Я - Жон: Или же своевольное проявление

«Тейлор — королева эскалации. Я — королева упёртости».

Однажды в детстве Вайсс уличила одну из их служанок-фавнов в воровстве драгоценностей и донесла на неё. Она считала, что совершила правильный поступок. Преступников и негодяев нужно наказывать. Так поступали послушные девочки. Но её крики никак не хотели уходить из её головы. С ситуацией разобрался их метрдотель Кляйн. Маленькая Вайсс ожидала, что воровку просто уволят. Максимум, сделают так, чтобы она никогда больше не нашла работу в сфере обслуживания. Она и представить себе не могла, что служанку заставят снять рубашку и показательно отхлестают во дворе их особняка. Сначала Вайсс с опаской и любопытством наблюдала, как девушка снимает блузку, нервно помахивая хвостом. Но когда началось само наказание, и плеть стала срывать со спины девушки куски плоти, то девочка спряталась, прикрыв уши руками. Служанка кричала и молила сжалиться над ней, говоря, что она делала это чтобы прокормить своего ребёнка. Фонтан под окном Вайсс окропился кровью. Остальных слуг заставили наблюдать за процессом. Это была демонстрация, как позже пояснил ей уставший Кляйн, безуспешно пытаясь отмыть свои руки от крови. Правила есть правила. Неважно, нравятся они тебе или нет; ты обязан им подчиняться. Как, например, слуги были обязаны убрать всю кровь, прежде чем вернуться к работе. И лишь когда служанка превратилась к рыдающее месиво, свернувшись калачиком на красном снегу, ей сообщили об увольнении. Именно поэтому, когда Вайсс увидела, как её предполагаемый товарищ по команде избивает другого парня до смерти, она поняла, что должна вмешаться. Пусть она и слова не поняла из их разговора. Пусть они, видимо, были единственными, кто был в курсе всего происходящего, вызывая у Вайсс необъяснимый дискомфорт. Девушка вызвала глиф, чтобы спасти чужую жизнь. Использовать в этом месте свою ауру, своё Проявление, казалось неправильным. Не с точки зрения морали. Она видела, что другого Жона сейчас убьют, поэтому не могла стоять в стороне. Скорее, сама способность была чуждой этому миру, но девушка не могла объяснить, почему именно. Кровь из носа больше не шла, но её платье все равно уже безнадёжно испорчено. Да, она и до этого чувствовала себя паршиво — в горле было сухо, а тело словно катком переехало. Но её аура? Её Проявление? Их использование ощущалось, как попытка запустить нервную систему после того, как все её синапсы отказали. Вайсс могла бы попытаться разобраться в своих ощущениях, обдумать всё только что увиденное и услышанное. Но в этот момент объявилась Блейк. Всего пару часов назад Вайсс была слишком растеряна, чтобы что-то предпринять. Несколько минут назад она думала, что вот-вот умрёт от потери крови, а в её голове роились воспоминания и мысли, которые одновременно казались чужими и невероятно личными. Но Шэмрок её поддержала. Жон же просто бесполезно крутился рядом, однако попытка все равно засчитана. Сейчас между её сокомандниками висело тяжёлое напряжение, и, со слов Блейк девушка примерно догадалась, в чём заключается проблема, и от этого её душа ушла в пятки. Блейк стояла у окна, через которое она пробралась в помещение. При помощи закреплённой на оружии ленты она оттащила Жона подальше от своего клона. Теперь же девушка просто угрожающе стояла, держа в одной руке клинок, а в другой — ножны. Её кошачьи уши стояли торчком, а зубы агрессивно скалились. Блейк тяжело дышала. Адам. Так она обратилась к Жону. Вайсс потребовалось усилие, чтобы вспомнить это имя. Адамом звали лидера ячейки Белого Клыка в Вейле. Она называла того «венерической болезнью разума», что бы это ни значило. И она назвала этим именем Жона. Девушка выглядела так, словно готова убить парня при любом резком движении. Сам же парень выглядел ничем не лучше. По крайней мере, он больше не злился, как пару мгновений назад, когда выбивал из своего второго «я» весь дух — фраза, которая звучит скорее как эвфемизм для мастурбации, чем описание процесса безжалостного избиения. Она видела весь процесс, даже услышала пару слов, съёживаясь от звука каждого удара и пинка. Но как только на сцену вышла Блейк, Жон моментально сломался. Из него ушла вся злость, ненависть и даже желание драться. Парень выглядел так, будто кто-то вспорол ему живот и теперь мотает внутренностями у него перед лицом, спрашивая, из какой кишки выйдет более хороший шарф — из тонкой или толстой. У него наконец-то получилось встать, и девушке совершенно не нравилась поза парня. Кулаки и броня Жона были покрыты кровью, ну если эти несколько пластин на его полуголом теле можно было считать бронёй. Он смотрел на Блейк со всё тем же растерянным выражением лица, но руки его выдавали. Они были напряжены до предела. Вены на его руках, которые она всегда считала немного мерзкими, вздулись, а пальцы вытянулись, словно тот пытался за что-то ухватиться. Вайсс показалось, что парень едва сдерживается от того, чтобы кого-нибудь задушить. — Как ты меня назвала? — прохрипел Жон. Блейк повернула рукоять своего оружия, трансформируя его в пистолет-пулемёт и нацеливаясь на парня. — Заткнись! Я знаю, что ты хочешь сделать. Сейчас ты попытаешься убедить меня, что это я здесь сумасшедшая. Словно это я веду себя как дура! И это после того, как ТЫ откусил другому парню пальцы! Вайсс кинула быстрый взгляд на Шэмрок. Её напарница не выглядела удивлённой. Она лишь нервно постукивала пальцами по своей алебарде. — Он… он все равно не настоящий, — ответил Жон. — Ты, Вайсс, я, Шэмрок. Мы настоящие. А это место — нет. Он считай что обычный перевёртыш. Я пытался тебе об этом сказать, но ты не хотела меня слушать. Что-то в его словах показалось Вайсс не искренним. Её мозг отказывался принимать информацию. Но, с другой стороны, это объясняло, почему в её голове царил полный бардак. Все эти противоречия, происходящее вокруг безумие и кровь на её платье. Но это ещё не значило, что слова парня не могут оказаться попыткой исказить правду с целью разрядить ситуацию. — Блейк, — продолжил он. — Мне нужно, чтобы ты успокоилась. — Нет! — прокричала она. — Не собираюсь я успокаиваться. Когда этот совет хоть на кого-то срабатывал? Ты вообще сам себя слышишь? Ты только что собирался убить человека! Но тебе ведь плевать, не так ли? Тебе вообще на всё плевать. Жон вздрогнул. — Мне не наплевать на тебя. Для меня самое главное — чтобы с тобой всё было хорошо и тогда со мной тоже всё будет хорошо. Я не могу быть счастливым, если ты несчастна, Блейк. Блейк лишь рассмеялась. Было в этом звуке нечто болезненное, словно девушка и сама не знает, верит она в его слова или нет. Она пыталась скрыть смехом свой страх, и получалось у неё откровенно паршиво. — Из какой из моих книжек ты это вычитал, а? — спросила она. Прозвучало натянуто, вымученно. Он сделал шаг к ней. — Блейк. Её пальцы крепко сжали рукоять оружия. — Не подходи! Клянусь Богом, я в тебя выстрелю! Жон одарил её слабой улыбкой и сделал ещё шаг. — Ну так выстрели, выплесни свой гнев. Меня защитит аура. Ты забыла? Это ты дала её мне. Блейк, мне нужно, чтобы ты вспомнила про меня. Мне нужно, чтобы ты всё обдумала. Осознала, что ты сейчас делаешь. — О, я прекрасно осознаю, что я делаю, — прорычала она. — Впервые за всю мою жизнь я поступаю правильно! Он сделал очередной шаг к девушке. Она направила на него оружие и выстрелила. Пуля попала парню в плечо, прямо в металлическую пластину. Он слегка пошатнулся от отдачи, но аура защитила его. Жон с шоком глянул на своё целое плечо, словно не в силах поверить, что только что произошло. Но это было вполне ожидаемо. Вайсс видела едва заметное свечение в глубине глаз парня. Он был не из тех людей, которые активируют ауру только перед самим ударом. Жон практически жил с ней, как в пузыре. Чем больше Вайсс размышляла об этом, тем меньше у неё получалось вспомнить случаев, когда Жон ходил с выключенной аурой. Парень поднял руку и ощупал пальцами то место, в котором должно было появиться отверстие от пули, если бы его не защитил барьер. Мгновением позже, всё ещё выглядя растерянным и ошеломлённым, он нагнулся и подобрал с пола сплющенную пулю, которая срикошетила в плитку. Блейк тяжело дышала, сжимая своими ладонями рукоять оружия. — С каких пор у тебя есть аура? Жон перевёл взгляд с пули в своей окровавленной ладони на девушку. — С тех самых, когда ты рассказала мне об Адаме. Ты думала, я блефую? Может, хоть теперь ты меня выслушаешь. Скажи мне, зачем ты меня атакуешь, а затем позволь мне объясниться. Девушка не отступила. — Нет! Ты всегда так делаешь. Ты… он… вы оба? Не важно. Ты совершаешь какой-нибудь ужасный поступок, и если у меня хватает наглости усомниться в тебе, то всегда находишь себе какое-то оправдание. А потом окружающие заставляют меня думать, будто это я сумасшедшая, потому что не хочу бездумно убивать людей, или потому что не могу спокойно смотреть, как ты убиваешь человека голыми руками или откусываешь кому-то пальцы, как бы ты не пытался выставить это в положительном ключе. На этот раз тебе не удастся меня переубедить. Я остановлю тебя. Прямо сейчас. Я знаю, что я права, и ты больше никогда не заставишь меня в себе сомневаться. — Я не Адам. — Тогда почему ты поступаешь прямо как он? — завопила Блейк. — Ты пытался убить человека. Снова! И все вокруг думают, что это у меня крыша поехала, потому что я пытаюсь тебя остановить. Вайсс, вон, просто разлеглась на диване; пока я не пришла, она спокойно наблюдала за происходящим! Люди в больнице даже бровью не повели на состояние Сана, когда я его туда привела. Будто всем кроме меня плевать, но нет, это не я сумасшедшая. Не я! А ты! Жон снова повторил предыдущий жест и опустил руки, хотя его пальцы оставались вытянутыми. Он сделал ещё один шаг к Блейк. Вайсс больше не могла оставаться в стороне. Она похлопала Шэмрок по плечу, а затем показала в сторону Жона жест левой рукой. Шэмрок слегка удивилась, но быстро взяла себя в руки и кивнула. Секунду спустя Вайсс уже стояла на ногах, потянувшись к своей душе, чтобы активировать Проявление. Она сделала жест Вауду на удачу и создала перед Блейк снежинку, чтобы отразить полившийся град пуль. Шэмрок двинулась наперерез Жону, выставив перед ним свою алебарду. Девушка подняла палец и предостерегающе покачала им. — Остановитесь, вы, два придурка! — крикнула Вайсс, её горло саднило. Блейк продолжала давить на спусковой крючок разрядившегося оружия, даже когда глиф отразил все пули. Она перехватила рукоять, снова держа оружие как меч. Жон же, в свою очередь, был весь красным, но не только от покрывающей его крови. Его внимание было приковано к Шэмрок, смотря на девушку ниже его ростом. Всё это время парень непрерывно перекатывал между пальцами подобранную им пулю. — Блейк, я не всё поняла из вашего разговора, но одно я поняла точно — это бессмысленно и тебе нужно прекратить, — начала она, после чего развернулась и указала на Жона. — И ты! Какого чёрта ты творишь? Ты ведешь себя как законченный психопат! И упрямо отказываешься что-либо объяснять. О чём вы с твоим двойником только что говорили? Почему вас двое? Ты играешь с нами в молчанку, а затем удивляешься, почему твоя напарница пытается тебя убить? Да я сама едва сдерживаю желание тебя прикончить. Разница лишь в том, что у меня достаточно мозгов понять, что пытаться прикончить моих друзей и товарищей по команде — это глупо. Вам обоим стоит сделать из этого выводы! — Вайсс, хватит, — вяло произнесла Блейк, её руки тряслись. — Он покрыт чужой кровью. Он изувечил одного человека и только что чуть не убил другого. Не нужно его защищать. Разве ты не понимаешь, что то, что он делает — неправильно? — Да вся наша ситуация неправильная! — взорвалась Вайсс. — Вот только я не пытаюсь пристрелить своего парня из-за этого! — Моего кого? — голос Блейк дрогнул, и её ушки прижались к голове. Вайсс закатила глаза. Этот жест вызвал у неё тошноту, но она не показала этого, чтобы не выглядеть слабой. — Когда-то ты рассказала нам, что была в Белом Клыке. Но потом ушла из-за ваших разногласий. Ты тогда упомянула, что их вёл человек по имени Адам. По твоим оговоркам стало понятно, что вы хорошо знакомы. И сейчас ты называешь этим именем Жона. Думаю, тут не нужно быть гением, чтобы понять, что в прошлом тебе пришлось пережить нечто ужасное, и теперь ты примешиваешь тот случай с нашим, чтобы хоть как-то разобраться в происходящей чертовщине. Блейк резко выпрямилась. — Я… сделала что? Когда это… — девушка поднесла руку к лицу, стиснув зубы. — Почему ты слушаешь Вайсс, но не меня? — спросил Жон. Вайсс раздражённо прорычала. — Потому что ты выглядишь как серийный маньяк! Я бы тоже тебе не доверяла. На самом деле, и сейчас не до конца доверяю. В один момент я, вроде как, пытаюсь дозвониться до своей сестры, а затем ни с того ни с сего объявляешься ты, разодетый как порноактёр, и начинаешь задавать мне вопросы, каждый страннее предыдущего. Потом я внезапно чувствую себя так, будто меня сейчас наизнанку вывернет, и ты просто пожимаешь плечами и уходишь, оставляя меня одну. Будто в твоей дурной голове не может уместиться мысль, что это поведение НЕ нормальное, и здравомыслящие люди так не поступают! — Я… пытался найти Блейк, чтобы исправить происходящий кошмар, — слабо оправдался он, переводя взгляд на Шэмрок, которая по-прежнему упирала кончик своей алебарды ему в грудь. Вайсс положила руки на пояс. — Ах, да, я помню твою очень пафосную речь: «Ты рассказала, где она находится тому, кто одновременно любит её и ненавидит себя». Не будь я так отвлечена на мигрень и кровь из носа то меня бы тут же стошнило. — Любит? — спросила Блейк, потирая нос. Она посмотрела на свои пальцы и увидела на них кровь. Одно из её ушек дёрнулось. — Ты была в отношениях с тем парнем. Адамом, верно? — полагаясь на интуицию, уточнила Вайсс. — По крайней мере, такое впечатление у меня сложилось. И когда твой новый парень вдруг начинает вести себя как умалишённый психопат, в сочетании с пагубным влиянием этого места на наши воспоминания, ты начинаешь видеть в них одного и того же человека. — Жон не… он не мой… мы… — Блейк крепко зажмурилась, кривясь от боли. Из её носа потекла кровь. Вайсс фыркнула. — Хватит уже притворяться и признайся самой себе, пока вы оба не убили друг друга из глупости. Жон, Блейк, ваш случай настолько клишированный, что это даже не смешно. Явно ведь видно, что вы двое любите друг друга! Блейк выдохнула через зубы, её ушки дрожали. Она продолжала держать руку у лица, пока из её носа текла кровь. — Я… Я… Я… — Слишком уж яро наша красавица всё отрицает, — заметила Вайсс, скрестив руки. — Довольно грустно видеть, как ты пытаешься убедить себя в обратном. Даже в дешёвой мыльной опере так сюжет не затягивают. Из противоположного конца комнаты второй Жон издал хриплый смешок. — По какой-то причине я чувствую себя оскорблённым, — сказал он и зашёлся в сильном кашле. Вайсс оглянулась и увидела, как над ним склонился слепой парень, Фокс. Видимо, он пытается обработать его раны и поговорить с ним. Похоже, второму Жону больше не грозит умереть, а значит, Вайсс может полностью сосредоточиться на своей команде. По крайней мере, на тех, кого она считала своей командой. В этой комнате и без этого слишком много хаоса, слишком много людей, пытающихся убить друг друга или не имеющих ни малейшего представления о том, что происходит, так что свести проблему только к четырём людям вместо шести было очень кстати. Она была благодарна Фоксу. Хотя у неё с трудом получалось вспомнить, откуда она знает его имя. Реакция их Жона же оказалась почти полностью противоположной его напарнице. Он не начал заикаться, смущаться или пугаться, он вообще никак не реагировал. Вайсс вспомнились события из ресторана с суши, которые, казалось, произошли целую вечность назад, когда девушка бросила комментарий о том, что эти двое встречаются. Всё происходило точь-в-точь как тогда: Блейк смутилась, а Жон стал мрачнее тучи. На лице парня появились глубокие морщины. — Ну да, — выдохнул он, отводя взгляд. — Я… Жон? — спросила Блейк, схватившись за голову. Она выглядела явно не в себе, но глифы держали девушку на месте. Жон встретился с ней взглядом, так и не повернувшись к ней лицом. Он ничего не сказал. А возможно, просто не знал, что сказать. Парень выглядел так, будто готов сломать что-нибудь, если оно подвернётся ему под руку. Вайсс нужно было увести разговор в другое русло, пока это не превратилось в глупую подростковую драму. Эти двое могут разобраться в своих чувствах позже. — Итак, — стукнула каблуком Вайсс, переводя их внимание на себя. — Прекращайте валять дурака, пытаясь убить друг друга, и начните разговаривать, чтобы мы могли со всем разобраться. Вместе, вчетвером, как одна команда! И начнём мы с того, что сначала ответим на простые вопросы. Жон двигался медленно, словно заводной механизм, оставаясь мыслями где-то далеко. Он поднял руки вверх, кивнув в сторону Шэмрок. — Она знает. Вайсс приподняла бровь. — Правда? Шэмрок встала так, чтобы всё ещё держать Жона в поле зрения, при этом повернувшись к Вайсс. — Это не совсем Бикон. Думаю, вы про это и без меня догадались. Но мы с Жоном добрались до его границы. В определённый момент мир просто заканчивается. К тому же этот кампус практически пустой, кроме пары наших знакомых. Обычно здесь ходит гораздо больше студентов: первогодок, старшекурсников. — Хм. Блин. Я как-то и не обратил внимания, — сказал Жон, облизав губы. — Но кого ты подразумеваешь под нашими знакомыми? — Ты что, забыл про приключение, через которое мы прошли буквально пару часов назад? — с насмешкой спросила Шэмрок. — Конечно, мне для того чтобы это вспомнить, пришлось буквально побиться головой о границу этого мира, но мы совсем недавно сражались с монстрами, меняющими облик. Глаза Вайсс расширились. — Ты… верно, ты права. Я даже спросила о них у Жона. Он ответил, что не забыл, каким монстром был раньше. — Это была просто фигура речи, — быстро выпалил Жон. Даже слишком быстро. Шрам девушки зачесался — тот единственный шрам, который у неё был в этом месте. И он чесался тем сильнее, чем больше она смотрела на Фокса и второго Жона, переговаривающихся друг с другом. Она снова вернула внимание к полуголому парню. — Но тогда почему вас двое? — спросила Вайсс. Блейк судорожно вздохнула. — Да. Да, вот именно! Вас двое, и это самая заметная проблема. Один из вас, наверное, перевёртыш или просто ненастоящий! Уголки губ Жона приподнялись в улыбке. — У меня есть аура. У него нет. Какие ещё доказательства тебе нужны? Вайсс продолжила давить. — Но это место явно не следует привычным нам правилам. Всё вокруг пытается нас запутать. Откуда нам знать, что ты прав? Парень, которого знает Блейк, не стал бы откусывать другому человеку пальцы. Жон, которого знаю я, не стал бы убивать кого-то голыми руками, пока вы двое несли какую-то околесицу. Тут что-то явно не так, и мне кажется, ты прекрасно знаешь, что именно. Это как-то связано с тобой. И с тем, кого зовут Симона. Парень вздрогнул. — Тут кучу всего намешано. Как я понял, место, через которое мы прошли, было полно магии. На нас подействовало непонятное колдовство. А может это просто пока неизвестное человечеству свойство Праха. Скорее всего, оно и показало нам наши худшие страхи и кошмары, но это всё иллюзия. Неужели ты не понимаешь, что это место лишь наваждение? А касательно имени, то просто сделай как я и забудь о нём, как о страшном сне. Она того не стоит, — он притих, молча глядя на неё. Жон настолько очевидно уклонялся от ответа, из-за чего Вайсс тут же почувствовала тревогу. — Ладно, похоже, ты не способен ответить на обычный вопрос. Возможно, тут имеется определённый языковой барьер, поэтому я максимально упрощу. Ты настоящий Жон? То, что парень помедлил с ответом, сделало всё в десять раз хуже. Вайсс вообще не подвергала Жона сомнению. Она просто задала этот вопрос, чтобы успокоить Блейк и помочь ей развеять все сомнения, что перед ними действительно их Жон, а не Адам. И всё вернулось бы на круги своя, где девушка снова сможет вернуться к теме её плохо скрываемой влюблённости. Но вместо этого Жон лишь стоял, стиснув зубы. — Ну, я точно могу сказать, что вон тот парень — не настоящий. Её шрам зудел. Вайсс жестом попросила Шэмрок отойти в сторону. Это был Вауду жест. Шэмрок всё поняла и сделала несколько шагов назад. В один момент две девушки поменялись местами, продолжая держать своих сокомандников друг от друга. Вайсс подошла к Жону, который всё ещё катал пулю между пальцами, покрытый кровью. Девушка чувствовала себя необычайно маленькой в присутствии парня. Но она не собиралась позволить тому запугать её или остановить от того, чтобы выяснить правду. — Это не ответ на мой вопрос, — сурово произнесла она. — Я спросила, настоящий ли ты Жон? Вас двое, а нас — по одному. Почему так? Я не поняла, о чём вы двое говорили, но вы вдвоём, похоже, единственные, кто понимает, что происходит. Кто ты такой? — Я — единственный Жон, которого вы знаете, — парировал он, снова отказываясь давать прямой ответ на да/нет вопрос. И это заставило её покрыться мурашками. Шэмрок оглянулась через плечо. — А вот тут ты ошибаешься. Я встречалась с тремя твоими версиями. Двое из них находятся в этой комнате. Был ещё и третий парень, с которым я повстречалась перед поступлением, с другим акцентом и от которого не пахло дешёвым виски. Я встречалась с Жоном, которому не доставало уверенности, с Жоном, которому не хватало трезвости, а теперь вижу перед собой Жона, который не может ответить на один простой вопрос. Вы трое — совершенно разные личности. Жон выглядел совершенно ошеломлённым. Его щёки покраснели. Глаза расширились так сильно, что Вайсс испугалась, что те вылетят из орбит, если он будет ими так быстро вращать. — Люди меняются. Каждый день мы уже не тот человек, что вчера. — Ты продолжаешь увиливать, — заметила Вайсс, чувствуя нарастающую в её груди панику. Сердце сжало в тиски. Шрам продолжал зудеть. Но ей приходилось изо всех сил стараться выглядеть сильной, несгибаемой и использовать все те навыки ведения переговоров и заключения сделок, которые пытался привить ей отец, чтобы не ослаблять давления. — Ты назвал его Жоном. Но он ответил, что его зовут не так. В одном предложении ты говоришь мне, что вы — один и тот же человек, а в следующем — что нет. Ты пытаешься юлить. Ты лжешь нам, Жон. Блейк заговорила, будто находясь в трансе. — Верно. Так поступил бы Адам. Жон, которого мы знаем, так бы не сделал. Парень, которого я знаю, так бы не сделал. Здесь… что-то не так. Жон стоял в нескольких сантиметрах от Вайс. Ничего не говоря. Он смотрел в пустоту. По его лбу стекал пот, смешиваясь с окропившей его щеку кровью. Дыхание парня было тяжёлым. Его пальцы слабо подёргивались. Вайсс осознала, что на таком расстоянии ничего не мешает ему вцепиться ей в глотку. Девушка не была уверена, успеет ли она наложить глиф. Сможет ли она его остановить. И она не собиралась давать парню дойти до той же мысли. — Прекрати думать! — выпалила Вайсс. — Хватит! Ты мог просто солгать и сказать, что всё в порядке, и мы бы тебе поверили. Но ты заколебался. Ты мог бы солгать, но не хочешь врать нам, по крайней мере, не напрямую. Ты ходишь вокруг да около, потому что знаешь, что тут что-то не так. И, как и во всех случаях, когда тебя что-то беспокоит, ты просто упираешься лбом. Вместо того чтобы найти более простое решение, ты продолжаешь делать то же самое, но с удвоенной силой. Замыкаешься в себе и отказываешься от еды. Бегаешь до тех пор, пока твоё тело не начнёт отказывать. Заставляешь нас сильнее налечь на тренировки. Измываешься над собой так же, как только что измывался над своей копией, будто это какая-то метафора для маленьких детей. И всё потому, что твой единственный способ бороться с проблемами — это упереться лбом и идти до конца. Жон слегка отстранился, удивлённо глядя на Вайсс. — Так что перестань изображать из себя крутого мачо. Ты настолько одержим идеей заслужить прощение других людей, что занимаешься саморазрушением по собственным эгоистическим причинам. Ты знаешь, что здесь что-то не так, и я собираюсь помочь тебе, нравится тебе это или нет. Прекрати, Жон! Просто прекрати и прими чужую помощь! В его глазах промелькнула злость. Свечение ауры стало сильнее. Парень стиснул зубы, глянув сначала на Вайсс, затем на Шэмрок, и наконец, на Блейк. Его кулаки сжались, и девушке показалось, что она выбрала совершенно неправильный подход. Что он вот-вот начнёт рвать и метать. Пока его взгляд не опустился на пулю, которую тот всё так же держал в руках. Он покатал её между пальцами. Девушка наблюдала, как его гнев улетучивается. Пока тот не исчез совсем и Жон просто стал выглядеть растерянным, будто не знает, что теперь ему делать. Или, что более вероятно, прекрасно знает, но отторгает саму идею. — Возможно, — Вайсс попыталась ухватиться за первую попавшуюся мысль. — Это как-то связано с твоим незнанием элементарных вещей? Теми странными отсылками, которые никто кроме тебя не понимает? Он снова удивлённо посмотрел на неё. Его рука затряслась. — Жон, — вмешалась Блейк, и парень замер. — Я… я помню. Та ночь в больнице. Я держала тебя за руку и раскрыла твою ауру. Я видела других людей. Перед тем, как из-за нас все в кампусе потеряли сознание. Я видела тебя, но другого. Там был ты, солдат и ковбой со светловолосой девушкой. Они все - это ты, верно? — Погодь, так это ваших рук дело? — тихо спросила Шэмрок. — Я думала, всё дело в микроволновом излучении или типа того. Вайсс заметила, как Фокс поднялся, внимательно слушая их разговор. Блейк добавила: — Это… точно связано. Я не спрашивала ничего тогда, потому что знала, что каждый имеет право хранить свои секреты. В конце концов, я тоже от тебя многое скрывала. Но те люди… они и есть причина происходящего, верно? Поэтому вас двое. Чёрт возьми, та светловолосая девушка это и есть та самая Симона, с которой мы встретились в пещере, я права? Жон, пожалуйста, скажи нам, что происходит. Мы можем помочь. Его рот слегка приоткрылся. Он повернул свои руки, будто приглашая обняться или просто показывая свои ладони. Вайсс как никогда осознавала, что у неё при себе нет её рапиры, в то время как остальные её сокомандники были вооружены. Когда Жон наконец заговорил, его голос был натужным, словно тому приходилось выдавливать каждое слово из своих лёгких. — Пожалуйста, не заставляйте меня об этом думать, — произнёс Жон. — Почему? — требовательно спросила Вайсс, ощущая, как по её венам бежит кровь. Она чувствовала себя так, будто в любой момент грозит сломаться. Словно каждая клеточка её нервной системы начала отказывать, едва поддерживая её организм в функционирующем состоянии. Он вяло указал на другого Жона, рядом с которым находился Фокс. — Потому что это всё, о чём думает он. Этим наполнены все его мысли. Он — та часть меня, которая не заслуживает существовать. Я сжёг все мосты, все лестницы и дороги, кроме вас. Я не хочу думать о том, что превращает меня в него. Он причинил вам боль. Я причинил вам боль. И вы дали мне второй шанс, потому что я сделал всё от меня зависящее, чтобы прикончить эту часть себя. И теперь посмотрите на нас, — сказал он, глядя им всем в глаза. — Для меня самое главное — чтобы с вами всё было хорошо, и тогда со мной тоже всё будет хорошо. — Вот только с нами ничего не хорошо! — практически проорала Блейк. — Даже не близко. С нами всё плохо именно из-за твоих действий, Жон. Другой Жон разразился хохотом. Вайсс повернулась и увидела, как тот стоит, облокотившись на Фокса, который поддерживал его. — Нет! — сказал её Жон, и девушка создала глиф перед его лицом, чтобы тот не двигался. Парень посмотрел на неё бешеным взглядом, словно желая разорвать на куски. Другой Жон продолжал смеяться и кашлять. — Он ни за что вам не скажет. Для него любой потенциальный урон от его игры в молчанку гораздо предпочтительнее, чем рассказать вам правду, — он махнул своей рукой со сломанными пальцами. — Эй, Эрик, помнишь, что нам однажды сказал сержант Лопес? Симона тоже так говорила. У нас душа собаки. А ещё зубы. Это наше тотемное животное. Вот почему мы так дорожили нашим псом, Лордом Вуферсом. Помнишь его? Ещё смешнее от того, что вы с кошко-девочкой воспылали друг к другу чувствами. Какая ирония. Блейк издала неловкий звук. Их же Жон по-прежнему пытался сломать сковывающие его глифы, на что Вайсс снова использовала своё Проявление, чтобы создать ещё несколько. Снежинки сковали парня по рукам и ногам, мешая ему нормально размахнуться и разбить барьер. Но они не мешали ему рычать и метаться. Вайсс сомневалась, что глифы смогут долго его удерживать. — Ты — пёс, — продолжил побитый Жон. — До одури верный и защищающий тех, кто нам дорог, но стоит нам решить, что кто-то угрожает нашим хозяевам? Мы оба знаем, что мы мигом перегрызём им глотки. Прямо как ты это сделал со мной. — Что он от нас скрывает? — спросила Вайсс, сглотнув. Взгляд второго Жона стал ещё более безумным и диким. Он жаждал крови. — Мы не Жон. Настоящий Жон — это всего лишь очередная душа, плавающая внутри той амальгамы, которую мы из себя представляем. Как и тот солдат с Грегом, — он прокашлялся. — Как и то всемогущее существо, вертящее в своих лапах чужие судьбы, которое пришло в этот мир чисто из сраного любопытства. Вот кого ты видела, Маркиза. На самом деле мы просто одна большая паутина лжи, в которой мы настолько безнадёжно запутались, что сами начали верить в собственную чушь. Жон, которого вы все знаете — всего лишь последняя итерация искалеченной души в человеческой оболочке, пытающаяся найти своё место в этом клоунском мире. Разница между мной и ним в том, что я смирился с тем фактом, что вся эта хрень не имеет значения; вы, женщины, все эфемерны; если я умру, то скорее всего, просто опять попаду куда-нибудь в далёкое запредельное и начну заново. Нет смысла эмоционально вовлекаться в то, что является лишь очередной остановкой на пути. Этот же придурок пока ещё не смирился с этим и всё ещё любит вас и основывает на этом всю свою самооценку. Он готов на всё, чтобы вы считали его лучшим из худших. И он думает, что если вы узнаете, что он на самом деле даже не человек, то возненавидите его, и весть тот картонный фасад, который он так усердно выстраивал на вашей любви, неизбежно рухнет, и это окончательно сломает его. Жалкое зрелище, не находите? Их Жон разбил один из глифов Вайсс, освободив правую руку. Он сделал специальный жест, и револьвер вылетел из кобуры в сторону его ладони. Но на половине пути оружие оказалось запечатано в тюрьме из глифов. Жон начал метаться ещё сильнее. — Заткнись! — крикнул он своему избитому альтер-эго. Другой Жон только рассмеялся на его потуги. — Знаешь, это действительно приятно. Говорить людям то, о чём ты по всем законам логики знать не должен, просто чтобы посмотреть на их реакцию, когда ты сыпешь им соль на рану. Помнишь, как он проделал подобное с тобой, Вайсс? Как это проделал я, когда застал тебя во время тренировки? Мы знали кое-что о твоей личной жизни, и Боже, как же смешно было смотреть на твоё лицо, когда мы задели тебя за живое. — Не смей, сука, так с ними поступать! — вклинился Жон. — Это было неправильно тогда, неправильно и сейчас. Они этого не заслужили! Избитый парень скривился. — Это не тебе решать, что им можно, а что нет. Ты такой же, как и наш отец. По крайней мере, двое из них, Брайан и Николас. Джерри был нацистом, но отец из него получился неплохой. Забавно, как с каждым перерождением ничего в нашей жизни, по сути, не меняется. — Что произойдёт, если я тебя убью? — спросил Фокс, но в этот раз его голос звучал по-другому. Он стал более женственным. Словно тот пытался подражать взрослой женщине. — Ничего хорошего, — ответил Жон. — Если тут есть какая-то закономерность, то меня начнёт мотать туда-сюда. Сначала я был студентом, потом стал подростком-супергероем, затем солдатом в какой-то имперской республике в моём изначальном мире, а теперь очутился здесь. Скорее всего, меня отправит обратно на Землю. А когда там всё разрешится, то я вернусь, более сильный, умный, и ещё более пизданутый на всю голову, и с огромным желанием поквитаться с тобой. — Со мной? — медленно произнёс Фокс. Второй Жон энергично кивнул. — Всё, чего хочет этот чувак — это чтобы его оставили в покое, и он мог искупить свои собственные грехи и заслужить любовь дорогих ему людей. Жалкое зрелище, говорю же. Видишь ли, я понятия не имею, кто ты на самом деле такая и мне, если честно, поебать. Вот пофиг мне и всё тут. Так что лучше бы тебе оставить нас в покое и держать свои вопросы при себе, вместо того чтобы создавать себе врага, который захочет превратить твою жизнь в ад. Извинись на причинённые неудобства, и мы разойдёмся, как в море корабли, где ты сможешь дальше продолжать сталкерить за своим бывшим и жить припеваючи, — он снова откашлялся, выплёвывая кровь. — Стой, погоди, я придумал. Сейчас попробую изобразить из себя Эрика. Парень прочистил горло и улыбнулся, демонстрируя свои окровавленные зубы. Когда он заговорил, в его словах слышались веселье и искренняя ненависть. — Блядские боги мне свидетели, если ты хоть пальцем коснёшься дорогих мне людей, то я сожру твою душу и буду сниться тебе в кошмарах, а когда умру, то стану протагонистом фанфика под названием: «Я — Салем: Или же как я добровольно позволила всему королевству пустить себя по кругу, но это не беда, ведь я и без этого выгляжу как ЕБУЧИЙ СПРАВОЧНИК ВСЕХ ИЗВЕСТНЫХ ВЕНЕРИЧЕСКИХ ЗАБОЛЕВАНИЙ. Мы друг друга поняли, шмара? Он глянул на закованного в глифы Жона. — Получилось похоже, скажи, хомбре? Фокс слегка приоткрыл рот, явно позабавленный произнесённой тирадой. Их Жон перестал сопротивляться. Он просто обмяк, позволяя глифам держать его. Парень выглядел понурым, истощённым, его кожа была белее мела. — Это… — прошептал он, но не стал заканчивать мысль. — Хех, я тоже понятия не имею, как тебе теперь выкручиваться, — сказал второй Жон. — Но в этом и заключается вся прелесть подхода идти до конца. Ты отказываешься смотреть в лицо своим проблемам. Вместо этого ты только создаёшь новые и усугубляешь существующие, снова и снова, до тех пор, пока не умрёшь. Доказано на практике — работает безотказно! Вайсс не сдержалась. Она посмотрела в сторону Шэмрок и Блейк. Блейк выглядела так, будто её сейчас вырвет. Они все неуверенно пошатывались, едва держась на ногах. По мнению девушки, человечество ещё не придумало слова для описания их эмоций. Она опустила взгляд на свои руки и увидела пятна крови на её юбке. Что она сделала? Так не должно было случиться. Вайсс задала Жону простой вопрос, чтобы успокоить Блейк. Не дать этим влюблённым переубивать друг друга из-за глупости и недопонимания. Но в итоге? Вайсс вспомнила, как однажды их горничная поранилась, и все это увидели. Их метрдотель сказал, что ему придётся её уволить. В Атласе ты лишался всяких прав, стоило тебе поставить подпись в своём трудовом договоре. Даже генерал Айронвуд, боровшийся с кабальными условиями рабочих так и не смог полностью исправить ситуацию. В глубине души Вайсс осознавала, что происходящее перед её глазами — неправильно, и она не могла ничего поделать с этой несправедливостью. Точно так же она чувствовала себя и сейчас, как пешка в игре существ, находящихся за гранью её понимания. Но в этот раз всё по-другому. Тогда девушка была беспомощна. Теперь же у неё есть силы что-то поменять, но она просто не может никак уложить происходящее в голове. Вроде, наличия двух Жонов, или что вся эта реальность ненастоящая и всё такое. Она приехала в Бикон, чтобы лично распоряжаться своей судьбой. И вот она стоит здесь, смиренно принимая свою роль игрушки в руках судьбы, прямо как те девушки, с которым её отец встречается на стороне. Но Вайсс не такая. Она ни за что не примет подобный исход. Девушка повернулась к обездвиженному глифами Жону, спросив: — Он сказал правду? Он с огромным усилием повернул голову в её сторону. — Да. Он мог бы солгать. Продолжать упираться. Сделать вид, что он так же растерян и ничего не понимает, как и она. Но он не стал, и Вайсс хотела верить, что это что-то да значит. Вайсс схватилась за подол своей юбки. — Нет, я не об этом. Это не важно. Это… это не отменит того, через что мы прошли, как узнали, что Блейк бывшая террористка и того, что мы вместе пережили. Я спрашиваю, правда ли то, что он сказал про нас. — «Без тебя, меня тоже не будет», — произнесла Блейк, выйдя из транса. — Так ты сказал мне однажды. Ты говорил искренне? — У нас с тобой не было никаких задушевных разговоров, — с нервным смешком добавила Шэмрок. — Но я всегда считала, что из нас получаются хорошие друзья, так что меня тоже сбрасывать со счетов не стоит. Голова Жона продолжала безвольно свисать, но он кивнул. — Мне плевать, что будет со мной. Весь мой мир — это вы, глупые. То, что между нами может быть какая-то связь, просто знать друг друга и иметь что-то общее — это единственное, что имеет для меня значение в этом мире. В любом мире. Для любой из душ. Лишь мы и наши чувства, — он сглотнул. — Простите. Я даже не уверен, за что извиняюсь. Возможно за какой-то пустяк. Возможно за всё. Слишком многое за последнее время произошло. Но все равно, простите. Вайсс испустила долгий вздох, чтобы успокоиться. — Ты наш Жон? — Да, — прохрипел он, глядя в пол. — Тогда не важно, даже если ты какое-то непонятное чудо-юдо из космоса, — решительно заявила Вайсс. — Это не меняет твоих чувств. И не меняет того, что чувствуем мы. — Я… верно, — произнесла Блейк. — Мы обязательно ещё поднимем эту тему, но… мне кажется… ты не Адам. Ты просто придурок, с которым мне придётся провести следующие четыре года своей жизни. Раньше меня такой исход вполне устраивал. И сегодня ничего не изменилось. — Я никогда тебе не лгал, — прошептал Жон. — Всё, что я тебе сказал — это из-за того, что я слишком тупой, чтобы пытаться тебе лгать, Блейк. Я говорил это искренне, кем или чем бы я ни был. Слова имеют вес. — Ах, да, слова, — Шэмрок кивнула. — Потому что у нас тут происходит полнейший звиздец и это ещё одно доказательство того, что моя религия оказалась права. — Заткнись, Шэмрок, — со смехом сказала Вайсс. — Заставь меня, — вызывающе ответила Шэмрок, левой рукой прося у Селифии прощения. Другой Жон растерянно оглянулся по сторонам и пробормотал: — Стоять, какого? Нет! Он неуравновешенный мудак, которому плевать на всех, кроме себя. Какого лешего вы его поддерживаете? Нахрена я тут распинался? Вы должны ненавидеть этого жалкого урода за то, что он вам врал! — ещё один смешок. — После всего, что он сделал со мной, с нами, у него нет права на всю эту заезженную аниме чушь про силу дружбы! Это так не работает. Жизнь так не работает. Нифига! — Достаточно, — спокойно сказал их Жон, пытаясь встать на ноги. — Вайсс, освободи меня, пожалуйста. Девушка молча посмотрела на него. — Это точно хорошая идея? — Кто знает, — с лёгкой усмешкой ответил он. — Ты мне доверяешь? Даже после всего, что произошло, будешь ли ты мне доверять? Не только ты, но и все остальные? Блейк замялась. — Я… доверяю. Я доверяю тебе, Жон. Шэмрок медленно кивнула. Вздохнув, Вайсс развеяла свои глифы. Жон слегка пошатнулся, когда они перестали его поддерживать. Он оглядел свои руки и наклонился, чтобы поднять упавший на пол револьвер. На мгновение Вайсс охватила паника, но парень просто без лишних слов засунул его обратно в кобуру. — Кажется, до меня наконец-то дошло, что происходит, — Жон указал пальцем на Фокса и другого Жона. — И кто эти два клоуна на самом деле такие. Потому что он — это я, а я — это он. Как я понял, разница между нами двумя заключается всего в четырёх словах. Четыре слова, которые когда-то пришли ему в голову. Простые четыре слова, которые вынудили его перестать вести себя как эгоцентричный урод и обратиться к другим людям за помощью, быть рядом с вами. — Нет! — крикнул второй Жон, тряся за плечо Фокса, который продолжал бесстрастно стоять на месте. Он казался заворожённым происходящим. — Не тебе толкать громкие речи. После всего, что было, слишком поздно учиться на своих ошибках. И мне и тебе. Маски уже сброшены! — Ты помнишь те четыре слова? — спросил Жон. Парень посмотрел на Блейк бешеным взглядом. — Маркиза, не слушай его. Хватит убеждать себя, что его слова хоть что-то стоят. Он откусил кому-то пальцы. И сделает это снова, потому что он бешеный пёс. Блин, да он даже не подросток. Нам где-то в районе двадцати четырёх-двадцати пяти, если считать по воспоминаниям. Ваши отношения нифига не романтичные, а мерзкие и криповые! — Один я не справлюсь, — сказал Жон, широко раскинув руки. — Я это знаю. Я это понимаю. И благодаря этой мысли я и оказался рядом с другими людьми. И они никогда бы не ответили мне взаимностью, если бы я до неё не дошёл. Даже сейчас, посмотри на Вайсс. Если бы мы её не поддержали, была бы она сейчас здесь? Она более достойный человек, чем я. Блейк пришла сюда, чтобы бороться за свои убеждения, за то, что по её мнению правильно, пусть она и не до конца понимает происходящее. Она более достойный человек, чем я. Шэмрок осознала, что тут что-то не так, и вместо того, чтобы впадать в истерику, взялась решать проблему. Она более достойный человек, чем я. — Но все вместе мы становимся чем-то особенным. Чем-то большим, чем суммой наших частей. А ты, Жон… ты лишь часть меня, которая боится этого факта и до сих пор не может этого осознать. Тот, кто будет кричать, пинаться, плеваться, бросаться и делать всё, лишь бы не признаваться себе, что один он не справится. Я мог бы назвать тебя жалким, но ты просто часть меня. Если я стану тебя отвергать, попытаюсь прикончить, это лишь докажет, что я так ничему и не научился у любимых мне людей. Людей, которые стоят здесь, рядом со мной, и которые по-прежнему готовы принять меня, потому что я сделал всё, чтобы заслужить их прощение. Потому что так и нужно поступать с людьми, которых ты любишь. Жон повернулся к ним и протянул руки. С несколько неловкой улыбкой он сказал: — У меня появилась одна идейка. Невероятно глупая. И, честно говоря, я понятия не имею, выгорит она или нет, но она кажется правильной. И один я не справлюсь. Другой парень продолжал кричать, выкрикивая ругательства и проклятия, но его слова оставались неуслышанными. Блейк медленно опустила оружие и сделала шаг вперёд. Шэмрок не стала останавливать девушку, которая нерешительно шла к Жону, остановившись в двух шагах от парня. — Мы… обязательно ещё поговорим об этом, Жон, — сказала она. — Главное, чтобы между нами всё оставалось по-прежнему. Блейк поджала губы и покачала головой. — Честно? Даже не знаю. Но мне нравится мысль, что в нашей команде есть кто-то ещё более запущенный, чем я. Даже как-то спокойнее становится. Жон рассмеялся, искренне, почти отчаянно. И взял её за руку. Её глаза удивлённо расширились, но она не сопротивлялась. Шэмрок положила руку на плечо Жона. — Это та часть, где мы все объединяемся и трансформируемся в какое-то сверхсущество? Блейк фыркнула. — Чего? — Это довольно распространенный мотив в восточных шоу, и думаю, для Блейк это было бы просто уморительно, — пояснила Шэмрок. — Как же я вас ненавижу; мне попалась самая худшая команда в мире, — Блейк улыбнулась. — Как насчёт вернуться в прошлое и переиграть всё заново? Я хочу себе менее сопливую и эмоциональную команду. Вайсс вздохнула и взяла Блейк за свободную руку. — Ни за что, Блейк. Мы уже давно прошли четыре стадии и теперь оказались на стадии принятия. К лучшему это или к худшему, но мы вместе. Пусть я и не до конца понимаю, что происходит, а из того что понимаю, выглядит как откровенное безумие, — девушка пожала плечами. Они вместе повернулись к второму парню и Фоксу. И если Фокс просто продолжал стоять, с любопытством наблюдая за происходящим, то у другого Жона чуть ли не шла пена изо рта. Когда они сделали шаг к нему, Фокс отпустил парня, отойдя в сторону. Другой Жон рухнул на землю, рыча и хрипя. — Я знаю, кто ты, — сказал Жон, рядом с которым стояли его товарищи. Они стояли вместе, поддерживая друг друга. Как команда. Как друзья. «Как семья», — подумала Вайсс, на её губах появилась слабая улыбка. Девушка осознавала, как глупо сейчас выглядит. Но это всё ещё никак не отменяло того, что она не понимает, что вообще происходит, и некая часть её по-прежнему была напугана, но, по крайней мере, у неё были остальные. Они могут обсудить произошедшее позже, когда всё уляжется или когда некая метафизическая сущность больше не будет угрожать разорвать их на части. В зависимости от того, произойдёт первее. Жон протянул руку и схватил ладонь своего альтер-эго. Из-за ярко светящейся ауры у парня не получилось вырваться. — Я хорошо тебя знаю, — сказал он. — Мы все тебя знаем. Потому что ты — часть меня. И я тебя ненавижу. Вот почему я должен признать себе, что раньше я был тобой. Ты заставил меня потянуться к другим людям. Нашёл в себе силы вылезти из своей норы и осознать, что в жизни есть нечто большее, чем просто желание напиться и погрязнуть в жалости к самому себе. Важен сам пройденный путь. Люди, которых ты любишь, а они любят тебя в ответ. Люди, которые поддерживают тебя, потому что ты поддерживаешь их. Однажды ты станешь мной. Вот почему глупо ненавидеть тебя. Я должен посмотреть тебе в глаза и сказать: «Я прощаю тебя». — Ты? Прощаешь меня? — зарычал он. — Это ты выбил из меня всё дерьмо. Это ты оказался не способен посмотреть себе в глаза. Ты даже в зеркало по утрам с трудом смотришься. Я прекрасно знаю, что во мне нет ничего, за что меня стоило бы прощать. У тебя не получится состроить из себя героя сёнена и разрешить всё обычным разговором! Ты убеждаешь себя, что ты изменился, но продолжаешь из раза в раз повторять одни и те же ошибки! — Верно, — произнёс Жон. — Но я не собираюсь этого отрицать. Не собираюсь притворяться, будто это легко. Не собираюсь притворяться, будто тебя можно изменить одним простым разговором и сказать тебе: «больше не буянь». Я далеко не идеален. По большей части я всё такое же ничтожество. Но они верят в меня. И вместе мы все станем теми людьми, которыми всегда мечтали быть. Как и ты. Но один ты не справишься. — Я… Я! — парень лишь зашёлся безумным смехом, который постепенно перешёл в бессвязные всхлипы. Блейк посетило некое озарение. Она резко вздохнула и, засветившись аурой, произнесла: — Из теней, я отпускаю тебя. Шэмрок кивнула, аура окутала её защитным барьером, смешиваясь с цветами тех людей, которых она касалась. — Тысяча лиц, тысяча обманов, одна истина. Вайсс вспомнила, как открыла собственную ауру. Чувствуя себя нелепо, но в то же время полной гордости, девушка проговорила: — Скажи мне, кто самая одинокая из всех? Жон оглянулся по сторонам, держа руку своего разбитого альтер-эго. — Эм. Блин, не ожидал, что у нас действительно что-то получится. Так далеко я не загадывал. Ммм… Фокус-покус, всепрощение! Не, как насчёт… пройди со мной сквозь огонь? Не-не-не, я придумал… Сделаем Америку снова великой! Блейк пихнула парня локтём. — Жон! О чём ты только что десять минут распинался? — Ааа! Она закатила глаза, улыбаясь. — Придурок… Он сжал свою руку, заставляя второго Жона поморщиться от боли. — Один я не справлюсь. Вайсс увидела, как их ауры сливаются друг с другом. Все цвета объединились, а затем перетекли из руки Жона в его второе «я». Как и с их Жоном, у девушки не получалось описать цвет получившейся ауры. А может это вообще не цвет. Возможно, это скорее ощущение, которое человеческий разум оказался способен интерпретировать только как цвет. На его ауру физически больно было смотреть. Как и с сиянием в глубине глаз Жона, Вайсс хотелось отвернуться, но она заставила себя наблюдать. Избитый парень засветился, их ауры смешались, словно краска. Вместе, но в то же время отдельно. Разные, но исходящие из одного источника. Их души действовали в унисон. Голова Вайсс закружилась. А затем девушка ахнула, увидев сидящего на кухонной стойке парня. На вид ему было не больше пятнадцати-шестнадцати, одет он был как какой-то вакуовский головорез, но с задорной улыбкой на лице. — Как делишки, кемосабе? — спросил он, вертя в руках револьвер. — Тут больше девушек, чем в прошлый раз! Из-за плеча Вайсс показалась ещё одна рука — широкий мужчина в солдатской форме, на бейджике которой значилась фамилия «д’Орлеан». По его лицу сложно было определить настоящий возраст, но он чувствовался молодым. Мужчина протянул руку, присоединяясь к происходящему, и сказал: — Не смотри на меня так. Я тоже без понятия, что происходит, но когда меня это останавливало? А теперь давайте давайте выебем тут всех в рот и жопу, в хорошем смысле, конечно! Затем появился последний парень. Он был похож на Жона. Слегка более собранная версия того, с кем Вайсс встретилась незадолго до инициации. Парень выглядел потерянным, явно не зная, куда себя деть. Он оказался единственным из Жонов, у которого не было этого непонятного иностранного акцента. — Да, привет, я тоже здесь. По крайней мере, это не я сейчас валяюсь на земле с разбитым лицом. Но я всего лишь часть более глубокой, теологической дилеммы. Кстати, красивое платье, Вайсс. Тебе очень идёт. Просто так, к слову. Когда он присоединился к ним, аура избитого Жона засветилась ещё сильнее, пока Вайсс не стала ощущать её своей душой. Девушка вспомнила, что уже испытывала похожее чувство прямо перед тем, как она потеряла сознание. Из-за того, что, как потом сказали власти, оказалось влиянием микроволнового излучения межконтинентальной передающей башни. — Кого-то не хватает, — заметила Блейк. — Когда я активировала твою ауру, то там было четыре человека. Где… — Думаю, я получила ответы на мои вопросы, наблюдая за вашей трогательный сценкой, детишки, — вмешался Фокс. Но его голос снова звучал неправильно. Вайсс обернулась, чтобы посмотреть на него, но Фокса там не было. Вместо него она увидела женщину в чёрном платье, её белая как снег кожа была покрыта болезненными на вид венами. Стиль её причёски был Вайсс не знаком. Выглядело как нечто древнее, из давно ушедшей эпохи. А потом Вайсс вспомнила встреченную ими личность в пещере, и в её животе появилось тянущее чувство. Женщина подняла левую руку, делая жест очень похожий на Вауду. Без всякого намёка на Прах, из её пальцев вырвались светящиеся круги и фигуры. Её вены запульсировали светом, проходя через каждый капилляр, пока рука женщины не стала почти прозрачной. — Я отпускаю вас, — спокойно произнесла она. Один её вид отдавал властностью и некой материнской заботой. Чем-то холодным и отстранённым, но в то же время завлекающим, Вайсс чувствовала себя такой уязвимой в её присутствии. По мнению девушки, именно так вела бы себя её мать, если бы у неё с отцом были одинаковые взгляды на воспитание детей. — Вы мне очень помогли. Больше мы с вами не увидимся. Если, конечно, вы будете вести себя хорошо, детишки. — Ты! — ахнул Жон. Один из них. А может и все. Вайсс сложно было сказать. Она уже окончательно потерялась, что вообще происходит, и просто ждала, пока всё закончиться. — Да, я, — с тихим смешком ответила женщина. — Да нет, не ты, а… Завихрения вокруг её руки становились всё сильнее и ярче. Вайсс поняла, что сейчас произойдёт что-то плохое. Пока внезапно из-за спины женщины не появилась девушка в белом платье из перьев и такими же белоснежными волосами, как у неё. Она схватила женщину, которая раньше была Фоксом и прижала её к себе. Женщина забилась в панике, но блондинка держала её в железной хватке. Вайсс вспомнила, что тоже видела ту в пещере. — Попалась, сучка, — со смехом произнесла Симона. — И да, он говорил про меня. Потому что я гораздо страшнее. И симпатичнее, — она подмигнула, продолжая крепко держать женщину, не давая ей вырваться. Ощущения чужой ауры резко прекратились, а гравитация словно перестала работать. Нутро Вайсс перевернулось от чувства невесомости. А затем её обрушило вниз с силой тысяч тонн огненного Праха, и волна чего-то потустороннего разнеслась по комнате, разрушая реальность. *** Вайсс уже испытывала подобное раньше. Теперь, думая об этом сейчас, она вспомнила, что точно так же было, когда Блейк активировала ауру Жона. Она тогда очнулась с синяком на лице в руках Жона, который нёс её обратно в их комнату. Девушка пыталась оттолкнуть парня, вырваться из его рук. Заставить этого мерзавца перестать прикасаться к ней. Но он никак не отреагировал. Лишь целеустремлённо смотрел вперёд, желая поскорее доставить её в безопасное место. В этот раз всё было иначе. Когда девушка открыла глаза, на неё обрушились чернота и боль. Это было похоже на попытку выплыть в открытый океан, только вместо соленой воды она окунулась с головой в смоляную яму. Такую, в которой тела животных идеально сохраняются и потом их находят через тысячи лет в виде окаменелостей. Вайсс заметалась и попыталась разомкнуть губы. Чёрная жижа не потекла ей в рот, вместо этого стекая по зубам и заглушая её крики. На вкус она была как горячий асфальт и пепел. «Это все равно, что пытаться съесть сожжённый мной бублик», — пронеслось в её голове, и эта внезапная нелепая мысль заставила девушку сделать резкий вдох в вялой попытке рассмеяться. Смола ворвалась в её горло, будто мерзкий паук, пытающийся перекрыть ей кислород. Вайсс дёрнулась, вращаясь в чёрной смоле. Её пальцы наткнулись на что-то, напоминающее кость. Это нечто отпрянуло от прикосновения девушки. Она пыталась оттолкнуть неизвестный предмет, но в итоге снова начала беспорядочно вращаться. Лёгкие казались пустыми, и у Вайсс не получалось сделать вдох. Одна из её рук упёрлась к какую-то мембрану. Под водой было сложно ориентироваться. Девушка не понимала, тянется она вверх или вниз, но, используя свою ауру, она протиснулась через барьер, оказавшись на холодном зимнем воздухе. Вайсс задёргалась, пытаясь привыкнуть к вновь обретённой возможности дышать. Она только что избежала перспективы превратиться в окаменелость, которой будут любоваться будущие поколения. Девушка не попадёт в какой-нибудь художественный музей в качестве экспоната. Не такой конец она хотела. Она в принципе не собиралась в ближайшее время умирать. Вайсс вообще не верит в смерть; сила отрицания делает её бессмертной! Она, она, она… Сильные руки подхватили её и вытянули наверх. Спустя секунду девушка наконец-то научилась отличать верх от низа и даже нашла свои ноги. — Держу, держу, — сказал Джет Шэмрок, тяжело дыша. Комки чёрной слизи испачкали его красный костюм. — Держу, держу, — продолжал повторять он, вытягивая их из смолы. Как только Вайсс почувствовала под ногами опору, она начала ему помогать. Вместе они добрались до суши и вышли из трясины. Девушка рухнула на землю, на покрытый снегом асфальт. Задыхаясь и кашляя, Вайсс попыталась выплюнуть изо рта слизь, причём настолько активно, что она даже высунула язык и засунула в рот пальцы, чтобы достать источник противного вкуса. И только тогда она осознала, где вообще находится. Перед ней, прочерчивая на земле борозду, словно после расколовшего асфальт землетрясения, текла река из жидких Гриммов. Чёрная и вязкая, жидкость двигалась с неспешностью лавы, внутри неё виднелись лица, руки и глазные яблоки, чьи зрачки были устремлены на неё. Это напомнило ей о сфере, которую они увидели в глубине пещеры, пока та не разбилась, затопив их всех. Вайсс оказалась посреди пылающего города. Монлюсон. В воздухе разносились вопли Гриммов и отдалённые звуки выстрелов. — Поверхность, — сказала девушка, чувствуя головокружение. Она попыталась упереть руки в снег, но все равно упала, продолжая пытаться выплюнуть едкую смолу. — Но как? Шэмрок стоял на коленях, опустошая свой желудок. Снег окрасила ещё одна лужа вязкой чёрной жидкости. — Так же… — попытался ответить он и закашлялся. — Так же, как Гриммы попали в город. Похоже, нас смыло сюда наверх. Вулкан, извергающий плотоядных демонов. Боги! — он попытался сделать жест левой рукой, но без опоры парень потерял равновесие и рухнул лицом в чёрную смолу. Стиснув зубы, Вайсс попыталась встать, но у неё получилось только подняться на колени. Напрягшись всем телом, девушка толкнула Шэмрока на бок, чтобы тот не захлебнулся в собственной рвоте. Тот бросил на Вайсс благодарный взгляд, но ничего не сказал, молча уставившись на заволочённое пеплом небо. Даже падающий снег был окрашен в мёртвый серый цвет. — Мы выбрались, — прохрипела Вайсс, оглядывая себя. Когда-то её платье было белым, но после пещер оно испачкалось, став мерзкого коричневого оттенка, а чёрная смола сделала всё остальное. На девушке не осталось ни одного чистого пятна. Ногти обломались, кожа на ладонях потрескалась. Вайсс ощупала свой пояс, найдя висящую на боку рапиру. — Ты помнишь, что произошло? — тихо спросил парень. Продолжая склоняться над его телом, Вайсс кивнула. — Да. Я… да. Мою голову будто свинцом залили, но да, я помню. И тебя и то странное место, а ещё… — она ахнула. — Блейк, Жон! Позади девушки раздался рык. Она с трудом повернула голову и увидела перед собой беовульфа, который медленно крался к ней. На холодном воздухе изо рта зверя вырывались облака пара. Тот казался почти вдвое больше неё, хотя и не был самым большим беовульфом на её памяти. Девушка попыталась встать, чтобы схватить оружие и что-то сделать, но её ноги подкосились. Вайсс упала на снег и едва не расшибла голову об асфальт. Гримм облизнул губы и, опираясь на свои передние конечности, издал громкий рык. Пока ему в морду не прилетела крупнокалиберная пуля, разбрасывая повсюду внутренности и осколки костей. Девушка вздрогнула, когда ещё пять выстрелов попали в Гримма, разрывая тому голову и торс. Монстр упал, задёргавшись, словно не зная, как правильно умереть. Вайсс и Шэмрок взглянули в противоположную сторону заснеженной площади, мимо разрушенных машин и разбитых витрин магазинов. На краю ручья из Гриммов, обнимаясь, стояли Блейк и Жон. Они оба выглядели так же паршиво, как и Вайсс. Блейк пришлось держать руку Жона, чтобы помочь ему стрелять. — Ребят! — крикнула она, и её голос почти утонул в звуке отдалённых выстрелов и вое ветра. Они буквально поползли к Вайсс, каждый из них использовал лишь одну ногу, ковыляя вперёд, но они медленно приближались к ним. Когда команда BASS наконец-то воссоединилась, они все рухнули на землю. — Нашли, — произнесла Блейк и рассмеялась. Каждое слово сопровождалось выходящим из её рта облаком пара. Жон просто лежал, держа в руке свой револьвер. Его лицо покрывали синяки, из многочисленных шрамов сочилась кровь, покрывая его латные перчатки, а пальцы были согнуты в неправильную сторону. Через мгновение Вайсс осознала, что он получил все те же раны, что и его второе «я». — Банда в сборе, — вяло произнёс Шэмрок. Вайсс сглотнула. — Сейчас… наступает та часть, где мы обсуждаем, что только что произошло? — Нет, — ответил Жон, пытаясь сесть. Он выглядел разбитым и потерянным. Парень указал в сторону улицы, над которой пролетел буллхэд. — Как по мне… мы просто разменяли одну смерть на другую. Вдалеке разнёсся рёв орды Гриммов. Вайсс знала про них достаточно хорошо, чтобы понять, что там были не одни только беовульфы. И когда девушка проследила, куда указывал Жон, то увидела их. Они не уйдут отсюда невредимыми. Ни физически, ни морально.