Я - Жон: Или же своевольное проявление

«Все, кто побежал — из Белого Клыка. Все, кто стоит на месте — тоже, просто хитрее».

Для старшего сержанта Маркуса Сабеса Петиона, горящий Монлюсон пах по-домашнему. Летя через облака, он лизнул воздух своим раздвоенным языком, этот вкус напомнил ему Катчфаер. Вряд ли большинство его товарищей его поймут. Почти все они люди, а значит, не жили в la Ville Lumière и никогда там не бывали. А жаль. За какие-то жалкие сутки город превратился в ад на земле. Совсем недавно он просто охранял туннель, подумывая, вздёрнуться до обеда или после, пока им внезапно не пришёл приказ отступать. Петион предположил, что это связано с тем, что те восемь детишек мертвы. Сержант не интересовался подробностями. Приказ есть приказ, а значит, ему нужно выбраться из этой треклятой канализации. Затем туннели взорвались. Из-под земли потекла река из жидких Гриммов, напоминая разорвавшуюся Праховую трубу. И потом проклятые демоны хлынули через туннели, испортив им всем день. Мужчина успел поспать ровно два часа, прежде чем ему велели надевать боевое облачение, дали выпить что-то с почти смертельно дозой кофеина и амфетаминов и приготовиться к десантированию. «Очередной будний день», — подумал Петион. Ему не платят достаточно, чтобы он ещё и формировал собственное мнение на происходящее. С гравипоясом на теле, он наблюдал, как буллхэд, с которого они прыгнули, с каждой секундой отдалялся всё дальше и дальше. Мужчина потянул за шнур на поясе и почувствовал, как активируется Прах, толкая его вверх с силой пинка беовульфа. Остальную часть дела довершили прыжковые ботинки. Петион и его отряд приземлились на крышу отеля «Паво Руж» не сломав себе колени, а это означало, что их прыжок удался. Правда, это не значило, что приземление получилось безболезненным, но тебе приходится мириться с определёнными неудобствами, если служишь в десанте. — Все целы? — спросил он, оглядывая семерых мужчин на крыше. Большинство из них приземлились на посадочную площадку для буллхэдов или рядом с ней. Вопрос был почти формальностью, но никогда не повредит убедиться наверняка. Если его люди способны стоять, то значит, они готовы к бою. Тактическая высадка всегда тяжело давалась организму, даже при наличии гравипояса. — В этот раз я сломал лишь одно бедро, серж, — простодушно ответил один из солдат, потирая спину. — Не волнуйся, у тебя осталось второе, — успокоил его Петион. Солдат показал большой палец вверх, раскладывая приклад своей штурмовой винтовки. Как и у всех в Королевской армии, это была одна из моделей Воликова. Над крышами домов парил еще один буллхэд, сбрасывая снаряды над улицей в нескольких кварталах от них. Он и его люди были одной из немногих команд, выполнявших специальные задания, вместо того чтобы вместе с остальной армией защищать гражданское население и минимизировать ущерб от Гриммов. Они находились достаточно высоко, чтобы разрушительные взрывы, поднимающие облака пыли и столбы огня не достигали их. А даже если бы они и находились ближе, это бы на них никак не повлияло. Он и его товарищи были лучшими из лучших, заслужив право носить шпоры и широкополые шляпы. Надёжные братья по оружию. Их спец де Силхон присвистнул. — Не знаю, на кого там скинули бомбу, но сегодня явно не их день. — То же самое могу сказать и про тебя, если ты не заткнёшься и не сосредоточишься на задании, — сказал Петион, жестом указывая на единственную дверь на крыше. Она вела в своего рода ВИП бар. Дверь оказалось не заперта, что очень расстроило сержанта. Ему очень хотелось выбить дверь пинком. Его отряду даже не нужно было говорить друг с другом. Им хватало лишь жестов, кивков и редкого ворчания, чтобы понять, что кому нужно сделать и куда подойти. Указать на человека, затем на дверь, чтобы тот приоткрыл её. Они зашли на крышу, прикрывая друг друга и держа свои винтовки наготове. Ничего интересного, кроме бутылок с алкоголем, которые попадали с полок и разбились вдребезги, когда город охватил хаос. — Покойтесь с миром, — сказал де Силхон, делая религиозный жест над разлитым спиртным. Дальше они вышли на лестницу. Конечно, имелся ещё лифт, но пытаться им пользоваться в текущей ситуации глупо. На верхнем этаже единственной кнопкой на лифте была кнопка с надписью Appeler. Сразу становилось понятно, что ты в сердце Вейла. Родным языком Петиона, как и у большинства родившихся в Катчфаере, был вейловский. Хотя королевское правительство официально использовало язык Патча для всех административных и торговых целей, по личному опыту Петиона, лишь треть жителей страны свободно говорила на официальном языке Вейла. Это было делом престижа: самые обеспеченные люди страны не говорили ни на вейловском, ни на граадском, требуя того же от иностранцев, если они хотели получить в Вейле работу. Так что Петиону тоже пришлось его выучить. Ворвавшись на лестничную клетку, они обнаружили, что та пуста. Лестница уходила вниз на множество этажей. Если бросить между перилами монетку, то по приземлении она точно убьёт человека, настолько высоким было здание. Сержант проверил свои указания. Непосредственный начальник старшего сержанта Петиона, первый лейтенант Сусан, настойчиво подчеркнул, что о подробностях этого приказа не должна узнать ни одна душа. Он не сказал этого напрямую, но это было понятно по его тону и лицу. Петион оказался достаточно понятливым, чтобы уловить намёк. Для сержанта, тот просто выполнял ничего не значащие приказы, а иногда и просто действовал исключительно по своей инициативе. Никто ничего не слышал, никто ничего не знает. И пока так и остаётся, он в безопасности. Так работает система. Ему не в первой с этим сталкиваться. На приграничных землях между солдатами существовало негласное понимание того, что большинство вещей, которые они делают во время заданий, находятся где-то на грани между «сомнительным с моральной точки зрения» и «напрямую нарушающим международные законы». Он совершил кое-какое преступление в Вейле, и судья предложил ему выбор между трудовым лагерем и службой. Система правосудия похлопала себя по спине за то, как она «жёстко борется с преступностью» и ссылает опасных для общества людей вроде Петиона прочь за такие ужасные преступления, как «незаконное проникновение» (отказ покинуть заведение, в котором отказываются обслуживать фавнов, страдая от сильного похмелья) и «интимная связь с дочерью не того человека». Мужчина был далеко не единственным, кто попал сюда в качестве наказания, и далеко не единственным, кто решил остаться служить, когда его срок наказания закончился. Королевская армия по-прежнему поддерживалась за счёт призывной силы, заключая военные договоры с разрозненными частями Вейловской империи. По какой-то причине Вейл и Патч, как ядро нации, обычно освобождались от призыва, если только ты не умудрился перейти дорогу закону. У них имелось соглашение на уровне: «вы ежегодно отправляете нам определённое число людей, а мы оставляем вас в покое и позволяем заниматься автономией». Однажды его командир объяснил ему, что это связано с масштабируемостью. Высокая текучка солдат в сочетании с ограниченными ресурсами вынудила Королевскую армию стать высокоэффективной и инновационной, чтобы выжить в мирное время. И даже если парламент публично осуждал милитаризм, чтобы понравиться избирателям, они прекрасно отдавали себе отчёт, что если начнётся Вторая Великая Война, то Вейл сможет быстро мобилизовать миллионы бывших военнослужащих, превратив их в могущественную армию. Страны, ориентированные исключительно на контрактную службу, вроде Атласа, ни за что не смогут с ними конкурировать. Однако костяк армии составляли офицеры и сержанты вроде Петиона, которые решили остаться в армии после первоначального призыва, ибо на самом деле в армии не так уж и плохо, стоит тебе привыкнуть. По крайней мере, Королевскую армию не волновало, кем ты родился, лишь бы стрелял в животных на границе, которые стреляют в тебя первым. Кто-то однажды сказал ему, что в Королевской армии и её резерве фавнов больше, чем во всём Менаджери, и он склонен поверить в эти слова. Мужчина снова высунул язык. Воздух на лестничной клетке имел привкус бетона и старого растворителя. Сверившись с указами, чтобы уточнить номер нужной ей комнаты, он убрал их обратно в карман. Их отряд спустился на этаж ниже, оказавшись в коридоре. В некоторых местах города электричество по-прежнему работало, но не здесь. Большинству людей пришлось бы ориентироваться по светящейся краске на стенах этажей, но Королевская армия не просто так имеет в своих рядах фавнов. Ему не нужен свет, чтобы видеть в темноте. Петиону было неприятно смотреть на роскошные ковры отеля. Он никогда в жизни не смог бы позволить себе остановиться в подобном месте. Да и его люди тоже. Но Петион знал, что это просто маскарад. Люди приезжали в Монлюсон, чтобы погрузиться в атмосферу высшего общества и моды за пределами столицы. Идеальный курорт, расположенный достаточно далеко, чтобы считаться почти иностранным, но достаточно близко, чтобы добраться буквально за пару часов по воздуху. Главное не обращать внимания на фабрики на краю города, на рабочих, вкалывающих в шахтах и заводах или девушек-фавнов, работающих в «кроличьих ранчо», которые так любили посещать его сослуживцы. Несмотря на весь тот фасад, который выстраивал вокруг себя город и приезжающие сюда люди, Петион не мог не отметить, что в конце коридора стоял вполне обычный торговый автомат, который стоит в любом другом отеле. Он сделал шаг вперёд, вставая впереди отряда. Это нарушало построение, но мужчина видел лучше, чем они. Фонарики, установленные на их винтовках, только ему мешали. Он лизнул воздух, пробуя его на вкус. А затем почувствовал нечто неладное за углом. Сержанту Петиону нравилось думать, что он один из немногих людей в мире, которым посчастливилось узнать, каковы на вкус Гриммы. «Вкус» был не совсем подходящим словом, о чём ему назойливо пытался объяснить один человек. Мужчина не столько чувствовал вкус воздуха, сколько ощущал температуру, как ящер. Но что человечишка может знать о том, какого быть фавном? Для него вкус Гримма был сравним с попыткой надеть кожаную перчатку себе на язык и засунуть его в выхлопную трубу машины. Петион почувствовал только одного и поднял свою руку, давая остальным приказ остановиться. Солдаты за его спиной повиновались и беспрекословно заняли свои позиции. Вот в чём заключалось преимущество тренировок и опыта. Пусть они и не обладали сверхспособностями, как Охотники, которые недавно спустились в пещеры и там погибли, это не означало, что он и его люди не могут справиться с Гриммом. Единственное, что отличало этот случай от сотен других, когда армия справлялась с ними в одиночку — это тесный городской ландшафт. Он медленно положил руку на стену и отодвинулся от неё — распространённая тактика, позволяющая получить более хороший обзор на противника и не дать ему полностью увидеть себя. В кино военные обычно предпочитали поворачиваться к противникам боком, потому что так картинка получалась более кинематографичной. Вот только у бронежилетов самая толстая пластина находится спереди и сзади. В идеале, ты должен располагаться к негодяю лицом вперёд. Ну или к мерзкому воплощению зла, в зависимости от ситуации. Мужчина упёр приклад винтовки в плечо, смотря через коллиматорный прицел. Отсчитав в голове несколько секунд, он выскочил из-за угла. Петион никогда не отличался особой меткостью. Он надеялся, что близкое расстояние компенсирует этот недостаток. Ну или это сделает подавляющая огневая мощь его отряда. В коридоре стояла чёрная тварь, скребущаяся в одну из дверей. Покрытая красными прожилками, вдоль которых вверх-вниз перемещались четыре глаза существа, без какого-либо намёка на глазницы. Оно выглядело почти как кокон, конечности существа были вытянуты, цепляясь за пол, стены и потолок. Петион не знал, что это такое. Подробную информацию о Гриммах Охотники предпочитали держать при себе. Да и неважно это, его могут звать хоть Кларенсом, мужчине все равно. Четыре глаза закружили вокруг тела существа, образовав нечто вроде костяного лица, посмотревшего прямо на него. Не почувствуй он присутствие монстра заранее, то оно вполне могло бы застать его врасплох. Затаив дыхание, сержант нажал на спусковой крючок и начал стрелять. Гримм издал истошный вопль, его дымящиеся руки отлипли от стен и устремились к нему. Монстр схватился за потолок и запустил себя в сторону их отряда. Мужчина не обращал на это внимания; он просто продолжил стрелять, делая один одиночный выстрел за другим. Крупнокалиберные боеприпасы оторвали твари руки, а град выстрелов разворотил всё остальное. Глаза Гримма разлетелись, разбрасывая по коридору осколки костей. Они по инерции пролетели вперёд, врезавшись в дверь. Петион продолжал стрелять, пока тело монстра не начало медленно растворяться. Они быстро перезарядились, став выжидать, что произойдёт дальше. С этими тварями никогда нельзя быть уверенным, умерли ли они окончательно или нет. Да и на людей это правило тоже распространяется. Когда он был зелёным рядовым, его собственный сержант сказал ему, что если кто-то кажется тебе мёртвым, держи его на прицеле и наступи ему на яйца. Если он вздрогнет, то по закону ты имеешь право его пристрелить. Метод рабочий, хотя официальное руководство рекомендовало делать какие-то странные растирающие движения грудины, чтобы убедиться, что человек действительно мертв. Но на приграничных землях ни у кого не было времени заниматься подобной ерундой. Гораздо эффективней просто сделать контрольный в голову. — Que dalle, — сказал Петион, направляя винтовку в коридор. — Rien, — отозвались его люди. Никаких движений не наблюдалось. Каждый из них доложил, что в округе чисто, пусть и его товарищи использовали менее грубый язык. — Стоять, — отозвался их спец де Силхон, указывая жестом на дверь, в которую ломилось существо. Сержант опустил винтовку и пошел по коридору, чтобы осмотреть дверь. Гримм оставил неглубокие царапины по всей площади двери. Сама ручка оказалась испещрена когтями до неузнаваемости, а разъём для карты был уничтожен. Мужчина уже собирался пойти дальше, не найдя ничего стоящего внимания, пока не обратил внимание на номер комнаты. Он сверил его со своим списком и выругался под нос. — Merde! Прикройте меня, — Петион опустил винтовку, чтобы постучать в дверь. С той стороны донёсся испуганный вздох. — Депутат Жуо, вы там? Мы пришли вас спасти. Из-за двери донёсся голос, но его трудно было разобрать. — Жуо, Гриммов больше нет. Мне нужно, чтобы вы открыли дверь. Ещё один приглушённый ответ. — Я не могу. С моей стороны ручка тоже сломана, — мужчина, взрослый. Скорее всего, депутат. Петион не уверен, как правильно называть членов Палаты общин. Да и не важно это. Петион вздохнул. — Сэр, если вы стоите рядом с дверью, мне нужно, чтобы вы отошли от неё, — пока его люди были отвлечены на контролирование коридора, мужчина позволил себе улыбнуться. Похоже, сегодня он осуществит своё желание выбить дверь пинком. Одним мощным ударом дверь слетела с петель. Мужчина высунул язык, пробуя воздух на вкус. В комнате находились три человека. Тут царил полный беспорядок: мебель хаотично использовалась в качестве импровизированной баррикады, причем не очень удачно. Он отодвинул комод, держа винтовку наготове. Его сослуживцы остались стоять снаружи. Лишь один из них удостоил его мимолётным взглядом, перед тем как Петион повернулся и зашёл внутрь. Три человека. Нашествие Гриммов случилось достаточно поздним вечером, так что все цели из списка должны находиться в своих комнатах. Все они носили ночнушки или нижнеё бельё, вероятно, они спали, когда началась катастрофа. Взрослый мужчина стоял впереди, выглядя взволнованным. Позади него на полу сидела взрослая женщина, прижимая к себе девочку, лет семи на вид. — Слава Святым, — произнёс Жуо с нервным смешком. — Это армия. Леонетта, мы спасены! Боги, как же мы рады вас видеть! Жуо протянул ладонь для рукопожатия, делая три шага к Петиону. Он успел подойти к сержанту так близко только потому, что тот потратил время, делая жест левой рукой, прося у Селифии прощения. Три шага, прежде чем Петион поднял винтовку и сделал выстрел. Жена мужчины закричала. По идее, он должен был что-то чувствовать в этот момент. Но будем честны, какое старшему сержанту Петиону дело до какого-то депутата от партии Тори? Именно эти ублюдки и отправили его за решётку, а затем призвали в армию, чтобы окончательно избавиться. В ту самую армию, которую они презирали и которой запретили вход в Вейл. Из-за подобных людей Петион почти что десять лет не видел своей матери. Лишь одно неблагодарное задание за другим против животных на границе и Гриммов. За свою недальновидность член парламента расплатился пулей в сердце. Но какие бы оправдания не придумывал себе Петион, он понимал, что делает это потому, что приказ есть приказ. Ему не было дела до политики и людей, которые управляют системой. У него в любом случае не было права голоса. Люди с судимостью не могут голосовать. Но, видимо, они вполне могут носить на плечах знак вейловских топоров и умирать за королевство. Как интересно устроен мир. В приказах ничего не говорилось про семью, но он не дурак. Он прекрасно понимал, что делает. Поэтому сержант решил проявить инициативу. Первым был ребёнок. На самом деле он целился в мать, но та выставила его перед собой, используя как щит. Следующий выстрел погрузил комнату в тишину. Три человека. Три пули. Три трупа. Петион чувствовал, как бьётся его сердце. Мужчина провёл рукой по лицу, вытирая пот. Он оглядел результаты своей работы, чувствуя лишь отстранённое ощущение пустоты. Эта часть всегда была самой паршивой. Когда он впервые убил человека, он носил форму, и отчётливо помнил, что единственная эмоция, которую мужчина тогда чувствовал — это ненависть к себе за то, что в его душе не шевельнулось ничего. Он даже не мог сказать, что это из-за того, что его жертва оказалась человеком. Первым, кого он убил, был фавн на границе, просто очередное животное в диких землях. Он сделал глубокий вдох, прежде чем совершить религиозный жест. Мужчина подобрал с пола гильзы и положил их в карман, выйдя из комнаты. — Серж? — спросил де Силхон, не смотря на него. Петион достал свой список и вычеркнул из него имя. Оставалось ещё немало работы. — Когда мы добрались, они уже были мертвы, — громко произнёс он. Каждый из них понимал, что к чему, но все предпочли промолчать. Так было лучше и для их совести и положения. Они знали, чья рука их кормит. — Их съели Гриммы. Пошли. Может, успеем добраться до следующих. У нас длинный список VIP-персон, которых нужно вытащить. *** Тема: Свидетельство о смерти премьер-министра Айдена Жуо Дата: 19 января '52 Личные данные: 46 лет, мужчина, смешанный фенотип Патча и Вейла. Член парламента от консерваторов, представляющий 43-й округ, Лез Жарден. Бывший либерал-демократ. Депутат Жуо, его жена и их дочь присутствовали на гала-вечере в Монлюсоне. По полученным данным, Жуо был найден в своём гостиничном номере вместе со своей семьей, которая также погибла. Живых детей нет. Его место в 43-м округе выставлено на внеочередные выборы. Причина смерти: Убит Гриммом. Нет причин подозревать покушение. Тело так и не было найдено, предположительно, съеден. *** Пирра Никос обнаружила Руби сидящей на стене позади толпы людей и смотрящей на низко летящие облака. Нора и её напарница Янг находились ближе к сцене, там, где генерал Айронвуд проводил демонстрацию. Руби витала в своих мыслях. Девушка протянула руку к небу и сжала кулак. — Сомневаюсь, что ты их словила, — прокомментировала Пирра. Руби вернулась реальность. — А? Она показала на девушку. — Чем бы ты не занималась, у тебя явно не получилось ничего схватить. Руби перевела взгляд обратно на небо. — Подобные вещи нельзя физически схватить. В прогнозе сказано, что на нас надвигается Прощающее Поле. — Думаю, тебе лучше сосредоточиться на нашем задании, — сказала Пирра, кивая в сторону толпы людей, собравшихся перед генералом Айронвудом и его демонстрацией. Хотя ничего особо сложного в их задании не было. Пирра выбрала его, потому что оно показалось ей интересным. Единственным сложным заданием из списка оказалось лишь то, на которое отправились команды CFVY и BASS. Всё, что от них требовалось — это выступить в роли посредника для дипломатической миссии Атласа в Вейле. Какие-то политические игры, которые Пирра совсем не понимала. Генерал хотел продемонстрировать атласские технологии, а также своих, так называемых, мехов. Будь здесь что-то действительно опасное, то они бы запросили Охотников с лицензией. А так, это просто светское мероприятие в городе, который стал для Пирры временным домом. Генерал Джеймс Айронвуд был очень влиятельной личностью, являясь генералом Вооруженных сил Атласа и избранным канцлером. Пирра знала о нём в основном благодаря довольно суровому влиянию Атласа на Северный Мистраль, в частности на её родной город Аргус. Но люди постарше, такие как её мать, помнили времена, когда Атлас не ломился каждому в дом. Даже на родине девушки многие называли премьер-министра Мистраля «Простатисом», за то, что он, по сути, продал в рабство Атласу собственный народ. Но Пирра не собиралась отрицать всё положительное влияние, которое оказывал Атлас, и, похоже, генерал Айронвуд и вейловская партия Тори пытаются нормализовать отношения между двумя странами для получения взаимной выгоды. Таким образом, эта публичная демонстрация технологий была направлена на то, чтобы произвести впечатление на голосующее население Вейла и убедить людей в преимуществах международного сотрудничества. Её личное мнение об Атласе ограничивалось тем, как Атлас относится к её собственному народу, ахайои. Всё, что находилось к северу от Глотки Перейклона, было чуть ли не отдельной страной. Ахайя, как они правильно назывались, были очень самобытным народом. В каком-то смысле ахайцы, чосонцы, нуангбао, хуа, ямато и десяток других народностей в Мистрале являлись разными народами, никак друг с другом не связанными. Это напомнило ей о её короткой остановке в бывшем царстве Граад по пути в Бикон, где она очень удивлялась, как столь разные люди оказались столь рьяно преданы короне Вейла. По крайней мере, Мистраль мог утверждать, что аргеадский король Мегас Александрос подчинил Мистраль единому закону, когда завоевал его, насильно женив на себе последнюю дочь хризантемового трона и объединив кровные линии Севера и Юга. Мегас Александрос был рыжеволосым богом благословлённым Славой; огнём и мечом тот объединил разные народы. Но что объединяло вместе Вейл? Но, как уже сказала девушка — это всё политика. Не ей высказывать своё мнение по поводу того, как взаимодействуют два чужих народа. Она просто выполняла задание, которое поручил ей Бикон, вот и всё. Её внимание было сосредоточено исключительно на её команде, VYPR, и как они на это реагируют. — С ними всё хорошо, — рассеяно добавила Руби, лениво качая ногами. Пирра всегда находила странным, что наряды Руби отдают предпочтение подвижности ног, учитывая её довольно низкую выносливость. Этот чёрный корсет явно не способствовал развитию сердечной мышцы. Она задавалась вопросом, как Руби вообще умудряется дышать в этом тугом наряде. Сама Пирра, скорее всего, не смогла бы даже наклониться. Ужасный выбор снаряжения для Охотницы. — Это редкое явление для Вейла. — Не знала, что ты увлекаешься метеорологией, — заметила Пирра с лёгкой улыбкой. Руби покачала головой. — Это счастливый знак, понимаешь? Прощающее Поле. — В первый раз слышу. Её напарница нахмурилась. — Когда облака опускаются так низко, это называется Прощающим Полем, потому что сверху оно похоже на белые тюльпаны. Они символизируют прощение, признание. По моему скромному мнению розы все равно круче, но тюльпан тоже довольно классный цветок, — она спрыгнула со стены. — Ходят легенды об Охотнице, которая во время эпической битвы взмыла в небо. Её платье развевалось на ветру и она по инерции зависла в воздухе, прямо над облаками. Она находилась так, казалось, целую вечность, пока гравитация снова не дала о себе знать. Она оглядела Вейл через облака и подумала, что они похожи на белые тюльпаны. — Видишь ли, находясь в облаках, ты смотришь на вещи иначе. Сверху всё кажется таким маленьким. Когда ты видишь перед собой целый мир, то былые проблемы перестают восприниматься значимыми. Но там, в небесах, ты способен увидеть всё таким, каким оно есть. Не остаётся поступков, с которыми невозможно смириться, преодолеть, простить. Руби размашистым жестом указала на толпу. — Порой, когда мне кажется, что жизнь меня вот-вот раздавит, когда всё становится слишком… ну, просто слишком. Мне нравится думать, что оттуда, сверху, мои проблемы кажутся незначительными. Что мне просто нужно посмотреть на вещи под другим углом. Нам всем нужно. Иногда для этого требуется подняться высоко в облака. Иногда достаточно поговорить с другом и осознать, что не всё потеряно. Что у тебя есть люди, которые будут тебя поддерживать. Пирра скрестила руки, чувствуя вес своего оружия на поясе. — Раз уж погода нам так благоволит, то пойдём. Теперь наше задание точно пройдёт по плану. Руби покачала головой. — Ой, нет. Глупо думать, что ничего плохого не произойдёт только потому что ты увидел хороший знак или, например, нашёл семнадцатилистный клевер. Янг с Норой контролируют ту часть сцены, поэтому я решила, что будет разумнее сидеть здесь, куда никто не смотрит, — она пожала плечами. — В изначальной вейловской легенде, король Патча Роберт Деймкраун победил. Он сразил Охотницу, а затем сжёг её тело и дело всей жизни на костре, завоевав Вейл. Из-за того, что она перестала воспринимать свои проблемы такими уж значимыми, она позволила себе расслабиться. Смена перспективы заставила её усомниться. И она за это сгорела. Никогда не позволяй глобальной картине отвлекать тебя от решения собственных проблем. Иначе ты превратишься в очередного безымянного мученика. Пирра сменила положение рук, почти что обнимая себя. — Тебя что-то беспокоит, Руби? Руби неопределённо махнула рукой, словно в попытке указать на что-то, но тут же бросила эту затею. — Возможно? Не знаю. Просто у меня плохое предчувствие насчёт нашего задания. Слишком уж оно простое. Мы не сражаемся с Гриммами. Не спасаем людей. Лишь выполняем роль декорации для какого-то мужика из Атласа с его выставкой роботов. Жестом позвав Руби следовать за ней, Пирра зашагала вдоль площади. Организаторы выбрали хорошее место для демонстрации, собрав большую толпу, которая желала посмотреть на атласского генерала и его так называемых «Рыцарей» — боевых гуманоидных роботов, вид которых вызывал у Пирры смешанные эмоции. Девушка в курсе, что это была не единственная демонстрация. Голографические записыватели снимали генерала и транслировали происходящее в десятках других мест по всему городу. — Именно поэтому из всех заданий я выбрала это, — ответила девушка. — Там имелись и более привычные тебе опасные миссии, но мы бы с ними легко справились. — Ну так почему ты не взяла одно из них? Тут скучно. А ещё мне не по себе, — Руби театрально нахмурилась. — И хватит уже так быстро идти. Один твой шаг считается за два моих. Не стыдно тебе с такими длинными ногами жить? Пирра улыбнулась. — У тебя не было бы проблем, чтобы поспевать за мной, если бы ты тренировала свою выносливость. Руби скисла. Секундой спустя она обратилась потоком роз и пронеслась вперёд, приземлившись на скамейку. Стоявший рядом со скамейкой мужчина удивлённо вскрикнул. — Простите! — отозвалась девушка. Мужчина поднял руки и медленно отступил назад. Руби нахмурилась. — Смотри, до чего ты меня довела, Пирра. Я кого-то напугала в попытке донести свою мысль! — Такая ли хорошая была мысль, если она пугает окружающих? — поинтересовалась Пирра, заложив руки за голову. — Да! Потому что её нужно было донести. И суть мысли заключается в том, что кардио переоценено, — произнесла Руби, сдувая с лица прядь тёмно-красных волос. Изначально Пирра думала, что они чёрные, но Руби настаивала на том, что они на самом деле очень-очень тёмно-красные, что звучало сомнительно. — Зачем мне тратить на него время, если я могу обернуться облаком роз и мчаться со скоростью света. Я самая быстрая в нашей команде, несмотря на то, что моя выносливость на уровне недоедающего мопса. А мопсы — ужасные собаки. Они даже не могут нормально дышать из-за строения своего черепа. Их специально вывели, чтобы страдать, и это ни разу не фигура речи! — Руби, — протянула Пирра, кладя руку на плечо своей напарницы. Руби снова уводит разговор в сторону, отвлёкшись на совершенно случайную тему. У девушки всегда находится невероятно важное мнение на самые малозначимые вопросы. Иногда попытки вернуть её в русло разговора были сродни ловле небесных угрей — абсолютно безнадёжное и бесперспективное занятие. — Нет! — громко сказала Руби. — Это должно быть сказано. Владельцы мопсов обязаны повиснуть на люстре. Их вывели исключительно для того, чтобы ты мог наблюдать, как твой любимец медленно задыхается у тебя на глазах. Если у тебя есть мопс, то ты — зло. Однозначно. Кто-то должен был открыть людям глаза! Пирра помассировала лоб. — Точно так же, как кто-то должен открыть людям глаза на то, что бытие Охотницей — это нечто большее, чем бездумное насилие и сражение с Гриммами. Вот почему мы находимся здесь. Руби преувеличенно закатила глаза, поведя всем телом. — Ты ведёшь себя как мама, Пирра. Притом очень скучная и надоедливая мама. Я думала, что раз уж ты из Мистраля, то из тебя получится суровая тигрица. Глянув на генерала Айронвуда, который произносил речь перед, до странного тихой и спокойной толпой жителей Вейла, Пирра сказала: — У тебя не получится снова увести разговор в сторону. А ещё женщины-тигрицы — это стереотип о южанах, а я с севера. Если собираешься оскорблять чужие культуры, то хотя бы узнай сначала о них получше. — Поняла, — серьёзно произнесла Руби. — Изучить чужие культуры, чтобы быть более эффективной расисткой. Хорошая речь, бесстрашный лидер. — Я к тому, что быть Охотником — это не только насилие, — ответила Пирра, качая головой. — Я осознала это, когда ко мне впервые подошла маленькая девочка и попросила автограф после моей второй победы на турнире. Я поняла, что в том, чтобы быть чемпионкой и быть Охотницей, очень много общего. Дело не столько в умении драться, сколько в том, как тебя видят люди. Видишь ту толпу? Они смотрят на нас иначе, чем на своих военных, на генерала, на которого они пришли посмотреть. Мы — живой символ. И как символы, мы можем быть либо тем, чего они боятся, либо тем, что их вдохновляет. Ты боишься Гриммов? Руби скривилась. — Нет. Я постоянно с ними сталкиваюсь. И нет, я не пытаюсь храбриться и говорить, что они совсем не страшные. Просто… — девушка пожала плечами. — Ты привыкла, — завершила Пирра. — Это как шоковая терапия. Самый испытанный и надёжный метод преодоления травмы — многократное столкновение с её источником, пока у тебя не выработается сопротивляемость, и она больше не сможет причинять тебе боль. — Да-да, я в курсе. Мы вместе проходили этот тест на уроках психологии, где я сжульничала, переписывая твои конспекты. — Учиться вместе со мной — не жульничество. Руби с энтузиазмом кивнула. — Это беспроигрышная стратегия жульничества. Я читаю книги и конспекты, после чего прихожу на тест, заранее заучив все ответы. Идеальное преступление. Пирра довольно вздохнула. — Так же и с теми людьми. Они боятся Гриммов, потому что для них они лишь демоны за стенами городов. В их понимании, люди, которые сражаются с ними, должны быть ещё страшнее. Вот почему Бикон хочет, чтобы мы вышли в город и помогли с организацией фестиваля Вайтела. Они хотят, чтобы люди увидели в нас обычных людей. Не ужасающих воинов ночи или нечто в похожем духе. А обычных людей, пусть и с особым даром, изо всех сил старающихся ради блага остальных. Найти с ними связь. Позволить им увидеть настоящих нас. Мы не должны упиваться гордыней, считая себя выше остальных. Вот почему когда мне на глаза попалось задание пообщаться с людьми, я выбрала его. Мы можем убивать монстров хоть целыми днями. Но именно подобные ситуации дают нам понимание, ради кого мы сражаемся. — То есть, ты хочешь сказать, что если мы не будем подобным заниматься, то превратимся в самовлюблённых павлинов, — спросила Руби, скрестив руки. Пирра кивнула. — Именно. Когда эта девочка подошла ко мне за автографом, она не видела во мне воина. Не видела недель и месяцев, которые я потратила на тренировки, строгую диету и занятия. Они лишь увидела кого-то, похожего на неё, того, кто хочет стать героиней. И я не хочу забывать это чувство. Что люди нас не боятся, а совсем наоборот. Это важное знание. Руби бросила на Прощающее Поле последний взгляд своих серебряных глаз и вздохнула. — Ты не хочешь, чтобы я теряла перспективу, как та Охотница. — В каком-то смысле да, — произнесла Пирра с лёгкой улыбкой. — Но это все равно не отменяет того, что мне не по себе, — недовольно проворчала девушка. — Ты вышла из своей зоны комфорта, и это хорошо, — заметила Пирра. — Если бы я оставалась в своей зоне комфорта, то так бы никогда и не покинула Мистраль. Не отправилась бы в путешествие через весь мир, чтобы познакомиться с совершенно другой культурой, образом мышления и прочим. Всё, начиная от моды и заканчивая вашими понятиями о гражданстве мне чуждо, и это нормально. Это находится вне зоны моего комфорта. И научившись свыкаться с этим чувством, я смогу преодолеть себя и стать лучше. Руби окинула взглядом толпу. Она слегка нахмурилась, глядя, как роботы сбивают с ног старые модели атласских машин. Толпа ахала, испуганно перешёптываясь. — Я хорошо разбираюсь в моде. Никто кроме меня не умеет так же хорошо одеваться. — Ты носишь корсет и боевую юбку, — заметила Пирра. — Потому что я стильная, сексуальная и смертоносная, — хмыкнула девушка. — Нам нужно вернуть в моду плащи. Цивилизация потеряла свой моральный компас, когда мы отказались от плащей и стали носить куртки. Пирра приподняла бровь. — Ты ещё скажи, что нам нужно вернуть в моду пальто. Руби решительно замотала головой. — Ни за что. Пальто — это для неудачников, которые любят дрочить в общественных местах. А вот плащи — для загадочных и опасных людей, которые НЕ любят дрочить в общественных местах. Научно доказано. Шум среди толпы начал нарастать. Всё больше людей говорили, выражая общее недовольство, время от времени выкрикивая вопросы генералу, которые тот игнорировал. В настроении зрителей чувствовалось раздражение, и роботы вместе со словами генерала о политическом сотрудничестве не помогали их успокоить. — Руби, — Пирра вздохнула. — Мне кажется, мы опять уходим от… Девушка выставила перед ней палец, внимательно вглядываясь в толпу. — Я вижу куртки Шолакса. — Чего? — попробовала задать вопрос Пирра, но Руби уже обратилась потоком лепестков. Девушка взмыла в воздух как пегас, взобравшись по водосточной трубе и устроившись на вершине трёхэтажного здания, с которого открывался обзор на площадь. Она смотрела, как Руби раскладывает свою косу и оглядывает толпу через оптический прицел. Пирре тут же стало не по себе. Она огляделась по сторонам в попытке найти другой путь на крышу, но в итоге отбросила эту затею и выбрала самый очевидный способ. По водосточной трубе, которая являлась закономерной особенностью вейловской архитектуры. Хотя в Вейле и было много прекрасных мест, большинство его частей казались лишёнными души. В погоне за эффективностью и технологичностью, Вейл потерял свою идентичность, став серым и скучным. Он напомнил ей самые новые районы Аргуса, отстроенные после Великой войны, и казался обычной копией этого бездушного стиля. Глядя на старые районы Аргуса, Пирра чувствовала неподдельное уважение к прошлому её народа. Древняя гавань и городские стены были чистого, мраморно белого цвета, с акцентами из ярко-красной плитки, повторяющей цвет волос самой Пирры. Это было сделано не просто так, это символ того, что ахайои являлись потомками краснохвостых дельфинов. Они плавали по всему мировому океану, спасаясь от вымирания от рук рыбаков Последней Империи; те использовали их кровь в своих варварских ритуалах. Краснохвостые дельфины плыли до тех пор, пока не доплыли до края океана, где они заключили сделку с Великим Негодяем Узаки. Тот сделал так, что люди появились из чрева дельфинов, чтобы их дети смогли перебраться на сушу, в обмен украв текста их древних песен. Именно это отличало ахайои от любой другой расы — людей или фавнов. Именно поэтому у них получилось завоевать и вытеснить с севера коренных мистральцев, пеласгов, и превратить это место в новый дом. Именно поэтому для получения гражданства в городах её народа требовалось иметь двух чистокровных родителей-ахайои. Они подарили Ремнанту красный оттенок волос, не тот чёрный, которые Руби упёрто называет красными, и не ту рыжую шевелюру, как у Норы. Пирра активировала свою ауру и ухватилась за водосточную трубу. Стоило отдать должное, сантехника в этом городе строилась на совесть. Труба не обвалились под весом девушки, пусть она и оставила на ней несколько вмятин своими пальцами. Забравшись на крышу, девушка почувствовала, как участился её пульс: пусть она и была в хорошей форме, забраться на три этажа не так уж просто. — Руби! — крикнула Пирра. — Убери оружие, там внизу люди. Руби пошевелила пальцами, демонстрируя, что они не касаются спускового крючка. — Руки убраны. Оружие не заряжено. Затвор отведён назад чисто на всякий случай. Я просто смотрю через оптику, — объясняла девушка Пирре, как маленькому ребёнку. — Видишь ту куртку? Пирра нахмурилась. Следовало признать, тут была отличная точка обзора. Благодаря строению площади, всё было очень хорошо слышно. Девушка могла слышать речь генерала, и даже выкрики особо громких людей из толпы. Пирра покачала головой. — Я вижу много курток и пальто. А вот плащей, к сожалению, тут нет. О чём ты вообще? У Руби имелась странная манера смотреть через прицел, держа оба глаза открытыми. Она знала, что это делается для того, чтобы не терять восприятие глубины, но в результате Руби выглядела почти комично. Та смотрела через прицел настолько пристально, что Пирре показалось, что её глаза сейчас вывалятся из орбит. Она всегда удивлялась, как такая девушка, как Руби, способна с лёгкостью размахивать и стрелять из столь массивного оружия. Пирра предпочитала нечто более лёгкое и эффективное. Вот почему ей вполне нравилось её собственное оружие Майло, а также щит, Акуо. Изящные и мобильные, способные трансформироваться для борьбы с угрозами на близком и среднем расстоянии. Символичная значимость не ограничивалась лишь крутизной и стильностью, как в случае с Руби. По совету оракула Четырёхглазого небесного угря Пирра выгравировала на Акуо абстрактный символ Эригинио, бога музыки и насилия. — Белая, выцветшая куртка, — объяснила Руби. — Видишь тех двух парней, которые пробираются через толпу? Пирре пришлось прищуриться, но она смогла разглядеть тех, о ком говорила девушка. Расстояние было слишком большое, но их куртки ярко выделялись. Белые кожаные куртки и синие джинсы выглядели испачканными. Довольно неоднозначный выбор стиля, по мнению Пирры. Ей никогда не нравились кожаные куртки; они постоянно скрипят при ходьбе и их трудно стирать. А ещё в них душно и тесно. — Да, я их вижу, в чём проблема? — спросила девушка. — Проблема в том, что это куртки Шолакса, — ответила Руби. Пирра помотала рукой, как бы говоря: «продолжай». Руби оторвала взгляд от прицела, выглядя слегка растерянной. — А. Точно, ты ведь не местная. Ммм… По сути это самодельная рабочая куртка. Из-за солнца материал выцветает, становясь белым. Их носили докеры из Шолакса, сохраняя из поколения в поколение, и в итоге этот образ прижился у многих рабочих. Левые очень любят в таком ходить. Чуваки из профсоюза. — Непривычно слышать от тебя разговоры о политике. — Я обычно предпочитаю её избегать. Это ты решила записать нас на это дурацкое задание. Важно то, что цвета имеют значение. И те парни в белых куртках Шолакса, которые уже встали впереди толпы и сейчас подначивают Айронвуда, скорее всего, пришли сюда по политическим причинам. Пирра ахнула и резко развернулась. — Они делают что? Если бы не хорошая акустика площади, то у неё не получилось бы их расслышать. Честно говоря, если бы Руби сама не указала ей на проблему, то девушка так бы и продолжила слушать её рассказы о куртках. Это значило, что она пропустила начало разговора, но тема явно была не праздная. Человек и фавн в белых куртках кричали на генерала. — С какого перепугу атласские военные могут ходить по нашему городу, когда мы сюда даже собственную армию не пускаем? — спросил человек с местным акцентом, из-за которого Пирре было несколько трудно понимать его речь. В толпе раздались согласные возгласы. Она увидела Янг и Нору, притаившихся за сценой. Девушки держались в стороне, не отсвечивая перед толпой, но находились достаточно близко, чтобы в любой момент вмешаться. Перед ними стояли человекоподобные боевые роботы, которых генерал пытался продемонстрировать жителям города. И затем генерал Айронвуд совершил ошибку. Постучав по своему микрофону, он ответил человеку. — Потому что нашим великим нациям не нужно бояться взаимного сотрудничества, от него выиграют обе стороны. За мной стоит Атлас. Меня избрали на эту должность, и я говорю от лица своей нации. Солдат я или нет — это не важно. Важно то, что я пришёл сюда как друг, как голос моего народа. Просто оглянитесь вокруг, и вы увидите, какие выгоды может принести наш союз. Сколько магазинов и лавок здесь принадлежит гражданам Атласа? Сколько рабочих мест в одном только Вейле предоставляет промышленность моей страны? Фавн в куртке зарычал. — Можешь оставить свою расистскую рабовладельческую индустрию себе. Что толку от этих рабочих мест, если там платят меньше прожиточного минимума? Как много ваших предпринимателей заботятся о благополучии нашего королевства, вместо своих личных грёбаных интересов? Какого хрена мы пустили в наш город военного преступника? Айронвуд покачал головой. — Пожалуйста, не нужно злиться. Я понимаю, что вы сомневаетесь, и не могу вас за это винить. Отношения между нашими странами в лучшем случае были натянутыми. Но даже самая горячая вражда способна перерасти в крепкую дружбу. Меня пригласил сюда Мартин Гладстоун… — В жопу премьер-министра, — ответил человек. — И в жопу Тори за то, что впустили тебя в наш город. Тебя и всех твоих дружков. — Дайте угадаю, рабы в Атласе слишком разбушевались и теперь вы пришли сюда за новыми, — продолжил первый мужчина. — Компания Шни вливает сюда свои кровавые деньги, разоряя местные предприятия. Думаете, нас так просто прогнуть и заставить валяться у вас в ногах? Толпа согласно зашумела. Айронвуд поднял руку. — Я понимаю ваши опасения. Ваше недоверие оправдано. Но прежний Мантл мёртв, сэр. Королевство Атлас стремится к лучшему будущему для всего человечества. — А что насчёт фавнов? — крикнул кто-то из толпы. Генерал, похоже, осознал свою оговорку. — А что, разве фавны тоже не люди? От экономического подъёма выиграют все. То, что принесёт пользу отдельному человеку, принесёт пользу всем. Даже для Пирры, которая не поддерживала ни одну из сторон конфликта, эти слова прозвучали как набор заезженных политических лозунгов, придуманных впопыхах. Словно мужчина просто разбрасывался самыми приятными банальностями, которые приходили ему на ум. — О, прекрасно, то есть, я просто очередной человек, — сказал фавн в куртке. — Дальше ты скажешь, что у Атласа дела настолько плохи, что Белый Клык теперь набирает людей. — Не глупите, — со смешком произнёс генерал. Но эта усмешка, похоже, привела толпу в бешенство. Мужчины в куртках просто стояли, слушая и время от времени подбадривали выкрики из толпы. «Тиран!» «Рабовладелец!» «Chez les Valais les rois sont morts!» «Расист!» «Захватчик!» «Уберите иностранного солдата из нашей страны!» «Que veut cette horde d'esclaves?» «Если один из нас несвободен, то несвободен никто!» — Дела плохи, — заметила Руби, глядя на свою напарницу. — Что нам делать? У Пирры пересохло в горле. — Я… так не должно было произойти. Я просто хотела чтобы мы… то есть, мы должны помочь генералу. Руби покачала головой. — Я не собираюсь ввязываться в споры о политике. — Нет, не в этом смысле… Мы должны обеспечивать его безопасность. У него, конечно, есть солдаты и роботы, но мы… — То есть, плана у тебя нет? Пирра прикусила губу. — Я… нет, мы точно справимся. Мы вмешаемся, только если они начнут применять силу. Все эти выкрики и злость наверняка часть какой-то политической игры. Люди не должны подумать, что мы принимаем чью-то сторону. Мы здесь лишь для того, чтобы убедиться, что никто не пострадает. Мы — Охотники, а не полиция. — Пирра? — медленно протянула Руби. — Чего? Это хороший план! Мы отойдём в сторону и будем наблюдать. Это люди, а не Гриммы. — Я не про это, — девушка указала на толпу внизу. Пирра услышала разносящийся в воздухе вой. Далёкий звук сирен тревоги. На каждый свиток людей пришло сообщение, будто прокатившаяся через толпу волна. Сначала никто из них не обратил на это внимания, но когда каждый из свитков начал надрываться, игнорировать их стало невозможно. Девушка видела, что Янг и Нора тоже проверили свои свитки. И наконец, волна дошла и до неё с Руби. Пирра достала свой свиток. Тревога! Система массового оповещения Вейла! Крупное нашествие Гриммов в городе Монлюсон. Зарегистрированным Охотникам явиться на место сбора. Предполагается, что вторжение может добраться до Вейла. Всем жителям следует оставаться в помещениях до соответствующего распоряжения. Берегите себя и своих близких. Помните, что в Вейле вам ничего не грозит. Надежда — наше самое сильное оружие против Гриммов. Святые присматривают за нами. Тревога! Система массового оповещения Вейла!.. Пирра убрала свиток и посмотрела на Руби. Глаза её напарницы широко раскрылись, а лицо стало неестественно бледным. — Коко и Жон отправились в Монлюсон на задание, — хрипло произнесла Руби. — Мы обязаны что-то сделать! Пирра почувствовала, как в её животе образовывается дыра. — Руби, у нас нет лицензии. Мы обычные ученики. Если всем приказано оставаться в помещениях, это значит, что наше задание изменилось. Мы… мы должны… Кто-то из толпы крикнул. — Охренеть, Атлас ввёл свою армию в наш город и прямо по соседству происходит вторжение Гриммов. — Почему они ничего не делают? — Потому что им плевать! — Они это спланировали! Генерал Айронвуд огляделся. Он был единственным, на чей свиток не пришло уведомление, предположительно потому, что он не отсюда и не пользовался местным оператором связи. — Чего? — Это всё дело рук Атласа, верно? — Зачем им ещё ошиваться здесь со своими роботами? — Это сраное вторжение! Толпа разразилась криками, требуя крови. Никто не последовал сигналу тревоги и не пытался разойтись, чтобы спрятаться. Никто не слушал увещевания Айронвуда, который пытался взять ситуацию под контроль. Вместо этого толпа превратилась в единый организм, сконцентрировав свой гнев на генерале. Они вопили, кричали и требовали ответов, с каждой секундой становясь всё злее и параноидальней. Они обвиняли Атлас во всех грехах — начиная от роста цен на Прах до политического застоя в парламенте и Гриммах. Пока кто-то из них не поднял камень, метнув его в Айронвуда. Руби обратилась потоком лепестков. В одно мгновение она была тут, а в следующее — исчезла. Маленькая сфера из роз пронеслась над толпой, вытягиваясь в форму спирали, напоминающую ДНК. Розы собрались обратно в форму девушки прямо перед трибуной, отбивая летящий камень в сторону. — Боги, Руби, я не это имела в виду! — в страхе ахнула Пирра. Кто-то из толпы, носящий белую куртку, поднял руки и крикнул: — Во имя всех Святых, даже Охотники работают на Атлас! Эти уроды с ними заодно! Паникующая толпа переросла в полномасштабный бунт.