Я - Жон: Или же своевольное проявление

«О поражение, моё поражение, одиночество моё и моя отрешённость;

Ты дороже мне тысяч триумфов

И слаще сердцу моему, чем вся земная слава»

— Ты что, пытаешься заглянуть мне под юбку? — с отвращением спросила девушка. — Я тут член свой потерял, — устало протянул я. — Надеялся, что смогу найти его внутри тебя. Хочешь, проверим? По правде, меня всё ещё потряхивало после встречи с Синдер. Но пусть я и рухнул прямо на пол общей комнаты общежития, однако это ещё не значит, что я собираюсь выслушивать пиздёж Шни. — Ты мерзок, — сказала мне Мисс Динамо. С тяжелым стоном кое-как поднимаюсь обратно на ноги. Почему у меня так сильно болит голова? Наверное, похмелье. Точно похмелье. Мне нужно запить мои опиаты огненной водой. Самым неприятным было постоянное чувство начинающейся пневмонии, из-за которого, когда я начинал много думать, мне казалось, что у меня вот-вот кровь носом пойдёт. — Чего ты вообще тут на диване разлеглась? — спросил я, потирая нос. Подхожу к кухонному столу и достаю из коробки салфетки, чтобы заткнуть ими ноздри. Так точно ничего течь не будет. Мисс Динамо мрачно на меня посмотрела. А затем медленно оглянулась по сторонам, прищурившись. — Я… не знаю. Ты разговаривал… со мной… и мы… и потом… — она потёрла лицо. — Как я здесь оказалась вообще? Смываю с рук кровь в раковине. — Скорее всего, пришла сюда ногами. Ну, или тебя сюда принесли твои нубийские секс-рабы фавны. Понятия не имею, какие у Шни фетиши. — Я не… заткнись, просто заткнись. У меня болит голова. Достаю из холодильника амфетаминовую колу. Она была не моей, но когда я написал своё имя нестираемым маркером на всех бутылках, то люди просто без слов оставили свои продукты мне. Потягивая газировку, мне в голову внезапно пришло осознание. — Мы что… сейчас разговариваем? — Разве мы уже не разговаривали до этого? — спросила она, выглядя всё более и более подавленной. — Про Монлюсон и… — девушка зашипела, потирая свой шрам. — Ай. Я покачал головой. — Нет. Последний наш разговор был, типа, дня два назад? Я спросил твои размеры, потому что искал похожую на тебя порноактрису и… — ненадолго замолкаю. — Твою ж мать, ты встретила моего двойника! Как он выглядел? Он вёл себя как тупой утырок? У него была повязка на глаз и шрам на щеке в форме банана? — Двойник… — она сглотнула. — Ты выглядишь иначе, Жон. Куда делись твои татуировки? Я опустил взгляд на свою левую руку. Не знаю, почему первым делом я взглянул именно туда. Салфетка в моём носу уже полностью пропиталась кровью. Из-за неё мне было трудно пить колу. — У меня никогда не было татуировок. Она резко приподнялась, широко раскрыв глаза. — Ты… ты не он! Отмахиваюсь от неё. — Не, я оригинал. И да, тут где-то по округе бегает мой клон, правда я не до конца уверен, кто скрывается за моим лицом. Это явно не девушка-зубная паста. Кто-то с трансформирующим Проявлением, как у Статиста, пытается меня подставить. Но мне, если честно, по барабану. Моей репутации и так падать ниже некуда. Стиснув зубы, Динамо вжалась в диван. — Ты не Жон! Я… тут всё неправильно. Где я? — Ты слишком много пиздишь для человека, находящегося на расстоянии выстрела. — Я тебя ненавижу. Но в то же время и нет. Что происходит? — По-моему, это называется половым созреванием. Эти противоречивые эмоции означают, что ты наконец-то становишься женщиной. Мой совет — купи себе побольше запасных трусиков, потому что у тебя начнутся выделения, и ты испортишь свой гардероб. Вместо того чтобы огрызнуться, девушка лишь выглядела испуганной. Её руки вцепились в края дивана, а голубые глаза грозились вылететь из орбит. Этого хватило, чтобы я тоже начал беспокоиться. — Нет, я… — Мисс Динамо сглотнула, после чего её взгляд снова остановился на мне. — Почему у меня не получается вспомнить? Я знаю, что всё вокруг неправильно; я чувствую это, но не могу вспомнить, почему. Я предусмотрительно отступил на другую сторону кухни, спрятавшись за мебелью. — Эм, Динамо, ты меня пугаешь. — Тебя? Я пугаю тебя? — из неё вырвался короткий смешок. — Чем ты занимался на прошлой неделе? — Чего? — Прошлая неделя. Ты помнишь, чем ты тогда занимался? Гляжу на бутылку колы в своей руке, представляя, что там находится алкоголь. — Я даже не помню, чем занимался вчера. — Тогда откуда ты знаешь, что последний раз мы разговаривали пару дней назад? — Потому что, — я осёкся. — Просто… я это сказал без задней мысли? Она заёрзала на месте, да так сильно, что мне показалось, будто девушка вибрирует. — Буквально на языке крутится. Я точно знаю, что на прошлой неделе делала что-то очень важное, что-то… — её взгляд метнулся к духовке. — Связанное с этим. Я смотрел, как она поднимается и, словно зомби, бредёт к духовке. — Э, Динамо, ты что, нашла мою закладку? Её колени подкосились. Девушка упала перед духовкой в, на удивление женской манере. Смотря на неё стеклянным взглядом, она открыла дверцу и, казалось, была совершенно обескуражена тем, что она оказалась пуста. — Они должны быть здесь, — прошептала она, закрывая и снова открывая дверцу духовки. — Прямо тут. Я помню… Ты пел, но пел плохо. Я слышала тебя в душе… или нет? Мне кажется, я слышала, как ты ужасно поёшь в душе, но не могу вспомнить подробности. Ты сказал, что мы будем бегать вместе, чтобы тренировать кардио. Она открыла духовку и захлопнула её. А затем снова, и снова, и снова, продолжая бормотать себе под нос и задавая странные вопросы, звуча с каждой секундой всё отчаяннее. Медленно поднимаю перед собой руки, чтобы на случай чего защититься, медленно отступая назад, стараясь не делать никаких лишних движений и не издавать звуков. Но девушка все равно повернула в мою сторону голову, да с такой скоростью, что я удивился, как она не сломала себе шею. — Кто такая Симона? — Да пошло оно всё в пизду! Я развернулся и рванул в спальню, забаррикадировав дверь стулом. *** — Здесь просто… конец, — едва слышно прошептал Шэмрок. Он протянул руку перед собой и внезапно замер. Парень попытался сделать шаг вперёд, но его словно что-то удерживало. Мы находились на окраине Бикона. Под скалами, на которых располагалась школа, находился ряд лифтов и несколько парковок. Хотя основным способом попасть в кампус были корабли, между академией и городом пролегала пара старых, почти не обслуживаемых дорог. Мне попался на глаза припаркованный мотоцикл Янг. Именно здесь находилась та дрянная заправка, где работал парень-волк, который, по ощущениям, находился там чуть ли не круглосуточно. Как раз тут я обычно затаривался выпивкой, сигаретами и амфетаминовой колой. Окутав аурой большой палец, срываю крышку с бутылки колы. Стоящий за кассой парень-волк находился в откровенном ужасе от вида меня, покрытого с ног до головы кровью и выглядящем так, словно я убью его за неправильно сказанное слово. Он чуть было не забыл пробить мою покупку. Я заплатил наличкой. Одна бутылка была для меня, а вторую я предложил Шэмроку, который продолжал пытаться ощупать воздух. Дальше по дороге находился город Вейл, отсюда виднелись столбы дыма и мерцающие огни la Ville Lumière. Шэмрок снова попытался пойти вперёд, но из раза в раз пятился назад, будто передумывая в последний момент. На его лице всё отчётливее проглядывалась паника. — Я не могу туда пойти. Как будто что-то сдерживает меня. У тебя ведь тоже не получается, да? — Ага, — незатейливо ответил я, всё ещё протягивая ему колу. Он взял её и оторвал крышку. Надо отдать ему должное, Шэмрок осушил бутылку как алкоголик со стажем. Довольно впечатляюще, особенно если учесть, что он родом из страны, где вода — это редкость. — Это… буквально край мира, верно? — спросил он и зашёлся смехом. Это был истеричный, сдавленный хохот. — Дальше тупо ничего нет, оно выглядит настоящим, но на самом деле это сраная декорация. Тут всё ненастоящее. Это не сон. Не галлюцинация. Но это все равно фальшивка! Моя реальность оказалась ложью! — Мгм, — безразлично протянул я, сделав очередной глоток полностью легальных диетических амфетаминов. — Фигово. Шэмрок с шоком посмотрел на меня. — И всё? Ты издеваешься? Ты говоришь мне, что эта реальность ненастоящая, а сам ты пришёл из другого мира, и единственная реакция, которую я получаю — это «фигово»?! Жму плечами, снова оглядывая академию. — Ты привыкнешь. Я уже бывал в похожей ситуации. Не первый раз, когда я узнаю, что моя реальность и сама жизнь — просто чья-то выдумка, созданная ради чужой выгоды. Шэмрок рухнул на задницу, пытаясь облокотиться на невидимую стену, но в результате просто начал неловко покачиваться вперёд-назад. — Чьей выгоды? — спросил он, медленно снимая цилиндр. Он действительно был похож на красноволосого Брендона Ури. — А хотя нет, погоди. Я хочу заново пробежаться по всему, что ты мне рассказал. Оглядываюсь по сторонам и жму плечами. Затем, чисто из любопытства, бросаю пустую бутылку газировки в невидимый барьер. В отличие от меня с Шэмроком, стеклянная тара без каких-либо проблем полетела вперёд. Задумавшись, не стоит ли мне распечатать ещё одну бутылку и залиться амфетамином по самые уши, я сказал: — Что тут ещё рассказывать? Меня зовут Жон Арк. Сегодня команда BASS забралась глубоко в пещеры под Монлюсоном. Нас расплавило заживо. Потом мы утонули в жидкости из Гриммов. Ты перед этим ещё спросил меня, действительно ли я трахался с древней богиней. И в итоге я очнулся здесь, где все меня ненавидят. Шэмрок продолжал раскачиваться взад-вперёд, выражение его лица было отрешённым. — Зачем мне у тебя такое спрашивать? Жму плечами. — Мои догадки ничем не лучше твоих. В тех пещерах была какая-то радиация. У нас начались галлюцинации и видения. Возможно, они продолжаются и сейчас. Звучит вполне правдоподобно. Его зелёные глаза устремились на мои татуировки. Он прошёлся взглядом от символа феникса до семейного древа, до шестикрылого ангела и символов вокруг неё. — G.O.M.D, — вслух прочитал он. Его рот двигался, когда он безмолвно шептал возможные интерпретации этих букв. В конце концов он поднял голову и, прищурившись, спросил. — Goddess on my dick (Богиня на моём члене)? Я посмотрел в сторону бензозаправки. Ну, или, возможно, Прахозаправки. Понятия не имею, как она правильно называется. — Я так думал про неё раньше. Но с другой стороны, любая девушка покажется богиней, когда тебе пятнадцать и ты влюблён. — Ты набил себе татуировку со своей бывшей? — он фыркнул. — Фьють~, звучит откровенно жалко. Теперь у меня нет сомнений, что ты именно Жон, даже если ты и его непонятная альтернативная версия из другого мира. Мне физически больно только от одного этого осознания! Я покачал головой. — Не, на самом деле эта аббревиатура означает «Get off mу dick» (Слезь с моего члена/Отвали). Это выражение такое. А ещё песня Джей Коула, — показываю на ангела. — А ещё, технически, это одновременно она и не она. — Папа Джеде был бы от тебя в восторге, — пробормотал он, делая очередной жест. — Что это значит? Твои пассы руками. Вы с Вайсс постоянно их делаете. — Она не умеет делать эти жесты, — ответил парень, прищурившись. — Умеет, или, по крайней мере, должна, — сказал я. — Вы двое на удивление близки. Она как-то подсела к группе твоих друзей и научилась от вас жульничать в карты. На мгновение Шэмрок выглядел так, будто хотел начать всё отрицать. Но затем, вспомнив, кто я такой, передумал. Вместо этого парень поднял левую руку и начал медленно показывать мне, как делается жест. — Это способ общения. Молитва. Обычно, я использую именно эту. По смыслу, она примерно означает: «pardonne-moi, Селифия». Она — жестокая, вечно пьяная богиня с таким количеством грехов за душой, что даже десятитомника их описать не хватит. Её сфера влияния — бессмысленное насилие, алкоголь и смелость. Она не особо умная или находчивая, но при этом чертовски страшная. Я нахмурился, задумавшись. — Зачем тебе перед ней извиняться? Он развёл руками. — Селифию сложно задеть. Она обычно слишком занята тем, что устраивает драки и бросается на всех подряд. Поэтому ты заранее извиняешься перед ней на случай, если случайно сделаешь что-то настолько кощунственное, что даже она обидится. Это скорее саркастический жест. Она считает это забавным. Я попытался повторить, на что Шэмрок фыркнул и показал мне жест снова. Медленно, повторяя за ним, я правильно согнул пальцы левой руки, повторяя те же отрывистые, но чётко отточенные движения. Он улыбнулся и кивнул мне. — Да, вот так, — сказал парень, оскалившись. Я сделал жест, а потом продолжил снова и снова его повторять. Шэмрок нахмурился. — Прекрати. Селифия заметит, если ты будешь так настойчиво просить у неё прощения. Качаю головой. — Я навёрстываю упущенное. В свое время я сделал много плохого. И в будущем собираюсь сделать ещё больше. Так что извинениями нужно запастись. — Не уверен, что это так работает. — Разумеется, работает, — возразил я. — Однажды, когда мне было семь, я целый час просидел, бормоча себе под нос «Будь здоров», чтобы мне больше никогда в жизни не пришлось произносить эту фразу после каждого чиха. — И сработало? Показываю пальцем на свою левую руку, делающую жест для Селифии. — А это работает? Он опустил взгляд на свою бутылку из-под колы, после чего кивнул. — Да. — Тогда сработало. Шэмрок подтянул колени к груди. Он то откидывался назад, то подавался вперед, облокачиваясь на саму границу реальности. — Итак. Ты говоришь, мой мир на самом деле ненастоящий. Ты уже сталкивался с подобным раньше? Жму плечами. — Один раз, может два. Парень хмыкнул. — Так часто? Похоже, кто-то на небесах тебя явно ненавидит. Развожу руки в стороны. — Жизнь продолжает испытывать ко мне всё большее сексуальное влечение, и продолжает навязывать его мне без моего согласия. Ты рано или поздно привыкнешь. Шэмрок медленно поднялся на ноги. Даже в мужской форме он был лишь немного выше Блейк. — Значит. Этот мир ненастоящий. Если в настоящем мире мы с Вайсс смогли подружиться, стали полноценной командой, то… — Знаешь, ты на удивление хорошо воспринял это откровение, — протянул я. — На твоём месте, узнав, что моя жизнь оказалась ложью, я обычно пытался покончить с собой. — И как? Неуверенно качаю рукой, упаковка с амфетаминовой колой зазвенела в моей руке. — С переменным успехом. Надеюсь, что после сегодняшнего дня мой показатель превратится в два из трёх. Тогда я выйду на твёрдую тройку, и мы сможем вернуть всех в наш мир, полный любви, дружбы и смертельно опасной радиации. Он тяжело вздохнул, опираясь на свою алебарду. — Ладно, Жон. Хорошо. Я тебе подыграю. Как ты предлагаешь нам уничтожить этот мир и вернуться обратно домой? Я почувствовал, как по моему лицу расползается пакостливая ухмылка. — Я уж думал, ты не спросишь, Шэмрок. — Это хорошо, — произнёс третий голос, и мы оба резко обернулись, чтобы увидеть рядом с нами Фокса Алистера, напарника Коко. Выражение его лица было мрачным, белёсые глаза на удивление казались сфокусированными, а его клинки уже были готовы к бою. — Потому что я тоже хочу поучаствовать. *** Фокс сразу же осознал, что он умер, потому что когда он открыл глаза, то в первый раз за всю жизнь увидел мир вокруг. Фокс был слепым. Это просто факт, неотъемлемая часть его жизни. Так было с самого его рождения. Когда-то он хотел быть самым обычным ребёнком, растущим в племени кенитов. Но люди все равно носились с ним как с хрустальной вазой. И это ещё до того, как он потерял родителей, которые провалились в чёртову воронку. Из всех способов умереть в Вакуо — это было самое чистейшее проявление невезения. Тогда он стал слепым сиротой племени. И как бы его приёмный дядя не старался поддерживать его, все продолжали помнить, что он — слепой ребёнок без родителей в стране, где даже сильнейшие умирают так же легко, как и все остальные. Он быстро к этому привык. У него не было выбора. Он не знал другой жизни. Так было до того дня, когда он понял, как использовать свою душу в качестве оружия и инструмента, и она стала его глазами. В современной культуре имелось странное поверье, что если человек теряет одно из пяти ключевых чувств, то остальные становятся сильнее, чтобы компенсировать это. По его опыту, это всё чушь собачья. Фокс не слышал лучше других; он просто научился обращать внимание на звуки, которые большинство других людей отсеивали, как фоновый шум. Именно поэтому Фокс обычно просыпался первым от звука будильника Вельвет. — Два метра под землёй, всё ради зелёных бумажек. С ней шутки плохи, она не даёт поблажек. Открытие глаз было врождённым рефлексом. Самому парню все равно, но раскрытые глаза являлись естественным состоянием для человека. Именно поэтому Фокс осознал, что он мёртв, сразу же, как только встал с кровати. Цвета. Это было первое, чему он удивился, глядя на стену. Она имела цвет. Он имел абстрактное представление о большинстве цветов. Парень знал, что его наряд красный, потому что ему на это указали. А красный цвет ассоциировался с насилием и жарой. Кто-то однажды рассказал ему, что у каждого человека аура имеет собственный цвет. Фокс мог видеть и чувствовать ауры всех живых существ рядом с собой, к явному теологическому замешательству многих его сверстников. Учитывая, что для большинства людей аура и душа были неотделимыми понятиями, это навевало тревожные вопросы, когда кто-то мог определить дерево по ауре. Фокс годами пользовался своей аурой, и за столько времени она стала его неотделимой частью, заменив ему зрение. Ощущения, которые он получал от ауры, давали ему примерное представление, как должны выглядеть цвета. Стена не казалась ему ни горячей, ни холодной. Она выглядела совершенно невзрачной. Словно создателю было вообще плевать на её внешний вид. Это был обычный бетон, простой и понятный. Ставящий функциональность выше формы. Парню резко стало не по себе от осознания, что он всё это время спал рядом с такой стеной. Он опустил взгляд на своё одеяло. Оно было хорошо ему знакомо по весу, запаху и текстуре. Цвет создавал ощущение, будто это что-то съедобное. Вытащив руки из-под одеяла, он увидел цвет своей кожи и замер. Ему всегда хотелось посмотреть на себя. Он знал каждый изгиб своего тела, каждую мышцу, каждый шрам и волосок. Он знал, как оно двигается, как ощущается и как им пользоваться. Но он не видел своей кожи. Фокс размял пальцы, наблюдая за своей аурой. Он видел своё тело как обычно. Он мог сказать, как оно движется, понять, что оно делает, и в целом «воспринимать» его. Фокс видел окружающий мир, но его собственное тело так и осталось незримым. Спотыкаясь, он поднялся с кровати и направился в ванную. Он мог найти до неё дорогу хоть с закрытыми глазами, что звучало не так впечатляюще, учитывая, что он слепой. Фоксу всегда хотелось посмотреть в зеркало. Но когда он стоял, вглядываясь в стеклянную поверхность цвета, который напоминал ему лёд, он не смог увидеть своё тело. Парень думал, что зеркала для того и существуют, чтобы отражать зрительные образы. Его тело так и осталось силуэтом из ауры. Фокс вообразил себе, что он какое-то чудовище, вроде Гриммов, которые обитали в мире отражений. Эти существа вылезали из зеркал и пожирали тех, кто пытался раскрыть тайну их существования, и они не отражались в зеркале, когда попадали в реальный мир. Но это же глупость. Он человек. Буквально ведь вчера… А что было вчера? У него имелись лишь смутные ощущения, но каждый раз, когда он пытался вспомнить что-то конкретное — его разум буксовал. И все его воспоминания касались лишь ауры и чувств. Фокс был вундеркиндом; годы использования ауры для восприятия окружающего мира дали ему более глубокое понимание своих способностей. Люди утверждали, что он обладает невероятным мастерством, но как считал сам парень, Охотники просто слишком редко использовали свою ауру. Любой Охотник, который прожил достаточно долго, рано или поздно научится тому же, даже если будет использовать её редко и непостоянно. Парень почувствовал внезапную волну тошноты. Сглотнув, он прислонился к дверному косяку и заглянул в комнату команды CFVY. Стены, одеяла, текстура ковра, снег за окном. Он знал все эти вещи, но видит их своими глазами лишь сейчас. Коко скатилась с кровати и упала на пол с негромким «Уф». Знакомая картина перед глазами на мгновение вернула Фокса в реальность. А затем до него дошло, что пусть он и видит одеяло, но сама девушка представляла собой лишь силуэт из ауры. Она подняла голову, и, по изгибам её души парень смог прочитать выражение её лица. Как и всегда. — Блин, ты уже занял ванную? Аргх! Слова вырвались из его уст быстрее, чем он успел их обдумать. — Я выгляжу сегодня как-то иначе? Вельвет приподнялась на кровати и потянулась к тумбочке со свитком. Она тоже выглядела как обычно — сплошная душа без намёка на цвет. — Ты выглядишь как обычно, Фокс. Неужели стрижку сменил? — В таком случае мы бы заметили это вчера вечером, — добавил Ятсухаши. Просто аура. Без деталей внешности. Все выглядели, как и прежде. — А что было вчера вечером? — неожиданно спросил Фокс. Коко застонала. — Пфф. Да фиг его знает. Вряд ли что-то важное. С чего ты вообще спросил? Глаза Фокса огляделись по сторонам, обычно он делал так просто для красоты, но сейчас он вовсю изучал окружающие краски, виды и детали. И то, как его сокомандники явно выбивались из этой картины. Он сразу же для себя решил, что не может им об этом рассказать. Он не знал, почему. Но чувствовал, что это неправильно. Что-то, что невозможно объяснить. И что пробирало его до глубины души. Так и прошло их утро. Коко предложила всем выпить кофе в столовой, но Вельвет и Ятсухаши отказались, сославшись на какие-то свои дела. Фокс не вслушивался в их объяснения, слишком занятый разглядыванием всего вокруг. Несмотря на зимнюю прохладу, тело Фокса покрылось потом, когда он вместе со своей напарницей отправился завтракать. Вид зимы был невероятен. Снег. Холод, настолько сильный, что его кожа горела. А вон там находился полог с нависающем деревом. Он знал о нём, но никогда не представлял, что оно выглядит именно так. Оно напоминало ему костлявую руку мертвеца. Дерево выглядело… уродливо. Не самое типичное для Фокса слово. Понятия вроде «красивый» или «уродливый» не особо вписывались в его способы воспринимать мир. Он как-то пошутил, что одним из преимуществ его слепоты является то, что для него все девушки — на десять из десяти. Вторым преимущество является случай, когда он зашёл в женскую раздевалку, оправдавшись тем, что он слепой и просто шёл на ощупь. Тогда их мягкие формы показались ему вполне красивыми. Но больше всего его удивило почти полное отсутствие людей в кампусе. Обычно даже в выходные… погодите, а откуда он знает, какой сейчас день недели?.. повсюду сновали толпы людей, занимаясь своими делами. Он чувствовал их присутствие. Видел их ауры. Но сейчас академия ощущалась как город-призрак. Словно она оказалась заброшена, и лишь он один осознавал этот факт. — Чувак, ты сегодня как-то странно себя ведёшь, — произнесла Коко, вырывая Фокса из его мыслей. — А? Девушка пожала плечами. — Просто ощущение такое. Ты постоянно дергаешься и оглядываешься по сторонам. Ты что, пил &'d Up? Он опустил взгляд на свои ноги, на своё ступающее по бетону прозрачное тело. Его холодный серый цвет заставлял парня чувствовать себя как винтик в механизме. — …Не знаю. — Ты вообще вчера спал? У тебя красные глаза. Это очень плохой цвет. — Мы делим одну комнату, ты должна помнить, спал я или нет, — медленно протянул Фокс. Коко снова пожала плечами. — Я вырубилась. Слишком уж нудными оказались вчерашние занятия. Фокс посмотрел на неё. — Какие занятия у нас были вчера? Девушка нахмурилась. — Обычные, пятничные занятия. Я предпочитаю блокировать подобные воспоминания, чтобы беречь свою психику. Это был легкомысленный и шутливый ответ. Именно такой, какой он и мог ожидать от Коко. Но в то же время он не давал совершенно никакой информации. Девушка просто отмахнулась от него, избежав ответа. — Но какие конкретно уроки у нас вчера были? — спросил Фокс с нажимом в голосе. — Лекции, тренировки; блин, да хотя бы что мы ели на ужин? На несколько секунд он увидел, что аура девушки замерцала ярче. Значит, она её использовала. — Я… не помню, — она осеклась, оглядываясь по сторонам на их пути в столовую. — В моей крови слишком мало кофеина, чтобы заглядывать так далеко в воспоминания. Хватит заставлять меня использовать свой мозг. У меня от этого болит голова. Фокс почувствовал, как в нём закипает гнев. Но прежде чем он успел выплеснуть его, внимание Фокса привлёк другой прохожий. Это был первый ученик, которого он увидел за всё утро, если не считать его команды. Парень, на чью ауру было больно смотреть: она постоянно дрожала, мерцала и переливалась, не позволяя зацепиться за неё взглядом, словно та противилась самой идее, чтобы кто-то на неё смотрел. Парень шёл в противоположном им направлении, ковыляя, как зомби. «А, снова Жон», — мрачно подумал Фокс. После чего удивлённо осёкся. Стоп, кто, нахрен, такой Жон? Откуда он знает это имя? Почему его аура показалась ему такой знакомой, словно он уже с ней сталкивался? Он никогда в жизни такого не видел; Фокс бы точно запомнил такое пробирающее до костей зрелище. Но всё же он вспомнил; но одновременно и нет, он… Фокс почувствовал влагу в носу и шмыгнул. Откинув голову назад, парень ощутил привкус крови во рту. — Эм, Фокс? — спросила Коко. Девушка помахала у него рукой перед лицом, щелкнув пальцами. — Ремнант вызывает Фокса. У тебя что, мозг закоротило? Мне кажется, я чувствую запах горелого. — Это потому что мы рядом со столовой находимся, — пробормотал он, а затем добавил. — Ты знаешь этого парнишу? — Парнишу? — Коко оглянулась через плечо на парня с нечитаемой аурой, после чего покачала головой. — Не-а. Впервые его вижу. Слушай, Фокс, ты начинаешь меня реально пугать. Фокс потёр глаза. — Ты не ощущаешь себя странно? Тебе не кажется, что всё вокруг неправильно? Девушка положила руку ему на плечо. — Дружище, с тобой всё хорошо? Может, тебе стоит присесть? «Вспомни. Вспомни. Вспомни!» Фокс помнил… ту странную ауру. Помнил, что видел девушку в облегающем платье, выглядящую как воплощение красоты и невинности. Он помнил, как помогал Коко удержаться на ногах. Когда это было? Почему ему кажется… что он не в Биконе? В этих пещерах полно магии. Когда парень открыл глаза, то обнаружил себя в столовой. Напротив него уселась Коко, пододвинув ему чашку с кофе. Он чувствовал её беспокойство, и это вызывало у него нестерпимый зуд. Он словно снова вернулся в прошлое, где он был беспомощным слепым сиротой. Фокс попытался вытереть нос и обнаружил, что кто-то напихал ему туда салфеток. — Чего? — простонал он, его голос звучал гнусаво из-за забитого носа. — Не чевойкай мне тут, — язвительно отозвалась Коко, поднося чашку ко рту. Зрелище того, как жидкость вливается в её аурный силуэт было поистине сюрреалистичным. — На что только не пойдёшь ради друга. Знаешь, как мне было противно запихивать это в твой кровоточащий нос? Вот, выпей кофе и тебе точно станет лучше. Он очень долго пялился на чашку, на что Коко наклонилась вперёд, постучав по ней пальцем. Это был ненавязчивый способ указать на её местоположение при помощи звука. Вот только девушке не нужно вести себя так снисходительно и помогать Фоксу в такой мелочи. Она знала, что ему подобное не нравится. — Я знаю, где она находится! — взорвался Фокс. Коко посмотрела на него нечитаемым взглядом, а затем уселась обратно, начав потягивать свой напиток. — Как скажешь. Несмотря на то, что парень не мог видеть её лица, он все равно чувствовал исходящую от девушки жалость. Он знал Коко достаточно хорошо, чтобы знать, какое у неё сейчас выражение лица. Ну или, как минимум, какие эмоции она пытается передать. От Фокса подобные вещи не скрыть. Он взял чашку с кофе и отвернулся, чувствуя бегущий по спине холодок. Его глаза удивлёно расширились, когда он оглядел столовую, только сейчас заметив, кто их окружает. Фокс настолько привык воспринимать людей через их ауры, что это зрелище привело его в откровенное замешательство. Он видел всех вокруг, кроме себя и своей напарницы. Фокс окутался аурой, пытаясь прислушаться к собственным чувствам, но это сделало только хуже. Ни у кого из этих людей не было ауры. Ни у кого из них не было души. Это не та дыра в реальности, которую излучают Гриммы. Эти люди просто не существовали ни на каком уровне, кроме визуального. Они вообще не люди, а скорее предметы, куклы, марионетки, облачённые в человеческую плоть. Боюсь, только я могу услышать ваши молитвы, детки. Кто-то им сказал, что в пещерах есть магия. А затем Фокс увидел перед собой девушку. Откуда эти воспоминания? Он бросил чашку с кофе и резко поднялся. — Какого хрена, какого хрена, что тут, мать твою, происходит? Коко вскочила вместе с ним. — Фокс! — Попытайся их почувствовать. Просто попробуй, — выпалил он. — Их здесь нет; мы тут одни! Девушка примирительно подняла руки, медленно произнеся: — Так, Фокс, давай по порядку. Кого здесь нет? Вельвет и Ятсухаши сейчас заняты своими делами. Парень начал дергано жестикулировать, не желая гасить свою ауру. Он был вундеркиндом; в его душе всегда тлело хотя бы минимальное количество ауры. У вундеркиндов без проблем получается держать ауру весь день, если её немного. Но сейчас Фокс развернул её на полную мощность, используя в качестве защитного кокона. Его зрачки бегали туда-сюда, разглядывая каждого прохожего, подмечая их цвет волос, кожи и зубов. А затем он снова посмотрел на свою напарницу, которая выглядела всё так же. — У тебя есть аура, — ответил он. — А у них нет; они как куклы! — Они обычные люди, Фокс! Успокойся! Его дыхание стало тяжелее. Фокс слышал их разговоры, видел их своими глазами, но он не мог избавиться от ощущения, что он находится в пустой комнате. «Я будто фильм смотрю», — внезапно подумал он. Парень чувствовал себя вуайеристом, наблюдающим за несуществующими людьми. — Коко, — произнёс Фокс через стиснутые зубы. — Мне нужно, чтобы ты меня выслушала и доверилась мне. Я могу на тебя рассчитывать? Девушка огляделась по сторонам, ничего не отвечая. — Коко. Они с Коко пересеклись взглядами, что было довольно трудно сделать. Внимание Фокса постоянно переключалось на окружающие их декорации с человеческими лицами. Ну или с фавновскими ушами и хвостами. Он слушал их разговоры, продолжая молчать. Коко напряглась. — Что ты сейчас делаешь своими глазами? — медленно спросила она. — Я вижу. — Ты слепой, — возразила девушка таким тоном, словно она и сама не была уверена в своих словах. — Тогда почему только я способен видеть их истинную природу? — прошептал он. С осторожностью человека, стоящего на обрыве, Коко медленно повернула голову и осмотрела людей в столовой. Сотня пар глаз устремилась прямо на них. Застывшие на месте, прервавшиеся на середине разговора, все она были сосредоточены только на них двоих. — Я… — Коко поднесла руку ко лбу. — Фокс. Тут что-то не так. Что вчера было? — Занятия, — ответил парень с пересохшим горлом. Он обошел стол и встал рядом с ней, повернувшись лицом к безмолвной толпе. — Я думал, ты всё помнишь. — Я теперь уже не уверена, — прошептала она. — Почему… — её дыхание сбилось. — Нет. Он проследил за направлением её взгляда, в сторону ближайшего окна. Там к стеклу прижалось дерево с высохшими ветвями, напоминающими костлявые пальцы. Кора раздвинулась и оттуда показалось лицо человека, вросшего в ствол. Фокс увидел, как тот улыбнулся, слыша скрип древесины. В нос ударил запах вишни и горчицы. Вросший в дерево человек протянул руку и дважды стукнул по стеклу. — Привееет, Коко, — протянул он голосом, похожим на скрежет ногтей, царапающих сухие кости. — Уже пытаешься меня забыть? — Кто… я! — Коко запнулась. Она сняла солнцезащитные очки и просто уставилась на него, дрожа всем телом. — Нет, я не забыла тебя. Я помню. Я всё помню, Фокс! Парень схватил её за плечо, держась как можно ближе, ожидая, что эти бездушные куклы набросятся на них в любой момент. Но они лишь молча смотрели на них, их взгляды и лица оставались неизменными, как в момент, когда они прервали свои разговоры. Кто-то улыбался, кто-то смеялся, кто-то ел… но все их лица оставались совершенно неподвижны. — Что? — тяжело спросил Фокс. — Что ты помнишь, Коко? Что тут, сука, происходит? Коко медленно стянула с себя берет. Из него на пол упал маленький мертвый зверёк, и девушка просто уставилась на его труп. — Я помню, что это всё моя вина. Она поднесла руку к носу и ощупала его. Почти что сонным голосом девушка пробормотала. — Ой-ой. У меня кровь, — и тут же рухнула на землю. Одна из кукол поднялась. Парень ожидал, что движение получится неестественным и дёрганным, как у перевёртыша без маскировки. Но вместо этого девушка с застывшим лицом и набитым яичницей ртом плавно поднялась на ноги и повернулась к Коко. Все остальные тоже стали приближаться к своей жертве, столь же элегантно и безупречно, столь же бездушно и безынтересно. — Нет! — крикнул Фокс, хватая Коко. Он почувствовал, как кровь течёт из его носа, стекая по рукаву. Кровь вместе с остальными жидкостями и слизью. Парень был рад, что не видит этого; он подумал, что его точно стошнит от этого зрелища. — Не приближайтесь ко мне, не приближайтесь к нам! — закричал Фокс, осознавая собственную беззащитность и опасность всей ситуации. Между ним и выходом стояла, наверное, где-то сотня бездушных учеников. Фокс осознавал происходящее скорее на подсознательном уровне. Потому что рациональное мышление и логика явно не к месту в подобной ситуации. Его разум уплывал в тёмное место, где два плюс два равнялось пяти, а единственный шанс на спасение был бросить Коко и бежать самому. Но он не собирался так поступать. Выход всё ещё был. Тут всё ещё имелось окно с этим странным мужчиной, вросшим в дерево. С одним-то древесным монстром он точно справится. Фокс прижал к себе Коко, стараясь не думать о своём отчаянном положении, не думать об этих бездушных куклах, которые улыбаются ему. Он повторял себе, что как только всё закончится, и они спасутся, он посмеётся над девушкой за то, что она вот так позорно вырубилась. Он точно никогда этого ей не забудет, и его мозг отказывался принимать мысль, что они могут здесь умереть… как ни странно, это помогло ему успокоиться. Как только парень развернул свою ауру на полную, то почувствовал присутствие третьей души. Кто-то стоял за его спиной, рядом с окном. Эта аура была ему знакома. Фокс всей душой не хотел её видеть. Не хотел её чувствовать. Не хотел даже стоять рядом с ней. Но он все равно повернулся. У него не было другого выбора. Женщина в платье, которое поглощало свет, словно чёрная, бездонная бездна. Плоть, напоминающая холодный порыв ветра в лунную ночь. И глаза, которые не хотели его отпускать. Её аура пульсировала по её телу неравномерно, как вены, скрывая под собой то, что у него не получалось разглядеть. Словно её душа не принадлежала ей, а была лишь пришита к телу женщины каким-то жестоким богом. Он чувствовал, что получил зрение именно благодаря ей. И вид этого существа заставлял его собственные вены извиваться и пульсировать, словно в них копошились черви. На его коже выступил холодный, липкий пот. Бессмертные существа, обладающие безграничной силой, питаются огнём и кровью. — От неё мне никакой пользы нет, — сказала женщина таким голосом, что у Фокса подкосились колени. Он влил в них всю свою силу и ауру, чтобы хоть как-то удержаться. — Но вот ты, юноша, можешь меня видеть. Фокс закашлялся, чувствуя себя, будто у него горло набито лезвиями. Как тысячи пустынных клещей, вгрызающихся в его плоть. — Как? Женщина слегка удивилась его вопросу, словно не ожидая, что у него получится вымолвить хоть слово. И это её, похоже, только позабавило. — Моим последователям дарованы глаза. Ты же взял их без моего разрешения. Хочешь оставить их себе? — её тон был ласковым, как у матери. Улыбка женщины была тёплой и манящей. От одного только взгляда на неё Фокс почувствовал, как по его телу разносится тепло. — Я хочу обратно домой! — ответил он, через силу делая шаг ближе к окну. Женщина засмеялась. Это был ангельский звук, доведённый до совершенства веками практики. — Нет. Подносы грохнулись на пол, и толпа людей повернула головы к ним. А затем, без всяких прелюдий они как один бросились в их сторону. В столовой стояла полная тишина, если не считать звуков топота ног и грохота столов. Фокс бросил последний взгляд на ласково улыбающуюся женщину и заставил себя бежать. Фокс прыгнул в окно, осколки стекла вонзились ему в руки. Мужчина в дереве бесследно исчез. Даже несмотря на кровь из носа и ускользающее сознание, Коко продолжала крепко держаться за парня. Он быстро оглянулся через плечо, смотря на преследующих его тварей. Их было несчётное количество. Фокс сомневался, что сможет противостоять им в прямом бою. Но и бегать вечно он от них тоже не сможет. Затем он вспомнил об оружейном шкафчике. Парень засуетился, пытаясь одновременно удержать Коко и достать свой свиток. Долгое время Фокс воспринимал эту функцию скорее как забавный наворот, чем действительно полезную вещь — каждый шкафчик в Биконе был оснащён двигателями и способностью отслеживать местоположение твоего свитка. Звучало до неприличия дорого и крайне непрактично. Лично он никогда не пользовался этой функцией. Но он знал, как её активировать. Или, по крайней мере, он так думал. Парень достал свой свиток и внезапно осознал, что не знает, как пользоваться им при помощи зрения. Он просто уставился на него, а мышечная память отказывалась работать. — Коко! — крикнул Фокс. Девушка слабо застонала, оставляя на его одежде кровавые разводы. — Свиток… вызови мой шкафчик. Прямо сюда. Артиллерия! Коко посмотрела на него пустым взглядом, на что парень силой пихнул свой свиток ей в руку. Хватка девушки была слабой, её конечности дрожали и она едва могла удержать девайс. Он услышал звук нажимаемых кнопок. Тихие щелчки давали понять, что она пытается что-то сделать. Секундой позже в воздухе разнёсся рёв реактивных двигателей, и шкафчик пролетел через окно, разнося на куски куклу, которая пыталась пролезть через разбитое стекло. Столкновение было настолько сильным, что он чуть было не потерял равновесие. А вот бетон разлетелся вдребезги, и примыкающая к окну стена превратилась в груду обломков, поднимая в воздух тучу пыли. На долю мгновения парень удивился тому, как быстро появился шкафчик, а потом задумался, насколько же опасный это инструмент, и кому вообще пришло в голову давать кучке глупых подростков пользоваться подобной вещью в кампусе. Шкафчик распахнулся, и Фокса снова одолело непривычное ощущение от того, что он теперь знает, как выглядит его оружие. Когда он достал его, Коко тут же обмякла в его руках, выронив свиток, на что парень не обратил внимания. Девушка использовала остатки своих сил, чтобы дать им шанс сбежать. Даже в предсмертном состоянии, или что с ней вообще такое, Коко продолжала бороться. В какой-то степени он это уважал. Но сейчас у него явно были дела поважнее, чем восхищаться своей напарницей. Фокс не знал, куда ему идти. Он просто выбрал случайное направление и помчался вперёд, неуклюже неся Коко. У неё больше не было сил держаться за парня. Довольно скоро он осознал, что идёт в сторону общежитий, мимо центрального фонтана и внутреннего двора, мимо маленького книжного магазина, кафе и студцентра, в место, которое он называл домом уже почти как два года. Парень не знал, чего пытается добиться. Он даже не был уверен, куда тот идёт. До тех пор, пока он не открыл дверь в их комнату и не положил Коко на кровать. Фокс запер дверь и подпёр её стулом, словно это могло хоть как-то остановить их преследователей. Но на деле же, придя сюда, весь вспотевший и запыхавшийся, с отнимающимися руками, которые онемели от ноши в виде девушки, парень осознал, что только что загнал себя в смертельную ловушку. Он огляделся по сторонам, в поисках каких-либо признаков Вельвет или Ятсухаши. Они все ещё не вернулись. И что самое главное — он прослушал, куда они собирались сегодня отправиться. Дурак, дурак, дурак! Не будь он так зациклен на себе, то мог бы сейчас побежать к ним, вместо того чтобы загонять себя вместе с Коко в угол. Но у него всё ещё было оружие и мало-мальски обороноспособная позиция. Их комната расположена на третьем этаже. Не самое худшее место для последнего боя, но неужели вот так всё и закончится? …если он пожертвует собой ради спасения своей напарницы, то, возможно, это того стоит. Ему вспомнился его дядя Коппер, один из немногих людей на родине, которые относились к нему почти как к обычному ребёнку. Фокс помнит, как кричал, держа в руках мёртвое тело дяди. И он помнит тот сдавленный хрип путешественника, болтающегося в петле, который и убил его дядю в приступе глупой жестокости. Бессмысленные смерти без причины, без цели, без видимого конца. Но такова суть жизни. Это не история из книжки. Тут нет красивой обложки, сюжетных поворотов, арок, кульминаций, томов и всего прочего. Жизнь она просто идёт. И иногда она бывает настолько мелочной и жестокой, насколько и совершенно бессмысленной. Поэтому он приехал в Бикон. Потому что со статусом Охотника он может хотя бы притвориться, что его жизнь имеет смысл. Он может притвориться, что если Фокс и умрёт, то сделает это с какой-то целью, что в этом будет какой-то сраный смысл. Со стороны двери раздался грохот. Сделав глубокий вдох, Фокс взял оружие наизготовку. Он смотрел на дверь, затаив дыхание. Дверная ручка тряслась, но запертый замок не поддавался. Пока кто-то с другой стороны не ударил по двери. За всё это время никто не произнёс ни слова. Фокс обернулся и посмотрел в окно. Там были десятки, если не сотни застывших лиц. Они стояли во дворе под окном, как застывшие статуи, а затем все как один повернулись к нему. Они не двигались, не улыбались и не издавали вообще никаких звуков. На их лицах застыли повседневные выражения. Парень отступил в центр комнаты. С кровати донесся стон Коко. Он почувствовал, как его спина взмокла от пота, когда по двери пришёлся ещё один удар. Кто-то очень настойчиво пытался повернуть дверную ручку. Фокс сглотнул, чувствуя сухость в горле. С каждым ударом кулака по двери, с каждой попыткой повернуть ручку он чувствовал, как его трясёт все сильнее и сильнее. Куклы столпились под окном, так что если он решится спрыгнуть, то его тут же разорвут на части. В этом у него нет сомнений. Через дверь тоже сбежать не получится. Ему больше некуда бежать. Молитесь своим любимым богам, чтобы это сработало, пронёсся голос в его голове. Воспоминание, источник которого он никак не мог определить. Его сердце сдавило тисками. — Прошу, — прошептал парень, смахивая пот со лба. Глаза защипало и всё вокруг превратилось в мутные образы. Но так даже лучше. Так он не будет видеть этот ужасный мир. Он сейчас бы отдал всё, даже только что обретённое зрение, лишь бы всё вернулось на круги своя. Лишь бы его друзья спаслись. Или, хотя бы, чтобы его смерть имела какой-то смысл. В конце первого курса, после особо тяжёлой миссии, на которую их, вопреки всем рекомендациям, записала Коко, Фокс посетил больницу академии, чтобы ему там наложили швы. Там ему повстречался парень, называющий себя «врачебным Охотником», термин настолько же глупый, насколько и звучит. Однако тот настаивал именно на такой формулировке, отказываясь использовать другие словосочетания и разговаривая со странным северным акцентом. Раздражённый подобным обращением, Фокс прямо спросил у парня, не страдает ли тот аутизмом или чем-то похожим. Парень, назвавшийся Олеандром, лишь посмотрел на него безразличным взглядом, после чего спросил: — Даже если я отвечу утвердительно, это что-то изменит? — Да, — выплюнул Фокс. — Это будет значить, что ты псих, который по-другому вести себя не умеет. В противном же случае ты просто мудак. — Псих, — задумчиво протянул Олеандр. — Я такой, какой есть. И я был вынужден научиться с этим жить и радоваться моему положению. Так же, как ты научился радоваться своей слепоте. Вот только Фокс не был рад тому, что он слепой. Он знал, что отличается от других. Он банальный инвалид. Все те слова поддержки, подготовительные беседы и компьютерный язык, называющий его всего лишь «альтернативно одарённым», никак не отражали его сути. Факта, который никто не позволял ему забыть, даже во время попыток окружить заботой мальчика, которого все считали обузой. Он научился выживать и полагаться на свои силы практически всем назло. Из нежелания сдаваться. Отказываясь принимать жалость как должное. Но это не отменяло того, что он без секунды раздумий откажется от своей слепоты, если ему выпадет шанс стать нормальным, как остальные люди. Вот только прямо сейчас Фокс был готов вырезать эти здоровые глаза, если бы это могло всё исправить. — Прошу, — снова прошептал он, когда по двери раздался очередной удар. Его школьная форма взмокла от пота. — О, ну, раз уж ты так вежливо попросил, то хорошо, — произнесла девушка с иностранным акцентом и едва заметной гнусавостью. Фокс повернулся к кровати, на которой лежала Коко, и увидел сидящую рядом с ней девушку. Её длинные волосы были похожи на лучи утреннего солнца. Платье было сшито из перьев и шёлка цвета освежающего душа после долгого рабочего дня. Скрестив ноги, она лениво покачивала одной из них, поигрывая своим каблуком. Девушка подмигнула и послала ему воздушный поцелуй, на мгновение обратившись аурным силуэтом, как настоящий человек. А затем снова превратилась в видимую куклу. Это выглядело как бессмыслица. Словно у неё одновременно была и не было души. Её глаза и лицо были похожи на набросок карандашом, периодически проявляясь, переключаясь между видимым состоянием и аурным силуэтом. И в один момент он мельком увидел их — глаза цвета холодного камня. Фокс понял, что знает эту девушку. От этого воспоминания у него перехватило дыхание и он закашлялся, чувствуя, как кружится его голова. Он видел эту девушку в темноте. Она первая, кого он увидел по-настоящему. Фокс схватился за голову, когда он вспомнил Монлюсон. А также парня по имени Жон, с аурой, словно не желающей, чтобы на неё смотрели, который знал эту девушку. Её имя, как же её звали? Как? «Она — сама тьма». Как только это осознание поразило его, девушка улыбнулась, словно прочитав его мысли. Это выражение пронзило его череп болью. Монлюсон. Перевёртыши. Та женщина с материнской заботой в голосе, которая утверждала, что даровала Фоксу глаза. Сначала он подумал, что девушка перед ним и та женщина — один и тот же человек. Они были так похожи, но вот сидящая на кровати девушка… сама тьма… выглядела несколько меньше и более юно. А ещё взгляд, которым она на него смотрела. «Она — сама тьма». — Кто ты? — тяжело дыша, спросил он, наблюдая, как её образ постоянно меняется между двумя состояниями. Это было хаотично, без какой-либо видимой закономерности. — Если тебе это так важно, Фокс, то можешь называть меня Сукой всея вселенной, — игриво ответила она. Из носа парня потекла кровь. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? Девушка пожала плечами. — О, я тут немного поигралась с местной реальностью и теперь мать в панике. Ей было интересно, как кучке детишек удалось включить её старое магическое устройство связи. Это не укладывается в её картину мира, поэтому она создала это местечко из ваших коллективных воспоминаний и установок. Оно не настоящее, если ты не понял. Но и полностью ненастоящим его тоже не назвать. Чем больше я тут копаюсь, чем сильнее убеждаюсь, что вся эта реальность держится на соплях. — Я знаю, что это место не может быть настоящим, — слабо произнёс он. Девушка щёлкнула языком. — Да-да. Именно поэтому ты так усердно разваливал его с того самого момента, как очнулся. Мать не ожидала, что здесь окажутся люди с твоими особенностями. Она просто перебирала имеющиеся под рукой инструменты, пытаясь вытянуть из вас как можно больше информации. И она решила, что твоя подруга Коко не знает ничего ценного. На самом деле, лишь мой парнишка знает то, что ей нужно, вот только тот слишком глуп и недальновиден, чтобы добровольно сложить два и два. Но это не значит, что вы совсем уж безнадёжны. Ты умудрился её заинтересовать. Поздравляю! — Чего ты хочешь? — через силу проговорил Фокс. Она рассмеялась и встала. Платье открыло вид на её обнажённое бедро. Оно было скреплено тонкими ниточками, как принято по моде Мистраля. — Ох, Фокс, неужели ты уже забыл? Всего минуту назад ты просил о помощи, практически молил. Вот только она не отвечает на молитвы, а вот я — да. И я так и не смогла избавиться от своего комплекса бога, — девушка помотала рукой. — Она не ожидала, что пытаясь проникнуть в ваши мысли, у меня получится проникнуть в её. — Кто она вообще такая? — требовательно спросил Фокс. Её улыбка стала шире. — А теперь ты пытаешься получить знания, за которые тебя вполне могут убить. И я бы не хотела для тебя подобной участи; у меня определённая слабость на смазливые мордашки, — она подмигнула. «Она — сама тьма», — снова подумал Фокс, не испытывая к девушке ничего, кроме отвращения. По его коже поползли мурашки. На мгновение девушка снова превратилась в аурный силуэт. Фокс не собирался сдаваться. Когда девушка снова заговорила, её слова были медленными, тщательно выверенными. — На мать без слёз не взглянешь. Образ потерянной любви был навсегда выжжен в её сознании… как и между её ног, — её тембр почти завораживал, словно слова чарующей песни. Когда девушка снова стала визуально видимой, парень уставился на её губы, следя за движением её языка при каждом слоге. — Возможно, она даже будет гореть в персональном аду за собственную похоть. Вот только ты должен помнить, что похоть — это не только про сексуальное влечение. Это тяга. Непреодолимое желание. Извращённое влечение. Только протяни руку, и твой объект желания навсегда будет принадлежать исключительно тебе. — Ты не её дочь, — сказал Фокс. — Я не знаю, кто ты. Как по мне, вы двое один и тот же человек. Ты просто пытаешься задурить мне голову. Девушка выглядела искренне уязвлённой. — О, нет. Нет-нет-нет. Это была метафора. Ну или скорее я говорила слишком буквально. Я это к тому, что мы с ней одного поля ягоды. Видишь ли, она считает, что с ней несправедливо обошлись. И дело не в предательстве или разбитом сердце. А исключительно в её непонимании сложных вещей. Никто не учил её любви. Она лишь знала, что оказалась неправа, но не понимала, как это исправить. Он любил её, а она хотела любить его, но не знала, как. Она знала только то, что не сможет вынести разлуки с ним. В каком-то смысле он стал её тем самым недостающим кусочком, делающим её полноценной. Пока она окончательно не стала воспринимать «любовь» исключительно как желание обладать. Он был её человечностью, той единственной ниточкой, которая связывала её с реальностью, и, как говорили ей сказки и книжки, тот, кто принадлежал ей по праву. Девушка тоскливо вздохнула, глядя в окно. Спустя недолгое молчание она продолжила: — И когда он умер, то она не испытывала чувство потери, печаль или горе, как мы с тобой. Она чувствовала что-то, нечто совершенно неправильное. И она это знала. Поэтому в итоге она закатила истерику, поведя себя как ребёнок, чьи игрушки сломал жестокий родитель. Её собственность испортили. У неё украли любовь. — С матерью несправедливо обошлись. Вот к какому выводу она пришла. Это то, что определяет её сущность. Девушка развела руками. — А меня же? Меня определяет не травма сломанного ребёнка, обиженного на богов. Я просто маленько тупая. Столь внезапная смена тона вытянула из парня недоумённый смешок. Но этот смех тут же затих, когда ему в голову снова пришла та же самая мысль. «Она — сама тьма». Девушка одарила его виноватой улыбкой. — Да-да, я знаю. Единственное, что нас двоих объединяет — это то, что мы оба прикипели к парнишке, которого считаем своей собственностью. Неизбежное зло, — её глаза слегка расширились, но выражение её лица оставалось до непрывычного пустым. Его пугали эти глаза. При их виде Фоксу хотелось бежать, сломя голову, но ноги отказывались слушаться. Она говорила всё тем же чарующим тоном, заставляющим его машинально кивать и продолжать слушать. — Для неё это просто оправдание ненавидеть весь мир. Для меня же это нечто более личное. Любовь и ненависть не противоположны друг другу, ты знал? Это инь и янь, они находятся в одной плоскости, вечно кружа друг вокруг друга. Их противоположность — это отдалённость, апатия. А мы с ним так долго вертелись друг вокруг друга. Но он так и не усвоил урок, предпочитая наказание прощению. А я, в свою очередь, с удовольствием наблюдаю за его страданиями, когда он валяется на земле, из раза в раз наступая на одни и те же грабли. В этом с матерью мы тоже похожи. Она пожала плечами. — Вот такая вот сложная и глупая эта мышца под названием сердце. Или ты ожидал какой-то более понятный и вразумительный ответ? Когда она замолчала, Фокс обнаружил, что снова может двигаться. А также думать. Он вышел из оцепенения и скрестил руки. — Ну, вроде того. У нас тут непойми что под окном столпилось. Моя напарница одной ногой в могиле без видимых на то причин. Я даже не понимаю, откуда у меня появилось зрение. Всё превратилось в бессмыслицу. Девушка неуверенно покачала рукой. — Мм, я могу попробовать объяснить. Изначально я собиралась просто появиться, состроить из себя всю такую злодейку и сказать что-то в духе… «Здесь, на кладбище наших достижений, где молитвы не достигают старых богов, где грань между сном и явью тонка… я пришла предупредить вас о приближении Конца Времён». Но пусть этот мир действительно находится на последнем издыхании, мне не особо хочется толкать такие длинные речи. Чувствуется в этом нечто неискреннее. Слишком натужно звучит. Он удивлённо посмотрел на неё. — Погоди, поясни про часть с концом света. Девушка насмешливо фыркнула. — Тебе-то что с этого? Ты все равно не сможешь его предотвратить. — А ты можешь? Она на мгновение задумалась, а затем слегка наклонила голову. — Она может. Та, кто собрала вас здесь. Вот только её планы настолько грандиозны, что откровенно граничат с глупостью, как и всегда. Я просто хочу наслаждаться жизнью и поставить эту сучку на положенное ей место: у моих ног. Вот почему я откликнулась на твою просьбу о помощи, я решила, что ты — более интересная инвестиция. Расслабившись, она села обратно на кровать Коко. — Она не пожалела сил, стараясь сломить Коко в надежде, что она и будет ответом на её вопросы. Но перестаралась и вывалила на неё сразу все страхи Коко, которые только нашла и вот результат. Она хочет понять, как кучке детишек удалось активировать древнее магическое устройство связи. Вот только это моих рук дело. Так что Коко придётся побыть некоторое время овощем. Потому что мне откровенно лень предпринимать что-то самостоятельно, — девушка провела рукой по волосам Коко, и Фокс резко шагнул вперёд. — Не трогай её! — зашипел он. Девушка с любопытством посмотрела на него. — Ты уверен, что хочешь общаться со мной подобным тоном? — Мне все равно, кто или что ты такое. Можешь быть хоть самой тьмой, плевать я хотел. Убери руки от моей напарницы! — Хм! — хмыкнула девушка, указывая рукой на Фокса. — Место, мальчик. После этих слов гравитация словно стала в тысячу раз сильнее. Фокс услышал, как хрустнули и затрещали его колени, после чего он согнулся под неправильным углом. Парень рухнул на пол с такой силой, что чуть было не разбил себе подбородок. Давление не ослабевало. Он захрипел, но сделать новый вдох никак не получалось. Его тело свернулось в клубок на земле, грозящий в любой момент превратиться в кучу сломанных костей. Дышать было невозможно. — Дай я тебе кое-что проясню, Фокс, — будничным тоном сказала она, будто констатируя какой-то скучный факт, а не угрожая. — Я не собираюсь терпеть подобное обращение. Ни от тебя, ни от Эрика, ни от кого. Я поглотила достаточно магии из Праха и нашей дорогой матери, чтобы почти вернуть себе полную силу. Так что я могу делать всё, что мне вздумается. Ты понял меня? Фокс зарычал. Девушка щёлкнула пальцами, и Фокс сделал глубокий вздох. Он резко приподнялся и взглянул на девушку, которая мило ему улыбнулась. — Отлично. Ты умеешь слушаться, что говорит о тебе, как о хорошем мальчике. Тебе очень повезло, что единственное, чего я сейчас хочу — это поиметь мамочку Салем. Итак, ты хочешь спасти своих друзей или нет? — Да, — сдавленно произнёс он. — Буду предельно кратка. Этот мир ненастоящий. Это маленькая карманная реальность, которую могут создавать эти старые мешки с костями, беря материал из ваших страхов и воспоминаний. Всё для того, чтобы умерить её жгучее любопытство. Именно поэтому эта реальность настолько несовершенна и распадается, стоит хотя бы немного на неё надавить. Вот почему вы оказались способны вспомнить правду, стоило вам приложить достаточно усилий. Ваши настоящие тела утонули в жидком Гримме, и теперь она копается в ваших головах. — Как мне сбежать? — В твоём текущем состоянии — никак, — ответила она, щёлкнув языком. — Мать дарует глаза тем, кто не может видеть, вот только её дары прокляты. Эти глаза видят только то, что она хочет тебе показать. Ты умеешь видеть ауры, души. Поэтому ты способен отличить настоящего человека от подделки. Поэтому ты способен видеть. И пока ты не начнёшь смотреть на реальность такой, какая она есть, ты будешь воспринимать и видеть только выстроенные ей иллюзии. — Мои глаза? — Они принадлежат ей, — пояснила она, поднеся палец к своему глазу и ткнув в него. Фокс вздрогнул от этого зрелища. — Самое основное желание человека — выжить. Избежать вреда. Сохранить себе жизнь любой ценой. Но люди все равно постоянно кончают с собой. Человек, которого я люблю, однажды сказал мне, что ты совершаешь прыжок не потому, что хочешь этого, а потому что сзади тебя подгоняет огонь. Ты знаешь, что если останешься стоять у окна, то плоть слезет с тебя кусками от жара, кожа начнёт шкворчать, глаза лопнут когда вода в них закипит. И при этом ты будешь оставаться в сознании, чувствуя происходящее и осознавая, что происходит, но не имея возможности ничего остановить. Поэтому ты делаешь выбор и прыгаешь. Потому что альтернатива гораздо страшнее. Девушка снова улыбнулась. — Этот мир и есть альтернатива, Фокс. Пока у тебя остаются эти глаза, ты не сможешь затушить огонь. Подмигнув напоследок, девушка растворилась в воздухе, оставив Фокса наедине со своими мыслями. По двери снова пришёлся удар. Фокс стоял на коленях, разглядывая свои руки, контуры ауры, которая обрамляла его тело. Пол под ним был опьяняющего цвета. Он мог видеть окружающие его кровати. Ему не нужно было ощупывать их руками, проводить ладонями по ножкам или хлопчатым простыням, чтобы представить их в своей голове. Вот только они не настоящие. Он может их видеть только потому что его глаза ему не принадлежали. Парень взглянул на крепящиеся на его руках клинки. Не окутывая их аурой, он мог видеть блестящий металл лезвий и отражающуюся в нём комнату. Как и в случае с зеркалом в ванной, он не видел себя. Фокс не принадлежал этому миру. Он мог видеть изъяны этой реальности, вроде него самого или Коко. Но вот всё остальное? Его глаза принадлежали ей. Кем бы она ни была. Но его душа оставалась при нём. И благодаря ей он мог видеть истину. Пока у тебя остаются эти глаза, ты не сможешь затушить огонь. Фокс всегда хотел получить зрение. Стать нормальным. Пусть он и не видел лица других людей, он мог читать их язык тела и тон. Большинство смотрело на него с жалостью, они видели перед собой лишь слепого мальчика. Но в этом и заключалась слабость человеческого глаза. Приложив совсем немного усилий, его можно обмануть и заставить увидеть то, что тебе нужно. Именно поэтому люди могут споткнуться о лежащие на полу предметы, которые они чётко видят, но мысленно не замечают. Человеческий глаз был удивительным органом. До сегодняшнего дня он жил без него. Он был готов отдать всё, чтобы получить возможность видеть. Сохранить эту способность. Он взглянул на лежащую на кровати Коко, девушка едва двигалась. Из её носа и рта текла кровь, пропитывая подушку. Фокс слышал её тяжёлое дыхание. Даже умирая, девушка отказывалась сдаваться. Это мелочь, но это спасло ему жизнь, позволив убежать от тех кукол, которые сейчас ломятся им в дверь. Эта глупая, высокомерная дура руководила их командой почти два года, стараясь изо всех сил, чтобы оправдать своё звание, и никогда не смотрела на Фокса как на обычного слепого мальчишку, а видя в нём своего напарника. И теперь? Дверная ручка задёргалась. Фокс уставился на свои клинки, их блестящие кончики, которые он отточил практически до остроты скальпеля. «Пока у меня остаются эти глаза…» Стоило ли это того, чтобы рисковать жизнями его сокомандников? Оттянуть этот выбор ещё на пару минут, лишь бы подольше поглядеть на мир, который у него отняли при рождении? — Нет, — прошептал он, издав звук, напоминающий нечто среднее между всхлипом и смехом. Фокс направил острие клинка на себя, разглядывая его лезвие. Вот о чём говорила та девушка, являющаяся самой тьмой. Избавиться от дара, которым наделила его та женщина. Она дала ему глаза, чтобы он мог видеть. Но это был её мир. И сейчас он чувствовал себя слепым как никогда. Больше всего на свете Фокс хотел видеть. Но он хотел видеть правду. Это было завораживающее зрелище. Оказывается, чем ближе предмет к глазу, тем больше он кажется. Словно далёкий образ ауры становился тем насыщеннее, чем ближе он приближался к Фоксу, становился более отчётливым и ярким. В один момент кончик клинка заполонил весь его обзор. Он с нездоровым интересом наблюдал, как тот становится всё больше и массивнее. До тех пор, пока лезвие не упёрлось в мембрану зрачка, и больше парень не видел ничего. Человеческий глаз не любит, когда к нему прикасаются. А ещё он не совсем круглый, имея странную продолговатую форму, расширяющуюся в области зрачка. Если что-то в него ткнуть, то он вздрагивает, как и любая травмированная часть тела. Фокс закричал, пытаясь отвести взгляд, словно это могло как-то остановить боль. Но клинок был бритвенно острым и всё, чего он добился — это разрезал глаз вдоль всей длинны. Он вонзил лезвие ещё глубже и повернул. Это было все равно что посмотреть на солнце, выйдя из тёмного помещения. Хоть Фокс и не видел света, он все ещё мог чувствовать тепло, и некая часть его рептильного мозга инстинктивно пыталась избежать источника боли. Он дёрнулся и убрал голову, чувствуя, как по его рукам течёт что-то вязкое, смешиваясь с кровью. Это был плохой цвет. Фокс с криком завалился на спину. Когда он закрыл глаза, то всё чувствовалось неправильно. Как после установки пломбы на зуб. Ты понимаешь, что чего-то не хватает, да и текстура неправильная. Там, где должен был быть зрачок, теперь зияла дыра. Желеобразная прозрачная жидкость стекала с уголка его глаза, как слёзы. Боль была невыносимой. Куклы продолжали ломиться в дверь. — Фокс? — донёсся до него голос Вельвет. Она просто не могла найти худшего момента, чтобы объявиться. — Фокс, это ты кричал? Всё в порядке? Дверная ручка снова повернулась, пытаясь отпереть дверь. Фокс попробовал подняться обратно на колени, но его хватало лишь на то, чтобы кататься по земле, прижимая вырезанный глаз, из которого на пол капала жидкость. Слёзы, кровь и прозрачная слизь смешались под ним в кровавую кашу. Существо снаружи попыталось открыть дверь, но стул, которым парень её забаррикадировал, помешал этому. Мгновение спустя удары усилились, и дверь с грохотом распахнулась. Ятсухаши сделал шаг назад, оценивая нанесённый ущерб от своего вандализма. И это действительно был настоящий Ятсухаши. Фокс видел его ауру. Как и Вельвет, включая её кроличьи уши. Они не активировали свои ауры, но он все равно мог их видеть. Фокс точно знал, что они действительно его сокомандники. — Коко! — воскликнула Вельвет, прежде чем переключить внимание на парня. — Боже, Фокс! Фокс, ты в порядке! — Не подходи, — прошипел он, поднимая руку с прикреплённым к ней лезвием. — Фокс, с этим местом что-то не так, определённо не так… Господи, что с тобой случилось! Он попытался поднести лезвие к своему левому глазу, единственному оставшемуся, но Вельвет вцепилась в его руку. — Фокс, скажи мне, что здесь происходит! Что ты творишь? — Я вас спасаю, — ответил он, отпихивая от себя Вельвет. Чтобы воткнуть в себя клинок прямо у неё на глазах. Когда всё вокруг заволокло тьмой, он услышал отдалённый смех девушки, носящей платье из перьев.

oooOOOooo

Темнота не была привычным зрелищем для Фокса. Вот чего обычные люди не понимали в слепоте. Однажды он попытался объяснить это другому человеку. — Что ты сейчас видишь позади себя? — спросил он. Его собеседник повернулся, на что Фокс покачал головой. — Нет, не оборачивайся. Продолжай смотреть на меня. Что ты видишь у себя за спиной? Собеседник уставился на него. — Ничего. Я ничего не вижу. — Это и значит быть слепым. Разница лишь в том, что я не вижу впереди себя тоже. Но сейчас, подняв голову, Фокс увидел темноту. Она была похожа на маленькие дорожки, прочерчивающие ту необъятную пустоту, которую парень обычно видел. Словно ветви дерева, раскинувшиеся перед ним, как тропинка, по которой можно пройти. Он сделал шаг вперёд и понял, что видит себя как обычно. Как аурный силуэт. И чем дальше он шёл, тем лучше ощущал всё вокруг. «Видеть» — это не совсем подходящее слово, чтобы описать, как он воспринимал ауры. Вот только язык был придуман людьми с глазами. Так что это самое близкое понятие в его словаре. Он увидел очертания Коко, Вельвет и Ятсухаши. Они лежали в стороне от ведущих во тьму тропинок. Но Фокс нутром чувствовал, что впереди находится нечто важное. Он не знал, где он, но всей душой ощущал, что ему хочется идти дальше. Вельвет не пыталась в него вцепиться. Ятсухаши не глядел на него в ужасе. Куклы с застывшими лицами не нагоняли его с Коко. Фокс дошёл до конца. Тьма в этом месте извивалась, образуя собой дверной проём. На ощупь он был настоящим, напоминая по текстуре смолу. Он сделал шаг через проход и вздохнул. Всё вернулось в норму. Парень почувствовал, как вылезает из лужи тёмной смолы, которая ощущалась так же, как Гриммы. Он стоял в ней по пояс, видя плавающие в жидкости чужие ауры, в которых он признал своих сокомандников. Фокс схватил руку Коко и вытащил её наружу. Жидкий Гримм. Звучало, как полнейшая чушь, но такова реальность. Но жидкость не заполняла собой всё. Среди этого моря нашёлся островок из крошёного бетона и каменной кладки. Фокс уложил на него Коко и принялся помогать остальным. Вытащить Вельвет оказалось легко, она почти ничего не весила. С Ятсухаши было сложнее. Ему пришлось потратить часть своей ауры, чтобы поднять здоровяка и донести его до безопасного места. К тому времени, когда все оказались в безопасности, Коко уже пришла в себя, откашливаясь. Девушка жадно вдыхала воздух. Она застонала от боли, хватаясь за голову. — Фокс, — слабо протянула она. Остальные тоже очнулись. Парень не знал, куда делась команда первокурсников. Он даже не мог сказать, где они сами. Высоко над их головами пронёсся рёв двигателей буллхэдов, а затем послышались отдалённые выстрели и взрывы, вместе с воем Гриммов. — Мы на поверхности, — простонала Коко, снова кашлянув. — Но… как? Фокс рухнул на колени, протирая свои глаза. Они на месте. Там больше не было безобразных ран. — Не говори, — произнёс он, чувствуя, как с каждым словом из него уходят последние силы. — Отдыхай. — Город в огне, — продолжила она. — Всё пошло наперекосяк. Монлюсон. Где команда BASS? — Я не знаю, — прошептал он. Коко вытянула руку и схватила его за плечо. — Это моя вина. Это всё моя вина. — Я же сказал, не говори, — почти умоляя, вымолвил он. Звуки стрельбы стали ближе. Вдалеке раздалась серия взрывов, похожая на артиллерийский залп. Он выбрался из одного кошмара, чтобы секундой спустя попасть в другой. — Потому что дальше будет только хуже. *** Я переглянулся с Шэмроком. — Фокс? Какого хрена ты тут забыл? Парень мрачно на нас посмотрел. — Я здесь по той же причине, что и она, — сказал он, показывая на Шэмрока, который всё ещё был в мужской форме. — Наткнулся на парочку подозрительных вещей, прикинул, что к чему. Увидел ваше странное поведение и решил за вами проследить. Большую часть я уже узнал, пока подслушивал. Я собираюсь спасти своих друзей, чего бы мне это не стоило. Так что если вы знаете, как уничтожить этот мир и я могу вам в этом помочь, то я в деле. — Я… — начал Шэмрок, но тут же осёкся. Он изменил своё тело, став выглядеть более женственным: черты лица стали более острыми и резкими. Она выглядела очень смущённой, как человек, которого застали со спущенными штанами. — Похоже, я не единственная, кто догадался, что тут что-то не так. Фокс никак не отреагировал на её смену облика. — Верно. Думаю, я уже давно начал догадываться. Теперь я хочу получить ответы. И единственный способ их получить — уничтожить это место и взглянуть в лицо нашим страхам. Я немного поколебался, прежде чем протянуть руку. После чего едва не ударил себя по лицу, когда вспомнил, что он слепой, однако это не помешало парню пожать мою ладонь. Его рука была жёсткой, словно суставы в ней заржавели. Кожа казалась холодной и сухой, а его улыбка выглядела не совсем искренней. — Что ж, Фокс, — сказал я. — Мы с тобой не особо знакомы, но мне не впервой полагаться на полных незнакомцев. Покажем им класс.