Я - Жон: Или же своевольное проявление

«Жизнь как член — присутствие женщин делает всё сложнее».

Письмо, врученное лидерам команд после урока по боевой подготовке показалось Пирре очень странным. В нём директор приглашал их на встречу по поводу предстоящих миссий этого семестра. В отличие от тех собеседований, которые проводились на прошлой неделе в формате «один на один», чтобы разузнать, как обстоят отношения в командах, эта встреча, похоже, была групповой. Возможно, это будет своего рода брифинг по поводу заданий, которые будут выдаваться студентам, чтобы заранее дать ученикам представление о миссиях. Эту новость можно было передать и обычным текстовым сообщением, как в случае с изменениями в расписании или отменой занятий. Девушка припомнила, как проснулась после загадочного инцидента с излучением передающей башни и на её свиток пришло сообщение, что все сегодняшние занятия отменены, даже несмотря на то, что она чувствовала себя вполне нормально, и могла пойти на уроки. Она держала в руке лист бумаги, поглядывая на передающую башню в самом центре школы. Именно там находилось самое важное радиооборудование королевства, а также, по какой-то причине, именно там располагался кабинет директора. Пирра задумалась, не было ли это просто частью стиля мужчины, как и это письмо. Текстовые сообщения и электронная связь в Вейле были гораздо шире распространены, чем в Аргусе, где у трети населения даже свитков не было. Она купила себе один только на первые деньги, вырученные с выигрыша на турнире. До этого они воспринимались ею как роскошь. Поэтому вид бумажного письма навевал на неё некую ностальгию. Оно напоминало ей о родине, находящейся далеко от её новообретённого дома. Девушка перевела взгляд в сторону и увидела стоящего там Жона Арка, затягивающегося сигаретой и наблюдающего за передающей башней. Она лишь нахмурилась и молча зашла в здание. Возможно дело во влиянии Атласа и его анти-табачной компании, но на севере Мистраля сигареты не были широко распространены. Ей, в общем-то, было все равно. Девушка невысокого мнения о тех, кто курит, целенаправленно разрушая свои лёгкие и сердечно-сосудистую систему ради смутной эйфории, не приносящей никакой особой пользы. Но Вейл был необычным королевством. По её ощущениям, в этой стране курили все. Из-за этого она не могла нормально ходить в городские кафе без необходимости задерживать дыхание. Казалось, местному населению банально нравилось отравлять свой организм тем, что на её родине было запрещено или строго регламентировано. Пирра могла с уверенностью сказать, что единственным запрещённым наркотиком в этой стране был кокаин и уличный тетрамет, являющийся военным собратом обычных амфетаминов, по непонятной причине входящих в состав многих местных энергетиков. Про бессмысленный никотин даже речи не идёт. Привлекательность выпивки она хотя бы ещё могла понять, на неком умозрительном уровне; она знала многих людей, которым та нравилась. Например, Жон. Но вот наркотики были самым натуральным самоубийством — от амфетаминов в энергетиках до анаболических стероидов, которые тайно принимали многие из её конкурентов. Пусть девушка и понимала, что многие студенты употребляют их здесь совершенно легально, она все равно не могла не чувствовать к таким людям презрение. Дверь лифта открылась, и она вошла внутрь одна. Кабинет директора располагался не на самом последнем этаже, но достаточно близко к верхушке. Примерно минуту девушка просто стояла на месте, наблюдая за видом через окно. Она представляла себе эту поездку как некую терапию — наблюдать, как мир уменьшается под её ногами. Когда-то это могло вызвать у неё тошноту. По этой же причине она до сих пор не любила ездить на кораблях. Мистраль был страной поездов и общественного транспорта, а не кораблей и огромных башен. Единственная вершина, где ей нравилось находиться — это высокие места в турнирных рейтингах. В момент, когда лифт начал закрываться, чья-то рука придержала двери. Они рывком остановились и распахнулись обратно, пропуская Жона в маленький вертикальный гроб. Когда тот зашёл внутрь и встал рядом с Пиррой, она бросила на него сложный взгляд. Поняв, что они держат путь на один и тот же этаж, он посмотрел на неё в ответ. Это был не спокойный, беспристрастный взгляд. Нет, парень выглядел сердитым. Взвинченным. По его глазам было видно, что он настроен на конфликт. — Встреча лидеров? — спросил он. Пирра кивнула. — Да. Не ожидала тебя здесь увидеть. Он бросил на неё почти раздражённый взгляд, но затем вздохнул и не стал как-то развивать эту тему. Скрестив руки, парень просто прислонился к стене. — Я тоже. В наступившей тишине, пока лифт медленно поднимался наверх, девушка чувствовала беспокойство. Она надеялась насладиться поездкой в одиночестве, но теперь, из-за присутствия парня, её одолевала неловкость. Смотря в окно, она почему-то ощущала себя так, будто пытается избегать его взгляда. Наверное, потому что в противном случае тот снова втянет её в какую-то передрягу, после которой ей придётся прибирать за ним последствия, как тогда, в зале с боевыми роботами. Девушка до сих пор не простила его за тот случай. Поэтому вместо этого Пирра начала разглядывать Жона, который стоял, не обращая на неё никакого внимания. На нём была надета какая-то зелёная одежда, похожая на два рукава, связанных в районе его груди. Единственное, что удерживало половинки куртки вместе — маленькая цепочка с необычайно красивым белым пером, служившим брошью над его сердцем. Она висело рядом с крестиком, который Руби зачем-то ему подарила. Девушка вспомнила слова Руби о том, как они вместе с парнем сшили плащ в Промысловой. Ей стало интересно, не об этом ли плаще шла речь. Пирра была вынуждена признать, что выглядит тот неплохо и достаточно броско, чтобы цеплять взгляд, но при этом не являться безвкусицей. Он открывал хороший обзор на его грудь и живот даже при наличии брони, что было ему в минус за показушничество. По её мнению, именно эта деталь превращает весь его стильный наряд в чересчур вычурный. Она опустила взгляд на собственную одежду, которая была обычной школьной формой. На вкус девушки, юбка была слишком коротка. У неё не было времени переодеться после уроков. Обнажённая грудь и пресс парня — это было слишком. Видимый пресс, да ещё и такой рельефный, были мужской привилегией, которой ей, к сожалению, никогда не насладиться. По оценкам девушки, жира в теле Жона было не больше десяти процентов. Гораздо меньше, чем в их прошлую встречу. Когда-то давно она пыталась похудеть к турниру, часами занимаясь в спортзале и практически ничего не ев, чтобы обрести столь желаемую, но в то же время нереалистичную форму. То, что для парня считается атлетическим телосложением, для девушки будет являться опасным для здоровья. Она убедилась в этом на собственном опыте — когда девушка становится чересчур стройной, обретая очертания пресса, это считается за недостаточность веса и нарушает её менструальный цикл. И хотя на словах это звучит круто — не сталкиваться с проблемой месячных, от которых страдают все представители её пола, на самом деле эта худоба нездоровая. Это было недолговечно; её семейный врач порекомендовал ей бросить это дело и снова начать есть пищу. Она могла хорошо выглядеть, оставаясь при этом здоровой и даже имея некие мышцы живота, но при этом не переходя черту, за которую могут спокойно заходить парни. Пирра подняла взгляд и… «О, боже, он смотрит прямо на меня и он видел, куда я смотрела», — она резко отвернулась, густо покраснев. Девушка ожидала какого-нибудь остроумного замечания или чего-то похожего. Жон был безответственным парнем, который делал всё, что ему вздумается, и которого Нора по-прежнему хотела прикончить по каким-то собственным причинам. Как и Янг, несмотря на то, что Руби он, похоже, нравился. Между ним и отцом девушек произошёл некий инцидент, подробности которого у Пирры так и не получилось разузнать. Наверное, пусть лучше она и продолжит оставаться в неведении. Но всё, что сказал Жон, было: — Вайсс упоминала, что разговаривала с тобой. Пирра удивлённо на него посмотрела. — Эм… верно. Хотя, скорее, это я разговаривала с ней. Это был довольно странный диалог. Не уверена, что мне вообще нужно было что-то отвечать. По-моему, ей просто нужно было выговориться, а я случайно подвернулась под руку, — она изобразила на лице улыбку. Парень кивнул. — Спасибо. — За что? — О чём бы вы не говорили, ей это помогло, — ответил он. — Она упомянула об этом в контексте того, что это помогло ей осознать свои проблемы. Не хочу совать свой нос куда не следует, но я ценю, что у тебя есть голова на плечах. Теперь мне понятно, почему они назначили тебя лидером, вместо более очевидной, по моему мнению, кандидатуры в виде Руби. — О, я… — она обнаружила, что её губы исказились, и из неё вырвался смешок. — Прозвучало немного оскорбительно, но, пожалуй, я просто проигнорирую твои слова. — Игнорировать меня — это один из шести шагов в моём личном списке по улучшению своей жизни, — с улыбкой ответил он. — Результат гарантирован или возвращаем деньги. — Мм. А какие остальные пять шагов? Он начал загибать пальцы. — Не принимай наркотики, если только речь не идёт о крутых наркотиках. Ходи каждый день в спортзал. И, что бы не говорило тебе общество, тюрьма это ложь — По-моему, ты назвал всего четыре шага. Он немного театрально пожал плечами. — Возможно. Но я записался в Охотники именно потому, что не умею в математику. Все эти ебучие циферки не для меня. Пирра не смогла сдержаться и рассмеялась. — Честно говоря, не так я представляла себе наш разговор. Я сейчас немного растеряна. Жон изобразил на своём лице смущение. — Я не читал сценарий. Напомни, какие у меня там реплики? Она поморщилась. — Что-то про неловкие попытки подката, а затем втягивание меня в очередную авантюру. Как-то так. — Пусть и так. Но я могу быть кем угодно. Именно поэтому я предпочёл стать разочарованием. — Думаю, ты мне больше нравишься, когда ты разочарование. Он закатил глаза. — Уф, спасибо, мам. Умеешь ты соль на рану сыпать. Ещё один смешок, но в этот раз к нему добавились нахмуренные брови. — Твоя мать и правда с тобой так разговаривает? — Не мать, отец, — он сделал жест, будто берёт что-то и выбрасывает в окно. — Но хватит об этом. Возьми с Руби пример и чисто делай вид, будто ты ни сном ни духом про весь этот сомнительный подтекст. — Ого, как завернул! — Я еду в лифте с францеттой, — сказал он. — Мой внутренний рэпер выходит наружу. Лил д’Арк ворвался к вам прямиком из Тампы и готов наводить шуму. — Стой, как ты меня назвал? — спросила Пирра, слегка прищурившись. Она никогда не слышала этого термина, но, учитывая её скудные знания о парне, это наверняка было что-то непочтительное и оскорбительное. Жон засунул руки в карманы и поднял глаза к потолку. — Одно из моих многочисленных рэп-словечек, которыми я называю девушек. — То есть, оно не унизительное? — Конечно нет, — ответил он, и, да простят её боги, она ему правда поверила. — Унизительные прозвища я приберёг для друзей. — Как я понимаю, это значит, что тебе нужно придумать очень длинный список прозвищ? — Да не особо. У меня есть Блейк, Вайсс, Шэмрок, Руби. Ну и, возможно, Кардин, — он задумался. — А ещё Коко, если ты её знаешь. — А кто не знает? — Пирра покачала головой. — Но это все равно довольно печальный список. Как-то он маловат, не находишь? Он посмотрел на неё нечитаемым взглядом. — Я уже мысленно ассоциирую тебя со своей матерью, пожалуйста, не начинай разговаривать, как моя бывшая. Пирра не смогла удержаться. Девушка прыснула, а затем отвернулась и прикрыла лицо ладонью, продолжая смеяться. — Прости, Жон, я не должна смеяться над таким. Он махнул на неё рукой. — Да нет, ты продолжай, продолжай. Выставлять себя на посмешище перед девушками — одно из трёх моих любимых занятий. — А остальные два? — поинтересовалась она, наклоняясь к нему поближе. Жон кинул на неё осуждающий взгляд. — Что я тебе говорил про свою неспособность считать? Ей богу, у тебя память как у золотой рыбки. — У золотых рыбок хорошая память и они поддаются дрессировке. — Чего? Пирра сцепила руки за спиной. — Это распространённое заблуждение. На самом деле они довольно умны и могут запоминать лица людей. У меня был школьный проект в Санктуме, где я учила их плавать через кольца. — Хм. Звучит пиздец как странно. Похоже, все эти слухи про Санктум оказались правдивы. Пирра серьёзно посмотрела на него. — Верно, все до единого. Даже самые ужасные. Представляешь, чтобы получить диплом, нас заставляли пройти годичный курс по рэкету. Жон очень долго смотрел на неё немигающим взглядом. Она с нескрываемым восхищением наблюдала за тем, как он обрабатывает сказанные ею слова, пытаясь понять их смысл. Его лицо очень забавно дёргалось, пока тот, наконец, не зашёлся истеричным гоготом. Похоже, её юмор понравился ему даже больше, чем она рассчитывала. — Это что, только что была шутка? Никогда не слышал, как ты шутишь. Она слегка наклонилась вперёд. — Я знаю. Никто никогда подобного не ожидает. Это что-то вроде моего козыря. — Прямо как твоё Проявление. — Мне всегда удаётся застать моих противников врасплох. И в отличие от шутки, про него я тебе не расскажу, — она подмигнула. Парень поднял руки. — А я и не спрашиваю. Это твой секрет, который я должен выведать путём тщательных наблюдений. В конце концов, однажды моя команда обязана победить твою. — С удовольствием посмотрю, как вы попытаетесь. Лично я предпочла бы увидеть вашу неудачу, но это всё скучные детали, — Пирра покачала головой. — Я это к чему веду, мне встречались люди, у которых память на имена ещё хуже, чем у золотых рыбок. До него не сразу дошло, к чему она клонит. — А, я понял. Ты про своё имя. — Мне кажется, будто ты сознательно избегаешь его произносить. Жон покачал головой. — Тебя зовут Пирра Никос. Она одарила его едва заметной нахальной ухмылкой. В ней чувствовалась неподдельная энергия Норы. — Ты смог. Я даже почти горжусь тобой. — Да тебя забудешь. У тебя ведь ноги длинные, как уроки профессора Порта. — Иии мы снова вернулись к неловкому флирту. Жон не стал как-то реагировать. Он не начал извиняться, отказываться от своих слов или нервничать, как, наверное, поступило бы большинство парней на его месте. — Это не комплимент. Его уроки слишком длинные. Прям чересчур. Как те фильмы, которые длятся дольше, чем физические пределы твоего мочевого пузыря, и в итоге ты не можешь отойти в туалет, потому что к тому моменту, когда тебе уже окончательно припрёт, начинается самая интересная часть. Вот только в его уроках интересной части нет. С тобой то же самое. Пирра подавила смешок. — Никто никогда не давал мне подобную характеристику. Учту на будущее? — Что тут сказать, я умею обращаться со словами. Никто не знает корову лучше, чем её мясник. Я… Лифт зазвенел и остановился. Они добрались до кабинета директора. Пирра одарила Жона ещё одной улыбкой, перед тем как выйти из лифта, ощущая, что у неё только что был один из лучших и одновременно худших разговоров за последнее время. *** Когда последний лифт поднялся на этаж, Коко развернулась в кресле директора. Сцепив пальцы, она окинула взглядом собравшихся лидеров команд и увидела, как Пирра и её приёмный младший брат Жон вместе заходят в зал. Их появление означало, что все лидеры команд первого курса здесь. Отлично. По правде говоря, Коко знала лишь нескольких из них. А если точнее двоих — Пирру и Жона. Но справедливости ради, эта парочка самые интересные личности среди первокурсников. Жон потому что он Жон, ну а Пирра, потому что в её команде собрались самые горячие красотки этого года, а также глупо было бы не познакомиться с восходящими звёздами текущего года из команды VYPR. Технически, она знала ещё третьего человека, Кардина, но она бы предпочла, чтобы этого знакомства никогда не происходило. Он был до сих пор жив исключительно потому, что все знакомые девушки осуждали подобный подход. К остальным же детишкам она относилась достаточно холодно. Например, Индиго Джек. Она знает, как его зовут только потому, что слышала, как на него кто-то кричал. Но Коко могла сказать, что он уже ей нравится. Как и почти все остальные, тот наверняка проходил собеседование по поводу слаженности команд первокурсников. А значит, его уже подвергали пытке стулом. Это был своего рода ритуал посвящения, как полагала Коко. Тебе нужно иметь железную задницу, чтобы заставить этот предмет мебели подчиниться. Это было самое смешное. Учитывая, что задницы парней её особо не интересовали, в её разуме оставалась только картина Пирры. Ну и этот парень, Индиго Джек, ростом почти под два метра и телосложением пловца, просто и незатейливо стащил одно из кресел из холла первого этажа и приехал с ним на лифте, непринуждённо устроившись с комфортом, пока остальные неловко стоят. Подобный подход нельзя было не уважать. Она бы до такого точно никогда не додумалась. Кстати об уважении. Коко прочистила горло. — Итак, раз уж все в сборе, думаю, мы можем начать. Меня зовут директриса Коко Адель, я новый сногшибательный директор этой школы и… — Брехня, — возразил Кардин. Он этого не видел из-за очков, но девушка попыталась испепелить его взглядом. Эффект нулевой, но, может, если она достаточно разозлится, то её мечта исполнится. — Не хочу брать на себя роль зануды, — продолжил он. — Но почему мы все просто молча стоим здесь? И почему ты в кресле? — Поддерживаю, — произнёс Жон, выходя из-за спины Кардина. Два парня переглянулись, после чего по-братски сцепили руки и сделали движение, чем-то напоминающее нечто среднее между объятиями и толчком в грудь. — Ты жив лишь потому, что, по словам Жона, убивать тебя — плохо, — ровно произнесла Коко. — Замолчи или я резко забуду про его слова. Кардин скривился. — Кто, я? Что я сделал-то? — Вельвет, — пояснил Жон. — Кто? — Лигма. Кардин издал тихое «О». Этот амбал ещё имел наглость выглядеть смущённым. — Но я ведь уже извинился, нет? — Ты извинился перед совершенно другой девушкой-крольчихой, — вмешалась Пирра, заложив руки за спину. Она неловко улыбнулась. — Я решила, что ты просто проходишься по списку всех людей, котором нагрубил. Видимо, я сама виновата, раз сделала преждевременные выводы. Кардин уставился перед собой. Коко могла поклясться, что слышит, как в его голове крутятся шестерёнки. — В свою защиту скажу — я настолько слеп к расам, что вообще не отличаю фавнов друг от друга. — По-моему, это ещё хуже, увалень, — услужливо заметил Жон. — Ты обещал больше не использовать это слово! — заныл Кардин. Коко почувствовала, как у неё на лбу вздулась вена. Как хорошо, что она носит солнцезащитные очки. Прикрыв рот рукой, она сказала. — Народ, пожалуйста, заткнитесь. Я уверена, директор просто ждал, пока мы соберёмся, чтобы затем эффектно появиться и всех нас удивить. Он уже так делал в прошлом году, — девушка закатила глаза. — Нет лучше способа испортить весь драматизм момента. И да, я сюда пришла только потому, что вроде как у них есть какое-то особо опасное задание, для которого они собираются приставить вам команду второкурсников. Они тоже так делали в прошлом году. В общем, вот! — И сколько времени понадобилось le vieux в прошлом году, прежде чем появиться? — спросил Джек, продолжая нежиться на украденном кресле, единственный, кто сидит здесь с комфортом. Коко перемахнула через стол. — Думаю, нам просто нужно продолжать болтать и выглядеть растерянными, пока он не решит объявиться, оборвав нас на середине фразы. Она задумалась. — А может тот и правда опаздывает. Озпин загадочный человек. — Да моя задница и то загадочнее, — возразил Жон. Когда собравшиеся лидеры разбились на маленькие группки и начали праздно болтать, либо просто стоять в стороне, Коко ответила Жону. — Ничего загадочного в твоей заднице нет, — ответила она, подходя к нему. — Я видела тебя в душе, помнишь? Кардин растерянно посмотрел на них. — Погодите, вы что, встречаетесь? Жон фыркнул. — Я тебя умоляю. Если бы мы встречались, то я бы использовал более прямой подход. Например, сказал: «Блин, красавица, это у тебя вареник в штанах или ты просто рада меня видеть? Потому что эту штуку даже с космоса видно», — он сделал паузу для большей выразительности. — Как-то так ведь разговаривают парочки, да? Или перебор? — О, как разогнался. Я и без твоих комплиментов знаю про все мои достоинства, — Коко подмигнула. — Но если ты и дальше хочешь продолжать мной восхищаться, то делай это, пожалуйста, издалека. — Вот тебе и ответ, — сказал Жон, махая рукой. Кардин, похоже, только больше запутался. — Стойте, а почему когда Я говорю подобные вещи, то это домогательство, а когда то же самое говорит он, то… Она приспустила свои очки, холодно уставившись парня, который был на голову выше неё. — По моему, я говорила тебе замолчать. — Слушай, я понял, я вёл себя как мудак, — продолжил он, меняя тему с его непочтительного отношения к женщинам на неё. — Но раз уж тебя это так бесило, то почему ты ничего не сделала? Жон взял Кардина за плечо и сжал его. — Сейчас явно не лучший момент, братан. — Но… — Уйди прямо сейчас и живи дальше, или в следующий раз, когда я увижу тебя на штанге, то специально дам тебе не те веса. Кардин хотел было в ужасе ахнуть, но затем осёкся. — Ты дашь мне сверхтяжёлые или сверхлёгкие? — Сверхлёгкие. Кардин в ужасе ахнул. — Ладно-ладно, я пошёл проходить через свою арку искупления в одиночестве! Коко смотрела ему вслед. И продолжала смотреть и дальше, пока тот оглядывался на них, просто чтобы убедиться, что тот действительно ушёл и не пытается доставать остальных. — Боже, какой же дебил, — вздохнула Коко, поправляя свой берет. Она перевела взгляд на Жона, оценивая его наряд. Со слов Руби, они вдвоём работали над новой одеждой и фасон оказался вполне-вполне неплох. Он подчёркивал, что его владелец — Охотник, который силён, гордится этим и любит хорошо выглядеть. Хотя над цветом стоит поработать: слишком яркий на её взгляд. А задняя часть висящего на его плечах пиджака слишком уж напоминала плащ. Зато брошь с пером выглядела на удивление… приятно. Ей сложно было сказать, почему именно. — Он дебил только в том, что не работает над своей дыхалкой, — спокойно сказал Жон. — Просто начни за ним бегать, и он в конечном итоге сам устанет и упадёт замертво. — Его будущие пассии наверняка будут в восторге, — она усмехнулась. Убедившись, что их не подслушивают, она ударила Жона в плечо. — И где тебя вообще черти носили? Мы словно целую вечность не виделись. Куда делась твоя борода? Она со смехом поднял руки. — Решил, что мне нужно больше аэродинамичности, поэтому я сбрил все волосы на теле. — Враньё. У тебя всё ещё есть брови! Он пошевелил ими. — Они нарисованные. Тату мастер, к которой ты меня водила, сделала их бесплатно, когда я приезжал к ней в последний раз. Видишь? — парень поднял руку, показывая рисунок. Коко наклонилась вперёд и потёрла подбородок, показывая, как внимательно рассматривает его татуировку. С последней их встречи к ней добавилось деталей. Она прочитала вслух написанные на руке слова. — «Ты — Моё орудие. Мой молот»? — она покачала рукой. — Я всё ещё считаю, что тебе следовало выбрать какую-нибудь крутую песню, но откуда бы ты эту фразу не взял, звучит неплохо. Старая поэзия — это классика. Звучит пафосно и убийственно. Ты всё ещё не забросил эту свою привычку убеждать всех в том, что ты очень весёлый, хотя на самом деле унылый и депрессивный? — Нет. Но чел в зеркале твердит, что мне стоит оставить мои мечты стать комиком. А у тебя как? Коко посмотрела на него пустым взглядом. В её голове не было никаких мыслей. Это было довольно странно — просто слушать, как ветер шумит в ушах. Странное ощущение пустоты без самоанализа и всего того, чем обычно занимается Жон. «Этого шрама на щеке раньше не было», — подумала она и нахмурилась. Будь ты проклята, навязчивая наблюдательность. Девушка лишь кивнула. — Более менее. Но иногда мысли всё-таки проникают в мою голову. Кажется, я наконец-то достигла начального уровня осознанности. — Блин, — ругнулся Жон. — Хотел бы и я быть таким крутым. — А кто не мечтает быть таким же крутым, как я? — ответила она, подмигнув. — Кстати, о крутости, у тебя новый берет? Коко удивлённо посмотрела на него, её руки потянулись к головному убору в несвойственной ей застенчивости. — Э… да. Я потеряла свой прошлый в конце предыдущего семестра на задании. Но у него ведь тот же самый цвет и дизайн, как ты заметил? Он сделал жест, будто проводит бритвой по щеке. — Ты плохо его побрила. Он немного более пушистый, чем твой прошлый. — Откуда ты, нахрен, знаешь, как ухаживать за беретами? Жон пожал плечами. — Я много чего знаю. Например, что их надо брить, но если переборщить, то они станут слишком тонкими. Что их нужно завязать, а затем сжечь торчащие нитки. И что с ними нужно принимать душ чуть ли не, целый час приглаживая на своей голове, пока они наконец-то не сядут как надо. Она задумчиво погладила свой берет, что ощущалось довольно странно. — Так вот почему в магазине эти штуки выглядят как поварские колпаки? Я думала, что это фасон такой; никак не получалось найти тот, который мне нравится, кроме одного города возле Фароса. Старый был сделан по индивидуальному заказу. С хитринкой в глазах он сказал. — Когда я буду в следующий раз принимать душ — загляни ко мне. Я покажу тебе, как это делается. Она вскинула бровь. — Только если ты пообещаешь потереть мне спинку. — Без гейства, верно? Коко ткнула его в грудь. — Разумеется, — пропела она. — И вообще… Лифт в конце помещения открылся. А вот и он, одетый в свой лучший костюм и слегка опирающийся на трость. Профессор Озпин, директор Бикона. Многие называют его просто директором, хотя формально он является профессором, пусть и Коко решительно не понимала, профессором чего. В любом случае, он самый молодой директор за всю историю школы, и, если верить слухам, настоящий монстр в бою. К тому же, невероятно грозная и стильная профессор Гудвич испытывала к нему неподдельное уважение. И если это не является убедительным доводом касательно его характера и навыков, то что тогда? Профессор Озпин спокойной походкой вошёл в помещение, неся под мышкой папку из манильской бумаги. — Думаю, я выполнил свою дневную норму по созданию драматического напряжения, — беспечно сказал он. — Мисс Адель, хочу поблагодарить вас за то, что держали студентов в узде, пока мы… Его глаза просканировали комнату. Он встречался взглядом с каждым учеником, давая им тем самым понять, что он здесь главный, что всё это — часть его плана. Но когда тот посмотрел на Жона, то его поведение резко изменилось. Это было едва заметно, но она смогла это уловить: заминка, лёгкое поджатие губ и прищурившиеся глаза. На мгновение по её телу пробежали мурашки. Никто, кроме неё, не обратил на это внимания. Даже Жон. Он просто выглядел крайне напряжённым, слушая слова директора. — …заканчивали работу над вашими досье, — закончил профессор Озпин, положив конверт на свой стол. Он на секунду прищурился, глядя на Индиго Джека и украденное им кресло, но в итоге просто проигнорировал его. Даже больше, он выглядел так, словно его это позабавило. Она знала этого мужчину именно за такое деликатное и в то же время легкомысленное отношение ко всему. А не за ту странную заминку. Было в ней что-то нехорошее. Неосознанно, девушка скрестила руки и сделала шаг ближе к Жону в желании его защитить. Она вспомнила, как Жон говорил о том, что у него были какие-то проблемы с директором. По её мнению, это скорее звучало как доброжелательная строгость. В том же духе, как и профессор Гудвич любит поступать с непослушными учениками. Но этот взгляд был… почти враждебным и в то же время удивлённым. Неужели она ошиблась? Профессор Озпин невзлюбил Жона? Звучит как полная чушь. Жон посмотрел на неё, и девушка показала ему язык, пока никто не видит. Он приложил руку к груди в шуточной обиде; на мгновение из его взгляда пропала жестокость. Профессор Озпин открыл папку и разложил на столе небольшие досье. — Как большинство из вас должно понимать, работа в поле — важный элемент становления Охотником. Большинство ваших вылазок происходили на территории леса вокруг кампуса, где вы все были вместе и, как правило, под пристальным наблюдением нескольких профессиональных Охотников. Учитывая, что вы все успешно прошли этот путь, и никто из вас не погиб… — он величественно развёл руки. — Я считаю, что готов доверить вам выполнение настоящих заданий. Под наблюдением одного из профессоров вы будете выполнять задание в одиночку. Они могут быть самыми разными, начиная от, казалось бы, самых элементарных, таких как помощь местной полиции… Профессор Озпин снова бросил взгляд на Жона. Возможно, это был лёгкий намёк на случай из прошлого семестра, когда команда BASS преждевременно ввязалась в схватку с Белым Клыком? Это ощущалось как мысленная пощёчина. В основном Коко проводила время с Жоном просто болтая и веселясь, но она всё же пыталась направить его на становление более хорошим лидером. Она тоже была ответственна за прокол его команды, пусть и косвенно, ведь это свидетельствовало о том, что она плохо справляется с ролью наставницы. Пусть в девяноста процентах случаев девушка оказывала на него дурное влияние, в остальных десяти она по-настоящему старалась. Например, парень ей поведал, что её почти шутливый совет найти себе хобби помог ему наладить отношения с Вайсс. Благодаря её совету они стали ближе, как команда. Она почти гордилась этим, но этот едва заметный намек вызвал у неё неприятный привкус во рту. В чём бы ни заключалась проблема, в этот раз выражение лица мужчины не было таким же… странным. — …И заканчивая более серьёзными, — продолжил он. — Например, экспедиция в руины на Горе Гленн, чтобы добыть техническую документацию из развалин «Мерлот Индастриз». Эти слова вызвали взволнованный ропот среди собравшихся лидеров команд. Профессор Озпин поднял руку и все тут же притихли. — Не все из этих миссий будут доступны сразу. Некоторые из них будут выданы в ближайшее время, а некоторые позже, в зависимости от временных рамок. Все они были оценены нашими профессорами по степени опасности и сложности. Причина, по которой это сделано, заключается в том, что у вас есть выбор. Вы все — лидеры команд. В реальном мире не будет организации, диктующей вам, что можно делать, а что нельзя, как в академии. Вы сами будете это решать. Оценивать задание по потенциальным рискам и возможностям вашей команды. Кто-то из вас может считать себя лучшим бойцом, а кто-то — лучшим расследователем. То, что у нас имеется задание, где от вас требуется доставить стройматералы для водоочистительного устройства в приграничное поселение, не делает его более или менее важным, чем задание по выслеживанию Шрайка. Коко резко помрачнела, благо очки скрывали её лицо. Они позволяли ей выглядеть спокойной и собранной. — Стойте, это и есть то самое сверхопасное задание, ради которого нужна моя команда? — спросила она. — Кто-то действительно видел Шрайка? Профессор Озпин посмотрел на неё знающим, почти отеческим взглядом. — Я хочу, чтобы вы преуспели, а не чтобы вас всех убили. Это был просто пример. Ни одно из этих заданий не связано с легендарными Гриммами. Но я благодарен, что вы позволили мне подойти к заключительной части, — он постучал пальцем по одному из листов бумаги на своём столе. — Коко — лидер команды CFVY, самой успешной команды среди второкурсников. По старой традиции, подобной команде предоставляется возможность возглавить команду новичков на особо опасном задании. Пусть они и будут пользоваться поддержкой одного из профессоров по радиосвязи, они будут выступать в роли надзирателей; отчасти для того, чтобы научить их помогать другим, особенно учитывая, что на этом задании могут потребоваться дополнительные силы. Он дважды стукнул тростью по полу. — Разумеется, подробности этой миссии будут держаться в секрете. Подобной информации лучше не просачиваться в HuntsHub или прессу. Социальные сети быстро превратились в мой новый рак, — Профессор Озпин слегка улыбнулся. — Но будьте уверены, это будет непросто, и я советую вам выбрать самого сильного помощника и проводника. — Но вы ведь сказали, что мы сами выберем себе задание? — уточнил Кардин, поднимая руку. — Отлично, значит, вы внимательно слушали, — ответил он, поднимая палец. — Но в данном случае, Коко, как лидер команды CFVY, вызвалась присутствовать здесь, и она имеет право выбрать, чью команду возьмёт. Будет не очень справедливо, если с ними объединится команда с неподходящей специальностью, — он перевёл взгляд на Жона, и было в этом взгляде нечто пренебрежительное, что не понравилось Коко. — Это не игра в любимчиков; это такая же проверка её умений оценивать других, как я уже упоминал ранее. Бикон оказывает своим студентам определённую степень доверия и свободу действий, потому что мы ожидаем от вас только самого лучшего. Именно поэтому, как лидеры команд, вы принимаете решение в одностороннем порядке. Если что-то пойдет не так, это будет на вашей совести. А если всё пройдёт как надо, то вы станете лишь кусочком собранного пазла. — Я решила, кого мне выбрать, — быстро сказала Коко, видимо, слишком быстро, учитывая брошенный на неё любопытный взгляд профессора Озпина. — Точно? — протянул он с выражением кота, наевшегося сметаны. Его взгляд был направлен на Пирру. Честно говоря, это был настолько открытый и очевидный намёк, что Коко на секунду засомневалась, что правильно всё поняла. Это было слишком просто. Он явно намекал на то, что на это задание она должна взять Пирру вместе с командой VYPR. Конечно, они действительно были самой лучшей командой первого курса. Непобедимая Пирра, неуловимая Руби, невероятно разрушительная Янг и никогда не толстеющая, несмотря на количество съеденных блинчиков, Нора — какую бы задачу перед ними не поставили, они выполнят её с лёгкостью. Они — младшая копия команды CFVY. К тому же, Коко дружила с Руби, так что у неё имелась личная привязанность к девушке и её команде. Но в этом и заключалась проблема. Они были слишком уж хороши. У неё было чувство, что если она возьмёт их, то команде CFVY банально будет нечем заняться. Нет уроков, которые они могут им преподать. Нет чего-то, чего они уже не добились. Это все равно, что привести кавалерию на бой кавалерий. Двойная кавалерия. Ну, или, типа, Королевская воздушная кавалерия Вейла на бой конных кавалерий. Короче, слишком много кавалерии, вот она к чему. В её памяти снова всплыл тот образ. До странного леденящий душу взгляд, которым Озпин посмотрел на Жона. То, как он взглянул на него при упоминании неподходящих команд. Жон говорил, что практически ненавидит старика и чувствует себя личной сучкой Озпина. Он утверждал, что только и делает, что всё портит. Но также добавил, что с момента встречи с Коко команда BASS медленно, но верно поднимается вверх в рейтинге. Они далеко не сильнейшая команда. Возможно, где-то в пятёрке среди сильнейших, и это учитывая, что среди первокурсников не так уж много команд. Никто не ждал от команды чудес, но всегда ожидали увидеть шоу. Жон хотел получить шанс сделать всё правильно. Показать своим товарищам, что он может быть лидером. И, как надеялась Коко, научиться чему-то у неё. Какой смысл выбирать команду тех, кто и так совершенен? Нужно было взять тех, кто готов учиться. «И сделать так, чтобы Озпин больше никогда не смотрел на тебя таким взглядом, ведь я сделаю тебя лучшим», — мысленно добавила девушка. Коко взяла Жона за запястье и подняла его руку. — Он. Я выбираю команду BASS, — произнесла она холодным, почти отрешённым голосом. — Я уже давно к ним присматривалась. Думаю, у нас найдётся, что им показать. Жон просто посмотрел на неё, никак не сопротивляясь её хватке, но через несколько секунд всё-таки вызволил руку. — Ну, раз уж моего мнения никто так и не спросил… — неохотно пробурчал он. — А когда это я вообще давала тебе выбор? — Справедливо, — ответил он, пожимая плечами. — Ладно, пофиг, раз уж назвался груздем… Мне нужно подписывать какие-нибудь бумаги, вроде отказа об ответственности, или я просто пойду и буду надеяться, что не помру? Профессор Озпин промолчал. Он снова посмотрел на Пирру, а затем перевёл взгляд на Коко с Жоном. Мужчина выглядел так, словно хотел что-то сказать, но в итоге сдержался. Совершенно нетипичное поведение для человека вроде него. В конце концов, тот просто пожал плечами. — Значит, решено. Как и принято, лучшая команда второкурсников выбрала себе в помощники команду первокурсников, — сказал он, как ни в чём не бывало. Будто так и было задумано. — Все остальные, прошу вас ознакомиться с досье и решить, какое задание вы собираетесь взять на этот семестр. *** Как только мужчина остался один, он снова услышал её, услышал эту сраную песню. Он знал, что это были лишь проделки его разума, что она не настоящая. Но это было похоже на звук океана, как когда ты прикладываешь ухо к раковине. На самом деле, ты слышишь лишь звук крови, проходящей через уши. Находясь в вакууме, человек способен расслышать каждое сокращение своего сердца, посылающего кровь по венам и капиллярам. В мёртвой тишине звук крови подобен рёву прилива. «И с этой сраной песней то же самое». Не в силах сдержаться, он опустился на стол, положив голову на скрещённые руки. Изначальный план был прост. Никаких сложных схем или злобных манипуляций. Он хотел, чтобы лучшая команда второкурсников взяла с собой лучшую команду первокурсников для задания в Монлюсоне. Это была личная просьба от печально известного Кирана ЛаШанса, важного человека в правительстве. Команда профессиональных Охотников бесследно исчезла во время довольно обыденной миссии в городе, и тот хотел, чтобы кто-то выяснил, куда они делись. Практически тривиальное задание, но имея дело с Монстром Монлюсона, никогда нельзя быть уверенным наверняка. Тем не менее, запрос поступил по официальным, пусть и довольно секретным правительственным каналам. Они хотят убедиться, что на академию не просто так тратятся деньги налогоплательщиков. Поэтому он решил, что команда CFVY возьмёт с собой команду VYPR, обыграв это так, будто это было их собственное решение. Команда VYPR завладела его столь пристальным вниманием в первую очередь из-за Руби Роуз, которая, как и её мать, обладает серебряными глазами. В конечном итоге решение по поводу того, кого назначить лидером — Руби или Пирру, свелось к банальному подбрасыванию монетки. Разумеется, сам Озпин хотел, чтобы девушка с серебряными глазами была главной, как это было с Саммер. Но остальным учителям больше нравилась Пирра, а объяснить, что же такого необычного в этой не по годам развитой, но в остальном вполне нормальной девочке, Озпин не мог. Поэтому они решили спор броском монеты и мужчина проиграл. «Нужно было использовать шулерскую монету Ублека». Он знал, что Коко Адель была с Руби в хороших отношениях. Это выяснилось во время собеседования с девушкой. На том же собеседовании всплыл неприятный факт, что она также является близкой подругой Жона, что не должно быть особой новостью, учитывая, что она взяла его с собой домой. В любом случае, Озпин думал, что получив столь опасное и особое поручение, выбор Коко падёт на её подругу, особенно учитывая то, что она состояла в лучшей команде этого курса. Это звучало предельно логично. Своего рода специализированная тренировка для обеих команд. Идеальная возможность отточить свои инструменты перед будущим. А вот чего он никак не ожидал, то, что не всплыло ни в одном из собеседований, так это факт близости Коко и Жона. Парень, которого он восстановил в должности лидера исключительно из-за необходимости создавать видимость беспристрастности, скрывать его необычайный интерес к пареньку и действуя в рамках бюрократии и рекомендаций терапевта, которого тот ему назначил. Единственная причина, по которой парня вообще назначили лидером, заключалась в том, что тот добрался до реликвии в рекордные сроки, а также смог собрать свою команду даже будучи раненным, о чём сам парень, похоже, совершенно забыл. Если бы не его странное поведение, то он бы так и остался непримечательным студентом, очередным серым пятном в списке поступивших. И поспешное решение Коко взять именно его банально не имело смысла. Она сделала это быстро, практически импульсивно. Не стала даже рассматривать вариант выбрать свою подругу, отдав предпочтение этому парню. Будто обладая непоколебимой верой в него, в его способности, а также способности его команды. «Он не прекращает брать под своё влияние моих самых перспективных учеников». Но, говоря откровенно, всё это было не важно. Если бы причина заключалась только в этом, то это оказалось бы лишь мелкой досадой. Пусть Озпин и любит держать всё под контролем, но мужчина не всемогущ. Он больше не Великий Король или Последний Император, он обычный старик, который просто очень хорошо разбирается в людях. Причина его беспокойства заключалась в источнике этой сраной песни. Та штука на груди Жона Арка. Она выглядела как обычное перо. Непримечательное, чистое, большое белое перо, превращённое в брошь, скрепляющую его куртку. Но как только он увидел его, то сразу всё понял, и ему стоило больших усилий, чтобы удержаться на ногах. Это белое перо было магическим артефактом. Он чувствовал это своим восприятием. В нос тут же ударил забытый запах готовки его давно почившей матери. От него было невозможно отвести взгляд. И чем ближе Озпин подходил к нему, тем громче становилась музыка. Озпин знал, что как только Жон покинул передающую башню, то он тут же перестал слышать эту песню. Эта преследующая его, некогда романтичная мелодия, словно шум океана в раковине. Жон носил с собой магический предмет. Он не был особо мощным, но он явно был пропитан чем-то неестественным. Напоминая скорее маячок, чем какой-нибудь древний посох или артефакт. Магический аналог чипа, который вешают на шею собакам, как считал Озпин. Но если само перо не обладало никакими особыми свойствами или способностями, то это должно быть некое послание. Предмет, который излучает магию, но не обладает никаким функционалом. Это было предупреждение. Жон открыто демонстрировал свою суть. И Озпин понятия не имел, что это для него значит. В голову лезли только самые худшие варианты. Перо могли создать или наделить подобными свойствами только два человека. Одним из них был он. А вторым — она. Но даже это звучало как бессмыслица. Это не её методы. И сущности её возраста не меняют свои подходы вот так, без причины. Да и будь Жон её агентом, то он не вёл бы себя так настороже с ним, им не было бы так легко манипулировать, банально пригрозив благополучию его друзей и сокомандников. У парня будто были исключительно личные мотивы, безразличные к чужим интересам. Оставался только один вариант. Вариант, о котором мужчина всегда знал, но намеренно избегал, надеясь, что это окажется неправдой, молясь, что найдётся некий более очевидный ответ, который он просто упустил из виду. Вариант, который был у него перед носом с самого момента, когда Озпин решил зачислить в школу потомка одной из его прошлых реинкарнаций. Парень знал гораздо больше, чем имел на то право; это осознавали даже его сокомандники, вроде Вайсс, пусть и в меньшей степени. Солдаты в башне утверждали, что Жон — необычайно полезный помощник, что банально невозможно для мальчишки его возраста. Он постоянно суёт свои лапы к самым важным будущим активам Озпина, каждый раз оказываясь на шаг впереди, будто планируя свой личный маленький переворот. А теперь ещё открыто выставляет все свои особенности напоказ. Те же слова на его татуировке: «Ты — Моё орудие, Мой молот. Тобою Я царства разрушал и сокрушал народы». Парень становился смелее. Озпин знал правду, пусть она и звучала абсурдно, пусть он не может объяснить причину, а даже если бы тот её и знал, по его мнению, знание сделало бы только хуже. Сущность в человеческой оболочке. Жон был третьим игроком в этой игре.