Я - Жон: Или же своевольное проявление

«Ваша честь, мой подзащитный выражает желание, чтобы слова «преступление на расовой почве» сменили на «базированный и прошаренный».

Находясь под станцией метро на Рю-дю-Капитане-Рауль, Коко сосредоточилась исключительно на собственном дыхании. На поверхности это было делать легче, даже учитывая здешний воздух, загрязнённый местной промышленностью и от которого щиплет лёгкие. Проще дышать смогом, чем чистым, каменистым воздухом здесь, на недостроенной станции метро, с брошенными экскаваторами, редкими прожекторами, которые ничего толком не освещали, а также заставой солдат, расположившихся у подножия лестницы, ведущей в дыру под землю. Как только девушка переключала своё внимание на что-либо другое, её периферийное зрение заполняла тьма подземелья. Профессор Ублек говорил ей, что периферийное зрение человека прекрасно работает в темноте, и действенной тактикой, чтобы что-то разглядеть в ночи, было смотреть краем глаза. Но это также означало, что ей пришлось снять свои очки и сделать вид, будто она накачалась ботоксом по самые уши, чтобы не позволить эмоциям проявиться на её лице. Всё, что девушка видела своим расширенным периферийным зрением — это высеченные стены недостроенной станции, низкий потолок, лужи с водой и тот факт, что стены стали казаться гораздо ближе теперь, когда она могла их разглядеть. Она вместе с командой CFVY спускались по лестнице вторыми. Жон шёл спереди вместе со своим рюкзаком. Перед встречей с ЛаШансом парень настоял на том, чтобы они по пути заскочили в магазинчик, предназначенный для тех, кто собирается в горный поход, и купили рюкзаки и прочее снаряжение для выживания. Как оказалось, он был единственным, кто взял с собой на задание соответствующую экипировку, и тот отказался даже обсуждать детали задания без неё. Именно поэтому на спине девушки висел тяжёлый рюкзак, весящий где-то килограммов пятнадцать. Не стоит забывать также про вес её сумочки, внутри которой находился сложенный миниган. Вельвет и Вайсс выглядели так, будто в любую секунду свалятся от тяжести их ноши. Команда CFVY шла вторыми именно из-за Ятсухаши с его рюкзаком: Вельвет пришлось тянуть парня за ноги, чтобы помочь ему протиснуться через люк, ведущий в этот подземный ад. Свиток Жона завибрировал. Он открыл его и начал что-то печатать. Тусклый свет позволил ей на чем-то сосредоточиться в этой кромешной тьме. Руби: ох ё ты пошел на задание и даже ничего мне не сказал! Вы: Агась Вы: Я умру раньше, чем ты успеешь оформить на меня страховку! Руби: неа. Я тоже отправилась на задание и ты только погляди на это селфи. На селфи была Руби, стоящая где-то посреди Вейла перед зданием страховой компании для новобрачных. С идиотской ухмылкой на лице девушка смотрела в камеру, показывая пальцами знак «V». Вы: Не. Эта штука только для женатых пар. Я давно понизил твой статус с жены до бесправной сучки. Руби: уже поздно я официально сменила твою фамилию. Выражение Жона стало встревоженным, когда он увидел фотографию, на которой была дверь в его комнату общежития. На ней была зацарапана фамилия Арк, и вместо неё виднелось Роуз. Жон Роуз. Вы: Как на это отреагировала Янг? Руби: если ты переживёшь задание, то благодаря ей я точно получу свои деньги за страхование твоей жизни! — Очень красиво подсматривать в мои личные сообщения через плечо, Коко, — произнёс Жон, убирая свиток в карман. Коко посмотрела на недостроенный туннель метро и тут же вернула взгляд на парня, чтобы отвлечься от нарастающей на краю зрения тьмы. — Я просто удивлена, что у тебя здесь ловит сигнал. Какой у тебя провайдер? — Понятия не имею. Вроде бы, у меня семейный тарифный план моей сестры или типа того, и она пока что не удалила меня, — ответил он. Вельвет наконец-то протиснула своего напарника в проход. Ятсухаши с виноватым видом отряхнулся. Один из солдат, стоявший у края места, которое, возможно, когда-нибудь станет платформой метро, присвистнул. Это был крупный мужчина в форме Королевской армии. Не такой крупный, как Ятсухаши, но мало кто был больше него. Шевроны на его воротнике указывали на то, что он какой-то сержант, хотя Коко не могла определить, какой именно. Он опирался на большую громоздкую винтовку и был единственным человеком, не имевшим при себе фонарика или прибора ночного видения. — Итак, все восемь человек в сборе. Туннель в той стороне, — усталым голосом произнёс он с абсолютным безразличием на лице. — Если решите вернуться, то делайте это пешком, а то мы вас пристрелим, приняв за Гриммов. Вельвет достала свой свиток и сфотографировала открывшуюся сцену. Она делала это не при помощи своей Праховой камеры, так как не пыталась скопировать его оружие. Скорее, девушка просто хотела запечатлеть событие на память. Солдат прикрыл лицо рукой и протёр глаза. — Не… не делай так больше. Никаких вспышек. Я уже несколько дней не видел солнца, и ты меня только что ослепила. Большое спасибо. — Ой, простите, — ответила Вельвет, после чего прищурилась. — Ты фавн. — Не знал, что в Королевской армии есть фавны, — заметил Жон, скрещивая руки. — Там, откуда я родом, не особо знают об армии, — добавила Вельвет, придвинувшись к своему напарнику. — Я думала, там служат только люди. — В армии немало фавнов, — ответила напарница Жона, Блейк. В голосе её слышалась неловкость. — Больше, чем ты думаешь. Большинство из них родом из Вейла. Сержант поджал губы. — Эм, алло? Пожалуйста, хватит обсуждать меня так, будто меня здесь нет. — По-моему, эта девочка-кролик — расистка, серж, — отозвался другой солдат, который курил сигарету, устроившись в пулемётной точке, направленной на дыру в дальней стене. Уши Вельвет встали торчком. — Чего? Нет! Как я могу быть расисткой? Я тоже фавн! Крупный сержант наклонился вперёд. В свете прожектора, Коко могла разглядеть рептилью чешую на его лице и узкие зрачки. — Ага. Говорит девушка, чья жизнь — это её уши. Мы с тобой разные. Ты можешь при желании скрывать свою природу, а я — нет. Ты стала Охотницей добровольно, а я же — невольный легионер. — Кто-кто? — спросила Вайсс. Сержант щелкнул своим раздвоенным языком и Вайсс отпрянула. — Судья поставил меня перед выбором: трудовой лагерь или служба. Я отслужил свой срок и решил в итоге остаться. А теперь, вы собираетесь уже спускаться в этот чёртов туннель, чтобы навсегда исчезнуть из моей жизни, или мы так и продолжим играть в вопрос-ответ? Пулеметчик затянулся сигаретой. — Я выбираю игры! За всю неделю, сколько я здесь сижу — это пока что самое весёлое событие. Сержант просто глянул на него и сделал руками жест, будто что-то толкает, на что пулемётчик вздохнул и опустился на землю, чтобы начать отжиматься. — Это именно тот туннель, где строители наткнулись на проклятые руины, — произнёс он, указывая винтовкой в темноту. — Из него выползала парочка монстров, но не больше одного-двух за раз. Обычно, когда это случается, рядом оказывается Поющая Леди. — Хм, — хмыкнул Жон, затягивая лямки рюкзака. — Эта стерва где-то здесь? — По крайней мере, она умеет выполнять свою работу, вместо того чтобы стоять и допрашивать меня, — язвительно проворчал сержант. — А теперь съебите. Я умею только убивать людей и разбирать бумажки. Общение с детишками в этот список не входит. Вельвет подняла руку. — С юридической точки зрения, в моей команде все совершеннолетние. Из ниоткуда появился солдат, высунув голову из-под недостроенной платформы. На его боевом шлеме красовалась надпись: «Send Nudes Not Dudes». — Просто шикарно. Я всё это время пытался заглянуть под юбку малолетке. Вайсс свела ноги вместе и натянула свою боевую юбку ниже. Выглядя так, будто её вот-вот стошнит, девушка крикнула: — Ты пытался что? Извращенец! Выглядя необычайно спокойным, Жон глянул на сержанта и спросил: — Эй, серж, разрешите надрать ему задницу? — Я не буду просить разрешения! — взорвалась Вайсс, кладя руку на эфес своего меча. Сержант протёр глаза — Просто, пожалуйста, убирайтесь отсюда, чтобы я смог прикончить половину своих людей без лишних свидетелей, — сказал он тоном, из которого вытянули всю жизнь. Солдат-извращенец нырнул обратно под недостроенную платформу, где он до этого прятался. Его шлем и винтовка, которую он нес, громко, почти назойливо звякнули. Жон покачал головой и спрыгнул с платформы. Его команда последовала за ним, причем Вайсс держала ноги достаточно близко, чтобы убрать зазор между бёдрами. Не желая отдавать бразды лидерства исключительно в руки парня, Коко схватила свою сумочку и спрыгнула следом, чтобы не отставать. Туннель пролегал напротив недостроенной платформы и того, что должно было стать железнодорожной линией. Часть стены и пола, похоже, обрушилась, а дальше простиралась бесконечная бездна тьмы, ведущая в самое сердце планеты. Коко почувствовала тяжесть в ногах, её боевые каблуки шаркали по камню и пыли. Один атласский философ однажды сказал, что тот, кто смотрит в бездну, однажды почувствует, как бездна посмотрит на него в ответ. Но, глядя на путь вперёд, она решила, что он ошибся. Бездна не способна смотреть. Она была больше похожа на пасть. Что-то, что проглатывает тебя целиком и поглощает своей бесконечной пустотой. Пустота, состоящая из тёмных теней и стен, расположенных чересчур близко друг к другу. Не отдавая отчёта своим действиям, она почувствовала внезапное головокружение и схватилась за плечо Жона, чтобы не упасть. Парень спокойно посмотрел на её, а затем достал свой свиток. Маленький экран из твёрдого света казался ослепительно ярким. — Похоже, они шли по этому маршруту, — протянул он. — У нас с Вайсс есть карта, которую они составили перед своей пропажей, и которую нам передал ЛаШанс. Если мы будем следовать ей, то точно не заблудимся, и, как очень надеюсь, найдём их. Коко кивнула. — Понятно. У нас есть готовый маршрут. Он пожал плечами. — Более-менее. Дорога не быстрая, но у нас много припасов. Блейк подошла к своему напарнику, подтягивая лямки рюкзака. — Ага. «Много». Я чувствую себя, как навьюченный мул. Он вытянул руку, чтобы ткнуть её в бок, и девушка отпрыгнула. — Если бы ты ходила со мной в спортзал, то смогла бы без проблем нести свой рюкзак. Тц! — Рюкзаки — это для солдат, — хмуро сказала Блейк. — Охотники должны путешествовать налегке и питаться тем, что им дарит земля. Жон демонстративно обвёл рукой вход в пещеру и руины за ней. — Не знаю насчёт вас, но я не умею жить на диете из камней, асбеста и всего того, из чего сделаны древние руины, построенные до изобретения строительных стандартов. — Он прав, — вмешался Ятсухаши. — От камней портятся зубы. — И откуда ты это узнал? — спросила Вайсс, по-прежнему кидая осторожные, неловкие взгляды на заставу солдат. Ятсухаши пожал плечами, его массивный меч звякнул о чугунную сковороду, свисавшую с его рюкзака. — Моя семья в Мистрале занималась фермерством. Иногда нам приходилось вручную молоть рисовую муку, когда водяная мельница ломалась. Маленькие камушки иногда попадают в муку, а затем на зубы во время еды. Вайсс скривилась. — Просто купите муку в продуктовом магазине. Мороки будет намного меньше. Гигант поднял бровь. — Там, откуда я родом, нет понятия «продуктовый магазин». — Это как? — спросила она. Он посмотрел на неё нечитаемым взглядом. — Я не могу понять, издеваешься ты надо мной или действительно не понимаешь принципа выращивать себе еду самому. Я даже не знал, что мука бывает белой, пока не попробовал испечь хлеб во время обучения в Санктуме. Вайсс внезапно смутилась. — А. Жон махнул им рукой. — Обсуждать разницу в культурах это, конечно, интересно, но вы взяли с собой свет, как я вас просил? Ятсухаши молча достал лампу и включил её, повесив на пояс. Вельвет пользовалась светящимися палочками, что делало её похожей на тусовщицу во время рейва. У Жона были фонарики, которые крепились на лямки рюкзака. У всех остальных тоже имелись источники света, которые освещали путь и позволяли им ориентироваться. Коко достала свой свиток и включила функцию фонарика. — Итак. Готов отправиться в рейд на древние руины, Жон? Он пожал плечами, положив руку на револьвер в кобуре. — Проще, чем украсть трусики из чужого комода, — сказал он, осторожно спускаясь по груде камней вглубь руин. Коко сделала долгий, глубокий вдох и последовала за ним. Она не позволяла страху завладеть ей. Отбрасывала мысли о том, что стены находятся чересчур близко. Что они все находятся под сотней тонн камня и бетона, которые могут обрушиться на них в любой момент. Насколько легко протянуть руку и коснуться влажных стен пещеры, ощущая гладкий известняк, резко переходящий в древнюю чёрную каменную кладку ушедшей цивилизации. — Ты правда делал нечто подобное? — спросила она, слушая, как её голос проносится эхом через туннели. Шэмрок насмешливо хмыкнула. — Думаю, это единственное, чего он НЕ делал. Жон усмехнулся. — Просто тайна того, что находится в твоём комоде слишком пугающа. Боксеры, кружевное бельё или, может быть, вообще ничего. Я недостаточно эмоционально зрелый, чтобы сталкиваться с ответом. Поправив свой цилиндр, Шэмрок заметила: — По-моему, ни одна Охотница не носит кружевные трусики. Представляешь, как они будут натирать? — Купи крем для кожи, — ответил Жон. — Ты вообще видела, как половина местных Охотниц одевается? Без обид, дамы, но Блейк носит чулки, а Вайсс — платье. Не очень-то тянет на боевое снаряжение. Блейк нахмурилась. — На самом деле, на мне обычные колготы с шортами, которые лишь выглядят как чулки. — А все эти молнии? Девушка пожала плечами. — Мне нравится, как они смотрятся. А ещё они позволяют мне подогнать костюм под нужный размер. На удивление свободно. — Не знал, что минишорты могут быть свободными, особенно, учитывая, что ты под ними прячешь, — протянул он, изображая удивление. — Заткнись…. По крайней мере, это не платье! — огрызнулась она, слегка покраснев. — Я больше не ношу платья! — Вайсс нахохлилась, показывая свои ноги. — Видите? Это боевая юбка. — Что-то мне подсказывает, что ты просто выдумала этот термин, но кто я вообще такой, чтобы что-то рассказывать? — парировал Жон, спокойно разглядывая карту в своём свитке. — Я вообще ношу лишь джинсы и плащ. — Разве это не обычная юбка? — поинтересовалась Коко, не желая оставаться в стороне от разговора. — Прости? — спросила Вайсс, слегка наклоняя голову. Они остановились на небольшом перекрёстке. Стены пещеры сменились на каменную кладку. Кирпичи покрывал мох и лишайник, по которым изредка ползали мелкие, шустрые существа. В основном жуки и редкие крабы. Тропинка, ведущая направо, была завалена, и, судя по отметкам, команда CCHS пошла налево. Жон приостановился, чтобы рассмотреть старую фреску на стене, изображающую мужчину и женщину, держащихся за руки и парящих в воздухе перед солнцем в окружении толпы почитателей. Вельвет достала фотоаппарат и сделала снимок. — Ну, ты выглядела очень рассерженной, когда тот тип попытался заглянуть тебе под юбку, — объяснила Коко, пожимая плечами. — Потому что тот парень вёл себя как извращенец? — с сарказмом произнесла Вайсс. — На мне надеты компрессионные шорты, я их также надеваю, когда ношу школьную форму. Не думаю, что в Биконе найдётся хоть одна девушка, которая их не носит. Ты вообще видела, какие у нас безумно короткие юбки? Коко проследила за взглядом Жона, осматривая фреску. — Я слышала, что раньше так делать было нельзя. Всё, что не являлось блузкой и юбкой считалось нарушением дресскода, и девушка могла попасть в неприятности. — А затем случился феминизм, верно? — спросил Жон, каким-то образом умудряясь заставить это звучать как шутку, что, похоже, раздражало Ятсухаши. — Один мой знакомый Охотник по имени Кроу говорил, что именно благодаря феминизму девушки стали игнорировать закон, вынуждающий их носить миниюбки. — Вся эта политика — не для меня, — Коко отмахнулась. — Но, как и любой хороший и героический поступок, он оказался совершён девушкой с яйцами. — Не хочешь перефразировать? — поинтересовалась Вайсс. — Не-а, — по слогам протянула Коко. — Не знаю, правда это или нет, но старые добрые девчачьи сплетни говорят, что это было дело рук девушки, которая ненавидела прошлые уставы. В знак протеста она перестала носить бельё вообще. По её словам, это была часть психологической войны. Её пытались исключить, но она защищалась, утверждая, что технически в правилах ношения униформы нет упоминания нижнего белья, но при этом они, очевидно, ожидали, что она будет носить его, а значит сражаться в нём, выписывать сальтухи и всё прочее, и никого не заботило, что ей будет натирать пушок. Жон оглянулся через плечо, ненадолго забыв о древней фреске. — Чего-чего натирать? Блейк и Вайсс обменялись неловкими взглядами. Они оба выглядели так, будто надеялись, что за них это объяснит кто-то другой. Коко рассмеялась. — Раздражение, Жон. Это словно, которое девушки используют, чтобы описать, когда им натирает нижнее бельё. Он выглядел удивлённым. — У девушек для этого есть специальное слово? — А как вы это называете? — спросила Вельвет, в голосе которой звучала одновременно и неловкость, и искреннее любопытство. Парень гляну на Фокса и Ятсухаши в поисках помощи. Они лишь пожали плечами, поэтому парень ответил: — Никак. Просто «раздражение». Я ношу довольно свободное бельё и часто меняю его, так что у меня этих проблем нет. Вы ещё скажите мне, что у вас есть специальное слово про ситуацию, когда у вас сиськи потеют или типа того. Блейк очень медленно развела руками. — Ну, типаааа? — протянула она, подтверждая его слова, но не желая вдаваться в детали. — Как-то не туда зашёл разговор, — заметил Ятсухаши. Коко поправила свой берет, не потому, что тот сидел криво, а просто чтобы занять чем-то руки. — Короче, неважно, существовала эта девушка или нет, но школа в один момент фактически перестала следить за исполнением дресскода среди девушек, главное, чтобы ты выглядела прилично. Поэтому Руби разрешено носить её плащ, а мне — берет. Жон покачал головой, протирая глаза. — Ладно. Забудем про законы о трусиках, что вы скажете насчёт картины? Кому-нибудь она о чём-то говорит? Вайсс встала рядом с парнем, осматривая выцветшие краски. — Это Последний Император. Его выдаёт парящий мотив. — Кто? — спросил он. Она посмотрела на него как на умственно отсталого. Проведя рукой по белым волосам и затянув свой завязанный вбок хвостик, девушка пояснила: — Последний Император. Божественный монарх Последней Империи. Злодей множества национальных легенд, который, скорее всего, в реальности никогда не существовал. Человек, который пытался завоевать весь мир и построил Старые Стены. Считается открывателем кофе. Неужели ты действительно не знаешь? — она показала на него рукой. Жон смотрел на неё пустым взглядом. — Как он может являться последним императором? Я могу поклясться, что мне кто-то говорил, что в Мистрале до сих пор есть император. — Он просто сам себя так назвал, — пренебрежительно ответила она. — Он был настолько высокомерен, что считал, будто на нём история закончится. Этот случай обычно является предметным уроком в историях, где он — плохой парень, и после его смерти вся его империя уходит вместе с ним. Это элементарные вещи, Жон. Почему твои знания о самых базовых вещах всегда так противоречивы? — Я думал, мы уже давно сошлись на том, что мои шизофренические знания базовых понятий это часть моего шарма, — ответил он, прикладывая руку к нагруднику в демонстративной обиде. «Они довольно болтливые», — пронеслось в голове у Коко, и она чуть не подпрыгнула от неожиданности. Она глянула на него, жалея, что решила снять очки. Парень лишь пожал плечами, ему пришлось делать жест более размашистым из-за мешающих клинков на его руках. «Пусть веселятся», — произнесла она. Коко до сих пор не понимала, как ей это удается, разделять свой внутренний монолог и мысли, которыми она хотела поделиться с остальными. Проявление парня было похоже на двухстороннее радио, принцип которого ты интуитивно понимаешь, как только попадаешь под его влияние. Чем-то напоминало ходьбу: ты просто знал, как это делается, хоть и не мог точно описать, какие мышцы необходимо сокращать, чтобы сохранять равновесие и двигаться вперёд. — «Уверена, рано или поздно они увидят что-то достаточно травмирующее и станут невозмутимыми, как настоящие опытные Охотники». «Как скажешь», — отослал ей мысль Фокс. «Не 'скажешь', а 'подумаешь'». Он закатил глаза. Жон поднял руки. — Ладно-ладно. Хватит уроков истории и особенностей ношения трусиков под юбкой. Всем занять построение и идём вперёд, пока чего-нибудь не случится. *** Через какое-то время Коко осознала, что это не совсем пещера, но и погребёнными руинами её не назвать. Больше всего это напоминало старый винный погреб её дедушки, выдолбленный в виде естественного углубления под его коттеджем. Там имелись полки, заставленные выдержанным вином, а пол был выложен из природного камня. Вот на что походило это место. Некоторые части лабиринта выглядели искусственными, рукотворными, а другие явно были естественными пещерными образованиями в известняке. В некоторых комнатах даже имелись объединения этих двух стилей, как например в той, где они сейчас находятся: со сталактита капала вода, собираясь в неглубоком резервуаре, вырезанном в виде маленькой девочки, держащей над головой чашу. Жон остановился перед статуей, погрузил пальцы в воду и сделал какой-то незнакомый девушке жест. Лоб, сердце, а затем оба плеча, погладив символ распятия, который подарила ему Руби. Парень чему-то усмехнулся. Она уже собиралась спросить, что это значит, как вдруг он взялся за края миски и с хмурым видом наклонился вперёд. — Следуй за белым кроликом, — прошептал он настолько тихо, что его почти нельзя было расслышать за журчанием воды. — Прости? — спросила Вельвет, опуская фотоаппарат. Эту сцену она тоже сфотографировала. Скорее всего, она смогла его услышать только благодаря своим ушам. Жон приподнял фонарик. На стене над резервуаром мелом был нарисован небольшой рисунок. По мнению Коко, на кролика было не особо похоже. Выглядело скорее как обычная случайная пометка. Хотя, если прищуриться и наклонить голову, то, возможно это можно было принять за кроличьи уши. Блейк уставилась на символ. — Думаешь, команда CCHS отмечала свой путь? — спросила Коко, держа в руках свиток с открытой на нём картой. — А нам нужно делать так же? — спросил Ятсухаши, заметно сгорбившись, чтобы хоть как-то уместиться в помещении. Коко было невероятно жаль парня. У неё промелькнула мысль, что им стоило оставить его позади, ради его же удобства, но команды так не поступают. Она тоже не раз ударилась головой, успев пожалеть, что надела на это задание каблуки. Жон обернулся, чтобы посмотреть на свою напарницу. Он внезапно стал немного серьёзнее. Мгновение спустя тот повернулся к остальным. — Честно говоря, у меня как-то из головы вылетело о том, чтобы помечать наш путь. Я слишком зациклился на карте. Думая об этом сейчас, это был очевидный косяк с нашей стороны. У кого-нибудь есть мел? Или, например, нитки, чтобы мы провернули трюк Тесея в лабиринте Минотавра? — Кого? — спросила Шэмрок. Жон поморщился. — Не суть важно. Фокс неохотно поднял руку. В его голосе звучала хрипотца. Он впервые за день воспользовался своими голосовыми связками. — У меня есть крошеный мел. Его используют во время скалолазания. Мне показалось, он может нам пригодиться. Жон кивнул. — Шикарно. Коко, хочешь помочь ему что-нибудь нарисовать? — Он не ребёнок, сам справится, — выпалила она. Её ответ получился чересчур резким. Было что-то неясно раздражающее в том, что Жон отдаёт ей команды, хотя технически, это было её задание. Но в таком случае почему она не додумалась до этого сама? Девушка потёрла лоб, думая о том, как сильно она стала сдавать позиции. «Не кипятись, Коко. Всё путём», — мысленно сказал ей Фокс. А затем добавил вслух: — Я на уроках рисования в начальной школе получил неуд, у кого-нибудь есть идеи, что нам нарисовать? — В твоём племени была начальная школа? — спросила Шэмрок, глядя на один из пещерных проходов, настолько узкий, что через него пробраться можно было только ползком. Коко всеми силами старалась не смотреть туда. Фокс пожал плечами. — Нет. С чего ты вообще… а, ты же из Вакуо, хватит всем демонстрировать свои знания о теме. Ты портишь мои попытки казаться весёлым и легкомысленным. Шэмрок подняла руки в знак защиты. — Прости. Давай я помогу. Я так-то хорошо рисую. Мгновением позже на стене появилась стрелка, указывающая направление, откуда они пришли и куда идут. Крошеный мел был не так удобен, как твёрдый, но со своей задачей справлялся. Коко не особо понимала, зачем Фоксу помощь в рисовании обычной стрелки, а Шэмрок, в свою очередь, принялась за задание с явным энтузиазмом, держа Фокса за руки и направляя его движения. «Они не только болтливые, но ещё и чудные», — произнёс Фокс. При других обстоятельствах она, возможно, рассмеялась бы. Но сейчас Коко старательно пыталась не смотреть по сторонам и сдерживать порыв обхватить себя руками. Нельзя. Это будет выглядеть жалко. Всё её увидят и подумают, что она слаба и не может быть лидером команды, что она всех подведёт. Она поборола порыв, сжав в руках свою сумочку. Она была тяжелой, и её вес помогал ей отвлечься. А также немного успокаивал тот факт, что она в любой момент может превратить её в миниган и испортить кому-то день. С запозданием она поняла, что просто стоит и ждёт, пока кто-то скажет им идти вперёд. Жон, как ни странно, этого делать не хотел. А это означало, что бремя ложится на неё, как на лидера команды, которая сопровождала команду BASS. Она не смогла подобрать слова, которые подтолкнут остальных. Всё, на что её хватило — это сглотнуть, направить свой фонарик туда, куда указывала карта и молча двинуться дальше. Её шаги эхом отдавались через помещения. По крайней мере, этот проход был выложен каменной кладкой. Рукотворное окружение успокаивало её больше, чем необработанный известняк. Жон вместе с Блейк продолжили стоять на месте. При обычных обстоятельствах она бы оглянулась через плечо и окликнула их, но они стояли слишком близко к тому сверхузкому проходу. Лучше продолжать смотреть вперёд. В итоге это особо ни на что не повлияло — двоица быстро нагнала остальных Охотников. Проход оказался достаточно узким, чтобы Фокс и Шэмрок пришлось помогать Ятсухаши протиснуться: Фокс тянул, а Шэмрок толкала. Коко чувствовала, как её плечи трутся о стены. Она стиснула зубы, не в силах развернуться и помочь своему гигантскому сокоманднику. Их продвижение очень сильно замедлилось, что было определённо некстати, учитывая, что светящиеся голубоватым светом грибы доставали ей практически до колен. Под шляпками грибов ползали маленькие светящиеся червячки, сплетая между собой нити, похожие на шёлк. Она увидела, как пара червей поедает попавшую в паутину летучую мышь, и ей пришлось побороть желание броситься наутёк. — Какое мерзкое место, — простонала Вельвет. — Пахнет обувью и старыми извращенцами. — У старых извращенцев есть особый запах? — спросила Вайсс, держа меч перед собой, чтобы убирать с пути грибы. В этом странном свете её боевая юбка казалась прозрачной, и будь ситуация иная, то Коко могла бы оценить подобное зрелище. — Для меня — да, — ответила Вельвет. — Старые, изъеденные молью пиджаки, которые носят такие уроды, считающие нормальным спрашивать у меня, размножаюсь ли я также активно, как обычные кролики. Угх. — она поёжилась. — Учитывая твои уши, я думала, что слух у тебя лучше, чем обоняние, — осторожно протянула Вайсс, будто опасаясь, что упоминание весьма заметных ушей Вельвет её оскорбит. — Ну или, например, зрение. Вельвет выглянула из-за плеча Ятсухаши, чтобы посмотреть на Вайсс. — У меня нет ночного зрения. Вайсс поджала губы. — Но… разве ты не фавн-кролик? Вельвет с шумом вздохнула. — Лично я больше отношу себя к зайцам. Но на самом деле я ни то, ни другое. Не все фавны хорошо видят в темноте. Не надо применять ко мне стереотипы, — она наклонила голову, внимательно вглядываясь в Вайсс. Несмотря на её слова, в них не было особой злости. Скорее, она просто констатировала очевидный факт. Коко предполагала, что Вельвет привыкла к подобным вопросам настолько, что у неё уже банально нет сил злиться. — Я-я не пыталась! — пролепетала Вайсс, едва не споткнувшись о кости какого-то мелкого млекопитающего. По неизвестной причине, она посмотрела на Блейк, словно прося ту о помощи. — Это зависит от твоего животного признака, — сказала Блейк. — Ты не предполагаешь, что кто-то с жабрами будет более ловким, а кто-то с хвостом — более хорошим пловцом. Всё индивидуально. Вельвет поджала губы. — Не используй слово «животное». Просто не надо. Пожалуйста? Блейк замялась. — Это просто слово. Оскорбительным его может сделать только контекст. — Ты говоришь обо мне. Я и есть контекст. Так что, пожалуйста, не надо. Блейк, похоже, не знала, что на это ответить. Она лишь с недовольным видом отвернулась. Между ними повисло молчание. Воздух стал казаться тяжёлым и затхлым, и дело не только в грибах и жуках. От тишины Коко стало ещё хуже. Теперь у неё не получалось игнорировать шорох её плеч о стены прохода или стрекотание насекомых под ногами. Они пробирались через этот лабиринт уже несколько часов, и этот проход оказался самым страшным испытанием на данный момент. Коко хотелось, чтобы он наконец-то закончился. Чтобы он расширился. Чтобы она могла раскинуть руки и снова вздохнуть полной грудью, не боясь коснуться стен или вдохнуть споры. К чёрту это место. К чёрту этот лабиринт. К чёрту пещеры. К чёрту нескончаемое ожидание и ходьбу. Почему ничего не происходит? Где Гриммы? Или, например, следы Белого Клыка? Она искренне надеялась, что они не окажутся в этом замешаны, но всё лучше, чем гнетущая тишина этой сырой, тесной дыры. Неужели именно так Фокс воспринимал мир? Слепой ко всему, что не имеет признаков жизни или ауры? Ей вдруг представилась ситуация, где Гримм выцарапывает ей глаза и она вынуждена жить в таком мире вечно. Стены будут везде и нигде одновременно, потому что она не сможет их увидеть, но будет знать, что они есть. Просто не сможет сказать, как близко. Получится ли у неё когда-нибудь научиться относиться к жизни так же спокойно, как это делает Фокс? Что-то коснулось её ноги. Коко почувствовала, как по её телу пробегают мурашки. Она вздрогнула, слегка выпрямляя спину. Через секунду ощущение пропало и ей пришлось двинуться дальше, чтобы не загораживать проход и позволить остальным дальше толкать и тащить Ятсухаши. Вельвет тихонько вздохнула. — Вы это слышали? Нет, погодите, разумеется не слышали. Это риторический вопрос. В общем, впереди что-то есть. Коко почувствовала внезапный прилив надежды. — Как далеко? — спросила она, пытаясь изобразить уверенность. — Откуда мне знать? В пещере трудно оценить расстояние, — сказала она. — Но, по-моему, оттуда идут звуки воды. А также пения. Или, скорее, гудения? — Погоди, неужели это та грубиянка Поющая Леди? — спросила Коко. — Кажется, тот солдат упоминал, что она где-то здесь. Она говорила, что до встречи с нами разбиралась с существами в туннелях. Вельвет пожала плечами. — Я не… я не уверена. Звучит как гудение камертона. Очень отдалённое, но оно явно идёт спереди. — Если это она, то ей может понадобиться помощь, если та действует в одиночку, — заявила Коко, поправляя берет, её рукав потёрся о влажную стену прохода. — Ну же, пошли! Усилием воли она заставила себя идти быстрее. Девушка продолжала наступать на грибы и расталкивать ногами более крупные, пытаясь их избегать. Впереди что-то было. Может быть, более просторное помещение. И тогда, возможно, этот проклятый богом туннель, наконец, закончится, и она сможет спокойно вздохнуть. Он где-то впереди. Сквозь темноту едва пробивался свет. Пройдя за угол, ей пришлось пригнуть голову, чтобы не удариться о потолок. Вот оно! В темноте впереди что-то было. Точнее, как раз таки не было чего-то. Там была темнота, которая образовывается в пустом пространстве, где ты не можешь различить очертания окружающих предметов. Она почувствовала, как её дыхание стало легче, и прибавила шагу в желании выбраться из этой сраной гробницы и попасть в ту комнату. Она вышла. Девушка больше не чувствовала, как стены давят ей на плечи. Тут даже не было тех светящихся грибов. Краем сознания она отметила гудящий звук. А также, как ей показалось, звук капающей воды. Каменная кладка снова сменилась на сырую пещеру. Неужели она выбралась? Смогла свободно раскинуть руки, не касаясь стен? Коко почти вбежала в комнату. — Ребята! — окликнула их она, её голос прозвучал чуть более нервозно, чем она ожидала. — Здесь свободное пространство. Я… Она поставила ногу, ожидая, что под ней будет земля, но её там не оказалось. Конечность продолжила двигаться вперёд, унося за собой остальное её тело. «Твою мать, это ебучий обрыв», — пронеслось у неё в мыслях. Она была скорее раздражена, чем удивлена. Дна было не разлядеть. Свет её фонарика ловил лишь непроглядную черноту. Будь она обычной девушкой то на этом всё бы и закончилось. Она по дурости рванула с края обрыва в кромешную тьму. Конец игры. Конечная остановка. Если только не окутаться аурой и не схватиться за свою сумочку, чтобы воспользоваться спрятанным в ней оружием. Гиандудужей был довольно крупным; ему нужно было время на то, чтобы трансформироваться. Но у неё не было этого времени, поэтому она сунула руку прямо в сумочку и схватилась за спусковой механизм, совершая выстрел из сложенного состояния. Это были не заряженные Праховые патроны. Одних их бы не хватило, чтобы отбросить её обратно. Придётся полагаться на отдачу оружия. Эта ситуация её на удивление успокаивала. В кои-то веки она не думала ни о куче земли и камня над её головой, ни об окружающих её стенах. На мгновение она вернулась во времена Инициации, где пыталась усовершенствовать свою технику приземления в Изумрудном лесу. Ощущение, как боеприпасы разрываются в её сумочке, были практически исцеляющим. Как отдача с силой отбрасывает её назад, дальше от пропасти. Одна нога девушки всё ещё оставалась на краю обрыва. Несколько выстрелов — и вот она снова стоит обеими ногами на краю. Её оружие по-прежнему не разложилось полностью. Теперь она сияла своей аурой, которую инстинктивно развернула в момент паники. В её голове пронеслись мысли, как она будет объяснять эту оплошность людям позади неё. Как она опозорится перед своим протеже. Она задумалась, сможет ли она придумать хоть сколько-то убедительную ложь. Коко задумалась… и тут на границе её восприятия что-то промелькнуло. Дыра в пространстве. Леденящий холод полного антипода души и самой жизни. Ненависть в её чистейшем виде. Настолько близкая, что она могла практически потрогать её руками, но размытая, словно не имеющая конкретной формы. Гримм. И, как ни странно, всё, что она чувствовала — это облегчение. Насилие и повод для действий помогли ей отвлечься. А также дали ей прекрасное объяснение, почему она начала палить из оружия. Всё сходилось идеально. Хех, теперь она сможет показать команде BASS, как работают настоящие профессионалы. О, да, всё пройдёт как по маслу, она чувствовала себя просто прекрасно. До тех пор, пока девушка не обернулась и не увидела, как это существо ей улыбается. Улыбается. Коко ошарашено глянула на него. Существо стояло в нескольких сантиметрах от её лица. Размером не больше неё, может, даже чуть меньше. На неё смотрели человеческие глаза, обрамлённые лицом, которое походило на человеческое, но большинство его деталей были явно неправильными. Слишком широкое расстояние между ртом и подбородком. Слишком длинные руки, почти волочащиеся по земле, с когтями, которые, казалось, могли вытянуться и разорвать ей горло в одно мгновение. Костяные доспехи на чёрной коже, покрытой белыми пятнами человеческой плоти. Гримм моргнул ей в ответ. Коко была уверена, что Гриммы не могут моргать, верно? А если и могут, то девушка никогда не обращала на это внимания. Гримм выглядел почти как какая-то Гриммсона, которые любят придумывать себе подростки. Существо открыло рот и издало серию щёлкающих звуков. Его кости задвигались под плотью. — Они называют её великой матерью, — прошептало оно, его голос напоминал тон кроткого ребёнка, свернувшегося калачиком в постели в бурную грозу. Оно. Сука. Говорит. — Тебе нравятся игры? Нет. Нет. Нет. Не-а. В пизду. Нахуй эту пещеру, эту миссию, и это чучело в частности. Просто нет! Неосознанно, на чистом рефлексе, Коко сделала шаг назад. Разумеется, она шагнула в пропасть. Руки, которые идеально подходили для того, чтобы похищать маленьких детей, дёрнулись и метнулись к ней. Существо схватило её за запястье железной хваткой. Оно снова моргнуло, его тело вздрогнуло, и кожа сменила цвет. Оно было единственным, что удерживало Коко от падения. — Здесь свободное пространство; Я хочу вам кое-что показать, — произнесло существо ЕЁ сраным голосом, напоминая старый магнитофон. Интонация была неправильной, промежутки между словами получились не такие, как надо, но это все равно были её слова. Коко смотрела, как меняется цвет глаз существа, пока они не поменялись на её собственные. Оно улыбнулось ей её улыбкой, и посмотрело на неё лицом девушки. Затем существо снова издало серию глухих щелчков ртом. — Мне тоже нравятся игры, — прохрипело оно, хватая её сумочку с такой силой, что у девушки не получилось её удержать. Существо отпустило её, а затем толкнуло прямо в пропасть. Последнее, что она успела сделать во время падения — это обратиться к Фоксу через его Проявление. Они всё ещё находились достаточно близко, пусть она его и не видела. «Эта штука с моим лицом — не я!» А затем она почувствовала, как от приземления ломается её позвоночник.