Я - Жон: Или же своевольное проявление

Том 5: Перед тем как правда даст тебе свободу, она выведет тебя из себя

«Я живу в постоянном самообмане, и никакое количество фактов меня не переубедит».

***

«В мире есть два типа людей. Избегай обоих».

Придя в Промысловую по приглашению Руби в комнату № 27, я ожидал застать её за работой. Копающуюся в оружии. Возможно, затерявшуюся в своём маленьком мирке смерти и пуль. А вот чего я точно не ожидал, так это увидеть, как она крутит бёдрами, пританцовывая под музыку в наушниках. Отрезанная от окружающего мира, с обёрнутым вокруг пояса плащом, она напевала себе под нос, используя косу в качестве воображаемой гитары. Я приподнял бровь, когда та подбросила оружие в воздух, размахивая руками, как полная идиотка. Когда же Руби повернулась ко мне, то она не застыла на месте, не стала краснеть и смущаться. Она лишь расплылась в улыбке, поймав своё летящее оружие. — Жон! — радостно воскликнула девушка, улыбаясь во все тридцать два зуба. У неё была небольшая отдышка. — Я тебя не слышу. Присоединяйся к веселью! Руби протянула мне руку. Отложив сумку с вкусняшками в сторону, я без задней мысли захлопнул за собой дверь и принял предложенную конечность. Она двигалась так, словно у неё не было никакого чувства ритма, поэтому я закружил её и толкнул назад. Когда я стал тянуть её обратно к себе, Руби бросила на меня практически безумный взгляд. Мне хотелось спросить, что она задумала, пока девушка не окуталась аурой, подпрыгнув в воздух. Не имея ни малейшего представления, как мне стоит поступить, и имея за плечами всего пару лет практики импровизированного театра в колледже, я банально взял её за обе руки и поднял в верх. Её ноги упёрлись в потолок, и она широко раскрыла глаза, удивлённая, что эта затея действительно сработала. Весело рассмеявшись, Руби тут же начала дрыгать ногами и трясти головой, словно фанат олдскульной рок-группы, брызгая на меня своим потом в этой жаркой комнате. С её мокрой головы слетели наушники, и я отпустил одну из рук Руби, чтобы поймать их, заставив девушку упасть на меня. Когда она приземлилась, я обхватил её в стиле танго и закружил. Она отклонилась назад, крепко держась за меня, только для того, чтобы схватить обратно свои наушники, продолжая от души смеяться. — Что за бэнгер ты тут слушаешь, подруга? — спросил я её, уже чувствуя, как на моей шее проступил пот. Она нажала на какую-то кнопку на своей гарнитуре. Светящийся у боковой части диод погас и в этот же момент стоящее на столе радио ожило, заполнив комнату тяжёлым, энергичным роком, с неким непривычными, южным блюзовым уклоном. Не ожидал такое услышать в этом мире. — «Радио свободных теорий заговора»! — радостно ответила она. — Охренеть, у них тут есть свой Алекс Джонс! — Кто? Качаю головой. — Не забивай себе этим голову, хомбре. Просто не ожидал, что ты из тех людей, которые верят в подобные приколы. Она вытерла пот со лба. — Ха! Да если бы. Мир был бы в разы круче, если хотя бы часть из этих историй являлась правдой. Где тот вендиго Гримм, который добавляет человечину в мой фастфуд? А ещё они постоянно талдычут о некой суперсыворотке, с помощью которых создают Охотников, но мне её никто не давал, а я вообще-то самая крутая Охотница в мире, — Руби пожала плечами. — Тогда зачем ты это слушаешь? Руби уменьшила громкость радио. — Потому что это словно современные сказки, — серьёзно сказала она. — Вот только герой, вместо того чтобы завоевать девушку или победить гигантское чудовище, может лишь беспомощно наблюдать, как большая фармацевтическая компания сбрасывает в воду гормоны, чтобы сделать всем в мире огромные бидоны. Прямо как мне однажды рассказывал дядя Кроу. Я не смог удержаться и фыркнул. — Огромные бидоны? Пфф. Никогда бы не подумал, что услышу такое из твоих уст. Ты самая странная девушка из всех, кого я встречал. — На самом деле я единственная нормальная, — возразила она, показав мне язык. — Возможно, дело в тебе. Ты тоже иногда ведёшь себя странно. Ну, или точнее, почти всегда. Например, постоянно используешь выдуманные слова, вроде «бэнгер» или «хомбре», или… вот так с ходу в голову ничего не лезет, но ты постоянно так делаешь. Я же на это просто согласно киваю и делаю вид, что ты говоришь что-то осмысленное. Какой бы странной я не была, ты всегда хуже. Это даже здорово… мы вдвоём, — похоже, она решила, что сказала нечто неловкое и натянуто мне улыбнулась, разводя руками. — Ладно, вот это уже странно, замяли тему. — Как скажешь, миджа. И всё же… — делаю жест, будто обхватываю руками свою несуществующую грудь. — Если последняя история правдива, то Янг явно уже стала их жертвой. — Неа. Потому что в таком случае, у тебя она бы тоже была. Они пускают гормоны по воде из-под крана. Я выпятил грудь, которая болела после сегодняшней тренировки с Кардином и начал играть мышцами, заставляя её подпрыгивать. Она со смехом выставила перед собой руки. — О неет, они и до тебя добрались! Мы все обречены! — Руби заговорщически огляделась по сторонам, а потом наклонилась и добавила вполголоса. — Но если серьёзно, где мне подписать, чтобы получить такие же? — Когда-нибудь и в твоём наряде появится огромный вырез. Она надулась. — Я тебя умоляю. Тут без химии точно не обойтись. И я уже пыталась. Когда я была младше, то спросила Янг, почему у неё грудь есть, а у меня нет, ну и она сказала мне, что это потому, что она принимает добавку под названием Lactaid. Я тогда пошла в магазин, купила на сотню Лён этого добра и начала пить всё сразу. — И что в итоге? — покачав головой, спросил я. — Вскоре после этого я всё-таки удосужилась прочитать инструкцию к упаковке, и оказалось, что Lactaid вообще никак с грудью не связан. Он для людей с непереносимостью лактозы. Так что по итогу я потратила оставшиеся деньги на молоко и стала его хлебать, потому что была уверена, что иначе умру от суперпереносимости лактозы. Глупая Янг со своими глупыми шутками. Я фыркнул. — По крайней мере, теперь она предпочитает каламбуры вместо розыгрышей. Намного безобидней. — Наверное. Теперь моя единственная надежда — это продолжать пить воду из-под крана, надеясь, что история про фарму окажется правдой. — Похоже, тебе реально зашла вся эта конспирологическая туфта, а, Сиси Роуз? Она начала безудержно хихикать, и её смех был чертовски заразительным. — Вроде того, а ещё они между сюжетами играют просто убойный рок. — Интересно, — протянул я, облокачиваясь на верстак, на котором стояло радио. — Мне всегда казалось, что ты больше по всякой аниме музыке. Там, попса, и всё такое. — Пфф, да не! — ответила она, сделав вид, будто сплёвывает в сторону. — Ты мой наряд вообще видел? Что из моего внешнего вида кричит тебе «попса»? Мы тут играем исключительно рок-н-ролл, детка! — Руби подняла кулак в небо. Я покачал головой и довольно вздохнул. — Ну, думаю, наша тусовщица явно нагуляла себе аппетит со всеми этими танцами, — с этими словами подхожу к своей сумке. — Вот, как и договаривались. Лучшее топливо для ума. Я вытащил завернутую тарелку с заварным тестом, слегка присыпанным сахаром и корицей. Не успев даже объяснить, что это за блюдо и задать вопрос по поводу, как мы будем работать над моим оружием, Руби тут же восторженно ахнула, широко раскрыв глаза. Девушка обратилась потоком роз и в следующее мгновение в прыжке схватила тарелку и покатилась по полу. — Жон! Жон! Что это? — Руби уничтожила мою бережно свёрнутую пищевую плёнку и вгрызлась в еду. Она даже не удосужилась проглотить, прежде чем снова заговорить. — Ого, всё ещё тёплые. И очень вкусные! — Небольшое угощение из моей родины, — произнёс я, наблюдая за тем, как она натурально уничтожает выпечку. — Бенье по новоорлеански. Одно из тех южных блюд, которые я не ем, потому что не хочу растолстеть. Вымазав весь рот сахарной пудрой, словно кокаином, она продолжала есть. — Да. Это точно была хорошая сделка. Оружие и советы по моде в обмен на еду, — она поглотила третий кусок. — Знаешь что, Жон? Решено. Мы поженимся, и ты станешь моим мужем. Тебе запрещено готовить для кого-либо другого, если это, конечно, не брокколи. Если ты заставишь меня есть эту гадость то в моих глазах ты мёртв. — И как это мы поженимся? — спросил я, положив руки на пояс. — Мы даже не встречаемся. — Очень просто! — сказала она, вскакивая на ноги. Она вытерла рот плащом и ухмыльнулась. — Старый добрый брак по расчёту, где я использую тебя исключительно для готовки и страхования жизни. А затем… бац! И я восемнадцатилетняя вдова. Милая и трагичная. Уверена, чёрная траурная юбка будет шикарно смотреться на моём боевом наряде. Потираю подбородок, делая вид, что размышляю над её предложением. — А мне-то что с этого? Глаза Руби озорно блеснули. — Ты тоже сможешь называть моего папу Папочкой. — Ты приводишь убедительные доводы, — ответил я, кивая. — Тобой так легко манипулировать, — сухо произнесла Руби. — Именно поэтому этот брак — отличная идея. Я поднял руку с мечом. — Кстати о манипуляциях… У меня тут появился вопрос касательно оружия, и ты, как знаток, явно можешь мне помочь. Именно поэтому я согласился на сегодняшнюю встречу. Ну а ещё потому что все остальные мои сокомандники сегодня заняты. — Чем? — спросила она, жуя выпечку. Она отложила тарелку, чтобы вытереть плащом пот, стекающий со лба. — Хрен его знает. Озпин хотел перекинуться с ними парой слов, — говорю я, пожимая плечами. — Они не знают зачем, но и особо обеспокоенными не выглядели, так что и я в страхе хвататься за голову не планирую. — Хмм. Вроде бы, с моей командой то же самое, — пробормотала она. — У них где-то примерно через час встреча назначена. Наверное, это касается всяких командных дел или, например, начала нового семестра. Не знаю, — девушка хлопнула в ладоши. — Но это лишь значит, что нам нужно поторопиться и закончить работу быстрее! Я вытер лоб. Блин, этой Промысловой явно не помешает кондиционер. Пот тёк с меня рекой. — Верно. Я хочу разобраться в штуке под названием «Аурный Актуатор». Она кинула на меня сложный взгляд. — Где ты его достал? Жму плечами, облокотившись на стол и уперев в него руки. — В моём фамильном мече вроде должен быть такой. Мой отец его применил и… ну… — я отвернулся. — Меч окутался стихиями, огненной, ледяной. Ты знаешь, как это работает? Руби глубоко задумалась, что было для неё довольно несвойственно. — Это очень редкая вещь. Старая. А ещё Дорогая. Но если у тебя такая есть, — она кивнула своим мыслям и в её глазах появились звёзды. — То это круто! Всегда хотела повозиться с подобным. Они завязаны на ауре и, вроде как, довольно сложно устроены. Их больше не производят. Они древние и в основном просто передаются из поколения в поколение. Но сначала!.. Она достала измерительную ленту. — Это будет быстро, обещаю. Я очень хорошо разбираюсь в одежде и дизайне, но сначала мне нужны твои мерки. У меня даже есть блокнот, чтобы их записать. Я выставил перед ней ладонь. — Не стоит, у меня с модой всё ровно. Для таких дел у меня есть Коко. Руби осмотрела меня. — Да, но у тебя нет плаща. А ещё цвета слишком яркие. Ну же, это займёт всего минуточку. Очень неловкую минуточку, но только одну. — Эээ, давай, пожалуйста, без плащей, — сказал я, покачав головой. — Богохульство! — воскликнула девушка. — У всех самых крутых Охотников есть самодельные плащи. В них вхожу я, моя мама, дядя Кроу, а также я. — Ты упомянула себя дважды. Руби серьёзно кивнула. — Потому что я настолько крутая, что заслуживаю быть в этом списке несколько раз. Возможно, стоит добавить и третий. Я замычал, скрестив на груди руки. — Даже не знаю. Мне до сих пор не по себе от плащей. У меня с ними связаны не очень приятные ассоциации. Она устало на меня посмотрела. — Ну же, Жон. Хочешь, я ещё сделаю для него пафосную застёжку? Точнее, мы-то будем делать её вместе, ведь я тебя учу. Но это всё условности. — Пафосную застёжку? Со странным выражением лица она потянулась к плащу, обёрнутому вокруг её талии. Слегка за него дёрнув, тот сразу же упал на пол, оставив девушку в одной лишь юбке и майке. — Вуаля! Позволяет легко снимать плащ для придания моменту драматизма. А если кто-то тебя за него схватит, то он просто отстегнётся, вместо того, чтобы задушить тебя. По-другому плащ в бою носить банально опасно. Потирая руки, я начал размышлять, смотря куда-то в сторону. Она не спешила надевать плащ обратно. Внезапно меня осенила очень странная идея. Она мне не очень понравилась, но я почему-то чувствовал, что это правильный выбор. Словно ради этого всё и затевалось. Тяну руку в карман и достаю оттуда перо. Сверкающее, безупречное пёрышко, которое, казалось, не потеряло своего блеска даже спустя столько недель. Руби удивлённо посмотрела на него. — Ух ты, какое красивое, — пискнула она. — Что это за птица такая? — Одна очень гордая птица, близкая моему сердцу, — пренебрежительно ответил я, убирая его. — Мне интересно, можешь ли ты использовать эту вещицу, как основу для застёжки. Она задумчиво потёрла рукой подбородок. — Хм. Да, вполне. Мы можем сделать из него ожерелье. Или брошь? Цепочку сделаем сами, чтобы не потерялась. Единственная проблема в том, что оно будет занимать место уже имеющейся у тебя классной цепочки. Я постучал пальцем по своей цацке, старому подарку от Руби, который я всегда носил с собой. — Уверен, мы сможем придумать, как сделать так, чтобы они дополняли друг друга. Руби кивнула. — С моим ноу-хау и твоим умением готовить у нас точно получится! Но хватит болтать. Мне нужно сделать замеры, чтобы я могла начать работать над этой суперкрутой аурной штукенцией, — она достала рулетку ради наглядности. Опускаю взгляд на свою модную футболку и джинсы. — Есть одна проблемка. Как именно ты будешь снимать с меня мерки, когда я в одежде? У неё отвисла челюсть. — Я… э-э-э… а, блин, об этом я не подумала, — девушка простонала. — Но как мы будем работать над одеждой, если я не знаю твоих размеров? Я просто посмотрел на неё и она тут же сдулась. Руби держала ленту в руках, словно мёртвое животное в коробке от обуви. Однажды я нашёл в парке утёнка, которого бросила мать. Мне было всего девять, но я решил забрать утёнка и попытаться вырастить его. Очень скоро стало понятно, почему его бросили — с ним явно что-то было не так. Всего через пару дней тот перестал есть, а одна из лапок работала неправильно. Он просто плавал в ванной, качаясь из стороны в сторону, чтобы выровняться. В конце концов, он, как и ожидалось, умер, и нам пришлось похоронить его на заднем дворе. Мне нравится думать, что эти пару дней сделали его последние моменты счастливыми, учитывая то, как тот постоянно бегал за нами. А на следующий день моя собака выкопала его труп и съела. Глядя на её лицо, я продолжал вспоминать слова Кроу о Руби. О том, что он готов ради неё на всё и что она самое главное в его жизни. И что у меня перед ним теперь крупный должок, за то что тот помог мне свалить из Патча. — Если сюда зайдёт Янг, — неохотно начал я. — То я ожидаю, что ты заслонишь меня своим телом, чтобы пожертвовать собой. Я практически мог видеть, как над её головой формируется знак вопроса. Который затем сменился смутной тревогой, когда я убрал своё оружие и начал снимать рубашку. Я ожидал разной реакции, но вот то, что она вопьётся в меня голодным взглядом, жестами призывая продолжать, показалось мне до странного уморительным. И, по непонятной причине, я решил ей подыграть и расстегнул пояс. Руби глядела на меня как на кусок мяса, кивая своим мыслям. Она присвистнула. — Ого. Ничего себе. Ни малейшего страха или чувства стыда. Теперь я понимаю, почему они назначили тебя лидером команды, Жон. Респект. — Давай реще. Она снова развернула ленту и подошла ко мне. Это был достаточно неловкий уровень близости с девушкой, особенно учитывая мой довольно неоднозначный вид, но мне было все равно. Служа в армии, ты вынужден привыкнуть принимать душ голым, вместе со своими корешами. Поначалу неловко, но затем это превращается в рутину — размахивание членами и сомнительная привычка напевать себе под нос строевые песни. — Хм. Вот это я понимаю, катана, — протянула она с коварным взглядом. Закатываю глаза. — Боже, по тебе прям видно, что тебя воспитывали Тай и Кроу. — Забавно. Большинство людей даже не догадываются, — сказала она. — Обычно они думают, что я просто, ну… ну ты понял. Неважно. Вот только я не просто «особенная»! Я — супер особенная девушка! — Стой, ты что, типа, умственно отсталая? Руби посмотрела на меня пустым, почти испытывающим взглядом. — Да, Жон. Я умственно отсталая, — она, глупо улыбаясь, потянулась вверх, чтобы схватить меня за ухо. — И по какой-то причине всё ещё тебя терплю! — Ай, ай, нежнее! Она хлестнула лентой. — С удовольствием! Маленькое чудовище, блин. — Этот шрам на щеке новый? Бритое лицо тебе не идёт, но возможно, борода просто скрывала его? — спросила она, обхватывая меня руками. Затем с её стороны раздался хмык. — Вижу, ты дополнил свою татуировку. — У меня было время и немного лишних денег, — сказал я. — Аура помогает от раздражения кожи, когда тебе вводят чернила. Всё, что мне оставалось — это смотреть в потолок, стараясь игнорировать её присутствие. Девушка стала чересчур распускать руки, и, на самом деле, она нихрена не знает о том, как надо снимать мерки. Меня уже измеряли в армии, во время моего короткого периода, когда я всё ещё был толстым перед пандемией. Мужчинам меряют только талию и шею, после чего вычитают второе из первого, чтобы получить приблизительный ИМТ или типа того. Не очень эффективная система, и я почти уверен, что они слегка промахнулись с результатом. Короче, я не думаю, что Руби необходимо измерять каждый сантиметр моей шеи и бёдер. Но она это делала, записывая данные в свой блокнот. Я же лишь неловко стоял, время от времени поднимая руки и слушая играющее радио. — Народ, вы когда-нибудь задумывались, что вы пихаете в свой организм? — заговорил довольно энергичный диджей. У него был глубокий, немного хрипловатый голос и акцент, напоминающий среднезападный. Возможно, он из Миссури или его эквивалента Ремнанта. Я служил там какое-то время. — И нет, я говорю не о том случае, когда вы с приятелями очнулись на парковке местной закусочной после того, как надрались сивухи, найденной в старом гараже вашего дяди, — продолжил он. — Я говорю о пищевой промышленности, об этой сраной системе «от фермы к тарелке». Говорят, что ты — это то, что ты ешь. Так вот, фанаты нашей передачи прислали мне интересные документы. И достали их будто прямо из научно-фантастического ужастика, который мы все называем реальностью. Я не собираюсь убеждать вас становиться веганами, но в этих чудовищных биоэкспериментах, проводимых фармой, пищевой промышленностью и компанией Шни гораздо больше мерзких, опасных добавок, чем в гамбургерах и напитках на основе кукурузного сиропа, которые мы регулярно поглощаем. Вы даже не представляете, что они от вас скрывают, и во что пытаются заставить верить. Бутылка кукурузного виски стоит дешевле, чем консультация психолога. А рецепт на болеутоляющее обходится страховой компании дешевле, чем обычный визит к врачу. Идея о том, что Вайсс оказалась втянута в как минимум одну теорию заговора почему-то чувствовалась правильной. Нужно будет как-нибудь спросить её об этом. Хотя каким образом мою напарницу увязали в заговор пищевой промышленности, мне решительно непонятно. Если бы мне пришлось гадать, то, скорее всего, дело в обработке продуктов при помощи Праха. На Земле нефть была неотъемлемой частью процесса переработки продуктов и кукурузы, а на Ремнанте Прах выполнял ту же роль, что и нефть. «Всякая плоть — кукуруза», как гласила переделанная фраза, а большая часть калорий, потребляемых современными американцами, так или иначе поступает из кукурузы, либо из кукурузных субпродуктов, либо из откармливаемого кукурузой скота. Но теперь я стою здесь, отвлекаясь на всякие безумные теории заговора, о мире, который я даже толком не понимал, связывая их с моим собственным недоверием к кукурузной промышленности и нефтепродуктам. Было в этом действе что-то захватывающее. — Кажется, я начинаю понимать, почему ты их слушаешь, — пробормотал я, будто в трансе. Руби закончила мерить мои бёдра, проведя рукой по своим чёрным волосам. — Они забавные, — просто ответила она. — Ты ещё погоди, пока музыка включится. А до тех пор, я обычно позволяю всем этим историям травить мой мозг и превращать его в кашу. Помогает ненадолго отключиться, перед тем как вернуться к работе или другим делам. Она потёрла руки, словно стряхивая с них пыль. Посмотрев в свой блокнот в последний раз, та выглядела вполне довольной. — Возвращаясь к прошлой теме, хочешь научиться возиться со своим оружием? — Наверное, хотя это будет довольно странно, — я снова натянул штаны, но моя рубашка оставалась валяться на полу. Мне было так лень наклоняться после тяжёлой тренировки в спортзале. Да и жарко здесь было, так что без неё будет комфортнее. — Узнавать, как работают эти причудливые приспособления, и перестать видеть в них волшебные артефакты. — И что тут странного? Это ведь самая интересная часть! Разобраться, как работает твоя малышка, как она устроена, как её разобрать и собрать обратно, чтобы затем использовать для убийства монстров. Я неуверенно покачал рукой. — Это примерно как принимать душ с девушкой. Ты когда-нибудь принимала душ с кем-то? Руби обняла себя за плечи. — Э, нет. — Ну, тут ситуация похожая. Сначала ты идёшь с мыслью, что всё будет сексуально, соблазнительно и круто. Но затем вы доходите до самого мытья, и ты глядишь, как она намыливается. Уже начинаешь нервничать, и она такая: «Всё, я закончила, давай трахаться», а ты такой думаешь: «Эм, нифига, женщина, ты недомыла в некоторых местах. Да кто так вообще моется?» А потом ты резко вспоминаешь все те моменты, когда вы занимались сексом и тебя пробирает на тошноту. Полностью разрушенные отношения. — Ну, я тщательно моюсь. Прям чисто-чисто, до скрипа. И нет, — добавила она, подмигнув. — Тебе нельзя присоединиться ко мне, чтобы убедиться. То, что ты мой муж, не означает, что у нас нет личных границ. Закатываю глаза. — Я требую развод. — Я требую алименты. Со вздохом, я поднял меч и положил его на верстак. — Это будет самый мучительный час в моей жизни, миджа. *** Вайсс Шни сидела напротив директора с самообладанием балерины. Не то чтобы у неё были причины волноваться по поводу того, зачем её вызвали. А если специально сделанный неудобным стул ей и мешал, то виду она не подавала. Она обладала грацией, подобающей её положению и статусу, словно созданная для сцены, а не профессии Охотника. Идеальная осанка, внешность и прочее. Единственное, что портило эту безупречность — шрам над левым глазом, а также заживающая рана над бровью. Пусть Вайсс и выглядела как балерина, она в первую очередь была воином. «Довольно закономерно, учитывая её образ жизни», — подумал про себя Озпин. Бикон тщательно отбирал своих кандидатов, по крайней мере, в определённых рамках. Если кто-то открыл свою ауру, и у него было стремление учиться, то, скорее всего, его примут. Не стоит допускать, чтобы по округе бегали подростки со сверхспособностями и без малейшей подготовки, а также понимания того, на что они способны. Это звучит как заявка на катастрофу. А позволять катастрофам гулять без надзора шло против политики Бикона. Большинство студентов были отчислены из академии по причине смерти, что, на самом деле, было предпочтительнее для общества, чем позволить им свободно бродить по улицам. В Академии Шейд, школе Охотников в Вакуо, философия основывалась на личной силе. В отличие от Бикона, где команда стояла выше, чем ценность её индивидуальных членов, в Вакуо это просто была группа чётырёх очень опытных людей, которые оказались вместе из-за обстоятельств. И это поднимает вопрос: как заставить эту прекрасную балерину стать частью одного целого? Наконец девушка перестала думать над ответом. Ей дали более чем достаточно времени, чтобы придумать его, пока сам Озпин решал, как ему следует вести разговор. — По моему мнению, Шэмрок вполне справляется со своей ролью. Мне требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к нему, но из нас получится хорошая пара. Он изобретателен и внимателен к вещам, на которые я бы обычно не обратила внимание. Он обладает исключительным умением вписываться в любую обстановку, на что я не способна. Поэтому я стараюсь перенять у него эти черты, и в свою очередь научить его тому, что знаю сама, — ответила она со слабым акцентом, который был почти незаметен. Безупречное владение языком без запинок и повторений. Идеальная грамматика. Никаких пауз между предложениями. — Учитывая ваше происхождение и довольно печально известное имя, не станет ли это препятствием? — спросил он. Ага! Вот оно — быстрый взгляд в сторону. Едва заметное ёрзанье на стуле. Это предложение задело нужные струны. Немного помедлив, девушка кивнула. — Да. Если вы думаете, что я не знаю, чем занимается моя семья, то вы ошибаетесь, сэр. Вы когда-нибудь слышали про выражение «грехи отцов»? — Да, слышал. — Большинство обществ осознали, что это мышление никуда не приведёт. Или, по крайней мере, сделали вид, — начала она. — Умом мы все понимаем, что нельзя винить кого-то за чужие действия. Именно поэтому самые сердобольные всегда настаивают на прощении и понимании. Поэтому они предвзято смотрят на отношение к нищим, фавнам или другим этническим группам и пытаются смотреть на личность. Но вот когда люди смотрят на меня, то они видят в первую очередь только мою фамилию. Словно меня зовут Шни Вайсс, а не наоборот, будто мы находимся в Боарише, стране на Солитасе или некоторых частях Мистраля, где фамилия ставится впереди имени. Семья важнее личности. — Но ведь вы в первую очередь Шни. Девушка замялась. — Я и то и другое. Я Вайсс Шни. Эти вещи неразрывны друг с другом, и с этим ничего не поделаешь. Такой я родилась, и мне не стыдно за это, но мне стыдно за то, во что превратилось моё имя. То, как люди теперь воспринимают его из-за моего отца. И как они считают, что я пошла вся в него. Они не способны осознать, что я — это я, а не сумма чужих ожиданий. Я знаю, что натворила моя семья, и знаю, что однажды займу место главы компании. Это банальная реальность, которая никогда не изменится. А вот чего они не учитывают, так это то, что я всё понимаю, и способна всё изменить. И более того, я так и сделаю. Ведь будь иначе и считай я, что моя семья выбрала правильный курс, то меня бы здесь не было. Даже моя команда не способна это осознать, хотя в последнее время дела сменились к лучшему. — И теперь они видят настоящую вас? — спросил Озпин, поправляя очки. — Это был сложный путь. Отчасти потому, что я не знала, что конкретно нужно изменить в себе, чтобы стать, кем я хотела. Шэмрок не особо охотно говорил о своём прошлом, но он из Вакуо. У них есть целый набор разных идиом, связанных с моей семьёй в негативном контексте. Блейк тоже смотрела на меня через эту призму. Трудно было в такой ситуации не начать огрызаться. Я знаю, что мы натворили много зла, но они по-прежнему мои родственники. Нам с Блейк потребовалось немало времени, чтобы понять друг друга. Честно говоря, я до сих пор не уверена, что у нас это хорошо получается. Я понимаю, почему она себя так чувствует, и в последние дни мне кажется, что это взаимно. — И как хорошо, по вашему мнению, вы знаете Блейк? Как она с точки зрения товарища по команде? В её глазах появился прищур, когда она смотрела на него, что слегка выбило мужчину из колеи. — Я знаю не больше вашего. Что она фавн, и когда-то была вовлечена в довольно ужасные дела с довольно ужасными людьми. Ей приходится жить с этим сожалением и пытаться его преодолеть. Пусть мы и происходим из совершенно разных миров, у нас всё же есть нечто общее. Разница лишь в том, что она выбрала стать такой, а я такой родилась Озпин задумчиво оглядел Вайсс. — Она рассказала вам или вы сами догадались? Вайсс покачала головой. — Нет. Мы ввязались в спор и в итоге её природа раскрылась. После этого она рассказала мне всё в подробностях. Это был долгий разговор, и не думаю, что кто-то способен догадаться о её секрете самостоятельно, кроме, разве что, Жона. Он приподнял бровь. — Он догадался сам? На её лице было напряжённое и смущённое выражение. — Да, сэр. Он часто так делает. Ему каким-то образом удалось узнать, кто она такая, и, по словам Блейк, она ему ничего не говорила. Не столкнись я с его подобной способностью лично, то посчитала бы это глупой шуткой. Мужчина слегка наклонился вперёд. Он хотел знать подробности, татуировка на его руке стала зудеть. — Лично? Девушка снова отвела взгляд. С несвойственным ей усталым вздохом, она продолжила. — Это ненормально. Жон будто бы просто способен взглянуть на тебя и тут же узнать всю твою подноготную. Он может чувствовать вещи, которые знать никак не должен. Тебе кажется, что ты держишь язык за зубами и держишься настороже, но на него это словно не работает. Я с ним даже толком не разговаривала, а он уже знал о моих проблемах с отцом. И пытался использовать их против меня. Он может отпустить непринуждённую шутку, показывая, что он знает о том, как я пела в театре, или чем для меня являлся идеальный способ досуга раньше, или понять, что именно я чувствую в данный момент, и использовать это как рычаг давления. Никогда не встречала человека, который одновременно создаёт впечатление полного идиота, и в то же время обладает такой нечеловеческой проницательностью. Мне почти не по себе от его информированности, а также умения использовать эту информацию против людей — во благо или же во вред. Раньше он делал это в основном во вред, словно демонстрация подобных знаний доставляла ему удовольствие. Говоря на эту тему, девушка растеряла долю своей изящности. Что-то в парне сильно беспокоило её, и Озпин был с ней солидарен. Мужчине порой сложно было понять, шутит парень, пытается ткнуть пальцем в небо или же знает гораздо больше, чем ему следовало. Озпин вспомнил, как однажды задал Жону вопрос и тот сказал, что ему повстречался джинн в лампе. Или как он в шутку назвал Озпина волшебником. Формулировки и высказывания, которые могли являться вполне невинными, пусть и достаточно своеобразными, но в совокупности они говорили о том, что тот знает гораздо большее, чем имеет на то право, и любит косвенно это всем демонстрировать. Одним словом, расчётливый. Но теперь, зная, что он проделывал это не только с ним, но также со своими товарищами по команде, вроде Вайсс… какой из этого следует вывод? Его знания об Озпине можно было вполне обосновать, но это не вязалось с тем фактом, что он знал о личности вроде Вайсс. — То есть, вы хотите сказать, что он манипулятор и не годится в лидеры? — спросил он. Она обдумывала его вопрос в воцарившемся неловком молчании. — Даже не знаю. Жон уже как несколько месяцев официально больше не наш лидер. Но это не мешает ему продолжать себя вести как таковой, а нам — продолжать следовать за ним. Это не столько манипуляция, сколько… взаимопонимание, наверное. Отчасти здесь играют роль его отношения с Блейк. Они вдвоём, как бы это сказать, созависимы? Порой мне кажется, что Жон может вести себя как обычно, а она просто будет молча со всем соглашаться. Словно она постепенно становится им, слушает, что он говорит, хочет делать то же, что и он. Они теперь будто на цепи привязанные, что выглядит для меня как полнейшая бессмыслица. Раньше они буквально терпеть друг друга не могли. Но затем всё изменилось, и теперь эта двоица практически неразлучна. Когда у Жона появляется какая-то идея, когда он чего-то от нас хочет, она тут же вызывается пойти с ним, и тогда они уже вдвоём убеждают нас, и мы соглашаемся. С тех пор, как он перестал вести себя как полный нахал, и начал относиться ко всему серьёзно, дела резко изменились. Его уровень стараний и самоотдачи даже почти впечатляет. Мужчина медленно забарабанил пальцами по столу. Это была не совсем та информация, которую он хотел получить, но, видимо, это было всё, что он смог выудить. Он с самого начала знал, что из Жона получится ужасный лидер. Единственная причина, по которой он поставил его во главе команды, заключалась в том, что он добыл шахматную фигуру в рекордные сроки и, казалось, смог быстро собрать команду. У Озпина не было привычки менять свои решения касательно состава команд в первом же семестре. Обычно случалось так, что раздробленная команда либо учится работать вместе, либо погибает. А если они доживут до второго семестра, то тогда можно и пересмотреть неудачный состав. Вот только, похоже, что преподаватели, что члены команды BASS, единогласно считали, что команда сработалась отлично. Разумеется, её нельзя было назвать лучшей во всём курсе — этот титул принадлежал команде VYPR, в которую входила столь ценная Руби. Но это не значит, что их команда не заслуживала внимания, особенно учитывая столь интересный состав из потенциально опасных личностей. — Под «мы», вы подразумеваете вас с Шэмрок, — уточнил Озпин. Вайсс кивнула. — Если говорить начистоту, то я не думаю, что способна добиться такого же результата. Шэмрок не любит выделяться из толпы. Мы в принципе друг с другом не ладили. Единственное, что нас всех объединяло — это ненависть к Жону. Когда же она исчезла… даже не знаю. Он говорит и мы слушаем, а после делаем то, что он хочет. Поэтому мы работаем слаженно на уроках. Этот парень словно одержим своей должностью, и с каждым днём ситуация становится всё запущеннее. Он постоянно чем-то занят и всегда старается нас в это втянуть. Думаю, если бы вы не вызвали нас всех на разговор, то мы бы сейчас тренировались где-нибудь в спортзале. Мы прошли путь от самых низов рейтинга до впечатляющих результатов как слаженной боевой единицы, и я горжусь нашим успехом. Мне сложно представить более достоверное определение лидера. Сомневаюсь, что Блейк способна на подобное. Шэмрок точно нет, даже когда он пытался играть роль миротворца. Ну а я… ну… Вайсс сдавленно вздохнула. — Я — это просто я. Понимайте это как хотите, сэр. Немного помедлив, тот кивнул. — Так и сделаю. Спасибо, что нашли время поговорить со мной. Ваша помощь была неоценима. Если вам больше нечего добавить, то наша встреча на этом заканчивается. *** — То есть, сначала нужно взять её вот так, — медленно произнёс я, пока Руби нависала надо мной, как курица-наседка. Что было довольно нехилым достижением, учитывая, что я выше её на две головы. — А затем дёрнуть за этот рычажок и… Коса Кресент Роуз сложилась опасным, резким движением, словно лезвие гильотины. Если бы кто-то подставил туда руку, то непременно сейчас лишился бы пальцев. Большинство механизмов оружия были скрыты внутри, но мы сняли боковую часть, чтобы выставить их на обозрение. Я завороженно наблюдал за тем, как шестеренки и прочие идеально смазанные механические детали трансформируют косу в винтовку. Руби захлопала в ладоши, словно смотрела спортивный турнир. — У тебя получилось! — воскликнула она. — Ты даже не представляешь, сколько времени у меня ушло на то, чтобы заставить её работать как надо. Дядя Кроу помогал мне с дизайном. Он дал мне своё оружие в качестве основы, но мне не нравилась пистолетная рукоятка. Да и калибр был маловат, — она возбуждённо тараторила, и если бы не моя довольно странная способность понимать быструю речь, то я бы, скорее всего, нихрена не понял. — Моё оружие хорошо вблизи, так зачем мне добавлять ещё одну опцию для ближнего боя? Поэтому я выбрала винтовочный калибр. С точки зрения закона, это крупнокалиберная снайперская винтовка, такие используют для поражения техники и строений. Поначалу у меня до жути болело плечо после стрельбы, но я привыкла. Она согнула руки и начала играть мышцами, напоминая своей позой схематическое изображение матки. Не знаю почему, но именно такая ассоциация у меня возникла. Для более наглядного эффекта, я повторил её жест одной рукой, после чего она протянула ладонь, чтобы пощупать мой бицепс, довольно кивнув своим мыслям. Будь ситуация обратная, то это могло считаться как домогательство. Но зачем парни ходят в спортзал, если не для того, чтобы на них глазели? Ответ: чтобы получить комплименты от своих корешей. — Мгм, могу поспорить, если ты научишься правильной стойке, то тоже сможешь стрелять из неё, — произнесла она. — Видишь ли, всё оружие сконструировано вокруг ствола. Все детали и шестерёнки помогают ему крепиться. Я лично использую гидрофобное масло для смазки, что сохраняет механизмы безупречными, даже при контакте с влагой. Хотя возникали пару раз проблемы, когда я попадала в болотистую местность. — А что, если ты будешь стрелять слишком много, и ствол начнёт плавиться? — поинтересовался я, касаясь одной из шестерёнок. Мои пальцы покрылись жидкостью, которую не получалось рассмотреть из-за освещения — она была то ли чёрной, то ли оранжевой. — Как ты сам видел, боковая панель очень просто снимается. И перед охотой я беру с собой несколько запасных стволов. Они довольно тяжёлые, но в Сигнале нас заставляли носить рюкзаки на уроках навигации на суше, так что я привыкла. Директор Озпин как-то сказал, что моя малышка это одно из самых опасных орудий, когда-либо созданных человеком. До сих пор гордость берёт, — Руби буквально светилась от счастья. Заворожено наблюдая за движением механизмов, я переключил трансформацию обратно. Лезвие снова выдвинулось, готовое пожинать чужие жизни. — Для пятнадцатилетней девочки ты явно разбираешься в теме. — Мне не пятнадцать, — будто невзначай заметила она. Я отвлёкся от верстака и поднял на неё взгляд. — Чё? — Мой день рождения 31 октября, а сейчас 8 января. Можешь сам цифры в голове прикинуть. — То есть, тебе шестнадцать? — Вроде того. — Тогда почему никто меня не поправил, когда я называл твой возраст? Руби пожала плечами, заправляя волосы за уши. — Время переменчиво. Кто знает, какой сегодня на самом деле день. — С каких это пор ты стала философом? — А, это, — девушка махнула рукой. — Прочитала эту фразу на обратной стороне коробки с хлопьями «Тыквенный Пит». Ты в курсе, что моя напарница, Пирра, раньше была их официальным представителем? Или маскотом. Я точно не уверена. Она говорит, что её до сих пор мучает вина за все те случаи детского диабета, которые случились по её вине. Я лишь глупо на неё уставился и покачал головой. — Удивительно, что я узнаю об этом только сейчас. Мне казалось, у девушки вроде тебя обязательно должна быть просто улётная вечеринка на шестнадцатилетие. — Не знаю. Я не особо фанат вечеринок. Ну и что, что мне уже шестнадцать? Это всего лишь цифра. — Мне не очень нравится, когда кто-то говорит, что возраст — это всего лишь цифра в контексте детей. — Ой, я тебя умоляю. Эти законы даже смысла не имеют. Почему восемнадцать считается взрослым? Ни годом меньше или больше? Мне встречалось множество взрослых, которые всё ещё не были готовы к подобной жизни. Как и множество детей, которые вели себя гораздо более зрело. Вот посмотри на себя. — И к какому из твоих примеров я ближе? — Ты — Жон. Ты классный, кроме тех моментов, когда начинаешь слишком сильно себя накручивать. Ты даже готовить умеешь, а мой папа, который называет себя взрослым, по-прежнему переваривает макароны. Разница на лицо. — Не уверен, что умение готовить макароны, это именно то, что отделяет мальчика от мужчины. — Но при этом люди всё ещё ждут какого-то дурацкого числа, чтобы наконец-то назвать меня взрослой? Я зарабатываю себе на жизнь, убивая гигантских монстров. Люди вокруг меня неизбежно умрут, и такова реальность моей профессии. Я обязана спасать чужие жизни. От меня ожидают, что я смогу в этом разобраться, а затем ещё понять, как жить с этим, вне зависимости от того, как всё сложится. Среднестатистический «взрослый» в это же время всё ещё пытается разобраться, как правильно готовить попкорн в микроволновке. Единственная разница между мной и ними в том, что они могут легально сниматься в порно, а я — нет. Я прыснул, выплюнув воду, которую только что пил. Откашлявшись, пытаюсь взять себя в руки и произнести: — Матерь божья, никогда больше не упоминай это слово при мне! Я даже не был уверен, что в курсе о том, что такое порно. Руби посмотрела на меня тяжёлым, почти раздражённым взглядом. — Мне шестнадцать, а не пять. Кроме того, мой дядя не знает, как запаролить свой компьютер, так что я уже видела то, что явно не должна была. — Дай угадаю, ты научилась так свободно общаться с людьми именно после терапии, на которую тебя отправили после этого? Вместо того чтобы рассмеяться, она отвернулась, погрузившись в раздумья. Через несколько секунд она ответила. — Тут больше дело в том… люди вокруг меня будто постоянно по уши в проблемах. Это может быть какая-нибудь математическая задача, а иногда проблемой является сама жизнь в целом. Я всегда росла, думая, что самый страшный враг человечества — это не Гримм и не индустрия кукурузного сиропа с высоким содержанием фруктозы, о которой говорят по радио. Самый страшный враг людей — это они сами. И иногда, чтобы осознать это, тебе нужен кто-то со стороны. — Если кто-то спросит меня, то именно это и отличает взрослого от невзрослого, — сказал я, сдерживая внезапное желание закурить. — Способность осознать, что ты сам себе злейший враг. Но не позволять этому знанию овладеть тобой, а работать с ним. Попытаться это преодолеть. Понять, что ты полнейший неудачник и это просто часть жизни. Но ты можешь с этим что-то сделать, потому что единственное, что ты по-настоящему способен изменить в этом мире — ты сам. — Изменения. Вещи, которые мы можем, и не можем контролировать, — задумчиво сказала она. Я ждал, когда она продолжит, честно говоря, мне были интересны её мысли на этот счёт. От разговоров об оружии и смазке деталей мы перешли на тему, которая, на удивление, оказалась очень даже увлекательна. Пусть люди и видят в Руби лишь ребёнка, стоит копнуть глубже, и она может выдать действительно интересные вещи. Непредсказуемые, в некотором роде, это и делало её достойной внимания личностью. Руби выглядела так, словно ей было трудно говорить. — Существует миллион звёзд, семь планет, пять континентов и четыре Академии Охотников, каковы шансы, что тебе в команду попадётся один конкретный человек, с которым тебе потом жить ещё четыре года? Если продолжать эту мысль, каковы шансы, что мои родители встретились, и у них появилась я? Поэтому самый первый урок, который преподносит эта школа, заключается в том, что тебе не всегда суждено выбирать, какие карты предоставила тебе судьба. Вот так это объяснила Пирра. «Отбрось ожидания, прочувствуй момент и адаптируйся». Помедлив, я кивнул. — Верно, никто из нас не просил быть здесь. Она резко встала. — Есть вещи, которые мы не можем контролировать. А есть вещи, которые можем. Как Охотники, мы должны научиться видеть разницу. Если ты только и делаешь, что зацикливаешься на прошлом и тех вещах, которые нельзя изменить, то зачем ты вообще живёшь? Мир — ужасное место, и только у нас есть возможность выйти на улицу и помочь людям, изменить чужую жизнь, спасти всех. Именно так поступила моя мама. Она никогда не сдавалась. Никогда не позволяла тяжести мира сломить ей спину. До тех пор, пока мир всё-таки не победил, она продолжала жить сегодняшним днём, с нетерпением ожидая следующего. Я потер руки, блестящие от пота и пятен оружейного масла. — Это твой способ борьбы? Дело не в людях, которые тебя окружают, а в том, что тебе просто все равно? Она косо на меня посмотрела. — Жон, ты пытаешься превратить мою вдохновляющую речь в ещё более депрессивную ерунду? Рядом с тобой мне становиться грустно, и мне это не нравится. Хватит. Это моё последнее предупреждение. Никакой депрессии на моём корабле. Покачав головой, откладываю оружие в сторону. — Это просто одна из тех вещей, о которых мне искренне нравится размышлять. Мне кажется, мы с тобой похожи. Наверное, это одна из причин, по которой мы ладим. Это, и тот необъяснимый факт, почему ты до сих пор терпишь меня и мои брокколи. — Я терплю тебя, потому что я святая, — ответила Руби как нечто само собой разумеющееся. Кидаю на неё скептический взгляд. — В общем, когда я вижу тебя такой, мне просто хочется понять, что у тебя внутри. Честно. — У меня внутри те же механизмы и шестерёнки, что и в моей косе. Такой я её создала. Так она устроена и таково её предназначение. Шестерёнка, которая не способна выполнять свою цель — бесполезна, и её нужно заменить. — А что, если соседняя шестерёнка тоже начнёт ломаться? Ты заменишь и её? Что случится, если ты заменишь их все? — Ты спрашиваешь, останешься ли ты самим собой, если заменишь каждую свою часть. Я неопределённо покачал рукой. — Такова природа оружия. Такова природа людей. Каждый день мы уже не тот человек, что вчера. Мы меняемся, растём, развиваемся и совершенствуемся. То, что я стала лучшей версией себя, не сделает меня вчерашнюю кем-то другим. Я хочу быть такой девушкой, на которую будет равняться молодое поколение. Девушкой, в которой будут нуждаться люди вроде тебя или дяди Кроу. Такой, которой гордилась бы моя мама. — Где бы она ни была, уверен, она гордится тобой, — произнёс я, поглаживая свою цепочку. — Ты, конечно, тот ещё фрукт, но ты явно хороший человек. И я бы не променял тебя ни на кого другого. Она отвернулась, и мне сложно было понять, она покраснела из-за похвалы или жары в комнате. — Кто из нас тут фрукт, говоря такие смущающие вещи? Насмешливо поднимаю руки в защите. — Прости, что пытаюсь делать тебе комплименты. В будущем обещаю, что буду безжалостно тебя задирать. Руби рассмеялась. — Хотела бы я посмотреть, как у тебя получится! Корчу недовольную рожу. — У тебя дурацкая причёска. Выкуси! Руби ахнула, схватившись рукой за сердце. Она начала хрипеть, отступая назад, будто в неё выстрелили. — О, нет, причёска! Моя единственная слабость! Как ты узнал? Заношу кулак в воздух, злобно хихикая. — Прочитал это на обратной стороне коробки хлопьев! — Будь ты проклята, до странного информативная коробка хлопьев! Не следовало мне раскрывать тебе свои самые сокровенные страхи. Пирра… ты поделилась ими с Тыквеннным Питом! Ах… Театрально попятившись назад, она споткнулась о мой меч, лежащий на полу. Рванув вперёд, я схватил её за рукав, чтобы та не упала. — Аккуратнее, миджа. — Мой герой, — сказала она, закатив глаза. — Можешь вернуть свой долг, помогая разобраться с этим Аурным Актуатором. Её серебряные глаза засверкали так ярко, что я едва сдержал желание прикрыться, образно говоря, конечно. Кажется, я единственный на всю округу, кто имеет привычку поддерживать ауру на постоянной основе. — Божечки, ну наконец-то! Я уж думала, ты никогда не попросишь! *** Блейк Беладонна вздохнула, сидя напротив Озпина. Даже зная, что та фавн, она все равно предпочитала носить свой бантик. Тем любопытнее тот факт, что её команда в курсе секрета девушки. Она в любом случае не могла прятать его вечно. Обычный медицинский осмотр и анализ крови тут же выявили бы её истинную природу. Как бы то ни было, Озпину все равно. Подстать своему названию, Бикон выполнял роль маяка для остальных. Академия открывала двери перед всеми. Они были более терпимы к представителям её народа, даже учитывая довольно прогрессивные законы Вейла в расовом вопросе. Он знал, что Карточка Адлер из команды ICWM предпочитала носить берет, чтобы прятать перья на голове, а также свой маленький гребень, как у птицы какаду, или что-то близкое к этому. То, что люди вроде неё считают необходимым скрывать свою сущность, вызывало у мужчины неприятные чувства. Это говорило о том, что пусть общество и любит притворяться прогрессивным, если посмотреть за этот фасад, то всем становилось понятно, что лучше не выставлять подобные вещи напоказ. — Если говорить в общем, — протянула Блейк. — Думаю, меня вполне устраивает моя команда. Поначалу было тяжело. В плане, очень тяжело. Шэмрок был обычной тенью на стене. Вайсс же выступала моей полной противоположностью. А Жон… ну, вы и сами знаете. — Но, в конце концов, вы поладили, — заметил он, пытаясь направить разговор в нужное русло. Блейк кивнула. — Это были непростые времена. Война за каждый метр, как однажды кто-то выразился. Не так давно я считала, что приходить сюда было большой ошибкой, всё просто не складывалось. Вайсс по-прежнему очень фанатична в своём мнении, но узнав её получше… не могу сказать, что прощаю её, но теперь я понимаю, почему она такой стала. Думаю, под всем тем грузом, который на неё свалился, скрывается хороший человек. Иначе её бы здесь не было. И она намерена разобраться в своих проблемах и попытаться исправиться. Это вызывает уважение, пусть мы и по-разному смотрим на многие вещи. Она пришла из совершенного другого мира, который мне никогда не понять, да и не хочется на самом деле. — В то же время есть люди вроде Шэмрока. Его существование одна большая загадка. Он — то парень, то девушка, то ни то, ни другое, он — всё и сразу. Тот обычно предпочитает молчать, наблюдать со стороны и делать какие-то свои выводы. Иногда высказывать мнение в самый неожиданный момент. Обычно это некий провокационный вопрос или замечание, которое тебе даже в голову прийти не могло. Он — личность, выходящая за привычные рамки, что даёт нам возможность узнать о себе нечто новое. Стиль сражения у него подстать: его очень легко забыть и не заметить, пока не станет слишком поздно, хотя он стоит здесь, совсем рядом, в своём цветастом цилиндре и костюме, стоит только прищуриться и посмотреть повнимательнее. Но люди предпочитают его игнорировать, о чём он в курсе, и, думаю, это его задевает. Однако стоит поставить перед ним задачу, как тот сразу же берётся за дело. И по мере того как мы совершенствуемся, как команда, он совершенствуется вслед за нами, чего ещё можно пожелать? — А что насчёт Жона? Она неловко заёрзала на стуле. — Он мой напарник, друг, и пусть он не наш лидер, лучше у нас никого нет. Озпин поправил очки, ожидая, что она добавит ещё что-нибудь. Когда она просто продолжила молчать, тот добавил. — Довольно ёмкое описание. Блейк пожала плечами. — Не знаю, что тут ещё можно добавить. Полагаю, вы и так достаточно внимательно за ним следите, со всеми этими направлениями к психологу и тому подобное. Я знаю, что он несколько раз приходил сюда поговорить с вами лично, так что вы вряд ли услышите что-то новое. Он демонстративно начал перебирать бумаги на своём столе, а затем добавил, словно только что вспомнив: — Я слышал, что раньше вы его ненавидели. — Да, — довольно резко ответила она. — Он был полным придурком. Грубым и зацикленным на себе. Он делал всё, что хотел, потому что посчитал это забавным или полезным, и это было невыносимо. Тут нельзя придумать никаких отговорок или отмазок. Но, как и с Вайсс, я могу оценить то, кем он пытается стать. Он… целеустремлённый, одним словом. Из всех людей, которых я также могла бы описать подобным словом, он единственный, кого я не ненавижу. Больше нет. — Целеустремлённый, — повторил он, приподнимая бровь. — Звучит так, будто вы его уважаете. — Наверное. Не знаю, что еще можно чувствовать к человеку, который прошёл через подобную трансформацию. Это случилось прямо на моих глазах, и я до сих пор не понимаю, как именно у него получилось. Раньше он был связующим звеном нашей команды, объединяя нас ненавистью к нему. Мы все хотели, чтобы тот исчез. Мы вообще не понимали, как его приняли в школу. Но он в один момент взял, и перевернул всё с ног на голову, став… даже не знаю, кем. Я будто знаю его всю жизнь, но у него по-прежнему получается находить способы удивить меня. Она заправила прядь волос за ухо и посмотрела в сторону в сторону окна, открывающего вид на школу. — И что удивляет меня больше всего, так это насколько бы идиотскими не казались его поступки, они всегда ощущаются как нечто правильное. — То есть, вы с ним близки? — Наверное, — Блейк снова посмотрела на него. — Некоторые люди, которых я спрашивал, назвали вас «созависимыми». Девушка неловко уселась на стуле, напрягшись всем телом. — Он мой напарник. Первый человек, с которым я пересеклась взглядами на инициации, после того, как он с шумом приземлился. Я поддерживаю его, а он поддерживает меня. Так работают отношения между напарниками. Как и мы поддерживаем Шэмрока с Вайсс. Когда им необходима помощь, мы должны быть рядом. Мы застряли здесь все вместе. Когда Вайсс пытается разобраться в себе, я должна быть рядом и поддерживать её. Вот так всё просто. — Вы переводите тему. Блейк скрестила руки, приняв вызывающую позу. — А что у нас за тема вообще? Вы хотели узнать, как дела у нашей команды. И я ответила, что всё хорошо. Даже лучше, чем просто хорошо. Мы отлично справляемся во время наших практических уроков в лесу. Наша группа одна из лучших, и некоторые из учеников даже просят у нас конспекты занятий, — она скривилась. — В основном у Вайсс. У Жона просто чудовищный почерк, а у Шэмрока проблемы с грамматикой. Но мы бы не зашли так далеко, если у нас не было человека, который нас подгонял. — И этим человеком оказался Жон, — добавил он и потянулся за чашкой кофе. Крепкий чёрный, натурального помола. Особый способ сбора придавал напитку едва заметный фруктовый аромат, немного напоминающий кофейный смузи, даже без сахара и сливок. В некоторых из прошлых жизней он страдал непереносимостью лактозы; хотя его нынешнее тело, как и у большинства современных жителей Вейла, было в полном порядке, он все равно старался избегать молочных продуктов исключительно в силу старой привычки, от которой он так и не избавился. — Дело не только в нём, — ответила она, и он осознал, что девушка снова пытается сменить тему. Будто на неком подсознательном уровне той было неприятно рассказывать ему о своём напарнике, прямо как самому парню не нравился Озпин. Интересно, может ли причина быть в том, что мировоззрение парня передаётся его товарищам. — Вайсс хочет найти причину своих проблем. Шэмрок пытается разобраться, кто он на самом деле такой, под всеми этими бесчисленными формами и обликами. Я же делаю всё возможное, чтобы исправить свои прошлые ошибки и стать человеком, на которого стоит равняться. Девушкой, которая однажды вернётся домой к своей семье и сможет гордиться собой. Если собрать нас всех вместе и придумать, как заставить сотрудничать, то мы становимся настоящей командой. — И в чём заключается роль Жона? — спросил он. — Он выполняет роль Жона. Так же как я выполняю роль Блейк, — девушка пожала плечами. — Вот так и складывается головоломка под названием команда BASS. Не сработало. — Значит, если мы решим пересмотреть наше наказание юноши, и восстановим его в качестве лидера команды?.. Она слегка оживилась. — Это ничего не изменит. Наша динамика останется такой же. Мы останемся всё теми же людьми. Вайсс будет сосредоточенной. Шэмрок останется адаптивным. Я буду сама собой. А Жон будет целеустремлённым, — Блейк на мгновение задумалась. — Возможно, он просто примет свою роль, но теперь уже официально, и будет действовать соответствующе. Может, посещать какие-нибудь встречи для лидеров команд или что-то в этом духе. Но ни титулы, ни официальные роли не изменят самой сути. Он отпил кофе. — Думаю, на этом мы закончим нашу встречу. Вы были очень информативны в оценке текущего положения вашей команды. Если вам нечего больше добавить, то можете приглашать следующего студента в очереди. *** Руби сидела на столе, скрестив ноги, её тело всё ещё было влажным от пота, а на заднем плане играло радио. Прикрыв глаза, она положила голову на мой меч, чьё остриё упиралось между её ног. Эта поза напоминала мне стриптизёршу, которая потеряла сознание от передозировки крэка посреди танцевального номера. — Я его чувствую, — сказала она мне, не открывая глаза. Её тело светилось мягким светом. — Не знай я, что он там есть, то в жизни бы не догадалась. У тебя очень чувствительная аура, если ты действительно смог его обнаружить, — сияние погасло и Руби с улыбкой посмотрела на меня. — Хотя, думаю, это не удивительно, учитывая, что ты уже явно на полпути к тому, чтобы стать вундеркиндом. Облокотившись о стену и жуя зубочистку, чтобы удовлетворить своё резкое желание занять чем-то рот, я кинул на неё сложный взгляд. — Вундеркиндом? Она беспечно пожала плечами. — Человек, который постоянно использует свою ауру двадцать четыре на семь. Но лично я не думаю, что такое возможно. Обычно они упоминаются в легендах о слепых Охотниках, которые продвинутыми техниками восприятия научились чувствовать ауру и Гриммов более чутко, чем другие. Как телепаты, только в реальной жизни. Не уверен, что мне нравится подобная идея. На мой вкус слишком уж отдавало это Брэндоном Сандерсоном. — То есть, хочешь сказать, что я становлюсь мутантом, потому что мне нравится постоянное тепло моей ауры? И из-за этого у меня легко получилось почувствовать, что с этим оружием творится какая-то чертовщина? Она демонстративно потрясла моим мечом. — Возможно, но, скорее всего, есть более логичное объяснение, чем мутация или что ты там себе напридумывал. В плане, если этой штукой пользовался твой отец, то ничего удивительно, что ты его почувствовал. Ты знаешь, куда смотреть. Если бы ты не сказал мне про это устройство, то я бы и не заметила его. Я начал ходить по комнате. — Я до сих пор не знаю, что это за штукенция такая. Аурный Актуатор. Как я могу использовать его, если даже не знаю, что это? Руби пожала плечами и ответила. — Я тоже слабо понимаю. Люди их больше не создают. В основном их просто находят. Это как Прах, только без Праха. Кидаю на неё косой взгляд. — И что это должно значить? Она встала и потянулась всем телом. Снова положив руки на Кроцеа Морс, девушка сказала. — Это примерно как… — Руби переместила руки на пояс и нахмурилась. — Там есть совсем немного Праха, но в качестве топлива используется твоя аура. Чтобы заставить его работать, тебе нужно, так сказать, подключиться к нему. Таким образом, ты будешь сжигать свои запасы ауры, но сэкономишь на Прахе. Зубочистка, которую я жевал, сломалась. Я выбросил её в мусорное ведро и достал новую. — Разве это не нарушает второй закон термодинамики? Ну, если я правильно понимаю, как работает Прах. — Что такое, нафиг, термодинамика? Поднимаю перед собой руки. — Ничего, ничего, забудь, что я вообще спрашивал. Просто… если это какая-то чудо-технология, то почему их больше никто не производит? Почему, чтобы найти такие вещи, нужно лезть во всякие древние руины? — А кто говорил о древних руинах? — единственное, что спасало от жары в этой комнате — это то, что она была сухой. Пот помогал не зажариться заживо от тепла печей. — Это скорее то, что ты находишь на чердаке своего дедушки. Их перестали делать только потому, что все, кто знал, как, умерли. — Их убили Гриммы, да? Она посмотрела на меня как на умственно отсталого. — Да что сегодня с тобой и твоим желанием постоянно делать поспешные выводы? Нет, Гриммы тут ни при чём. Их убили коммунисты. По непонятной причине это вызвало у меня смешок. — Прости, просто слишком уж внезапно это прозвучало. Я ожидал чудес, приключений и утерянных тайн, а не политических убийств. Она скрестила руки. — Ну, вообще их могла убить и Королевская Армия. Этот как со сказкой про курицу и золотые яйца. Городская легенда среди Охотников. Как бы то ни было, компания, которая изобрела эти штуки не пережила Вейловскую Коммуну и её последствия. Если тебе повезло прикупить себе такую до того, как их всех казнили, то ты её гордый обладатель. Но технологии массового производства не имеют обыкновения служить целых семьдесят лет, или сколько там уже прошло. Они теряются, ломаются и всё тому подобное. Поэтому они так редки. Я протянул руку, чтобы взять со стола свой меч и ещё раз его прочувствовать. Я так привык постоянно носить его с собой, что отсутствие веса в руке ощущалось неправильным. Если применять свою ауру, даже совсем немного, то у меня получается что-то отдалённо уловить. Вот только не понятно, как с этим взаимодействовать. Это было похоже на ощущение, когда у тебя застревает кусочек пищи в зубах, а затем ты часами пытаешься выковырять её языком. Тут нужна зубочистка. И в отличие от деревянных, которые я сейчас грыз, зубочисток для души у меня не было. — И как мне заставить эту штуку работать? — спросил я. — Я хочу махаться с монстрами огненным мечом. Девушка потёрла подбородок. — Не знаю. На самом деле это всё чистая техномагия. У меня есть только догадки, которые я не прочь проверить. Возможно, тут должен быть какой-то эмоциональный компонент или связь. Мы же говорим про твою душу, в конце концов. Делаю пробный взмах мечом в сторону, пытаясь почувствовать находящееся внутри устройство. — Ну, или как минимум, одну из моих душ. И какие же эмоции ты порекомендуешь? — А мне почём знать? — Ты — гениальная мелочь, которой не разрешают сниматься в порно, — ответил я, поворачиваясь к ней лицом. — Так что, если кто-то и может знать ответ, то это ты. Руби просияла. — Это самая снисходительно-оскорбительная лесть, которую мне когда-либо говорили. Нужно записать это в свой дневник. — Ты ведёшь дневник? — Нет, хотя стоило бы. Возможно, заведу себе блог. Идея дневника всегда казалась мне такой классной, но вот руки никак не доходят. Возможно, удовлетворив это потаённое желание поделиться своими сокровенными мыслями со случайными незнакомцами в интернете, поможет мне преодолеть эту проблему. С сомнением смотрю на неё. — Это прозвучало как что-то совершенно не в твоём стиле. Руби пожала плечами. — Тонкие процессы, происходящие внутри моего разума, а также логика этих процессов для меня полнейшая загадка, — она щёлкнула пальцами и покачала головой. — Но хватит меня отвлекать. Возможно, нам нужно, чтобы ты разозлился. Или, например, почувствовал ревность? Раз уж речь идёт о мече, то тут могут помочь сильные негативные эмоции. Я опустил взгляд на своё оружие. — Без шансов, миджа. Не знаю, заметила ты или нет, но я не особо злой парень. — Брехня. Когда мы впервые познакомились, ты начал на меня кричать, когда я пригрозила выбросить твои брокколи. — Не, в тот момент я был буквально в экстазе. У меня хорошо получается чувствовать настроение аудитории и подхватывать его. Раньше я занимался импровизированным театром. — Так вот почему ты подкатывал к моему отцу! — Эти два факта могут быть связаны, а могут и не быть, — я протянул руку и стукнул её по макушке яблоком меча. — Ай! Это домашнее насилие! Я рассмеялся. — Видишь? Даже когда я пытаюсь причинить тебе боль, то не могу не испытывать к тебе нежных чувств. Руби показала язык. — Даже когда я перехожу в режим младшей сестры? — Верно, даже когда ты начинаешь осознавать свою настоящую роль, — улыбаюсь ей. Она скрестила руки и надулась. — Ладно, как насчёт того, что заставляет тебя чувствовать себя крутым или суровым? Какой-нибудь клич, который ты крикнешь перед тем, как настучать негодяям? Я сосредоточился на своем мече и вытянул его вперёд. Окутываю аурой руки, пытаясь влить её в меч, и произношу самое первое, самое глупое, что приходит в голову. — Я — кость мечу моему. Ничего. Руби продолжала наблюдать со стороны. Я попробовал поразмахивать оружием и вложить в него ещё больше анимешных мыслей. — Плюс ультра! Верь в мою веру в тебя! Дыхание водяного дракона! Эм, сделаем Америку снова великой? — начинаю махать ещё сильнее. — Всё хватит, это уже перебор. Серьёзно. Мне твой вид теперь в кошмарах сниться будет. Скривившись, жму плечами. — В голове звучало круче. — Ага, как скажешь. Короче, раз уж быть крутым — это совершенно не твоё, то, как насчёт радости или восторга? Что, если попытаться соединиться с мечом, чувствуя себя замечательно? Прекрасно проводя время? Я невольно вспомнил момент, когда отец активировал меч. Он просто выбил из меня всё дерьмо. Превратил в кровавое месиво. Пихнул в камин, заставляя гореть заживо. Идея о том, что в тот момент он прекрасно проводил время и у него чуть ли не стояк случился, когда тот убивал меня, заставляла почувствовать неподдельный дискомфорт. Тут должно быть нечто большее, чем обычные эмоции. Может, особая связь. Или как с работой ауры — просто мышца, которую нужно тренировать изо дня в день, чтобы она могла функционировать. Как бы то ни было, выбора у меня не особо много. Я не знаю никого, кто умел бы управлять этой древней технологией. А подобное преимущество в бою упускать явно не стоит. К тому же, горящий меч — это просто круто. Не знаю, насколько он эффективен, но, чёрт возьми, он выглядел стильно и шикарно. С такой пушкой все девки точно будут моими. Вздохнув, я спросил. — Ладно. La joie. Что у тебя на уме? Улыбка на её лице стала по-настоящему ослепительной. Она потянулась к радио и повысила громкость. —…в связи с перекрытием движения из-за раскопок двадцатиметровой статуи покойного короля Озимандиаса из целей отдания почестей или, возможно, повторного ритуального жертвоприношения. Жители Солнитзи, не забудьте положить в левый карман штанов жжёную шандру. И если вы собираетесь сегодня на работу, возьмите с собой зонтик. Я скривился, когда радиопередача закончилась и начала играть песня. Девушка хлопнула себя по коленям, словно пытаясь подманить собаку, а затем просто указала на землю. Нерешительно кладу Кроцеа Морс на бетон, разворачивая свою ауру. Теперь, так подробно изучив то устройство, я мог чувствовать его даже с такого расстояния. Хотя как заставить его работать, я всё ещё не знал. Руби с прямо-таки маниакальным выражением лица поднесла палец к губам и пошли первые аккорды мелодии. Первым делом заиграл непонятный припев, который звучал почти как стих. Когда прекрасный Вейл Пришёл Мантла король завоевать. Дама де Фер провозгласила: «Не дадим тиранам нашу свободу отобрать!» И затем пошла какая-то народная музыка в стиле кантри-рок. Руби протянула мне руки. — Ну же! — сказала она. — Спляши со мной. Ты отличный танцор. Давай отпразнуем это каким-нибудь древним воинским танцем! Кривлю лицо, беря её за руки. — Серьёзно? — Да, ты на удивление неплохо танцуешь. Ты обязан пойти со мной на школьные танцы в этом году. Я смогу свалить на тебя все свои проколы. Она откинулась назад, и я закружил её, что не очень подходило настроению музыки. Руби просто размахивала руками и ногами, а я всеми силами пытался удержать девушку. Больше для её безопасности, чем своей. Когда она активировала свою ауру, мелкая превратилась в сраный метеорит. Да и я, по правде, недалеко ушёл. Банально двигаясь вместе с ней под совершенно неподходящую музыку, просто дурачился и наслаждался атмосферой с девушкой, которая оказалась даже бестолковей меня. Подбрасываю её в воздух, после чего та обращается потоком лепестков. Она приземлилась прямо позади меня и меня толкнули в спину, отчего я рухнул на стол. Руби заворчала. — Блин! Я хотела закрутить тебя, как балерину, но ты слишком большой и тяжёлый. У тебя вообще совесть есть таким вымахать? Я встал и отряхнулся. Никаких повреждений — личное силовое поле штука полезная. Внутри было лишь лёгкое раздражение, после чего, на секунду нахмурившись, я взял её за руку и притянул к себе, а затем положил вторую руку на бёдро и поднял над головой. Руби захихикала, принимая позу, которая делала её похожей на дельфина с аутизмом. Я держал её одной рукой, стараясь держать баланс. — Я королева мира! — крикнула Руби. — А вот тут ты ошибаешься. Сейчас я спущу тебя с небес на землю! — со смехом произнёс я. Дверь внезапно открылась и Руби стала падать, но я успел поймать её. Хотя, оглядываясь на ситуацию сейчас, то я мог просто позволить ей грохнуться лицом в пол, ничего страшного бы не произошло. И действительно, когда Янг вошла в комнату, я тут же понял, что мне стоило просто дать девушке упасть. — Руби, ты задерживаешься, — произнесла она, держа во рту соломинку коктейля. Она резко остановилась, продолжая втягивать уже пустую соломинку, издавая мерзкий свистящий звук. Мы находились в довольно неоднозначной позиции — я без рубашки, а Руби в топике, который был лишь немного приличнее бюстгальтера. Лежащие на земле в виде перепутанного, потного клубка конечностей в месте, являющемся частной мастерской. Руби тут же запаниковала, неловко взмахнув руками и заехав мне по лицу в попытке встать между мной и сестрой. — Янг, это не то, чем кажется, — пискнула Руби. — И в свою защиту скажу — мы женаты! Блять. Наверное, мне следовало держать рот на замке. Так было бы в разы лучше. Просто притвориться ветошью и дать Руби объясниться. Но если бы я так поступил, то так бы и не узнал, способно ли чувство экзистенциального ужаса заставить Аурный Актуатор работать. Короче, да, именно поэтому я и сказал: — В свою атаку скажу — я трахнул твоего отца и теперь вы под домашним арестом, юная леди.