеяться. Я ничего не ответил, просто оглянувшись в сторону коридора. Руби ударила меня кулаком. Или, во всяком случае, попыталась. Я просто спокойно дёрнул рукой и её удар пришёлся по ножнам моего меча. Скорость моей реакции точно стала выше, чем пару месяцев назад, до начала моих тренировок с Блейк. — Ай! — заскулила она, потирая руку. — Больно! Нельзя так со мной поступать в моём же доме. Только я могу бить тебя за то, что ты такой угрюмый. Такие правила. Я знаю, потому что сама только что их придумала. Я повёл плечом, держа свою сумку. — Не обязательно опускаться до физического насилия. Я умею делать больно иначе. Хочешь получить моральную травму? Она махнула мне рукой. — Да не, у меня они уже есть. Ровно столько, сколько нужно, больше мне не надо. — Покажи, куда я могу положить свои вещи, или я за себя не ручаюсь! Сюда с самой улицы будет тянуться очередь из психотерапевтов! Она театрально ахнула, прижимая ладони к щекам. — Только не это! Ещё чуть-чуть и я превращусь в депрессивную эмо, вместо того, чтобы быть лишь слегка морально нестабильной, чтобы это считалось милой причудой, а не психологической травмой! Что-то мне подсказало, что за этой шуткой крылось гораздо больше правды, чем самой шутки. Как и когда она сказала мне, что надеется, что после её смерти, по ней кто-то будет скучать, как по её маме. Однако мгновением спустя, она сделала размашистый жест в сторону прихожей и неохотно привела меня к нужному месту. Это была комната для гостей. Самая настоящая гостевая комната, о которой я знал исключительно из таинственных рассказов людей, которые могли позволить себе владеть недвижимостью. Вся комната выглядела старой и неиспользуемой, на сервизе лежала пыль, а в воздухе смутно пахло молью. Руби, похоже, не хотела заходить в комнату, просто стоя за порогом, по-детски заложив руки за спину, как солдат на параде. — Тебе что-то нужно? — поинтересовался я, ставя сумку на кровать. Она удивлённо на меня посмотрела, словно ожидая совершенно другой вопрос. — А, эм, нет. Дай мне знать, если тебе попадётся бегающий корги. Я пойду куда-нибудь подальше отсюда. Чао! Она обратилась потоком роз и исчезла. Я же остался стоять на месте, чувствуя что-то неладное. Попробовав оглядеться, чтобы понять, откуда в груди взялась эта тяжесть, мне на глаза бросились вырезанные на дверной раме надписи: Руби — 1 Янг — 3 Руби — 2 Янг — 4 Это были отметки с ростом. Они закончились, когда Руби исполнилось где-то пять лет. Подхожу поближе, чтобы рассмотреть отметки повнимательнее и одновременно с этим закрыть дверь. Мне не очень нравилась идея разнюхивать чужие секреты у всех на виду. Ничего конкретного я не узнал. У меня появилось больше вопросов, чем ответов. Как например, странный цвет простыней, они были раскрашены в чёрный и белый цвета, чем-то напоминая клетчатый костюм. Я попытался вспомнить, к кому эти цвета относятся, учитывая, что в местной культуре они имели важное значение. Кроу? Его костюм был раскрашен в похожем стиле. Но это было как-то это не то. Саммер Роуз? Но зачем ей отдельная комната? На письменном столе оказалось пусто. Стул сделан из старого дерева, без каких-либо ярлыков, что создавало впечатление, будто он был сделан вручную. На полу остались небольшие царапины и углубления, из-за того, что его часто двигали. В комнате не было ни одной сетевой розетки, и, полагаясь на мои скудные знания о американских стандартах для розеток, их здесь было слишком много. Одна из них даже покосилась. Не став пока лезть в шкаф, я решил порыться в старых ящиках. Однажды, когда меня переводили на новую базу, я застрял в карантинном бараке на две недели. Человек, занимавший комнату до меня, был морпехом, и оставил в столе кучу своих документов. Я узнал про их ранговую структуру, прочитал его личный дневник, а также кучу других мелочей в перерывах между эпизодами полнейшего пьянства чтобы хоть как-то скоротать скуку. В правом ящике обнаружилось самое настоящее крысиное гнездо. Куча рваной бумаги и квитанций, но никаких следов засохшего дерьма или мочи. Вспомнился случай, как я однажды позволил дикой змее пожить у меня в машине на лето, ибо в бардачке завелись мыши, а я в это время был в армейке. Скучаю по тебе, змеюка. Из твоей кожи получился отличный сувенир. Порывшись в небольшом гнезде, извлекаю из него твёрдый лист бумаги. Это было похоже на снимок, сделанный Полароидом, с парок заметок на одной из сторон. Чувствуя себя авантюристом из РПГ, пытающимся раскрыть загадочное убийство, присаживаюсь на кровать, начиная разглядывать фотографию. «Команда STRQ, 32-й год» — гласил витиеватый почерк. Это было, сколько, девятнадцать лет назад? Хотя, правильнее будет сказать двадцать, ведь сейчас канун 52 года. Саммер Роуз, Тайянг, Рейвен и Кроу Бранвен. У меня возникло стойкое ощущение, что эта фотография не для моих глаз, но когда меня это останавливало? Именно из-за такого подхода к жизни я однажды и застал, как трахаются мои родители, отделавшись всего лишь незначительными шрамами на всю жизнь. Снимок, похоже, был сделан снаружи дома, за исключением того, что на момент съёмки, тот находился ещё только на стадии строительства. Криво спланированный и состоящий в основном из брёвен и рам. В центре находилась женщина, похожая на Руби в шахматной раскраске, прыгающая в воздух, широко раскинув руки и ноги. Рядом стояла похожая на Янг женщина (Рейвен), только одетая в красное и с чёрными волосами, всеми силами пытающаяся сделать вид, что ей сейчас совсем не весело. Следующим, наверняка, являлся Кроу, корчащий глупую мину и одетый в стиле диско; он выглядел опрятно и был чисто выбритым, как человек, не затронутый многолетним алкоголизмом. Последним был лежащий на земле человек, которого, вероятно, толкнул на землю двойник Руби — Саммер. Скорее всего, это был отец Руби, Тайянг. Фотография была кем-то разрисована. На лице Рейвен имелись сердитые брови и от неё исходили линии, символизирующие плохой запах. Тайянга обвели сердечком, добавив рядом подпись «Мальчик». Наряд Кроу украшали несколько милых цветов, с надписью «Диско, детка!». И наконец, Саммер окружали взрывающиеся звёздочки. — Мне кажется, тебе не стоило этого видеть, — донёсся приглушённый голос Кроу со стороны двери. Я подскочил и инстинктивно спрятал полароид под себя. — Откуда ты знаешь, чем я занимаюсь? Он постучал по ручке двери. — Этот дверной замок настолько большой, что сюда можно даже хер просунуть. — Мне жаль всех девушек, с которыми ты спал, раз у тебя хер в скважину помещается. Кроу рассмеялся и без слов поднялся с колена и открыл дверь, без какого либо стеснения зайдя внутрь с руками в карманах. Он выглядел слишком уж непринуждённым, как будто это напускное. — Похоже, мы так и не разгребли все старые вещи из её комнаты. Раньше она принадлежала маме Руби, Саммер. — Что ты здесь забыл? — спросил я, вставая. Мужчина пожал плечами. — Тай возвращается домой с индейкой. Руби послала меня найти, как она сказала: «её Клауда», чтобы тот помог ей сделать картофельное пюре. И советую тебе двигаться реще, потому что она уже подожгла воду в кастрюле, — он достал руку из кармана и сделал круговой жест. — Но затем я увидел, что за фотографию ты рассматриваешь, поэтому решил, что мне следует тебе всё объяснить. — Стой, придержи эту мысль. То есть, ты просто искал меня и без предупреждения подглядел через дверной замок? А если бы я дрочил? — Я бы постучал, не дожидаясь, пока ты закончишь. Что бы ты тогда сделал? — Посмотрел тебе прямо в глаза и кончил, как и подобает мужчине. Кроу рассмеялся. — Как ты, блин, умудрился стать другом этой девчушки? — При нашей первой встрече я сказал, что у неё несёт изо рта, а затем испортил ей день, приготовив брокколи, — сухо ответил я. — Понятия не имею, почему она меня терпит. Но… — моя рука поднялась к цепочке с крестиком, которую она мне подарила. Я ни разу её не снимал с тех пор. — Очень немногие на такое готовы пойти. А это что-то да значит. Он кивнул, а затем указал на фотографию, которая лежала на кровати. — Она когда-нибудь рассказывала тебе о своей матери? Неловко скрещиваю руки и отступаю к столу. — Ага. Саммер Роуз. Я знаю, что она умерла. Руби посвятила меня в некоторые детали. Сказала, что хотела бы, чтобы кто-то так же скучал по ней, как по её маме, когда она умрёт. Эти слова застали Кроу врасплох. — Она сказала что? Неуверенно махаю рукой. — Думаю, она просто драматизировала, чтобы поиздеваться надо мной и поднять мне настроение. Кроу покачал головой. Проведя рукой по щетине, он сказал. — Нет, я не о… Я просто увидел, что ты смотришь на старую фотографию Саммер. Пришлось потратить почти две минуты, чтобы придумать, как поэффектнее представить её. Не ожидал, что ты уже знаешь про неё со слов Руби. Мелкая обычно предпочитает об этом помалкивать. — То есть, ты пялился на меня через эту сраную дверь целые две минуты? — В свою защиту могу сказать, что большую часть времени я пил, — он скорчил гримасу. — Блин, парниша, Жон, может, хватит уже об этом? Я тут пытаюсь хоть раз в жизни повести себя как ответственный взрослый. — Я заклею дверь скотчем, чтобы ты не смог за мной следить! — Знаешь, это одновременно находчивое и довольно очевидное решение, — Кроу задумчиво потёр подбородок. — Рад, что Саммер так не сделала. Она предпочитала спать голой, ну и я… — он пожал плечами. — Ты подглядывал за своей ебучей сестрой? Он выглядел растерянным. — Чё? — Ну, в плане, это звучит логично, нет? Руби очень похожа на тебя, одевается как ты, поэтому я решил, что вы с её мамой брат и сестра. Кроу запрокинул голову и громко рассмеялся. — Боги, парниша. Хорошая шутка, но нет. Только Янг моя биологическая племянница. Руби я вроде как удочерил, потому что… ну, она просто хорошая малая. И я решил, что иметь двух отцов для неё явно лучше, учитывая, что она потеряла мать. Он сел на кровать, всё ещё посмеиваясь. — Знаешь что, Жон, а хотя нет, пофигу. Я изначально пришёл сюда, чтобы попытаться аккуратно рассказать всю историю с Саммер и мамой Руби. Подумал, что девчонку явно заденет, если ты просто подойдёшь к ней и спросишь, кто эта цыпочка на фото. У тебя на лице было написано, что ты нечто подобное вот-вот выкинешь. Я хотел рассказать о том, как отец Руби лично построил этот дом, возводя новые комнаты для членов семьи по мере нашего взросления. Раньше Саммер была лишь его подругой, лидером его команды, и это была её комната. Она переехала в эту спальню после того, как Рейвен ушла и они поженились. Таков был мой план. Я настоящая кладезь знаний, когда заходит тема о подобной фигне. — Но теперь я откровенно не понимаю, о чём мы вообще говорим. Серьёзно, что вообще происходит? И, что самое главное, как ты, нахрен, умудрился убедить Руби рассказать тебе о своей матери? Жму плечами, честно отвечая. — Врач в школе однажды упоминал имя Саммер. А касательно всего остального, то она как-то сама эту тему подняла, я ничего не спрашивал. — Между вами точно ничего нет? Похоже, ты действительно нравишься девушке. — Моя цель в жизни — заставить всех людей, которые меня ненавидят, полюбить меня, — со вздохом ответил я. Снова кладу руку на подаренную цепочку. — Сегодня Руби, завтра мой отец. И ни с одним из них я не собираюсь ради этого трахаться. — Было бы довольно странно, если бы ты пытался трахнуть своего отца, — задумчиво сказал он. По его лицу было видно, что он по-прежнему не до конца убеждён. Не касательно моего отца, а Руби. По крайней мере, я очень надеюсь на это. — У меня есть правило — не спать с людьми, которых я знаю, и которые мне нравятся, — сухо заметил я, пытаясь сбить его с толку, а также хоть как-то успокоить насчёт Руби. — И даже если мы проигнорируем тот факт, что, во-первых, ей пятнадцать, а во-вторых, все почему-то постоянно забывают этот незначительный нюанс, ни Руби, ни любая другая девушка в Биконе не нравится мне настолько, чтобы я позволил ей стать девушкой, которая испортит мне жизнь. Вместо того чтобы сказать что-то разумное, Кроу просто кивнул. — А, так ты находишься в фазе романтического цинизма. Понятно. Я тоже там был. Забавный период, хотя я был намного старше, когда столкнулся с ним. Вот что скажу — лечить сифилис удовольствие ниже среднего. Просто к слову, сам-то я не в курсе. — Меня пугает этот совет. — Лишь говорю тебе, как мужик мужику, — сказал он. — Я в этом шарю, зуб даю. Если тебе понадобится совет от настоящего притворного отца, то завтра у нас будет пару часов в машине, пока я буду везти тебя домой. Буду рад проверить, насколько хорошо у меня получается давать советы молодому юноше, а не ужасающей машине убийств, притворяющейся юной девушкой. Тяжело вздыхаю. — У меня ведь не одного чувство, что этот разговор только что лишил меня пары мозговых клеток, правда? — Заг-заг, — сказал Кроу, открывая рот и нацепляя на лицо невероятно глупое выражение. Он помотал головой и оно тут же исчезло. — В любом случае, поскольку тебя теперь, видимо, зовут Клауд и ты новый слуга Руби, не хочешь помочь с домашними делами и ужином? — Если горничным выдают сексуальные наряды, то, что получит сексуальный слуга вроде меня? — Обычно я просто снимаю рубашку и позволяю телу говорить за меня. — Учту это, как только вталдычу Руби, как готовится пюре. У вас тут есть чеснок? Кроу пожал плечами, вставая. — Разбирайся сам. Я здесь появляюсь, лишь чтобы взять взаймы немного Лён. *** Убедившись, что собака по имени Цвай благополучно выбралась наружу, Тайянг локтём захлопнул дверцу своего Фюзельера 29-го года выпуска, задев при этом пушистый диско-шар, висевший на зеркале заднего вида. Эта машина была одной из первый вещей, которые он купил на деньги, полученные за его первую работу Охотником. Способная переключаться с заднего привода на полный всего за пару секунд, и обладающая достаточным количеством лошадиных сил, чтобы посоперничать со всеми Драгунами Королевства Вейл даже в их лучшие времена, эта малышка была практически его первым ребёнком. Хотя, технически, вернее будет сказать, вторым. Янг, разумеется, была третьим. Первая версия этой машины была превращена в металлолом во время их миссии в Слоновых Горах, когда тот разогнался до двухсот километров в час и съехал с обрыва в пасть дракона, чтобы спасти Рейвен. Команде STRQ пришлось возвращаться домой в Вейл пешком. Но все четыре члена команды остались в живых, пусть и с кучей ран. Пока он нёс Рейвен со сломанной ногой, она улыбнулась ему и протянула единственный предмет, который ей удалось спасти из его разрушенной машины. Пушистый диско-шар, который теперь висел на зеркале заднего вида, потому что Кроу решил, что это выглядит супер стильно и поможет им закадрить кучу красавиц. Это была единственная часть машины, которую им удалось восстановить. И план Кроу сработал, ведь он закадрил единственную красавицу, которая ему была нужна. По крайней мере, тогда. Ещё в другой жизни. До того, как она уехала, а Саммер призналась ему и… О, и до того, как ему выплатили огромную страховку. Довольно забавно, но «Убийство Гримм» тоже входило в страховой план. Благодаря этому он смог купить себе новенький Фюзельер. Маленький корги по имени Цвай залаял на него. Непонятно как, но в его тоне чувствовался сарказм. Держа в руках индейку и упаковку пива, Тайянг лишь закатил глаза. Под его ботинками захрустел свежевыпавший снег. — Да-да, малыш. Я дам тебе ногу, но ты должен вести себя хорошо. Похоже, к Руби пришёл погостить какой-то друг. Помнишь последний раз, когда к ней приходили гости? Цвай наклонил голову и стряхнул с себя белый снег. Затем тот залаял и помчался к двери. Тайянг вздохнул и открыл дверь. В нос сразу же ударил аромат масла, молока и чеснока. Кто-то готовит картошку? Он впал в ступор, пытаясь понять, когда кто-то из его семьи успел научиться готовить. Затем его охватила мысль, не дело ли это рук гостя Руби. Она ведь не пригласила кого-то к себе домой на Долгую Ночь только для того, чтобы заставить их готовить ужин? Пёс влетел в дом вперёд Тайянга. — ЦВАЙ! — крикнула Руби из глубин кухни. — ЯНГ, ЖОН, ЦВАЙ ВЕРНУЛСЯ! ЭТО МОЙ ПЁСИК — ЦВАЙ, ОН САМЫЙ ХОРОШИЙ МАЛЬЧИК В МИРЕ! До него донёсся крик парня. Парня. Не мужчины, вроде Кроу. Парня. Жон? — Твою мать, Руби, следи за кастрюлей! — Не смей ругаться на мою сестру! — возмутилась Янг. — Теперь я весь в подливке, большое тебе спасибо, Янг, — ответил он. — Я знаю, что я очень аппетитный и вкусный, но не в таком же смысле. Тьфу, bordel de merde! — И никаких замысловатых ругательств в присутствии Руби тоже! — Прости, Жон! — отозвалась Руби. — Тебе больно? — Подливка — суровая хозяйка, да, больно! Где у вас тут ванная? Тайянг думал, что к ним придёт какая-нибудь девушка из Бикона. Но, теперь, когда он об этом задумался, все слишком уж как-то расплывчато говорили на эту тему, избегая местоимений и пола. Твою ж налево. Тайянг включил режим заботящегося отца. Кроу прошел мимо Тая, закрыл за ним дверь и быстрым движением достал из его упаковки пиво. Мужчина, который был Таю практически братом, не выглядел хоть сколько-то обеспокоенным, в его глазах виднелось веселье. — Ага, — буркнул он, отпивая из банки. — Этого парнишку зовут Жон. Сюрприз! Тайянг скрипнул зубами. — Кроу, я думал, у нас имеется план, на случай, если Руби начнёт водить домой парней, — он схватил Кроу и встряхнул его. — План. — Почему у нас есть план на Руби, а на Янг нет? — заинтересованно спросил Кроу, потягивая пиво. — Потому что нам не нужен план, чтобы разобраться с тем парнем, которому Янг сломает ноги, — прошипел он, толкая Кроу индейкой. — Нам просто нужно помочь ей избавиться от тела, когда та закончит. Кроу рассмеялся. — У неё всё ещё имеются все шансы прибить Жона. Хочешь поучаствовать? — Что я тебе говорил о попытках сделать меня соучастником убийства? — Тайянг оттолкнул Кроу и тяжело закатил глаза. Он перехватил индейку в своих руках и решил хотя бы попытаться встретиться с другом Руби, который оказался парнем. Он нашел Руби на кухне, катающуюся по полу вместе с Цваем. Янг отчаянно пыталась удержать две кастрюли, одну с кипящей водой и картошкой, а вторую с подливкой. Глядя на Руби и её искреннюю улыбку, Тай почувствовал, как его тревога улетучивается. А затем напомнил себе, на что он, как отец, пошёл, чтобы защитить эту улыбку. — Не-а, я его лизнул, так что теперь он мой. — А что, если он лизнёт меня? — спросила девушка. — Значит ли это, что я буду принадлежать ему и поэтому обязана забрать с собой? — Может быть. Если группе больших и страшных Охотниц действительно нужен кроха Цвай, — он подмигнул. — Но мы с тобой оба знаем, что единственное, что лижет Цвай — это свои яйца. — Папа, фу! — Руби засмеялась. Его радостные мысли прервал крик Янг. — Папа, помоги! Тай положил индейку и пару упаковок пива на кухонный стол и поспешил помочь своему солнечному дракончику. Он бы обнял её, но судя по её паникующему виду в попытках управиться с кастрюлей, сейчас явно не лучший момент. Скорее всего, она начнёт брыкаться и молотить его кулаками. — Как ты вообще оказалась в таком положении, Янг? — спросил он, толкая её плечом. Он быстро подкрутил конфорки и вытер бурлящую пену. Его навыки опытного отца помогли ему спасти положение. — Не знаю, — ответила Янг, запуская руку в волосы и укладывая свой распутанный хвост. — Жон пытался научить Руби готовить, ну, и… ты понял, — она мотнула головой в сторону третьей кастрюли. Та выглядела так, словно в ней разводили костёр бездомные. Тай вздохнул. — Мда. Очередной Праздник — очередная уничтоженная кастрюля. Некоторые вещи никогда не меняются. — Прости! — крикнула Руби, поднимаясь и кладя Цвая себе на голову, как шляпу. — Но если тебе станет лучше, то я купила тебе новую кастрюлю в качестве подарка. — А. Запланированный поджог и испорченный сюрприз. Замечательно, — он улыбнулся и потрепал её по волосам. — Я тоже тебя люблю, малышка. Янг закатила глаза, поэтому он тоже погладил её по голове. Она сделала это ещё сильнее. Солнечный дракончик пытается делать вид, что она уже слишком взрослая для подобного. Чепуха! Но затем он вспомнил. — А кто такой Жон? — Какой-то засранец, — донеслось от Янг, одновременно со словами Руби: — Мой слуга! Обе девушки посмотрели друг на друга и невольно зашлись смехом. Цвай, по-прежнему сидящий на голове Руби, радостно полаял. Янг сняла пса с головы сестры и поцеловала того в нос. — Привет, мальчик. Я тоже по тебе скучала, — сказала Янг. Тайянг потёр замёрзшие руки. Он взял полотенце с печи. — Ах, да. В ванной нет полотенец. Он ведь туда пошел, верно? Я принесу ему что-нибудь, чтобы вытереться. Со стороны девушек раздалось согласное угуканье и они продолжили вести себя как счастливые сёстры, играясь со своей любимой собакой. Кроу пересёкся с Таем на другом конце кухни, прислонившись к двери и допивая вторую банку пива. — Главное не переборщи. — С чем? — спросил Тай. — С парнишей. Не знаю. Думаю, ему нравится храбриться и вести себя старше, чем он на самом деле. Они с Янг ровестники. Я бы сказал, что он просто кичится, но… — Кроу пожал плечами. — Просто не убивай парнишку, вот и всё. Разве что ради комического эффекта. В таком случае, я только за, — он откинул голову назад, допивая банку, а затем отправился на кухню. — Цвай… Цвай гавкнул. — Ах ты, сукин сын! Пёс вырвался из рук девушки и бросился к мужчине. Его лапа соприкоснулась с рукой Кроу в мужественном руко-лапопожатии. Тай покачал головой, вытирая руки о сухое полотенце, а затем отправился на звук работающей раковины. По какой-то причине попытки успокоить Тая по поводу парня заставили его лишь ещё больше нервничать. Кроу не было смысла предупреждать его просто так. Заранее пытаться успокоить. Это было очень плохим знаком. Но опять же, ну и что, что парень пытается кого-то из себя строить? Боги, да у самой Руби был откровенно кричащий наряд, если не вдаваться в контекст. Готический стиль, огромная коса, кресты, но затем ты вспоминаешь, что девушка, которая его носит — это Руби Роуз, милейшее существо в мире. Он знает. Он лично растил эту девочку, лишь изредка прибегая к ужасному влиянию Кроу. Просто чудо, что она выросла такой милой, а не женской версией его самого. Жон. Так его звали. Формально он был не первым парнем, которого Руби привела домой. Большинство из них были её одноклассниками. Девушка сочетала в себе странную смесь невероятной общительности с неловкостью при разговоре с людьми. Как, впрочем, половина современных детей, с их интернетом и свитками. Но ни один из парней, которых она приводила, не представлял угрозы, большинство были просто друзьями по учёбе в самом прямом смысле этого слова. Прыщавые и нескладные, служившие болезненным напоминанием, что он и сам когда-то был таким же. Кроме того, парень пытался научить Руби готовить. Какой плохой парень будет учить девушку готовить в её доме? Если так подумать, то, скорее всего он просто гей. Девочкам ведь нравятся такие парни, верно? Иметь классного друга, как в том мюзикле, который Руби любила смотреть в детстве, «Glad!» или как-то так. Возможно, Жон просто был доброжелательным парнем или неудачником без шансов на что-либо. Не было никаких причин думать о нём как о какой-то угрозе. Тайянгу становилось всё более неловко от мысли, что он так беспокоится за свою дочь. Она была уже почти взрослой, а там, в Биконе, вероятно, и вовсе стала взрослой окончательно. Живёт без родителей и истребляет монстров. Как её отец, он должен больше доверять её выбору. По крайней мере, так говорил здравый смысл. На деле же он всегда оставался её отцом. И меньшее, что может сделать отец — это оказать тёплый прием её нескладному, предположительно гею-другу в их доме на время Праздника. Дверь в ванную была частично открыта, из раковины шел пар. Тайянг приоткрыл дверь и поражённо замер. Рост парня был примерно метр восемьдесят. С короткими, растрёпанными светлыми волосами. Аккуратно подстриженная бородка позволяла ему выглядеть как минимум на двадцать. Тайянг с ужасом понял, почему Кроу вообще уточнил, что Жон был ровесником Янг. Сняв рубашку, чтобы смыть с себя подливку, его тело было выставлено на всеобщее обозрение. Он был худым. Нет, не худым. Стройным. Частый гость спортзала. Ещё не атлет, но к этому всё идёт. Он казался немного крупнее Тайянга. Словно мог забороть опытного бойца прямо здесь и сейчас. Он напоминал Тайянгу самого себя в самом расцвете сил, когда он был Охотником. И вы серьёзно? Пресс? Откуда у семнадцатилетки пресс? По всему его телу проходили шрамы: огромный рубец от когтей, идущий от сердца к паху, следы шрапнели на правой кисти, несколько ожогов на груди, один из которых выглядел так, будто кто-то затушил об него сигарету, словно его пытали. Вся левая рука была покрыта незавершённой татуировкой: мастерски нанесённые чёрные чернила притягивали взгляд. А может, эта основа и была завершённой татуировкой, придавая ему некий механический вид. Жон выглядел как Охотник. Он поднял глаза с раковины и посмотрел через плечо на Тайянга. — Мистер Сяо Лонг? — произнес он с грубым акцентом. Тайянг открыл рот, и его охватил ужас. Он ничего не мог с собой поделать. Мысли просто непроизвольно сорвались с его языка, пока он крепко сжимал полотенце. — О НЕТ, ОН ГОРЯЧ!