Я - Жон: Или же своевольное проявление

«Я добавил Беда в слово Победа».

Шэмрок никак не мог отвести взгляд от парня с по-настоящему абсурдным именем «Фокс Алистер». Хотя это было изначально неизбежно, учитывая, что он сидит напротив него внутри буллхеда. Нет, называть эту машину буллхедом будет не совсем правильно. Эта штука являлась миниатюрным элитным кораблём, оснащённым креслами. Креслами. Некоторые из них располагались у окна, предоставляя красивый вид, под который можно было с комфортом заснуть. Коко и Жон сидели вместе в задней части буллхеда. На лице девушки играла хитрая ухмылка, пока она разглядывала сидящих внутри людей и прихлёбывала виноградный сок из винного бокала. Жон притворялся спящим, прислонившись к окну и изредка что-то бормоча Коко, когда она к нему обращалась. Похоже, что все расположились с той же стороны, на которой находятся лидеры их команд. Команда CFVY занимала левую сторону, а BASS — правую. Вайсс сидела рядом с Шэмроком, лениво слушая музыку в своих наушниках. Блейк же выглядела до смешного одиноко, сидя рядом с пустым креслом. Она попыталась занять место, которое придержала для Жона его мешком с вещами, что, по мнению Шэмрока, было одновременно грустным и уморительным зрелищем. У противоположного окна сидела Вельвет — девушка-кролик с фотоаппаратом и длинными ушами. Её напарником был двухметровый мистральский гигант, который явно не влезал в тот костюм, который на нём надет; он выглядел скорее как огромный детский слюнявчик. Но Фокс? Шэмрок всё продолжал смотреть на парня с сильным загаром. Он напоминал Шэмроку его родной цвет кожи. У парня было худощавое телосложение, прямо как у мальчишек на его родине, которые любили исследовать песчаные руины — аналог телосложения пловца для пустыни. Если только эти мальчишки проживут достаточно долго и не будут съедены заживо гигантскими насекомыми или другими монстрами, обосновавшимися в дюнах. Глядя на парня, он испытывал неприятное чувство дежа вю. Он смотрел на своего сородича, но не из его племени, и, вероятно, даже не из той же части континента. Скорее всего, он вообще не из пустынь. Люди при упоминании Вакуо представляли себе одну большую пустыню, но каждый из его регионов был уникален. Какие-то представляли собой приливы и отливы золотого песка, другие — твёрдый песчаник, третьи были похожи на кактусовые леса, а некоторые даже напоминали дюнные болота. Живность и угрозы в разных регионах тоже были разными. Но главное, на что обратил внимание Шэмрок, так это глаза парня. Они были белёсыми. На его родине слепого ребёнка просто бросили бы в дюнах. То же самое касалось любого врождённого недуга. Это риск, на который нельзя было идти. Вокруг глаз не виднелось никаких ран, которые могли бы свидетельствовать о том, что он пострадал в более позднем возрасте; видимо, Фокс родился таким. Шэмрок даже почувствовал смутную зависть. Он невольно задался вопросом, как сложилась бы его жизнь, если бы тот вырос в более снисходительном и терпимом племени. Кто знает, может быть, у него бы даже не появилось это чёртово Проявление. Парень постоянно ёрзал. Потирал костяшками пальцев свои мёртвые глаза. Кусал ногти. В какой-то момент оторвал заусенец и некоторое время сосал палец, чтобы не залить кровью свой наряд. Он выглядел как человек, страдающий от отходняка после тетрамета. Но Шэмрок знал, что этот наркотик не хуже любого другого яда. Одними из худших побочных эффектов тетрамета были визуальные эффекты, при условии, что он был вырезан правильно, а не сделан в какой-нибудь грязной подворотне. Нет, парень просто выглядел взволнованным. Когда он останавливался, то оглядывался через плечо и смотрел на Жона. Он продолжал так пялиться где-то в течение минуты или двух, а затем снова возвращался к своей возне. Самым странным здесь была реакция его команды. Фокс сделал какой-то едва заметный жест, который остальные физически не могли разглядеть через кресла, но Коко в тот же момент скривилась. Девушка отвлекалась от попыток подоставать задремавшего Жона и стала выглядеть немного отстранённой. Или, например, Вельвет, которая глядела в окно, резко приподняла одно ухо, словно прислушиваясь к чему-то. На её лице иногда проявлялась задумчивость или веселье без каких-либо видимых причин. Гигант Ятсухаши оказался самым невозмутимым. Большую часть времени он казался погружённым в свои мысли и лишь изредка выглядел… уставшим и ехидным. Но он продолжал молчать. Максимум, бросал на Коко понимающий взгляд. Шэмрок продолжал молча смотреть и наблюдать. Он не видел смысла начинать разговор. Его костюм был расстёгнут и сложен на коленях, а сверху него лежал цилиндр. Никто не обращал на него внимания, словно тот был невидим для остальных, особенно для слепого парня. Но в один момент это изменилось. Парень поднял голову и посмотрел прямо на Шэмрока. Его глаза не двигались и не пытались как-то фокусироваться. Они были мертвы, это был абсолютно неживой взгляд. — Тебе что-то нужно? — спросил он, сидя на своём одиноком кресле. Шэмрок поиграл цилиндром в своих руках. — Ты слепой, — он не знал, что сказать, поэтому просто указал на очевидное. Фокс окинул его безжизненным взглядом, а затем поднёс руку к глазам. Он с интересом ощупал их, а затем ахнул и произнёс. — Твою мать, я ничего не вижу! Вельвет приподнялась со своего места, и её голова показалась из-за кресла. — О нет, Фокс! Как же так? — Почему мне сказали об этом только сейчас? — возмутился Фокс, вскидывая руки. — Теперь я никогда не осуществлю свою мечту стать пианистом! Сидящий позади него гигант Ятсухаши скривился. — Разве ты не говорил, что хотел стать скрипачом? Фокс глянул на него. — Пианист звучит смешнее, поэтому я решил так. Ятсухаши задумался. — Хм. Пианист. Пенис. А, теперь я вижу. — Ну, хоть кто-то из нас что-то видит, — ответил Фокс. Шэмрок наклонил голову. — Значит, ты просто боишься летать? Он не удивился, когда Фокс скорчил рожицу на его слова. Вот только оказалось, что когда ты родился слепым, то у тебя не получается правильно использовать мимику. Да, он выглядел удивлённым, но было в его выражении нечто почти комически-театральное, и в то же время нечто первобытное. Словно тот не знал, какие мышцы ему следовало напрягать. — С чего ты взял? — спросил он. — Или вы все боитесь? — продолжил Шэмрок. Сидящая рядом с ним Вайсс сняла наушники. Тряхнув головой и попытавшись пригладить смятые волосы, она спросила. — Что происходит? Шэмрок кивнул головой в сторону команды CFVY. — Они. Они ведут себя странно. Ребята, вы что, нервничаете? — Мы уже давно прошли этот этап, — ответила Вельвет, дёрнув ухом. Это немного напоминало дёрганье ушей Блейк. Шэмрок попытался определить акцент, с которым она говорит. — А вот вы, ребята, вполне можете быть на взводе; я знаю, как волнительно может быть первое задание. Но после пары первых пару раз быстро привыкаешь. Теперь работа в поле даже успокаивает. Честно-честно! — В таком случае, с чего вы все так странно молчите? Шэмрок увидел, как Блейк смотрит на него через щель между креслами. — Мы тоже вообще-то молчим, — заметила она. — Коко и Жон здесь самые громкие. — Тогда почему вы так ёрзаете? — продолжил давить Шэмрок, не желая отступать от темы. Коко рассмеялась. — В буллхеде нет кофе, а у меня сейчас острая нехватка кофеина в организме. Единственный, кто сглаживает моё настроение — это Жон, — девушка игриво толкнула его локтём, шипящим тоном добавив. — Который всё норовит заснуть до нашего прибытия в отель. Дотерпи хотя бы до кровати. Наша задача — найти команду CCHS. Жон с усталым видом открыл глаза. — Ты дашь мне и дальше наслаждаться забвенной темнотой или ты правда хочешь услышать моё мнение? — Ты нам ничего так и не объяснил, — заметила Блейк, проводя языком по внутренней стороне щеки и пристально смотря на Коко. — Разве? — спросил Жон. — Блин. Прости. Я всю ночь не спал, и мне казалось, что я рассказал вам суть задания, но, похоже, мне банально привиделось. Неловко вышло. — Так вот почему ты так рано встал, чтобы приготовить завтрак; ты вообще не ложился, — сердито сказала Блейк. — Я держусь на ногах благодаря амфетаминовой коле, — вздохнул он. — Без неё меня бы уже давно срубило. — Но почему ты не спал? — спросила девушка. — Потому что мы вчера весь вечер разрабатывали план. Потребовалось достаточно много времени, чтобы обсудить все детали, — высокопарно произнесла Вайсс. Если они оба не спали всю ночь, это значит, что девушка знает какой-то тёмный и ужасный секрет, позволяющий ей в любом состоянии выглядеть свежей и отдохнувшей. Шэмрока охватила зависть. Блейк посмотрела на Вайсс с тем же подозрением, что и на Коко, но ничего не сказала. С неким задором, Вайсс добавила. — Мы здесь чтобы учиться у команды CFVY во время задания в Монлюсоне. Нас поселят в прекрасном отеле, и первая ночь будет оплачена главой города и членом совета, Кираном ЛаШансом. Всё ради того, чтобы выяснить судьбу пропавшей команды Охотников CCHS. Вроде бы, название читается как Кочис. — Я до сих пор не понимаю, что это за цвет, — отозвалась Вельвет. — Я постоянно думаю, что название нашей команды откровенно притянуто за уши. От осознания того, что некоторым командам с названием повезло ещё меньше, мне становится немного легче. Коко фыркнула. — CFVY — вполне нормальное название. Хочешь сказать, что не начинаешь свой день с чашечки коф-ви? — Кофе, — сухо ответила Вельвет. — Я так и сказала. Коф-ви. Именно так оно и произносится. Наше совершенно нормальное, обычное, ничем не примечательное название команды, — девушка опустила солнцезащитные очки и подмигнула. Жон застонал, отрывая взгляд от окна. — Это старое слово из языка апачей. До того, как попасть в Бикон, я был в месте под названием Кочис, недалеко от Тумстоуна. Видел корраль О-Кей, где произошла та знаменитая перестрелка. Кочис означает «дуб» или типа того. Он, эм, был знаменитым вождём, которого так и не смогла достать армия. — Что за апачи? — спросила Вельвет. Он кинул на неё быстрый взгляд. — Воинственное конное племя, с которым воевало правительство. — То есть, Кочис был фавном? — спросила она. Жон очень долго смотрел на Вельвет. — Вроде бы, это наш с тобой первый разговор, и в итоге мы обсуждаем какую-то чепуху, вроде чьего-то имени. Я представлял нашу встречу как-то более торжественно. Ну и Блейк не стоит забывать, она всё-таки тоже в этом участвовала. Вельвет выглядела так, словно хотела сказать что-то неприятное, но не могла найти в себе силы. Вместо этого девушка пожала плечами. — И чего ты ожидал? — Не знаю. Мне сказали, что тебя очень взбесило то, что я ударил Кардина по роже. Думаю, было бы забавно выяснить отношения по этому поводу. В театральной и издевательской манере Вельвет подняла надо головой руки и потрясла их. — Ох, нет, это же тот придурок, который пытался заступиться за меня, но в итоге завёл броманс с моим бывшим хулиганом, — она снова пожала плечами. — Я не привыкла держать обиду. И если не считать твоего… нового друга по спорту, думаю, вы с Блейк хорошие люди. Это был идиотский поступок, и я вообще не просила о помощи, но вы просто хотели как лучше. И я не собираюсь из-за этого на вас злиться. Уши Блейк навострились, что не укрылось от Шэмрока. — То есть, ты тоже находишь странным то, что они умудрились подружиться, верно? Вельвет неловко потерла руки. — Мы можем… не делать этого прямо сейчас? — Делать что? — уточнила Блейк. — Заводить философские беседы о морали и прочем, — Вельвет вымученно улыбнулась. — Давайте лучше сосредоточимся на нашем задании и заселении в номер? Мне никогда не доводилось бывать на миссии, где за нас оплачивают пребывание в отеле. Обычно максимум, на который мы можем рассчитывать — это какая-нибудь хибара на окраине, вместо холодной земли. Шэмрок наблюдал, как СВВП наполняется пустыми и ничего не значащими разговорами. Самому ему было нечего сказать, поэтому тот предпочёл продолжать смотреть на Фокса. Он оказался самым немногословным, но по его лицу постоянно пробегали разные эмоции. То, что выглядело бы как едва заметный жест, на его лице отражалось невероятно ярко. И каждый раз, когда он так делал, кто-то из команды CFVY тут же реагировал на это, даже не видя его лица. В какой-то момент Вельвет обратилась к парню, разговаривая так, будто читает текст по суфлёру. И периодически случались моменты, когда Фокс снова начинал выглядеть нервным и измученным. Обычно это происходило всякий раз, когда он обращал внимание на Жона. Вот он скрипнул зубами, после чего Коко неожиданно пожала плечами. С девушкой никто не разговаривал, она просто сделала этот жест без какого-либо повода. Затем она толкнула Жона локтём, который явно не понимал, почему его выбрали в качестве жертвы. Это было невозможно объяснить, но и на случайность списать точно нельзя. От этого у Шэмрока начали чесаться ладони. Происходило нечто очень странное, что-то, что у него не получалось понять. И он не мог делать вид, будто ничего не происходит. — Почему вы все так реагируете, когда Фокс корчит рожи? — не сдержался Шэмрок. Фокс посмотрел на Шэмрока пустым взглядом. — Мы просто на одной волне. Это неизбежно, когда вы вместе попадаете в опасные для жизни ситуации. — Звучит логично, — протянул Шэмрок, скрестив руки. — Вот только это ничего не объясняет. Это просто… — Шэмрок раскинул руки, пытаясь подобрать слова, но ничего не приходило на ум. — Расслабься, — произнесла Коко, наливая себе ещё один бокал игристого белого виноградного сока. — Но он прав: мы однозначно на одной волне. Надеюсь, и вы однажды станете такими же. Ради этого я и даю блондинчику уроки, — девушка взъерошила Жону волосы, а затем с грустью вздохнула. — Без бороды теперь получается не так унизительно. Жон закатил глаза и приподнялся. — Это его Проявление. Фокс — телепат. — Чего?! — Коко, Фокс и Вельвет разом вскочили. Ятсухаши нервно огляделся по сторонам и сказал. — Эм, чего? Вельвет толкнула своего напарника локтем. — Я просто тоже хотела разделить этот момент всеобщего удивления, — сказала она, надувшись. Команда CFVY молча обменялась взглядами. Шэмрок не знал, что и думать по этому поводу. Но если Жон говорил правду, то многое начинало обретать смысл. Какой бы мысленный диалог между ними не происходил, в итоге Фокс просто поражённо вздохнул. — Ладно, Жон. Как ты, чёрт возьми, догадался? Осознав, что все взгляды устремились на него, Жон полностью выровнялся и смахнул с себя частичную сонливость. — А я не должен был? Разве это не общеизвестное знание? — Нет! — крикнул Фокс. — Это наш козырь. Тот факт, что никто не знает о моей способности, даёт нашей команде большое преимущество. Как ты умудрился вот так сходу догадаться? — Ты сам мне только что признался, — ответил Жон. Коко усмехнулась. — Нет уж, Жон. Эта фраза работает только в кино. Признавайся. Мне тоже очень любопытно. К удивлению Шэмрока, Вайсс ответила за него. — Он постоянно так делает. Жон на удивление наблюдательный, когда речь заходит о всяких глупых вещах. Если оставить его наедине с самим собой, то он… ну вы поняли. В общем, да, — Вайсс начала перебирать пальцами, явно чувствуя себя немного неловко и непристойно из-за того, что она только что защитила Жона. Шэмрок на её слова медленно кивнул. — В этом есть смысл. Я сам осознал, что что-то не так, но не мог понять, что именно. Может у Жона просто более хорошая интуиция? — Я знаю Проявление каждого, — заявил Жон. Парень выглядел удивлённым собственному откровению, словно его слова стали для него сюрпризом. Жон шмыгнул носом и вытер его, будто ожидая увидеть там кровь. Фокс выглядел плохо. В один момент он смотрит на Жона, а в другой — зажмуривает глаза и вжимается спиной в удобное кресло, начиная тяжело дышать. Шэмрок ожидал, что команда CFVY сделает это снова. Что они снова все коллективно изобразят удивление и спросят его, откуда он всё знает. Возможно, устроят ему проверку на случай, если тот блефует. Но вместо этого они все выглядели обеспокоенными и молчаливыми. — Фокс. Хватит, — прохрипел Ятсухаши через стиснутые зубы. Фокс щёлкнул языком, и воздух будто стал легче. Команда CFVY испустила дружный вздох. Возможно, Фокс только что разорвал телепатическую связь? — Он что-то делал своим Проявлением? — спросил Шэмрок, указывая на Фокса. — Нет, — ответил упомянутый парень. — Это блондинчик что-то делал со своим. Слушайте, я знаю, что я слепой, но я ведь не могу быть единственным, кто это замечает, правда? — Замечает что? — уточнила Блейк, откинувшись на спинку кресла и недовольно нахмурившись. — Ты видишься с ним каждый день и на полном серьёзе хочешь мне сказать, что не видишь эту ненормальную ауру? — Фокс издал истеричный смешок. — Я… я слепой, понимаешь? Я очень хорошо чувствую ауры, и его аура меня пугает. Ты правда не можешь увидеть её своими настоящими рабочими глазами? Он только что это сделал. На это даже больно смотреть. Или чувствовать. Или любой другой глагол, который тебе удобно использовать для обозначения того, как я вижу мир. Мне все равно. Просто это ненормально. Жон вытер нос рукавом и фыркнул. — Я всё ещё не открыл своё Проявление, мужик. Сейчас я банально сосредоточен на том, чтобы хорошо драться, иметь лучшее в мире кардио и быть танком нашей команды. — Верно, — ответила Блейк, отворачиваясь к окну. — Наверное, дело в тебе. Я ничего такого не замечала. Блейк лгала. Шэмрок точно это знал. Периодически мелькало нечто такое в глазах Жона, которые всегда горели тусклым светом его ауры. Когда он смотрит на тебя этими сияющими глазами никак не получается отделаться от желания отвести взгляд. Это невозможно описать словами. Блейк активировала его ауру, а значит, у них был самый близкий возможный контакт — соприкосновение душ. И это ещё не говоря о спаррингах. Когда Жон полностью разворачивал свою бесцветную ауру, ты на подсознательном уровне хотел держаться от него подальше, что помогало парню держать своих противников на расстоянии. Шэмрок посмотрел на Вайсс. Девушка выглядела спокойной и собранной. — Соглашусь, — произнесла она, поддерживая их версию. — Единственное, что в нём ненормальное, это его чувство юмора. — Мне казалось, мы уже прошли через этот этап! — возмутился Жон. Вайсс повернулась к нему и с едва заметным самодовольством сказала. — Я сказала, что ты стал лучше. Но лучше — не значит исправился. Ты по-прежнему не смешной и не очаровательный. Жон зарычал. — Шэмрок, поддержи меня! Я смешной и ни разу не ненормальный, верно? Всё взгляды устремились на Шэмрока, что было довольно непривычно для него. Он и так вышел из своей зоны комфорта, заставив себя заговорить с Фоксом, чтобы докопаться до правды. Но теперь все смотрели только на него. Более того, Блейк и Вайсс явно хотели, чтобы он поддержал их версию. Они врали команде CFVY в лицо. Они сами не знали всей правды, это было лишь инстинктивное желание защитить своего товарища и сделать вид, будто всё хорошо. И теперь они также повесили ответственность на Шэмрока, прося его подключиться. Притвориться, что с аурой Жона все в порядке. Что в ней нет ничего странного. Что его способность просто взглянуть на тебя и тут же понять всю твою подноготную — это совершенно нормально. Шэмрок мог сказать им правду. Или же он мог банально не выделяться из толпы и пойти за решением команды. Не раскачивать лодку и просто стать частью единого целого. Выбор есть всегда. Но иногда давление сверстников и обстоятельства приводят к тому, что его на самом деле нет, а попытки думать иначе, это лишь принятие желаемого за действительное. Поэтому Шэмрок натянул на голову свой красный цилиндр и пожал плечами. — Не знаю, не знаю. Ты сказал мне, что единственная причина, по которой ты не пытался до меня сексуально домогаться, заключается в том, что, цитирую: «потому, что ты вызываешь у меня противоречия на очень глубоком эмоциональном уровне, Ури Брендон хренов». Я даже не знаю, кто такой этот Ури Брендон. — Он горяч, — отозвался Жон. — Это был комплимент. Я не гей. Шэмрок изогнул бровь. — Не буду оскорбляться на твои слова. Ты всё такой же болван, как и всегда. И в этом нет ничего странного. Фокс лишь скривился. — Да ладно вам. Я не сумасшедший! Мне… Внезапно буллхед тряхнуло. Транспорт начал медленно снижаться и маленькое переговорное устройство ожило. — Здарова, — донёсся из динамика непривычно неформальный тон. — Я бы мог сказать, что говорит ваш капитан, но эта штука явно на корабль не тянет. Так что, наверное, уместнее будет сказать, говорит ваш уорент-офицер? В любом случае, мы приближаемся к Монлюсону, а конкретно на вершину Паво Руж. Пожалуйста, пристегните ремни и оставайтесь на своих местах. Или, лучше, сначала сядьте, а потом пристегните ремни. Делайте как знаете, короче, я вам не мама. *** Знаете ли вы, что сонливость — это первое, что исчезает, когда ты голоден? То есть, по-настоящему голоден. Несколько дней без пищи. Твоё тело переходит в режим выживания. Химическое вещество, связанное с адреналином, под названием норадреналин, настолько биологически мощное, что его повышенный уровень считается формой допинга на Олимпийских играх, начинает выделяться как ни в себя. К моменту, когда Вайсс предложила мне бублики, я уже был до краёв наполнен этим веществом, бодрый как никто и способный убить человека, совершенно ничего при этом не почувствовав. Видите ли, человеческое тело создано для выживания в мире, который постоянно пытается его убить. Движимое желанием доминирования перед лицом испытаний. Твоё тело биологически думает, что еда — это редкость и самая важная вещь в принципе. Даже изменённая гравитация и аниме-физика Ремнанта не смогли этого поменять. Через несколько часов после сжигания последнего углевода и гликогена ради энергии, тело перестаёт испытывать голод, расценив это чувство как бесполезное. А также начинает отключать все функции, не применяемые для охоты и убийства. Желудок сжимается. Органы уходят в спячку. Печень начинает использовать жир по его прямому назначению, пожирая его ради энергии и перенаправляя эту силу в мускулы и химию, позволяющую тебе лучше охотиться. Чёрт, да даже сексуальное желание улетучивается. Бабы — пыль, когда перед тобой стоит цель найти еду. Столкнувшись с наихудшим биологическим сценарием, ты приспосабливаешься. Твоё тело изменяет все возможные функции, чтобы ты наконец-то смог догнать эту ебучую газель в африканской саванне и проломить ей череп. Инструменты и интеллект просто облегчают прохождение этого этапа. И вот, через мгновение после получения долгожданной еды ты чувствуешь, как всё возвращается в норму. Забываешь о том, что ты только что был на грани смерти и дальше живёшь, как не в чём ни бывало. Вот в чём суть человека. Если ты поешь после соблюдения поста и прислушаешься к своему телу, то сможешь пронаблюдать, как оно снова начинает работать, орган за органом. Желудок урчит и вновь трудится. Кишечник подаёт сигналы о своём возрождении. Ты физически ощущаешь и слышишь, как твоё нутро расщепляет питательные вещества и отправляет их в желудочно-кишечный тракт. Это всего лишь еда. Используй такой подход во всём, что ты делаешь, и жизнь тут же станет намного проще. Постоянный стресс становится новым стандартом. Пехотный бой — лишь очередной момент. Голодание — просто этап. Быть лидером команды Охотников — просто реальность завтрашнего дня. Это новая норма. Не нужно об этом сильно задумываться. Когда буллхед коснулся земли, Коко встала со мной у задней грузовой двери. Мы поднялись и наблюдали, как гидравлические двери раздвигаются, открывая вид на обдуваемый зимним ветром городской пейзаж. Холод, с которым я уже давно смирился как с очередным сезонным бедствием. Коко прикрыла свои солнцезащитные очки рукой — этот аксессуар нашей модницы был явно не по сезону. — Ненавижу посещать это место в подобное время года, — громко сказала Коко, перекрикивая рёв заглушаемых двигателей. — Монлюсон должен был быть нашим обязательным пляжным эпизодом! — Мы всё ещё можем его устроить, — ответил я. — Вон там виднеется набережная. Слышала когда-нибудь о Клубе Полярного Медведя? — Откуда ты знаешь о довольно непопулярном празднике Солитаса? — спросила Вайсс, взваливая на плечи свой чемодан. Жму плечами. — Вот почему ты никогда не обыграешь меня в викторинах, девочка. — Я забыла взять купальник, — добавила Коко, опуская очки, чтобы получше разглядеть Вайсс. Я отмахнулся и ответил. — Самое главное — это просто окунуться в ледяную воду и вынырнуть обратно. Нам не нужны для этого купальники, подруга. Коко усмехнулась. — Хочешь, чтобы я для тебя разделась в такую погоду? — Я постоянно так делаю. Спроси моих сокомандников, — сказал я, махая рукой в сторону буллхеда. Блейк закатила глаза. — Постоянно пытаешься раздеть девушек или постоянно ходишь раздетый сам? — У него аллергия на рубашки, — пояснил Шэмрок, таща свой рюкзак. Скрестив руки, Блейк издала недовольный хмык, почему-то продолжая смотреть на Коко. Снаружи, на вертолетной площадке на крыше, двигалась фигура в белом. Она сливалась со снегом, но в неоновом свете массивной вывески отеля Паво Руж её трудно было не заметить. В красном свете вывески её белое свадебное платье выглядело окровавленным, с огромными бёдрами, как у жительницы дореволюционной Франции. Несмотря на причудливый стиль, под тканью виднелись все признаки нормального боевого снаряжения, как раз в духе экстравагантных Охотников. Оружия на ней видно не было, но вместо него она несла с собой птичью клетку. Механические детали в её конструкции навели меня на мысль, что она, вероятно, во что-то трансформируется. В данный же момент внутри просто сидело несколько довольно злобных на вид птиц с металлическими когтями и клювами. Она прошла половину пути до вертолетной площадки, а затем просто встала, улыбаясь нам. Её свободная рука была заведена за спину в неком подобии парадной стойки. Никто, кто раньше не бывал в армии, не знает, как делать эту стойку правильно, что всегда вызывало во мне какую-то подсознательную грусть. Птицы в её клетке, похоже, были очень послушны, молча наблюдая за нами. Вспомнив подробности из досье, я показал на неё рукой. — Похоже, это наш контрактор. Пошли. Начнём эту заварушку. Я сделал первый шаг на посадочную площадку, Коко находилась рядом со мной. Мы шли впереди, как лидеры наших команд. Технически, это была её миссия, а нас лишь взяли в качестве помощников, чтобы учиться и в случае нужды выступить в качестве поддержки. Как только мы все сошли с буллхеда со своим багажом, транспорт снова взревел и взметнулся в небо. Гул двигателей стал постепенно утихать, пока ему на смену не пришёл шум генераторов, находящихся на крыше. Я не сразу это понял, но шум издавали не только генераторы. Стоящая перед нами женщина всё это время напевала себе под нос. Я открыл рот, чтобы заговорить, но Коко оказалась первее. — Хей. Я Коко Адель, команда CFVY. Махаю рукой. — А мы у них на подтанцовке. Выражение лица женщины оставалось таким же счастливым. По тому, как она совершенно не реагировала на происходящее, можно было подумать, что она слепая. — Месье ЛаШанс ждёт вас, — пропела она. И было в этом звуке что-то жуткое. Она говорила так, будто следовала играющему в её голове ритму, игнорируя всё вокруг. Позади нас, разбившись на две группы, стояли наши сокомандники. Блейк, Шэмрок и Вайсс расположились с моей стороны, похожее проделала и команда Коко. Я чувствовал их молчаливую поддержку, прямо как тогда, когда они солгали, чтобы прикрыть меня во время расспросов Фокса. Они были надёжной опорой для своего лидера, что наглядно демонстрировало, какие высокие надежды на меня возлагают. Я точно не облажаюсь. Не знаю, правда, как в этой ситуации можно налажать, но в прошлом это меня не остановило. — Окей, — произнесла Коко, но прежде чем она успела продолжить, напевающая себе под нос женщина развернулась и пошла прочь с вертолётной площадки. Мы все обменялись взглядами и последовали за ней, спустившись в гораздо более тёплое помещение, похожее на коктейль-бар, где на данный момент не было ни единого посетителя. Девушка снова заговорила. — К сожалению, я не могу ответить на ваши вопросы, потому что мне все равно, — без капли стеснения сказала она. — Месье попросил меня проследить, за вашим прибытием и убедиться, что вы знаете, куда вам завтра идти. Я взяла себе за привычку не задавать лишних вопросов, это облегчает мне работу. — А, — отозвался я. — То есть, ты собираешься изображать из себя бывалого ветерана, который не доверяет новичкам? Такой у тебя подход? Она оглянулась через плечо, одарив меня всё той же безжизненной улыбкой. — Если бы мой босс хотел, чтобы я общалась с вами, он бы мне так и сказал. Я лишь теряю тут время, которое могла бы провести в патруле. Лицо Коко, скрытое за солнцезащитными очками, заметно скисло. Не знай я её так хорошо, то мог бы и не заметить. — Ладно. Значит, ты Охотница. Где твоя команда? — Что я вам говорила про вопросы? — пропела она. Её слова звучали снисходительно и прочти раздражённо, но в её тоне было лишь веселье. Одна из птиц в её клетке издала звук, похожий на смешок. На короткое мгновение лицо девушки изменилось, и она сердито посмотрела на животное, заставив его быстро затихнуть. — Для вас уже подготовлены четыре комнаты, — продолжила петь она, но уже в другом ритме. Она указала клеткой в своей руке в сторону стойки, на которой лежало четыре конверта, наверняка содержащие в себе ключи от комнат. — Перед отправлением на задание вы должны встретиться с Месье ЛаШансом, завтра, в семь часов во время Зимнего Гала. Арендованная машина уже заказана и находится снаружи. — Только одна? — спросила Коко, опуская очки. — Нас тут восьмеро. — И лишь семеро из вас выглядят так, будто они влезут в автомобиль, — сухо сказала она, глядя на Ятсухаши. — Ключ находится в одной из комнат, не помню, какой, и мне все равно. Но я предполагаю, что хотя бы один из вас умеет водить. В противном случае, вы можете воспользоваться тем глупым проектом по созданию общественной инфраструктуры, над которым работает мой босс. Если у вас возникнут вопросы или вы не сможете прийти на приём, не стесняйтесь разочаровывать всех тех, кто на вас рассчитывал. Моя часть работы выполнена, я пошла проверять туннели, чтобы убедиться, что через них ничего не проникло. Насмешливо махнув нам рукой, она скрылась в лифте, и наша встреча подошла к концу. Мы все просто молча стояли, смотря ей вслед. Затем, медленно, мы начали переглядываться, словно пытаясь убедиться, что всё это действительно только произошло и нам не причудилось. К сожалению, нет. — Ого, — воскликнула Вельвет, разрушая тишину. — Это было грубо. Коко глянула на Фокса и жестом призвала его начать говорить, на что парень вздохнул. — Просто чтобы вы тоже были в курсе, — начал Фокс. — Я уверен, что её Проявление как-то связано с тем птицами. Не знаю как, но точно связано. Я подумал, что это довольно круто. — Ты, похоже, очень полагаешься на свою телепатию, — заметил Шэмрок. — Раз уж мы работаем вместе, то, может, возьмёшь себе за привычку говорить чаще? Периодически вводить нас в курс дела. Будет довольно глупо, если вы будете хранить при себе всю информацию, держа нас в неведении. Фокс пожал плечами. — Это моя единственная фишка, не отнимай её у меня. В остальном я просто обычный слепой парень. Ятсухаши лишь стоял на заднем плане с угрожающим видом. Он выглядел так, будто хотел что-то сказать, но в итоге передумал. Коко посмотрела на него с пониманием. — Это верно. У нас уже есть одна сильная, молчаливая личность. Если добавить сюда ещё одного человека без отличительных особенностей, то у нас закончатся архетипы. Я посмотрел на Вайсс. Она встретилась со мной глазами и пожала плечами. Добавить тут нечего. У меня возникло то же самое чувство, которое я испытал при воссоединении с семьёй на острове. Вокруг слишком много людей и большинство из нас не может вставить и слова. В подобной толпе трудно говорить. Как бы мне ни нравилась Коко, сейчас мне хотелось уйти от неё и её команды подальше. Получить шанс сказать что-то интересное, а не просто двигаться по сюжету. Блейк уже стояла у стойки бара, открывая конверты. — Ключи от номеров. Четыре комнаты, как и было заявлено. Судя по номерам на бирках, они находятся рядом друг с другом на этаже ниже. — Лидеры команд в одну комнату, подсосы в другие? — предложила Коко. — Я не подсос, — заявил Фокс, изучая панель лифта и все возможные на нём кнопки. — По-моему, более политкорректым термином является «боец поддержки», — заметила Вельвет. — Но я считаю, что делить комнаты по нашим боевым возможностям довольно глупо. Кто тоже так думает? Блейк положила руку мне на плечо. — Хватит заниматься глупостями. Каждый селится со своим напарником. Если комнаты связаны, то мы также сохраним разделение по командам. Что-то в этой фразе вызвало у меня желание поморщиться. Дело не в том, что идея девушки была плоха. Я сам собирался это предложить. Просто подобные вещи должен говорить именно лидер, а Блейк меня опередила. Я прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Сержант мне однажды говорил, что нужно всегда слушать тех, кто ниже тебя. Даже нет, не ниже, тех кто с тобой, кто за тобой следует. Пусть тебе и может казаться, что ты знаешь всё лучше всех, удели другим внимание и выслушай их. Возможно, у тебя получится узнать что-то новое или взглянуть на ситуацию под другим углом. Тем не менее, позволив Блейк принять решение, я задумался, не проявляю ли я недостаточную инициативу как лидер. — Коко, у тебя есть мой номер, — сказал я. — Если понадоблюсь, то ты знаешь, как со мной связаться. Перенаправляй все звонки от моих воздыхательниц прямо моей секретарше для немедленного пресечения. Блейк кинула на меня пронзительный взгляд, но решила промолчать. Коко на мои слова лишь закатила глаза. — Будет сделано, красавчик. — А если кому-то понадобится обслуживание в номер, — продолжил я. — То мы запишем всё на карточку Вайсс; уверен, она единственная среди нас, у кого есть деньги. — Стой, что? — взорвалась девушка. Складываю из пальцев пистолетики. Калибр, конечно же, был 45-й. — Быстрее, по комнатам, пока она не успела отказать! *** Закрываю дверь за собой ногой. — Ого, какая у тебя паршивая дыхалка, — заметил я, даже не запыхавшись. Блейк кинула свои вещи на ближайшую кровать и рухнула на неё лицом. — Я думала, что ты будешь бежать к лифту. В итоге пришлось догонять тебя по лестнице. Ты в курсе, насколько тяжёлая у меня сумка? Ставлю рюкзак рядом с дверью. — Я мог бы донести её за тебя. Хотел предложить это, но затем забил, потому что мне было лень. Но я все равно мысленно похвалил себя за то, что подумал о добром деле. Разве это не самое главное? Блейк перевернулась на спину и стянула свой бантик. — Мой герой. Из соседней комнаты донёсся шум возни Вайсс и Шэмрока. Местные комнаты действительно оказались соединены. Если не считать этой мелочи, то комната оказалась вполне неплохой. Две кровати, телевизор с плоским экраном, гардеробная с халатами и довольно шикарная ванная комната. — Знаешь, — протянул я, усаживаясь на ближайшую к балкону кровать и снимая ботинки. — Это напоминает мне один роскошный отель, в местечке под названием Мемфис, где я однажды останавливался. По-моему, он назывался Пибоди. Там была какая-то местная вспышка чумы, поэтому ночлег стоил очень дешево. В том месте у меня произошла судьбоносная встреча с человеком, известным как Утиный Повелитель в его Утином Дворце. — Что, блин, за жизнь у тебя была до Бикона, раз уж ты встречался с людьми с именем «Утиный Повелитель»? — спросила она. — Это была жизнь на грани, — беспечно ответил я. — Полная мужества и опасностей. А также пенисов в виде штопора. — Чего? — Утки. Их члены похожи на штопор. — Откуда ты это знаешь? Жму плечами. — Стой, стой, не отвечай. Этому тебя научил Утиный Повелитель? Если да, то, боже мой, зачем? — спросила она, отползая от меня к изголовью кровати. — Не знаю. Но он завёл марширующих уток в лифт, что выглядело очень круто. Она с сомнением посмотрела на меня. — Эта история как-то связана с фавнами или?.. — Нет. Просто занимательный случай из жизни. В последнее время у меня было мало шансов чем-то таким поделиться. Положив голову на подушку, которая, судя по её разгладившемуся лицу, была на удивление удобной, девушка вздохнула. — Мне об этом расскажи. Было довольно неловко. Мне всё время хотелось что-то сказать, но не хотелось делать это первой. Ты, конечно, знаком с Коко, но вот я там не знаю никого. Кроме того факта, что тот парень, Фокс, видимо, умеет видеть ауры. По-моему, он довольно жуткий. — Раньше ты тоже считала меня жутким, — заметил я. — Помнишь тот раз, когда я пытался попросить тебя о помощи, а ты подумала, что я зову тебя на свидание, и сказала: «Просто думать о свидании с тобой — это уже сраная пытка, пожалуйста, никогда больше не поднимай в моём присутствии эту тему, даже случайно». Блейк отвернулась, прижав ушки к голове. Она неловко рассмеялась. — Ну да, я… это другое. Ты был другой. Фокс же больше напоминает… ну, не знаю… психопата, который действительно использует комоды в отелях, чтобы хранить в них одежду, — девушка махнула рукой на упомянутую мебель у стены. — С такими людьми нужно держать ухо в остро, иначе не заметишь, как они вонзят тебе нож в спину. Это абсолютно неприемлемый уровень странности. — Могу тебя заверить, что даже мне не придёт в голову подобное извращение, — ответил я. — Спасибо. Это значит много, — сухо ответила она. — Напомнило мне одну шутку. Хочешь услышать? Её лицо помрачнело. — Нет. Пожалуйста, не надо. — Ладно, ладно, — выставив перед собой руку, сказал я. — В общем, слушай. Похороны, люди оплакивают погибшего. К горюющей вдове подходит мужик и говорит: «Я бы хотел сказать пару слов». — Жон! — крикнула Блейк с нотками ужаса в голосе. Поднимаю палец, прося её помолчать. — Ну вот, он встал на подиум и сказал: «Непочатый край». — Хватит, пожалуйста, остановись! — взмолилась она, махая руками. — Я тебя умоляю! — И тогда вдова отвечает: «Спасибо. Это значит много». Блейк зашипела и бросила в меня туфлю. Я увернулся, и обувь влетела в стену. —Твою мать, ты невыносим. Ты что, умудрился обрюхатить какую-то девушку? Удивлённо смотрю на неё. — Чего? — Мой сраный отец рассказывал мне точно такую же шутку, — пояснила она, изо всех сил пытаясь сдержать смех. Получалось не очень. — Ты обрюхатил девушку, чтобы открыть секрет этих тупых шуток? — Нет, конечно, нет. Я просто хотел показать тебе, что нет ничего сложного в том, чтобы сделать или сказать что-то, что много значит. — Я ненавижу тебя всеми фибрами своей души, — прорычала она, злобно сверкнув своими глазами. — И я делаю всё возможное, чтобы оставаться небезразличным к тем, кто мне дорог, — жму плечами. — Так что, да, если возвращаться к Фоксу, то пусть он и не говорит или делает что-то значимое, я все равно думаю, что он нормальный парень. Просто он находит меня довольно пугающим, и, будем честны, он такой не первый, так что причин обижаться на него нет. Девушка села более ровно. — Возможно. Я… — Блейк резко ахнула, моментально осознав свою ошибку. Указав на меня пальцем, она крикнула. — Твою налево, Жон, я клянусь богом! — Но ведь отсутствие «нет» всегда означает согласие! Блейк схватила подушку и швырнула её в меня, угодив прямо в лицо. Девушка показала язык и добавила. — Попробуешь сказать это снова, и в следующий раз я тебя пырну. — Почему все окружающие меня девушки внезапно начали угрожать что-то в меня воткнуть? — спросил я, упирая руки в бока. — Это должна быть моя работа! Одно из её ушек приподнялось. — Кто-то ещё угрожает тебе? — Вайсс прошлой ночью. — А, — произнесла она с небольшим облегчением. — И как? Фыркаю. — Да нормально. Она просто перевоплотилась в домохозяйку и попыталась скормить мне бублики. Я невольно представил себе картину, где в неком альтернативном мире мы стали напарниками и она просто сосредоточилась на том, чтобы сделать меня жирным. Блейк усмехнулась, качая головой. — О боже, домохозяйка Вайсс! Как мне с подобным конкурировать? — Можешь начать ходить со мной в спортзал, — предложил я, снимая с себя доспехи и складывая их аккуратной стопкой у изножья кровати. — Мы оба наденем самые обтягивающие и откровенные наряды, чтобы хвастаться нашими достижениями перед всем миром. Уверен, где-то в этом месте должен иметься тренажерный зал, как и в любом престижном отеле. Начинаем прямо сейчас! Она издала неловкий хмык и провела рукой по волосам. Её пальцы прошлись по её кошачьим ушкам. — Не уверена, что это хорошая идея. Я не занимаюсь тяжёлой атлетикой и всем подобным. Да и неудобно будет потеть с бантом на голове. Что, если он спадёт и все узнают, что я фавн? Поднимаюсь и потягиваюсь всем телом. — Как по мне, звучит как отличный способ завести новый друзей. — Прости? Уверенно киваю. — Если кто-то попытается до тебя докопаться, то я поступлю как с Кардином и соблазню их ради защиты твоей чести. Её губы сжались в тонкую линию, выражение лица девушки было трудно прочитать. — Именно так ты познакомился с Коко? — А? — Вы с ней довольно дружны, — она пожала плечами, отвернувшись в сторону висящей на стене картины. — Она хотела поблагодарить меня за то, что я помог Вельвет. Вельвет не из тех, кто благодарит кого-то за помощь, даже косвенную. Видимо, она стесняется того, что её посчитают слабой. Ну а дальше то, сё, пятое-десятое и… — я сделал круговое движение рукой. — И?.. — повторила Блейк, переставляя ноги так, чтобы они свисали через край кровати. Она повернулась ко мне всем телом. — И она в итоге убедила меня сделать себе татуировку, — ответил я. — И всё? Жму плечами. — Ну а ещё, она вроде как усыновила меня, сделав своим младшим братом или типа того. Но мне эти инцест-фетиши не интересны. Её резко изменившееся лицо заставило меня рассмеяться. Девушка тоже не удержалась. — Ладно, — протянула Блейк. — Слишком много информации, как по мне, но ладно. — Кстати, у нас ведь тут есть балкон. Пойду-ка я бесцельно поглазею на ночной пейзаж, пока не устану настолько, что смогу наконец-то отправиться спать. Блейк вскочила с кровати. — О, и меня с собой возьми. Всегда хотела попозировать перед невидимой камерой. — Руби сказала, что это один из жизненно важных критериев хорошего Охотника. Нужно уметь притворяться крутым и у тебя всё получится. Ещё один смешок. — Ты последний человек, о котором я подумаю при слове «крутой», — проходя мимо меня, она ткнула мне пальцем в грудь и подмигнула. — Я крут настолько, что убедил тебя ответить «да» на вопрос: «если твои друзья прыгнут с крыши, то ты тоже спрыгнешь?». И я, между прочим, твой единственный друг. Задумайся. Мы с Блейк вышли через раздвижную стеклянную дверь на балкон. Благодаря наклонной крыше балкон был чист от снега. Город Монлюсон подмигивал нам своими бесчисленными огнями с другой стороны маленького залива. Чем-то он напоминал мне Южную Тампу, только покрытую снегом, что во Флориде было невозможно. Или, например, Майами во время нового ледникового периода. Огни города простирались от более развитой зоны вокруг отеля к жилым и фабричным районам, даже частично поднимаясь к горе, рядом с которой стоял город. Глядя на залив и огромные корабли, стоящие на воде, мне казалось, что я буквально вижу маячащий на горизонте Вейл с его ярким светом. Девушка была одета явно не по погоде, облачённая в свой стандартный, довольно откровенный наряд Охотницы, поэтому она окутала себя слабым сиянием ауры, чтобы согреться, прямо как любил это делать я. Оба наших силуэта горели аурой. Холод был не настолько сильным, чтобы заметно истощать нас. Это скорее напоминало цветастую полупрозрачную вуаль, окутывающую нас обоих. Я прислонился к перилам, скрестив руки. Блейк кинула на меня взгляд, а затем пожала плечами и перемахнула через перила. На мгновение я подумал, что она пытается выпендриться и спрыгнуть, но девушка просто изящно умостилась рядом со мной. У меня возникло внезапное иррациональное желание протянуть руку и обхватить её талию, чтобы убедиться, что она не упадёт. Но это было лишнее; мы уже успели продемонстрировать, что переживём любое падение. — И я очень жалею, что не придушила тебя тогда, когда мы приземлились, — со вздохом сказала она, из её рта вырвалось облачко пара. — У тебя почти получилось, — спокойно заметил я. Она искоса на меня посмотрела, словно пытаясь скопировать способности Фокса и заговорить со мной телепатически, но безуспешно. — Спасибо. Благодаря тебе я научилась правильно душить девушек. Я рассмеялся. — Это вполне реальный метод захвата. И очень эффективный, прошу заметить. Я использую его при любом удобном случае. — Мм. Я в курсе. Мы словно каждую секунду ищем повод полапать друг друга. В моей голове проскочила пакостливая мысль, а затем я решил: да пофигу. Протягиваю руку и ощутимо тыкаю её в задницу. Блейк издала пронзительный визг, железной хваткой вцепившись в прутья перил. Разумеется, я не собирался толкать её вниз, так что ей было нечего бояться. Но это не остановило её от того, чтобы бросить на меня убийственный взгляд и попытаться отвесить мне пощёчину. Я со смехом увернулся. — Ещё раз тронешь меня — и ты труп, — прошипела девушка. — Детка, — начал я. — Я родился мёртвым. Придумай что-нибудь убедительней. Она приподняла бровь, но в итоге лишь вздохнула и покачала головой, вместо того, чтобы как-то парировать мои слова. Блейк положила руки на колени и мы вместе молча смотрели на город, любуясь его видами и разноцветными огнями. — То есть, мы будем просто сидеть и смотреть? — спросила Блейк. — Я предпочитаю думать об этом как качественное времяпрепровождение со своей самой любимой напарницей, — ответил я с едва заметной улыбкой. Она пожевала нижнюю губу. — Обычно я в такие моменты выкуриваю сигарету и думаю о жизни. Тот самый случай, когда я погружаюсь в себя и обдумываю прошлое, что за последние несколько месяцев происходит слишком уж часто. — Ты всё ещё куришь? — с хмурым лицом спросила она. — Да. Нечасто, но да. Человеку нужны пороки. Для кого-то это женщины, для кого-то — алкоголь. Для меня же это случайный всплеск никотина и дофаминовый кайф от того, что я поднимаю тяжелый предмет, а затем опускаю его обратно, чтобы потом стоять и думать над тем, что я только что сделал. Раз уж ты не любишь поднимать тяжести, то, как насчёт разделить другую мою вредную привычку? — Я похожа на дуру? Неуверенно качаю рукой. — Ты проводишь со мной время. Так что факты говорят явно не в твою пользу… — Блин, — со смехом произнесла она. — Твоя правда. Я уже пробила дно. Давай мне свою сигарету, проверим, кто быстрее заболеет раком и умрёт. — Детка, — протянул я с внезапным, некомфортным чувством дежа вю. — Я — Жон Арк. Я — живое воплощение рака. — Просто прекрасно. Опять ты меня обыгрываешь, — она слегка наклонилась вперед, и я, следуя некому параноидальному рефлексу, положил свою руку поверх её, чтобы удержать девушку от падения. Это был откровенно излишний жест. Блейк в ответ лишь молча посмотрела на меня. Она не стала убирать руку или что-то говорить. Только глядела мне в глаза, словно чего-то ожидая. Я же просто состроил демонстративно недоумённое лицо. Она закатила глаза. — Ладно. И теперь мне снова скучно. — Это тот момент, когда ты думаешь о жизни и прочем. Мне нравится делать перекур, размышляя о происходящем, где я налажал и как мне всё исправить. Должно быть что-то, что тебя беспокоит. Какая-нибудь актуальная проблема. Возможно, тебе поможет мнение со стороны. Она оставила свою руку там, где она была, под моей, на каменных перилах. — Не знаю. Мне кажется, что это первый раз в моей жизни, когда всё по-настоящему хорошо. Будто мне не нужно делать что-то особенное. Просто быть хорошей Охотницей. Сосредоточиться на причине, по которой я вообще здесь оказалась. Наверное, иногда это заставляет меня чувствовать, будто я совсем ничего не делаю. Живу совершенно обыденную и скучную жизнь. — В плане? Блейк огляделась. Полагаю, с её кошачьими глазами она видела в окружающей темноте гораздо больше, чем я. — Вайсс работает над собой, — пояснила Блейк. — Готовит там, убирает, в общем, занимается всеми этими обычными домашними делами, и выглядит при этом настолько счастливой, что мне почти завидно становится. Шэмрок вон, в карты играет, тренируется и вписывается в коллектив. Даже ты не стоишь на месте, со своими постоянными, странными и навязчивыми идеями. А я уже и не знаю, чего хочу. Она бросила на меня короткий взгляд. — Ну, помимо очевидного, вроде бытия Охотницей, но это не то. Это скорее способ достижения цели. Исправить мои прошлые ошибки. В каком-то смысле, похоже, я наконец-то достигла своей мечты, но теперь я лишь задаюсь вопросом: и что теперь? Все вокруг тоже живут этой самой мечтой, но у них, в отличии от меня, есть свои увлечения и личные проекты, в то время как я просто… существую. Убираю свою руку с её ладони, чтобы потереть подбородок. Со стороны девушки издался почти неуловимый звук, и она сложила руки на коленях. — Я понимаю, о чём ты, — заявил я. — Всё, что у меня есть, находится прямо здесь. Я просто хочу стать тем, кого вы сможете уважать и на кого сможете положиться. — Разве ты уже этого не добился? — спросила она. — Мы все принимаем участие в твоих задумках, даже вон, солгали команде CFVY про твою ауру. Ты в курсе, что она у тебя ненормальная. Мы все в курсе. Это было с того самого момента, когда я тебе её пробудила. Я похлопал её по плечу. — И моя аура — это единственное, что может пробудиться в твоём присутствии, подруга. Лицо Блейк не изменилось. — Я серьёзно, Жон. Я пытаюсь следовать твоему совету и размышлять о жизни. Перестань делать пошлые намёки. Примирительно поднимаю руки. — А я держу хрупкий баланс между тем, чтобы позволить тебе об этом размышлять, и удержать от того, чтобы ты скатилась в сопли и депрессию. Никто не любит рыдающих девушек. Она покачала головой. — Ты всегда умудряешься меня поддержать самими дурацкими и непродуктивными способами. — Это ничем не отличается от того, как ты поддержала меня, защитив от расспросов Фокса. — Верно. Фокс. Команда CFVY, — Блейк пожала плечами. — Мне нравится это задание. Работать всем вместе, как одна команда — настоящая мечта. Но… я даже не знаю. И что дальше? Меня не перестаёт преследовать эта мысль. Мне кажется, что у меня должен иметься ответ, но его нет. Продолжать жить своей жизнью и быть собой? Это звучит как стагнация. Становиться более лучшей версией самой себя не звучит, будто я развиваюсь, как личность. — Это не так плохо, как ты описываешь, — ответил я. — Как насчёт, просто сосредоточится на тебе и твоём ближайшем будущем? — тянусь в карман и достаю оттуда монету. Положив её на большой палец, я кинул её с края балкона, наблюдая, как она пролетает несколько этажей, приземляясь в замёрзший бассейн снизу. Блейк также сосредоточенно смотрела за движением монеты. — Если это метафора, то можешь засунуть её себе куда поглубже, дружок, — сурово сказала Блейк. — Я поняла: ты, я, падение вместе, мы через это уже проходили. Больше я с тобой прыгать не буду. Я фыркнул. — Нет, нет, я хотел сказать, что просто пытаюсь делать свою работу. Ты пообещала мне, что куда бы я ни пошёл, ты всегда будешь рядом. А я пообещал тебе, что сделаю то же самое. Вот так всё просто. И сейчас мы вместе идём на какую-то чудную миссию, в которую я случайно втянул нас, потому что подружился не с теми людьми. — О, я обожаю, когда ты втягиваешь меня в свои глупые затеи, — томительно произнесла она. — Не смейте говорить со мной таким тоном, юная леди, — сказал я, приподнимая бровь. — Иначе клянусь, я сделаю… ну, даже не знаю, что-нибудь ещё более глупое. — И это всё, что ты смог придумать? — невпечатлённо спросила она. — Я бы посмотрел, как у тебя получится лучше. — Я пробыла целый год на границе Сануса. Ты даже не представляешь, насколько изощрённые завороты речи я знаю. — Да, но изощрённые не значит креативные. Гляди, — вытягиваю в её сторону руку, прочищая горло. Резко ткнув пальцем в её сторону, я стиснул зубы и прорычал. — Клянусь Богом, если ты сейчас же не извинишься, пообещав больше никогда не повторять подобную хуйню, то моя психотерапевт уже завтра будет знать тебя по имени-отчеству! Её веки задрожали, и она взорвалась хохотом. — Ладно, уел. Получилось действительно угрожающе. А ещё немного грустно. Я-то думала, что ты на терапии только и будешь, что говорить обо мне, — девушка подмигнула. — Не, когда я говорю о друзьях, то я использую креативные прозвища, чтобы сохранить анонимность. Её ушки навострились. — То есть, ты наконец-то придумал для меня прозвище, которое не Маркиза? Я обязана его услышать; ты обещал придумать мне нормальное прозвище несколько месяцев назад, но так ничего и не выдал. — Нет. Я сказал доктору, что тебя зовут Маркиза, — отвечаю ей, показывая язык. Я поймал на него снежинку и улыбнулся. Блейк издала полный отвращения стон и закатила глаза, поведя всем телом. Но затем она внезапно прищурилась и посмотрела на меня с лукавым видом. — Парниша, тебе лучше прямо сейчас придумать мне хорошее прозвище, иначе я… э-э… заменю все твои искусственные подсластители на настоящий сахар! Я в ужасе ахнул, прикладывая ладони к щекам. — О Боже, только не моя фигура. Я столько ради неё трудился, что угодно, только не это! Она рассмеялась. — Ты идиот. Весь этот разговор откровенно идиотский. Напомни, почему ты мне нравишься? — Синдром Штоссмарка, — с готовностью ответил я, поведя плечом. Это был аналог стокгольмского синдрома в этом мире. — Ты оказалась вынуждена находиться со мной настолько долго, что твой мозг сам убедил тебя, что ты меня не ненавидишь, исключительно ради сохранения собственного здравомыслия. Это взаимно. — О нет, то есть, мы нравимся друг другу? — сказала она, махая руками в наигранном удивлении. — Пожалуйста, скажи, что ты сейчас прикалываешься. — Мне нравится, когда ты используешь мой сленг. — О, нет, как ужасно. Ты меня испортил. Я чувствую себя такой использованной, — она откинула волосы назад. — Теперь тебе придётся заплатить за меня приданое, иначе, согласно кодексу бусидо, мой папочка будет вынужден отрезать тебе яйца. — Угроза засчитана; ты учишься. Она улыбнулась. — Одно очко в пользу Блейк, одно очко в пользу Жона. Как же нам разрешить эту ничью? Я облокотился на перила и снова посмотрел на город. Мы находились высоко. Не так высоко, как Бикон или башни Вейла, но достаточно прилично. — Хмм. О, придумал! Тебе лучше начать неиронично наслаждаться моей компанией, или, Бог мне свидетель, я нарочно забуду о твоём дне рождения. Блейк мой ответ только позабавил. — Ты и так не знаешь мой день рождения. — Восемнадцатое января, — незатейливо ответил я, стряхивая снег с каменных перил. — У нас есть ещё примерно неделя с небольшим, чтобы организовать твою поздравительную вечеринку. Девушка смутилась. — Ты- но- как? Я никогда тебе этого не говорила! Это… в смысле… это почти что… эм, — её улыбка прямо-таки излучала нервозность, а на щеках виднелся румянец. Она отвернулась и потерла руки. — Расслабься, — произнёс я, кладя руку ей на плечо. Она не стала сопротивляться. — Вчера ночью Вайсс рассказала мне про один тред на HuntsHub'е, где кучка извращенцев мониторит, когда нашим первокурсницам исполняется восемнадцать. Она скривилась. — Вау. И так, одним простым предложением ты превратил этот милый момент в очень жуткий. Спасибо, что испортил настроение. — Мне об этом расскажи. Одно из её ушек дернулось. — А что насчёт тебя? — Мм? — Когда тебе исполнится восемнадцать? Её вопрос застал меня врасплох сильнее, чем я ожидал. Пусть этого и следовало ожидать, учитывая тему нашего разговора, готового ответа у меня не было. Очень сомневаюсь, что мне повезёт так же, как и с Грегом, и у нас день рождение придёт на примерно один и тот же день. Во время рождественской семейной встречи никто не отпустил замечания о том, что я уже совершеннолетний, так что, скорее всего, мой день рождения был до начала учебного семестра? В отличие от Руби, чей день рождения пришёлся на осенний семестр. Всё, на что меня хватило — это уставится вперёд, на гавань. — Он… довольно не скоро. Не парься. Она провела языком по внутренней стороне щеки. — То есть, мой день рождения будет первее. А значит, я старше тебя. Хмм! — Блейк, не смей, — предупредил я. — Я стану первой взрослой в этой команде, Жон! — она приподнялась, смотря на меня с хитрой ухмылкой. — Я — взрослая, а ты — ребёнок, малыш. Иди обратно в свою комнату, ешь овощи и мой посуду. Только посмотри на меня, взрослая женщина якшается с молокососом! Хрена с два. Не желая слушать её дальше, я протянул руку, чтобы снова с размаха хлестнуть её по заднице, на что она попыталась схватить меня за кисть. — Нет, не смей! — со смехом крикнула она. Перехватываю её руку, прежде чем она успела остановить меня. Стаскиваю её с перил, когда она попыталась использовать другую руку. Искусно чередуя уклонения и захваты, которым мы обучались вместе несколько месяцев, мне удалось взять её за обе конечности и прижать к стене балкона. Из Блейк вырвалась серия быстрых невнятных звуков. Вместо того чтобы попытаться вывернуться, как я ожидал изначально, она просто стояла, позволяя мне держать её. Её ушки дёргались, а глаза трепетали. Она открыла рот, но не могла вымолвить и слова. Лишь облизнула свои губы и продолжила смотреть на меня с приоткрытым ртом. — Аккуратнее, девочка, твои попытки играть во взрослую могут выйти тебе боком, — проговорил я, цокая языком. — Я знаю, где ты живёшь. Ей пришлось трижды сглотнуть, прежде чем она смогла обрести голос. — Э-э, я… ну… я тоже знаю, да. Не забыл? Я знаю, где ты спишь. Иногда просыпаюсь и вижу, как ты дрыхнешь, — Блейк одарила меня самой странной улыбкой, которую я когда-либо от неё видел. Вскидываю бровь. — А иногда я просыпаюсь и смотрю на тебя. Её улыбка стала шире. — Ага! И иногда я просыпаюсь, и смотрю, как ты смотришь на меня. — Это та часть, где я должен попросить помощи у взрослого. Она подмигнула. — Я ещё работаю над этим, дай мне неделю. Я закатил глаза и отпустил её. Блейк слегка ссутулилась, потирая руки. — Хренов мужлан с хваткой душителя, — произнесла она без особой злобы. Я угрожающе протянул к ней руки и сжал их. — Эй, быть душителем — это лучший способ получить себе звучное прозвище, как серийный убийца. — Или, скорее, как какой-нибудь стрёмный сексуальный маньяк, — ответила она. — Обычно эти вещи идут рука об руку. Блейк задумалась, но не стала отвечать. Я выдохнул, наблюдая, как моё дыхание обращается в пар на холоде. — Ну всё. Хватит дурачиться. Думаю, я только что потерял свои последние силы и сейчас готов тупо рухнуть в постель. А ты? Она продолжала потирать запястья, медленно кивнув. — Ну… наверное. Сколько ты уже не спал? — Да хрен его знает. Давай уже. Я сейчас собираюсь раздеться до трусов и залезть под одеяло. И если ты не хочешь наблюдать за самым худшим в мире стриптизом, то иди внутрь. Завтра нам предстоит отправиться в целый город приключений, полный опасностей и глупостей. Ты должна быть в полной боевой готовности, если собираешься меня прикрывать.