Я - Жон: Или же своевольное проявление

«Насилие неостановимо. Оно неотделимо от жизни. Это наше естественное состояние. Один из столпов, на которых строится само мироздание. И так будет всегда. Я мог бы часами продолжать эту мысль, но, думаю, вы меня и так поняли».

Появление Фокса застало Шэмрок врасплох. Пусть парень и был слепым, что-то в нём заставляло её чувствовать себя неловко в любом облике, кроме женского. Джетти Шэмрок не могла сказать, почему, но когда дело касается подобных вещей, ей всегда сложно выразить свои чувства в слова. Если бы кто-то попросил её написать диссертацию или статью, объясняющую, как она определяет, какой облик и пол лучше всего подходят под конкретный момент, то девушка смогла бы только пожать плечами. Какая-то её часть была уверена, что в современном языке пока ещё не появилось нужных слов, чтобы описать положение людей, вроде неё. В вейловском, сельджукском или любом другом из множества языков, которые ей довелось выучить, не хватало выражений, чтобы описать эти особые эмоции. Зато эти языки могли во всех красках расписать тот ужас и сомнения, которые одолевали девушку, пока Фокс с Жоном разговаривали. Теперь, когда тут появился третий человек, Шэмрок почувствовала себя неловко. Словно её присутствие было здесь лишним. Нежелательным. Будто ей следовало вернуться к роли безликой тени. Её кожа зудела. Она почувствовала, как её тело под костюмом меняется, всё ещё оставаясь женским, но теперь немного другим. — Тут ходит ещё один Жон, — спокойно проговорил Фокс, когда они поднимались по лифту к воздушным докам. — Ты единственный, у кого здесь есть двойник. Я не встречал нигде второй девушки по имени Шэмрок или другой Коко. С тобой всё иначе, Жон. С чего бы это? Жон пожал плечами, продолжая держать кнопку лифта, словно это могло заставить тот поехать быстрее. — Я просто особенный. Фокс наклонил голову. Его движения выглядели слегка театрально, как у человека, который хорошо понимает особенности языка тела, но ему не достаёт практики. Возможно, это связано с его слепотой. — Поясни. — Нет, — ответил Жон, посмотрев на Шэмрок своими голубыми глазами. На щеке парня виднелся незнакомый девушке шрам. — Если честно, меня больше волнует, как выбраться из нашей маленькой симуляции. Мы все осознаём, что происходящее здесь не то, чем кажется. И, могу сказать, каждый из нас воспринял эту новость вполне стойко. В его тоне что-то изменилось, а взгляд стал более жёстким. Шэмрок казалось, будто он видит её насквозь. Честно говоря, это даже немного пугало. Полная противоположность того беспечного алкаша, которого она знала… Хотя нет, не знала. Этот мир ненастоящий. Её воспоминания спутаны, будто кто-то поимел её мозг. Ей буквально вскрыли череп и устроили там полную перестановку без её согласия, а значит — это место зло по определению. Ей постоянно приходилось одёргивать себя и подвергать сомнению всё, что она видела. Это было не так-то просто без должной степени самоконтроля. Жизнь строится на допущениях. Ты просто учишься закрывать глаза на определённые вещи и не задавать лишние вопросы. С тем же успехом Шэмрок могла родиться вчера. В её воспоминаниях сейчас царил полный бардак. Это как при попытке написать что-то, ты машинально тянешься к ручке левой рукой, ну или правой, если ты правша. Суть в том, что тебе не нужно прилагать сознательное усилие, чтобы вспомнить, какая рука у тебя ведущая, чтобы принять решение. Ты просто знаешь, что делать, и делаешь это, не задумываясь. На подсознательном уровне. Она по наитию воспринимала Жона как полного неудачника, который просрал единственный вверенный ему шанс, но когда девушка пыталась вспомнить события, которые сформировали подобное мнение о нём, то мозг выдавал лишь пустоту. Когда она это осознала, то её картина мира начала рушиться, что и заставило Шэмрок выследить Жона и потребовать у него ответов. Девушка почувствовала, как на её языке формируется мысль. Пошевелив губами, Шэмрок заговорила: — …Пусть мне и немного страшно, но я совсем не удивлена. Я просто пытаюсь убедить себя, что скоро всё закончится, и я смогу утереть Вайсс нос тем, что всё это время была права, и боги действительно существуют. Потому что иначе как магия происходящее и не опишешь. Тут явно замешаны старые боги. Но в любых историях именно люди выходят из этой схватки победителями. — И поэтому ты уверена, что мы найдём способ уничтожить это место? Шэмрок кивнула, покрепче схватив своё оружие, Сен-Джеде. — Ну а почему нет? Ты так уверенно говоришь, что у нас получится. Фокс тоже не сомневается. Я же просто иду за мнением большинства. К тому же, Дам Лан была в похожей ситуации и у неё получилось. Я уже попросила её благословения. Фокс смерил её взглядом. — Ты говоришь про истории о Вечном Саде. Жон напел себе под нос. — Похоже, мы отправляемся искать Танелорн. Шэмрок проигнорировала слова своего сокомандика, вместо этого удивлённо уставившись на Фокса. — Это вейловская легенда. Откуда ты про неё знаешь, если ты из Вакуо? — Я провёл тут достаточно времени, — ответил Фокс, пожимая плечами. — Когда ты ничего не видишь, то учишься слушать. Полезный навык, который неоднократно мне помогал. — Все равно не понимаю, в чём соль вашей метафоры, — протянул Жон. Джетти Шэмрок поправила свой цилиндр. — Это не метафора. Именно поэтому мы и называем наш мир Restavec. Ремнант, если переводить с вейловского. Он так называется, потому что является осколком чего-то большего. Раньше этот мир был садом, стержнем всех миров, в которых жили боги. Великим космическим колесом, из оси которого расходятся четыре спицы, простирающиеся в другие миры. Это место как раз и напоминает тот сад, небольшое карманное измерение, наполненное божественной энергией. Но первые люди последовали за своей матерью Дам Лан в золотые, сокровенные сады великого отца-матери всего сущего. Они проникли в центральную часть колеса, намереваясь похитить секреты создания жизни. И, ступив в божественный домен, разрушили все существующие реальности. Колесо было уничтожено за четыре дня, четыре часа, четыре минуты и четыре секунды. Пока от него не осталась лишь бледная имитация рая, Ремнант, осколок планеты. — Какие точные временные рамки. Шэмрок подняла руку и показала соответствующее число пальцев. — Четыре — божественное число. Кратные ему числа священны. Существует четыре времени года, мир объединился в четыре великие державы, Охотники делятся на команды по четыре человека… в природе это число тоже часто встречается. — Если говорить откровенно, то на самом деле державы всего две, — возразил Жон. — Вакуо и Мистраль скорее похожи на навязчивые, несмешные мемы, чем на реальные страны. По крайней мере, такое впечатление у меня сложилось. — Это не важно. Они все равно существуют. Люди продолжают строить всё вокруг числа четыре, потому что оно напоминает нашим душам о том, что однажды было утеряно. Парень с любопытством на неё посмотрел. — А что насчёт фавнов? — Четыре уха, — ответила Шэмрок, пожимая плечами. — Они пришли из другого мира, который столкнулся с нашим, когда мы уничтожили божественный домен. — А те фавны, у которых есть когти или хвосты? Шэмрок скривилась. Но прежде чем она успела найтись с ответом, лифт поднялся до воздушных доков и открылся. Фокс быстро вышел наружу и Жон спешно вышел за ним. — Итак, мы точно уверены, что моя копия сейчас в общежитии? — спросил он. Джетти Шэмрок вздохнула, выпуская начавшее копиться в ней раздражение. Поболтали и хватит. Пусть этот Жон и был гораздо ответственнее, в повседневных вопросах тот по-прежнему вёл себя как привычный ей идиот. — Обычно ты целыми днями сидишь там. Если только не решаешь нажраться и начать докапываться до прохожих. Он кивнул. — Тот факт, что меня двое, а вы существуете только в единственном экземпляре — очевидное отличие. Думаю, если мы хотим уничтожить этот мир, то бить нужно именно в эту точку. Девушка помедлила с ответом. — Ты уверен, что в тебе сейчас говорит холодный расчёт, а не желание с ним поквитаться? Жон сердито посмотрел на неё. — Не думаю, что это что-то меняет. Других идей у меня один фиг нет. Фокс кивнул. — Согласен. Это слишком очевидная аномалия. Не знаю, что делает тебя таким особенным, но я не вижу другого более надёжного выхода. Мы должны отправиться туда сейчас же. Мне не нравится это место, и я хочу домой. Каким бы раздражающим ни было это объяснение, Джетти вынуждена признать, что в нём имелся определённый смысл. Пусть и довольно сомнительный. Она побеждала и при более скверных шансах. Шэмрок вспомнила, как её посещало похожее чувство после Вака-и Шеррийе, так называемого «Несчастного случая». Её община вступила в конфликт с кочующим племенем из пограничных земель между Вейлом и Вакуо, где национальность была скорее вопросом личного мнения, чем буквы закона. Из-за постоянных гулянок и привычки сорить деньгами у шейха и муллы закончились Лёны. Не имея другого выхода, они обратились за помощью к гарнизону Королевской Армии Вейла, расположившейся в Тесифоне, столице региона Эранстан. Они помогли им и 3-я мотострелковая бригада отогнала пустынных кочевников, взяв их общину под свой флаг, что с юридической точки зрения, было нарушением национального суверенитета Вакуо. В один момент шейх потерял всю свою власть, и вместо него ими руководил полковник Федман Кассад. Местному представителю Праховой компании Шни было все равно: главное, что теперь никто не грабит транспорты с Прахом. А само правительство Вакуо ничего поделать не могло — у них едва хватало сил, чтобы держать под своим влиянием оазис, о приграничных землях и говорить нечего. Сородичи Джетсона променяли смерть на жизнь под тиранией. Никто теперь не знал, кого им слушать: традиционных лидеров веры или людей с грузовиками и оружием. Но Шэмрок нашла выход. Она пришла к ним на порог, пытаясь сойти за невинную белую девушку из Граада, и продемонстрировала полковнику Кассаду свою ауру. Подобная ситуация не была чем-то из ряда вон, пусть и являлась достаточно редкой. Restavec, как назывался этот термин. В честь него же назвали и их планету. И не зря. Рабство на континенте Санус никогда не было таким институционализированным, как в Атласе или у гелотов Мистраля. В конце концов, королевство было родиной капитализма. Когда-то давно человечество посягнуло на божественное и лишило себя души. Они продали себя, чтобы получить хоть малейший шанс выжить на этой бесплодной планете, кишащей Гриммами. Они были теми, кто остался позади, когда рай оказался уничтожен. Restavec — это ребёнок неблагополучных родителей, которые продали плод своих чресл ради списания долгов. Сдача ребёнка в домашнее или промышленное рабство ради какого-то намёка на финансовую стабильность. Для многих это была до грустного выгодная сделка. Даже если это и означало обречь своих детей и внуков на существование чужой собственностью, в какую обёртку бы это не оборачивали. В общем, эранстанский полковник купился на её историю про девушку, чьи нищие родители из Выходнограада решили продать её в качестве restavec'а, пока она не попала в Вакуо и не открыла ауру вследствие моральной травмы. Если не считать части про её родной город, то история была полностью правдива. Как говорится, самая лучшая ложь — это полуправда. В обмен на убежище в Эранстане, она «снова» стала гражданкой Вейла став служить под началом сатрапа Тесифона. Несколько сменённых обликов и Шэмрок удалось сбежать через горы, едва там не погибнув. Пока ей не встретился человек по имени Эсфандияр. Это был первый раз в её жизни, когда она повстречала Охотника. Тот не стал задавать вопросы, и вообще даже бровью не повёл, когда увидел Проявление Шэмрок в действии. Девушка не стала утруждаться придумыванием очередной лжи, и рассказала ему всё, как есть, на что тот незатейливо предложил помочь ей добраться до Вейла, где она сможет начать всё с чистого листа. Без каких либо условий, требований и даже неприличных прикосновений, чего она ожидала от немолодых и обличённых властью мужчин, вроде него. Ну а затем встреча с последователями Вауду и Цеметаром и, в конечном итоге, попадание в Бикон. Когда никто не знает, что делать, когда ни у кого нет конкретного плана, всегда есть шанс сбежать и начать всё с нуля в другом месте, с более хорошими условиями. Но здесь? Здесь бежать было некуда. Невидимые стены оказались для Шэмрок непреодолимым препятствием. Тут очень легко затеряться и слиться с толпой, но что толку? У неё не получится залечь на дно и надеяться, что всё разрешится само. Ситуация выглядела откровенно скверно. Ей нужно было действовать. Собраться с духом и предложить свою помощь. Поступить в своём стиле и попытаться убежать в тот же Атлас сейчас явно не вариант. Это было нелепо. Так же нелепо, как и их решение познакомить Жона с его двойником в надежде, что это каким-то волшебным образом поможет им выбраться. Кстати об этом. — Что ты планируешь делать, когда встретишься со своей копией? — поинтересовалась Шэмрок. Жон, который до этого просто молча шёл вперёд, лязгая доспехами, вынырнул из своих мыслей после вопроса девушки. Фокс с интересом посмотрел на парня, тоже ожидая его ответа. — Ты сказала, что люди покусились на божественный домен, верно? — уточнил Жон. — Как на нашу ситуацию не посмотри, но это точно магия, пусть и божественная. Маленькое карманное измерение. Миниатюрный ад, в котором мы застряли. Шэмрок кивнула. — Верно. И? В его глазах промелькнуло что-то нехорошее, а на губы налезла пакостливая ухмылка. — Тогда всё просто. Если ты оказался в аду, единственный выход из него — это напрямик. И как сказано в одной очень доброй книжке: для тех, кто обречён на вечные муки, однажды наступит судный день, и все наказанные будут вознесены на небеса. Девушка скривилась. — Моя религия учит другому и я с тобой не согласна, но допустим. Как это относится к нашему плану? — Всё просто, — произнёс он, разминая свои закованные в стальные перчатки пальцы. — Мы достигнем рай через насилие. — Нет, — моментально ответил Фокс, хмуро смотря на Жона. Блондин тут же посмурнел. — Ну а что ещё нам остаётся? Этот кусок дерьма — всё, что ты обо мне помнишь. Он ежедневно превращал твою жизнь в сущий ад, пусть эти воспоминания и ненастоящие. Вот только они вполне могли бы стать настоящими, если бы жизнь не стукнула меня по лбу железной елдой, заставив взять себя в руки. Поэтому я решил, что если проделаю то же самое здесь, то это всё исправит. — И мы снова возвращаемся к тому, что ты принимаешь решения, исходя из эмоций, а не логики, — добавил Фокс. — Я считаю, что тебе стоит сначала поговорить со своим вторым «я». Возможно, это поможет нам узнать, почему вас двое. Это, вероятно, будет более плодотворно, чем прибегать к бессмысленному насилию. — Более плодотворно для чего? — Жон фыркнул. — Кончай разбрасываться высокопарными словечками. Фокс пошёл чуть быстрее, чтобы нагнать Жона, и Шэмрок осталась позади. — Если бы Шэмрок, узнав, что ты аномалия, решила бросаться на тебя с кулаками, то мы бы ничего не узнали и оказались в ещё худшем положении, чем изначально. Тот факт, что она не поленилась сначала задать тебе вопросы, принёс нам необычайную пользу. Она получила ответы. Помогла нам разобраться в ситуации, — прежде чем кто-то из них озвучил напрашивающийся вопрос, он поднял руку. — Да, я подслушивал ваш разговор, так что знаю нашу ситуацию в общих чертах. Шэмрок издала нечленораздельный звук, снова вклиниваясь в диалог. — Он прав. Я была зла, немного напугана и растеряна. Но я подумала, что будет гораздо благоразумнее сначала спросить тебя, что здесь происходит, вместо того чтобы… ну, кидаться на тебя. К тому же, ты откусил пальцы последнему человеку, который полез с тобой в драку, а мне нравятся мои руки в целости и сохранности, — Шэмрок пошевелила пальцами. Жон потёр переносицу. — Как же вы запарили, ладно. Сначала попробую на него наорать или что-нибудь ещё в подобном духе. Не знаю. Вызову своего внутреннего сержанта. Но не думаю, что эта идея выгорит. Потому что я однозначно хочу набить себе рожу. И он, скорее всего, хочет то же самое. Единственная разница между нами в том, что я выиграю. — Потому что у тебя есть аура? — спросила Шэмрок. Парень покачал головой. — Нет. Потому что у меня есть то, за что стоит бороться. У меня есть друзья, о которых я забочусь и которых люблю. И это взаимно, пусть ты ничего не помнишь. А у него ничего подобного нет. Блейк его ненавидит, ты, как я понял, ему не доверяешь, и даже Вайсс не хочет иметь с ним ничего общего. Вот в чём наше отличие. Вот почему я ни за что ему не проиграю — ни в драке, ни даже в споре. Потому что у меня есть то, ради чего стоит бороться, ради чего стоит жить и умереть, — он посмотрел на передающую башню и вздохнул. Парень быстрее шагал в сторону общежития, перейдя на нечто среднее между бегом и ходьбой. За ним было сложно поспевать. — Потому что у меня есть ты, Шэмрок. У меня есть Вайсс, и у меня есть Блейк. *** Блейк понимала, какие эмоции она должна сейчас чувствовать, но они просто не шли. Точнее, шли, но не те, которые она ожидала. Девушка довела Сана до больницы при академии, на удивление тихое место, где из персонала оказался только одинокий врач. Возможно, это из-за того, что сегодня был выходной. Крокер, обычно жалующийся на то, что это не его работа лечить людей, принял искалеченного Сана без каких либо вопросов. Вот только что-то в мужчине было не так. Казалось, ему вообще все равно. Его действия выглядели машинальными, бездумными. Он даже не стал слушать сбивчивые объяснения Блейк, как это произошло, и кто это сделал. Док просто взял искалеченного парня и понёс того в операционную, закрыв за собой дверь. Вот так Блейк и осталась одна. Девушка сидела на улице, чувствуя себя одетой явно не по погоде. Окутав себя аурой, Блейк разглядывала свои руки. Так же, как Жон смотрел на свои, когда изувечил Сана. Она сгибала пальцы и вращала руками, ощущая себя одновременно пьяной и трезвой, если в этом был какой-то смысл. Для девушки сейчас всё не имело смысла. Кампус выглядел непривычно пустым. Внутри она чувствовала себя такой же пустой. Блейк знакома эта апатия. Когда она была с Белым Клыком, её часто посещало подобное состояние. На приграничных землях, когда за тобой по пятам следует полковник Похитить — Запытать — Убить, сон являлся роскошью. Это одна из его тактик. Пока ты передвигался пешком или, в лучшем случае, на лошади, его корабли постоянно кружили у тебя над головой, загоняя, словно дичь. Самым идеальным сценарием для него было убить свою жертву вообще без боя. Девушка вспомнила, как они вместе с Адамом наткнулись на одну деревню. Там в изоляции жили фавны, нетронутые, почти что примитивные. Адам украл у них еду и воду, чтобы прокормить своих людей. Разумеется, он сказал, что потом непременно отплатит им за помощь, но Блейк банально… была слишком измучена, чтобы спорить. Она знала, что они поступили неправильно, что это был ужасный поступок, и они ничем не лучше тех, против кого сражаются, но она не смогла найти в себе силы возразить. Единственное, на что её хватило, это возненавидеть саму себя. Вот так она себя сейчас чувствовала. Девушка продолжала разглядывать свои руки с одеждой, и засохшие на них пятна крови. Сан Вуконг. Даже обычное звучание этого имени казалось ей неправильным. Буквы воспринимались чужими. Незнакомыми. Будто кто-то положил эти слова ей в рот. В тот момент, когда она разговаривала с ним в студцентре, девушка мысленно называла его просто «парнем» до тех пор, пока он не представился Жону. Это полная бессмыслица. Она помнила, что они дружили уже довольно давно. В её воспоминаниях, они познакомились примерно месяц назад, когда она случайно бросила илистого прыгуна ему в лицо в доках и… ну да. Он с ней открыто флиртовал. Ты не будешь делать нечто подобное с совершенно незнакомым тебе человеком. Так никто не делает. Она точно знала, что у неё с этим парнем есть какая-то связь. Но чем больше она смотрела на его кровь на своих руках, тем больше задумывалась. Почему её забота о человеке, который должен быть ей другом и который явно в ней заинтересован в романтическом плане, ощущается такой наигранной? А вот о чём она не задумывалась, так это о Жоне. Но не в том смысле, в котором она ожидала. Она не задавалась вопросом, откуда у него появилась аура, почему тот так вырядился и чего он к ней так пристал. Она видела ответ в его глазах. Она пыталась вырваться из его хватки, а тот словно видел её насквозь. Он знал все её движения наперёд, и воспользовался этим, чтобы прижать девушку к стене и начать душить. Её сердце затрепетало одновременно от страха и предвкушения, и это было самое ужасное. Блейк почувствовала себя как кусок мяса. Прямо как во времена, когда она была с Адамом. Кулаки Блейк сжались, пока она смотрела на заснеженный кампус. Она не увидела в его глазах Жона. Она видела парня, который смотрел на неё, как на свою собственность, с некой извращённой привязанностью. Он знал, как она двигается и как ей противостоять, будто они тренировались вместе. И он без задней мысли чуть было не убил человека при малейшем намёке, что Блейк может ускользнуть из его влияния. Возможно, он бы и убил его, если бы она не остановила парня. Ревность, такая неестественная, будто из паршивого кровавого романа для подростков. Она не видела в том парне Жона. Блейк видела Адама. И эта мысль заставила её внезапно замереть. Как бы она не окутывала себя аурой, охвативший её холод не хотел проходить. Ощущение неправильности стало только отчётливее. То, что она не знала того парня… нет, у него есть имя, Сан… то, что не знала Сана и лишь притворялась, будто заботится о нём. Странное поведение доктора, пустой кампус. И то, что её напарник стал совершенно другим человеком. Расходуя свою ауру, лишь бы хоть немного согреться, она почувствовала чужое присутствие рядом с собой. Блейк не знала почему, но интуиция подсказывала ей спрятаться. Девушка выбросила ногу вперёд, активируя своё Проявление. Нога столкнулась с теневым клоном, развеивая его и отталкивая Блейк в ближайшие кусты. Смягчив приземление при помощи переката, она затаилась в листве. И снова он. Жон. Со взглядом, который явно принадлежал кому-то другому. Он вёл за собой двух человек, Шэмрок и… какого-то второкурсника. У неё не получалось вспомнить его имя. Фокс? Нет, это явно фавновское имя, а парень очевидно был человеком. И только через секунду до Блейк дошло, что это же Шэмрок, напарник Вайсс и её сокомандник. Она шла вместе с Жоном, негромко переговариваясь с ним и вторым парнем. Блейк почувствовала, как заколотилось её сердце. Даже с каплями крови Сана на его доспехах, Шэмрок не заметила, что с Жоном что-то не так. Их группа шла в направлении общежития. Туда, где находились Вайсс и остальные. Этот взгляд в глазах Жона. Блейк скрипнула зубами, её кошачьи ушки прижались к голове. Когда-то давно она пыталась противостоять Адаму, но испугалась. Она не могла победить его в битве. Не могла переспорить того на любую тему, выходящую за рамки повседневной. Он знал её тактику и повадки, знал, как она действует, думает, и умел использовать это против неё, чтобы каждый раз выходить победителем. Поэтому, когда девушка пришла к решению покинуть Белый Клык, то она не стала говорить об этом Адаму. Она просто сбежала. Но сейчас всё было иначе. Бикон был её новым домом. Ей некуда идти. Никто больше не примет её. И во взгляде парня явно виднелась жажда убийства. Она не знала, на кого она была направлена, но это и не важно. Когда-то Блейк посмотрела своим страхам в лицо и убежала. Но сейчас всё было иначе. Она изменилась. Стала лучше. Блейк… не была уверена, почему так решила и когда успела измениться. Разум выдал лишь пустоту и она отмахнулась от этой мысли, чувствуя, как у неё из носа течёт кровь. Важно лишь то, что в этот раз ей есть, кого защищать. От монстра перед ней. Блейк устала бегать. Так или иначе, она получит ответы и выяснит, что за чертовщина тут творится. Но сначала ей придётся скрытно за ними проследить. *** В голове заиграла Мегалования. Моё сердце было готово выпрыгнуть из груди, когда мы ехали на очередном треклятом лифте. Комната команды BASS располагалась на третьем этаже, и мы решили доехать дотуда, вместо того, чтобы использовать лестницу. Я уже был здесь какие-то пару часов назад, отказавшись заходить в нашу комнату, потому что боялся столкнуться с Вайсс; имелась в этом некая ирония, потому что она оказалась буквально вторым человеком, после Карточки, к кому я обратился за помощью, чтобы найти Блейк. Но вместо этого я встретил Руби, пусть она и не была настоящей Руби, она все равно напомнила мне, почему я не должен опускать руки. Руби Роуз, даже несмотря на своё придурковатое и ехидное поведение, она была человеком, о знакомстве с которым я ни разу не жалел, и которая мне небезразлична. Не в романтическом смысле, конечно. Но она была таким другом, ради которого ты готов на всё, и ты знал, что это взаимно. За проведённое в Биконе время я вычислил два надёжных способа призвать к себе друга. Один из них — закурить сигарету, после чего моментально появится кто-нибудь, чтобы уведомить меня о том, что курить вредно. Второй же — начать хандрить, и обычно тогда рядом со мной появляется человек, который скажет мне, что грустить — плохо. Я всё ещё держал при себе сигнальную сигарету на случай, если мне срочно нужно будет позвать кого-нибудь на помощь, словно дымовой сигнал у индейцев. Соль в том, что когда я начинаю потакать своих худшим привычкам, то всегда появляется тот, кто протянет мне руку. Так делала Руби, так делала и Блейк. Пусть этот мир и ненастоящий, мне всё ещё нужно было загладить свою вину перед ними. Я им обязан жизнью и душой. В случае с Блейк это была не фигура речи, потому что именно благодаря ей я мог использовать свою ауру, чьё постоянное тепло помогало мне держать себя в руках. Моя душа была вполне настоящей. Ну или точнее, души. Лифт зазвенел. Мы вышли из него, направляясь в общую комнату общежития. — Вайсс! — крикнула Шэмрок, бросаясь вперёд. Делаю шаг в сторону, чтобы пропустить её, наблюдая, как она подбегает к девушке в белом. Вайсс просто бездумно сидела на полу кухни, раскинув ноги, будто рухнула во время попытки сделать реверанс. Вайсс подняла голову с растерянным выражением лица, у неё из носа обильно текла кровь. Она смешивалась с мерзкими, чёрными кусками слизи, стекающими по её лицу на белоснежное платье. — Привет, Джетти, — протянула она, медленно поднимая руку. Окутавшись аурой, она активировала своё Проявление и в её пальцах появилась игральная карта, словно сделанная из сияющего льда. — Это твоя карта? «У меня нет на это времени», — пронеслась в моей голове раздражённая мысль. Я успел сделать три шага мимо Вайсс, прежде чем шокировано замереть, осознав свои слова. Единственное тепло, которое я сейчас ощущал, было от окутывающей меня ауры и приливающей к щекам крови. Моя подруга и товарищ страдает, и первой моей реакцией оказалось отмахнуться, потому что у меня имелись более насущные проблемы. А именно — встретиться со своим клоном дальше по коридору. Пару часов назад я устроил Вайсс допрос. Пытался достучаться до неё, чтобы получить ответы, используя ту как обычный инструмент. Тогда я увидел первый признак того, что она не просто зеркальная версия Вайсс из этого мира. Она начала вспоминать вещи, которые могла знать только настоящая Вайсс. А я взял и оставил её одну, чтобы девушку потом в разбитом виде нашла Шэмрок, потому что по какой-то треклятой причине решил, что больше ничего мне из неё не вытянуть. Перед тем как я ушёл, она рассказала мне историю про перевёртыша, который настолько привык притворяться человеком, что забыл, что он монстр. Мой взгляд устремился в коридор, в глубине которого и находился этот самый монстр. Мои руки по-прежнему покрывала кровь Сана, а на языке чувствовался привкус его пальцев. Пройти мимо своей страдающей подруги, потому что в моих глазах она была не человеком, а скорее проблемой, которую можно проигнорировать. Именно так поступил бы он. — Помоги мне поднять её, — сказала Шэмрок, присев рядом с Вайсс. Я подхватил девушку под локоть, и мы вдвоём потащили её к дивану. Игральная карта в её руке растворилась. Затем девушка оглянулась на медленно отдаляющуюся печь и слабо потянулась к ней рукой. Фокс лишь безучастно смотрел на всю сцену со стороны. Когда мы усадили Вайсс на диван общей комнаты, она потянулась и схватилась за цепочку Руби на моей шее. — Я начала думать. Вспоминать. Я совсем не помню, что происходило вчера или на прошлой неделе. Но в то же время и помню. Всё так сумбурно. Откуда я знаю, как жульничать в картах? — Я… — начал я и запнулся. — Я смотрю на тебя, и какая-то часть меня уверена, что мне следует испытывать отвращение и ненависть. Но почему? В голове всплывают только очень старые воспоминания. Ещё с осени, до того, как выпал снег, — пробормотала Вайсс. — Я начала вспоминать имена. Вспоминать тот взгляд, которым ты на меня смотрел. Крепко жмурюсь, не в силах посмотреть ей в глаза. — Прости. Она крепко сжала цепочку и потянула на себя. Наклоняюсь вперёд, чтобы она её не порвала, пока наши лица не оказались практически вплотную друг к другу. Какая-то параноидальная часть меня ожидала, что она собирается меня поцеловать, и эта мысль наполнила меня такими негативными чувствами, которые никак не получалось выразить словами. — Я уже спросила, но ты тогда не ответил. Поэтому спрошу снова. Ты выглядишь иначе. Знакомо, но я тебя не помню. Кто такая Симона? Выдохнув сквозь зубы, отпихиваю её руку. Вайсс застонала и я сделал шаг назад. Моя аура ярко вспыхнула, превращаясь из обычного тлеющего огонька в полноценный барьер. Шэмрок щёлкнула пальцами перед лицом своей напарницы. — Посмотри на меня, Вайсс. Посмотри на меня и успокойся. Ну же, взгляни на меня. Пожалуйста. Это место не настоящее, слышишь? Я ожидал разной реакции, но точно не того, что девушка будет выглядеть искренне уязвлённой. — Ты действительно думаешь, что я этого уже не поняла? Я ведь не глупая. Просто это всё полная бессмыслица. Шэмрок нахмурилась. — Щенки. Вайсс сначала недоумённо насупилась, а затем её глаза расширились от ужаса. — О Боже, я рассказала тебе эту историю. Я… Я… Шэмрок выглядела удивлённой. — Эм… верно, рассказывала, вот только когда… опять Папа Джеде играется со мной. Наши воспоминания в раздрае. Это место как-то влияет на нас. На всех, кроме Жона. По крайней мере, вот этого конкретного Жона. Думаю, он и есть наш ключ к тому, как отсюда выбраться. — И что делает его таким особенным? — тихо спросила она. — Он сохранил свою настоящую внешность. В то время как у меня даже лицо теперь чужое. Вайсс подняла левую руку и сделала привычный жест. Pardonne-moi, Селифия. После чего почесала место над глазом, как раз в том месте, где должен находиться её новый шрам. Почти с нездоровым восхищением я наблюдал за тем, как девушка начинает чесать всё сильнее и сильнее. Пока её ноготь не впился в кожу, и струйка крови потекла по её лицу, смешиваясь с кровью из носа. — Оно неправильное. Это не моё лицо. Я рассказывала тебе историю, как Блейк мне вмазала. У меня есть шрам. Его нет, но он должен там быть! — Вайсс! — крикнула Шэмрок, хватая девушку за кисть. — Прекрати, хватит себя царапать! — Я хочу отсюда выбраться, — продолжала Вайсс. — Я хочу домой. Вот только я теперь и не знаю, где находится мой дом. Мои мысли постоянно возвращаются к тем временам, когда я была счастлива. И всё, что мне вспоминается — это моменты с тобой, с Блейк, с Жоном. Словно это и есть мой дом, вот только чего-то не хватает. Будто я забыла, кто я такая. Я не помню, как мы пришли к этому счастью. Я не хочу жить без этих воспоминаний. Но я знаю, что вы мне дороги. Моё лицо. Оно неправильное! Вайсс попыталась снова схватиться за своё лицо, в то время как Шэмрок её удерживала. Я же обхватил себя руками и сделал шаг назад, глядя на Фокса в поисках хоть какой-то поддержки. Парень лишь молча приподнял бровь. — Вайсс, — резко крикнул я, и девушка действительно остановилась, удивлённо посмотрев на меня, словно видя впервые. Я не знал, что говорить дальше, поэтому просто сказал первое, что пришло в голову в надежде, что это сработает. — Это моя вина. Этот мир ненастоящий, и я собираюсь его уничтожить. Я вас всех спасу. Но мне нужно, чтобы ты успокоилась и смогла мне довериться. Постарайся вспомнить, как ты пекла бублики и была до смешного похожа на домохозяйку. Не уверен, что за тема там с щенками, но их тоже вспомни. Ты мне никогда про это не рассказывала. — Я морила себя голодом, из-за чего у меня задержались месячные, и я подумала, что забеременела от того, что погладила собаку, — пустым голосом уведомила меня она. Меня словно под дых ударили. — Я… эм… а… что? — Это воспоминание навсегда выжжено в моей памяти. Я его никогда не забуду. Поверь, я пыталась. Мне понадобилось некоторое время, чтобы оклематься. — Эм, ладно. Ого. Как же я скучаю по временам пять секунд назад, когда не знал этой информации. Но, по крайней мере, теперь мы оба можем страдать от этих воспоминаний? Ну знаешь, потому что общее горе это круто и всё такое, — я прокашлялся. — Ты одна из моих лучших подруг. Я знаю, что ты этого не помнишь. Но может, у тебя получится вспомнить чувство доверия ко мне. О том, что, что бы ни случилось, я нас непременно спасу. Мне просто нужно разобраться с тем типом, который носит моё лицо. Даже если это будет стоить мне жизни, я готов ради тебя на всё. Дверь с шумом распахнулась. — Ага, а я готов на всё ради тишины, — произнёс кто-то моим голосом. — Вы можете устраивать свои ебучие истерики не здесь? Я тут пытаюсь паниковать по поводу того, что теперь официально стал симпом евразийской сучки с дипломом в области БДСМ. Повернувшись в сторону коридора, я увидел его. Жон Арк. Моя копия. От этого зрелища из моего носа потекла кровь, а кулаки неосознанно сжались. Сказать, что мы были как две капли воды, было бы неправильно. Если поставить нас рядом, то любой заметит разницу. Причёска, осанка, этот заплывший взгляд. Я оглядел его с ног до головы, изучая каждую деталь. И вот что я скажу — мы оба способны держать карандаш при помощи сисек, вот только по совершенно разным причинам. — Зараза, — одновременно произнесли мы, даже наши голоса имели явное различие. Будто у нас был один и тот же рот, один и тот же акцент, но при этом мы вели себя совершенно по-разному. — Эм, здарова, Эмеральд? — произнёс он. — Тебя ведь так зовут, верно? Что ты здесь делаешь? Это из-за того что я обломал твой шип с Синдер? Ну так ты все ещё можешь кувыркаться с ней по выходным. Но чур её нюдсы мои. Я молча смотрел на него. — Стой, погодь, ты немая? Э-э, эм, блин, — выругался он, потирая затылок. — Как звали ту коротышку, которая может принимать облик других людей? Мм, Нио? Барышня с волосами цвета мороженого? Сорян за то, что влез в наркобизнес и обошёл тебя в продаже крэка детсадовцам. Ты ведь пришла не для того, чтобы отомстить мне за это, верно? Моё тело напряглось. — Нет, Жон, — осторожно произнёс я, будто мой рот был набит иголками. — Нет. Ложный я удивлённо посмотрел на меня. — А. Тогда. Хм. Твою ж мать! — и захлопнул за собой дверь. Я сделал жест «pardonne-moi, Селифия» и рванул за ним. По ощущениям, не прошло даже секунды, прежде чем я добрался до двери. В глазах всё плыло. Я уже занёс сапог, чтобы выбить её к чертям, как вдруг меня окликнул Фокс. — Жон! Оборачиваюсь, чтобы встретиться взглядом с его белёсыми глазами. Вайсс пыталась сесть ровно, закинув руку на плечо Шэмрок. Каждый из них смотрел на меня. — Поговорить, — напомнил мне Фокс. Я на мгновение замер, крепко зажмурившись и пытаясь сосредоточиться на дыхании. Силясь успокоить своё колотящееся сердце. Не открывая глаз, я потянулся в карман за ключом от комнаты и вставил его в дверь, чтобы разблокировать электронный замок. Он с щелчком открылся, и я повернул ручку. Жон тут же навалился на дверь с другой стороны, заставляя её снова захлопнуться. — Нет! Не приближайся ко мне, демонюга! Оставь меня с моим одиночеством, где я могу продолжать пить алкоголь и спокойно растить своего гомункула. Съеби! — Ты серьёзно используешь шутки с 4chan'а в такой момент? — спросил я, облокачиваясь на дверь. Нужно было отдать этому парню должное, веса в нём оказалось много, пусть тот и шёл не от мускулов. Стоило моему вопросу прозвучать, как дверь с грохотом распахнулась. Я пошатнулся, едва не упав на задницу, или не насадившись ей же на дверную ручку. Жон, другой я, стоял посреди комнаты, держа меч в ножнах вверх ногами. Его голубые глаза были красными из-за лопнувших сосудов, а светлые волосы казались потускневшими. Штанов на нём не было. — Что ты за чучело такое и откуда знаешь про 4chan? — спросил он. — И почему ты выглядишь как я? Кто ты, сука, такой? К горлу подступила волна желчи, горячая и обжигающая. — Я — это ты, только сильнее, — отвечаю ему, шагая вглубь комнаты. Он неуклюже взмахнул мечом, но я схватил тот своей латной перчаткой и вырвал из его рук, отбрасывая оружие в сторону. — Ты припёрся сюда ради того чтобы разбрасываться несмешными мемами? — злобно спросил он, пытаясь отступить, пока не упёрся в стену. Делаю несколько глубоких вдохов, смотря на жалкую пародию на моё тело. Этот испуганный, загнанный взгляд его глаз. Это было приятное чувство. Есть некое животное удовольствие от того, когда тебя кто-то боится. Мой рептилий мозг говорил мне быть сильным, кусаться и рычать, бороться за внимание самок. Он говорил мне, что я успешен, а мой противник — неудачник. Ничтожество. Червь. Это чувство опьяняло. Я был уже однажды на его месте, валясь в ногах у своего отца. До тех пор, пока не настал тот день, когда я отказался продолжать молча терпеть и разбил ему нос в кровь в приступе пьяной ярости. И тогда, вместо того, чтобы дать мне какой-то отпор, он просто свернулся калачиком, умоляя меня уйти. Я оглядел свои ладони, смотря на кровь Сана Вуконга. Пальцы, которые я отгрыз, щекотали вкусовые рецепторы. Взгляд пустых глаз Фокса активно прожигал мой затылок. Вздохнув, я отвернулся и сглотнул. — Я… думаю, я пришёл сюда поговорить. Жон разбито рассмеялся. — Как скажешь, Габриэль. И о чём же? Скажешь мне, что ты — воплощение моих потаённых страхов? Или, или… ох, ё, что ты на самом деле настоящий Жон? Я с тобой уже разговаривал. Ты собираешься убить меня за то, что я украл твоё тело? Потому что в таком случае… — ещё один истеричный смешок. — Мне нечего тебе сказать. Я понятия не имею, почему тут очутился. Вот тебе ответ! Доволен? Мой язык шевелился, как извивающаяся личинка, готовая в любой момент лопнуть, пока я искал нужные слова. — Это… нет, это не важно. Наверное. Не знаю. Чем дольше я пытался обдумать, что сказать, тем меньше во мне было уверенности. Максимум, на что меня хватало — это смутные, расплывчатые доводы, которые я не мог даже связно сформулировать. Возможно, во мне горела надежда, что у моего собеседника найдётся, что сказать, и тогда я смогу плясать от этого. Превратить всю ситуацию в очередную философскую дискуссию, как делал это с Коко, Руби или остальными моими друзьями. — Тогда чего тебе надо, Кусто? — взорвался он. — Если ты не собираешься задавать мне сраные вопросы, то тогда их буду задавать я. Почему ты одет, как стриптизёр? Собираешься потверкать над моим трупом, чтобы преподать какой-то наглядный урок? Я осёкся. — Я… нет. Боже, нет. Это стиль такой. Я соединил броню и модную одежду по советам Коко. — Кто это, блин, такая? — Носит берет и солнцезащитные очки. Сумочка трансформируется в миниган. — Отлично, очередной человек, на которого мне насрать, — его взгляд остановился на моей цепочке. Парень выглядел так, будто ему требовалось физическое усилие, чтобы сфокусироваться на чём-либо. — На кой ты носишь крестик? Всадник апокалипсиса ебучий. — Это подарок от Руби. Он фыркнул. — С какого рожна она тебе что-то даёт? Всё, что она давала мне — это неловкие сексуальные намёки, когда мельтешила перед лицом и орала в уши. Я прошипел сквозь зубы. — Ей шестнадцать лет. Это мерзко. — Что ж, значит, она старше меня. Потому что мне было пятнадцать всего пару месяцев назад! — Знаешь, может быть, если бы ты не погряз в этой жалости к себе и не вёл себя, как извращенец, то она бы не стала тебя ненавидеть! — парировал я. — Возможно, если бы ты попытался хоть раз с ней нормально поговорить, вместо того, чтобы портить микроволновку, то она бы тоже увидела в тебе человека! Парень закатил глаза. — Избавь меня от своих лекций, клон. Меня с самого начала здесь все возненавидели. Зачем пытаться измениться? Да и пошли они тогда. Так даже веселее. Делаю шаг к нему. — Тебе весело, когда Шэмрок некомфортно рядом с тобой находиться? Тебе весело, когда от одного только твоего присутствия Вайсс чувствует себя так, будто до неё домогаются? — Не моя вина, что она секси. Пусть одевается приличнее, — ответил он. Вскидываю руки вверх. — Тебе весело, когда Блейк считает само пребывание рядом с тобой натуральной пыткой? Он со свистом выдохнул. — Так, всё, хорош разбрасываться случайными именами. Назови кого-нибудь, кого я знаю. Во мне будто что-то оборвалось. — Блейк. В его глазах не промелькнуло ни капли узнавания. — Попробуй ещё раз, хомбре. Я присел, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и повторил: — Наша сокомандница. — Я волк-одиночка. Кому нужны другие люди, когда ты можешь сам себе надрачивать? — Наш лучший друг? — предпринял ещё одну попытку я, понимая, что ухожу ещё дальше от сути. — Ты про Джек Дэниелс? — уточнил блондин. — Девушка в чулках и с бантиком в волосах? Та, которая скрывает, что она фавн и притворяется человеком. Натуральная ниндзя. Бывшая террористка. Красавица, которая скрывает в себе чудовище. — Ты описываешь фетиш? Потому что звучит явно как фетиш. Я добавлю это в список вещей, про которые буду думать, пока дрочу в душе. Я снова вскинул руки и крикнул. — Наша напарница, которая каким-то образом начала испытывать к нам чувства, и я не знаю, что думать по этому поводу, потому что не уверен, что это взаимно. Я люблю её, и не знаю, как ответить ей, не причинив той боль, а это последнее, чего я, чёрт возьми, хочу! Вот эта Блейк! Самый важный для меня человек на свете! Его взгляд остекленел. — Ладно, теперь я точно уверен, что ты просто выдумываешь всякую хрень, просто чтобы задеть меня. — Маркиза, — с натугой произнёс я, сдерживая желание сплюнуть. Жон оживился. — А, блин, так вот ты о ком. Охренеть, хочешь сказать, что если я перестану валять дурака, то мне перепадёт от сексапильной кошкодевочки? Подай мой бурбон, мне нужно серьёзно обмозговать эту новость. Хватаю его за воротник и прижимаю к стене, используя свою ауру. Каким бы тяжёлым тот ни был, сейчас он для меня весил не больше пушинки. — Не смей так говорить после всего, что ты, сука, натворил! Парень крикнул от боли. — Нихрена я не сделал! Это ты тут выплёскиваешь на меня свои сексуальные фантазии. Я же лишь хочу оставаться тише воды, ниже травы и продолжать выживать. Откуда у тебя вообще появилась аура? Скажи мне, каково это — жить в пауэр фэнтези, о котором мы всегда мечтали? Со сверхспособностями, силой, а также подружкой, чьей задницей можно орехи колоть. — Заткнись нахуй! — крикнул я, со всей силы впечатав его в стену. Его тело пробило гипсокартон и сломало деревянные опоры. Мы оказались в общей комнате, подняв облако пыли и мусора. Со стороны раздался сдавленный кашель. Рубашка парня порвалась под его весом, и я швырнул того вперёд. Он сильно приложился о землю и покатился, столкнувшись с раковиной. Мгновение спустя я оказался над ним. Жон попытался схватиться за кухонную стойку, чтобы подняться на ноги и замахнулся на меня рукой. Я перехватил его кулак и выкрутил тому руку. Он рухнул на колени и наклонился, чтобы не сломать себе конечность. — Я пытался с тобой по-хорошему! — говорю ему. — Думал, у меня получится сделать всё как обычно и просто поговорить. Но ты неисправимый кусок дерьма. Ты даже не знаешь имя Блейк. Ты вообще никого не знаешь. Тебе есть дело хоть до кого-то, кроме себя? Или твоя единственная цель в жизни — это ползать на брюхе изо дня в день, упиваясь до беспамятства, лишь бы в твоей голове не промелькнуло даже одной осознанной мысли?! Отвечай мне! Он попытался пнуть меня, но благодаря ауре я ничего не почувствовал. Я продолжал давить ему на руку, пока не услышал хруст. Он крикнул, и нога парня вывернулась под неправильным углом. Бью его обратной стороной ладони с такой силой, что едва не ломаю челюсть, от чего тот дёрнулся назад и приложился головой о кухонную стойку. — Хватит сопротивляться! — крикнул я, из моего рта вылетела слюна, попав ему на лицо. — Посмотри, до чего ты меня довёл! Ты не можешь со мной бороться. Не можешь победить. Посмотри мне в глаза и хоть раз в своей жалкой пародии на жизнь прояви сознательность, жалкий ты кусок дерьма! Подумай о людях, которые тебя окружают, и потянись к ним! Зачем ты себя бьёшь, кореш? Хватит сопротивляться и выслушай меня! Он сплюнул в мою сторону кровь. Она не улетела далеко, попав тому на подбородок. — Зачем? Этот мир ненастоящий. Маркиза, Динамо, да тот же сраный Статист. Какой в этом смысл? Ты думаешь, меня будет волновать какая-то нацистская пизда, плохо анимированная аллегория на Красную Шапочку или озлобленная кошатина, которая явно попыталась бы отменить меня в Твиттере, если бы он здесь существовал? Почему тебе вообще есть до них дело? RWBY это переоценённое говно, а ты тупой хуесос. Вы все можете дружно катиться к хуям! От первого удара его кровь брызнула мне на лицо. Второй удар свалил того на землю. Поднимаю его обратно, чтобы третьим ударом сломать парню челюсть. Когда он попытался схватить мою руку, я сжал его пальцы и согнул их в обратную сторону, пока не раздался щелчок. — Неправда! — крикнул я. — Хватит пытаться от них отгородиться. Хватит придумывать себе оправдания. Хватит вести себя так, будто твои действия на них никак не влияют. Они такие же, как мы. Ты такой же, как они. Увидь в них наконец-то живых людей! — Такие же, как мы? — прохрипел он, из его рта текли слюна и кровь, смешанные с кусочками костей. — Я уже пытался однажды. Ещё в Броктон-Бей. Ты ведь помнишь, верно? Но затем мы умерли и очутились здесь. Мы отличаемся. Мы — другие. Не такие, как они. Даже если ты убьёшь меня, это ничего не изменит. Мы просто проснёмся в другом месте и начнём по новой. Какой смысл к ним привязываться? Скоротечные куски дерьма, вот они кто. Это все равно, что пытаться влюбиться в муху-однодневку. Моя нога впечаталась ему прямо в грудь. А потом мой кулак пришёлся ему по роже. И снова, и снова, пока он больше не мог огрызаться. — Засунь свою философию себе в жопу. Вместе со своей жалостью к себе. С решением опустить руки. Это всё твоя вина. Их ненависть, их страдания — все они из-за того, что тебе наплевать на всех, кроме себя. Хоть раз в своей жизни избавься от подросткового солипсизма и подумай. Не только о себе. Подумай о других людях. О том, как на них влияет твоё безразличие. Подумай, Жон, подумай! Он что-то едва слышно пробормотал. Я нагнулся, чтобы прислушаться. — Ты всё ещё не наговорился, кореш? — спрашиваю у него. — Что, Жон… что в теории ты можешь сказать в своё оправдание? Я смотрел в глаза Блейк и увидел там ненависть. Из-за тебя. Я видел отвращение на лице Вайсс. Из-за тебя. Они ничего не забывают. И они могут думать, Жон. Он кашлял, отплёвывался кровью и задыхался, издавая бессвязные звуки. Наконец, у меня получилось разобрать его слова. — Меня зовут не так. Я выпрямился, тело дрожало. Моё дыхание участилось, и я начал задыхаться. Мы оба были покрыты его кровью. Привкус пальцев во рту никак не хотел уходить. — Что-то не так, пап? — прохрипел он и разразился сдавленным смехом. Я заорал, занося ногу, чтобы окончательно размозжить ему череп. Пока перед лицом Жона не появилась светящаяся снежинка. До меня не сразу дошло, что Вайсс только что использовала своё Проявление, чтобы защитить Жона. Я просто стоял с поднятой ногой и молча смотрел на неё. Какого чёрта? Как она посмела? Я уже собирался повернуться к девушке, чтобы потребовать у неё ответа, как вдруг, откуда ни возьмись передо мной пролетел клинок с привязанной к нему лентой. Он обвился вокруг моей руки, и меня дёрнуло назад. Я покатился по полу, схватившись за край кухонной стойки, чтобы затормозить. Подняв голову, я увидел Вайсс, сидящую на диване с вытянутой рукой и тяжело дышащую. Её платье было залито кровью. В глазах Вайсс читался шок, но она смотрела не на меня, а на девушку в окне. Там была Блейк, держащая в руке своё оружие. Она сжимала его с такой силой, что её конечности тряслись. От одного её вида кровь моментально отхлынула от моего лица, заставляя всё внутри похолодеть. В глазах потемнело. Я пожалел о том, что не убил другого Жона быстрее. Пытаюсь подняться. Упираю руки в землю, но моя ладонь соскользнула из-за покрывающей её крови. — Блейк? — вырывается из меня хрип. — Боже, нет, ты всё не так поняла. Он — это не я. Ты должна вспомнить! — Я помню, — стиснув зубы, произнесла она дрожащим голосом. В её янтарных глазах виднелся страх, настоящий страх пополам с ненавистью. — Я помню, что ты сделал с Саном. Что ты пытался сделать со мной. И я помню, что поклялась себе не позволить тебе разрушить больше ничью жизнь, Адам.