Я - Жон: Или же своевольное проявление

«Возраст согласия — это как допустимое количество крысиных волос, которые тебе разрешено положить в хот-дог. Если тебе приходится проверять такую информацию, значит, ты явно творишь какую-то нездоровую хуйню».

Это был долгий день, и наконец-то оказавшись в безопасности, Шэмрок едва удержался от того, чтобы без слов рухнуть на холодную землю. Проведя бог знает сколько времени в месте, которое Жон назвал зеркалом души, все они чувствовали себя не лучшим образом. В основном лишь морально — никто из них не получил физических травм, кроме Жона, который искалечил себя сам. Усталость и тошнота прошли быстро, как только в дело вступили аура и адреналин. Оказаться в окружении такого количества Гримм не могло не сказаться на самочувствии. А затем оставшийся день смазался, превратившись в один нескончаемый парад насилия. Новостные корабли мало чем помогали, лишь записывая происходящее с безопасного расстояния. Наблюдая, как взрываются улицы, как толпы беженцев эвакуируются в безопасные зоны и как военные делают всё возможное, чтобы восстановить порядок. Стоит отдать должное, при всех разрушениях, постигших Монлюсон, человеческие жертвы, похоже, оказались относительно невелики. Как и жертвы среди фавнов. Похоже, в Монлюсоне имелись системы раннего предупреждения о подобных событиях, несколько слоев стен во всех районах, как во многих больших городах, построенных в опасных местах, вроде Тесифона, да и к тому же, по подозрительно удачному стечению обстоятельств, рядом оказалась 1-я кавалерийская. Так что город понёс в основном только материальный ущерб. Что, к счастью для Шэмрока, означало, что ему придётся столкнуться с гораздо меньшим количеством изувеченных тел и человеческих останков, чем он подозревал изначально. Но это не облегчало задачу защиты города. Команда быстро отказалась от затеи просто добраться до ближайшей точки эвакуации и попасть в безопасное место. Пусть и истощённые, у них всё ещё имелась аура, они прошли обучение, так что они обязаны что-то предпринять, каким бы незначительным не оказался их вклад. Да и к тому же, они не знали, где сейчас команда CFVY, спаслись ли они или по-прежнему заперты внутри жидкости Гриммов. Они не могли просто сдаться и отправиться домой. Однако теперь, проведя весь день в бесконечных сражениях? Знаете что? Забудьте, Шэмрок позволил себе рухнуть на землю. Бух. В конечном итоге, команда BASS нашла себе временное убежище в развалинах дома, расположенного в лучшем районе города. И под «лучшим» подразумевался небольшой особняк. Но из-за повреждений, полученных от пуль, бомбардировки и парочки Гриммов, у здания не оказалось крыши, чтобы защитить их от падающего вечернего снега. Они нашли себе достаточно хорошую комнату, где было удобно следить за входами, забаррикадироваться, оставить себе пути отхода и не замёрзнуть насмерть. Короче говоря, они расположились на кухне. Вайсс свернулась калачиком у одной из стен, обняв себя руками. Она была одета для экспедиции, а не длительного пребывания на холоде. Примостившаяся у кухонной раковины Блейк выглядела не лучше. Девушка то и дело бросала опасливые взгляды в сторону своего напарника, который по-прежнему излучал слабое свечение ауры. Предположительно, это значило, что ему сейчас комфортнее всех, хотя на деле он просто сильнее ранен. Он хромал почти весь день, и ему явно придётся потом отлежаться в больнице, когда они вернутся. Его пальцы были сломаны, выгнутые под неправильным углом, и, видимо в порыве показать, какой он мужик, парень решил исправить проблему, вцепившись в них зубами и потянув на себя, пока те не встали обратно на место. Даже сейчас, облокотившись на холодильник и укрывшись остатками спальника, тот продолжал возиться со своими руками. Шэмрок задумался, смогут ли пальцы Жона нормально зажить, если слишком долго тянуть с помощью. Никто из них не произнёс ни слова. Они устроили огромную шумиху по поводу Жона и его непонятного секрета, а потом решили, что это всё неважно, и они обсудят произошедшее потом, а затем… так много навалилось. У них имелись более насущные проблемы. Но это не удержало их от того, чтобы периодически переглядываться друг с другом, кидая на Жона любопытные взгляды. У каждого из них, в том числе и у Шэмрока имелись вопросы, но задавать их казалось неправильным, неуместным и просто глупым, учитывая обстоятельства. Шэмрок увидел, как Вайсс слегка поёжилась. Сделав над собой усилие, он поднялся и накинул на неё свой пиджак. Она удивлённо посмотрела на него. — А? Шэмрок уселся рядом с ней, не столько ради психологической близости, сколько ради того, чтобы согреться от чужого тепла. — Это костюм. У него есть несколько слоёв и, похоже, тебе он нужнее, чем мне. Девушка явно хотела возразить, возможно, в порыве гордости, но в конечном итоге она лишь прикусила губу и натянула пиджак плотнее на плечи. — Наверняка я выгляжу так, будто мне нужно намного больше, чем просто пиджак. — Это да, — весело сказал Шэмрок. — Выглядишь откровенно хреново. Наряд Вайсс находился в ужасном состоянии, перепачканный грязью, пылью и чёрной смолой. Не говоря уже о спутанных волосах и остальной грязи, которые сделали её причёску похожей на гнездо клещей. А на его родине в Вакуо клещи были довольно крупными; однажды парень наткнулся на мёртвого жирафа, так густо покрытого маленькими ползающими кровососами, что это было почти похоже на чешую. Вот что напоминали Шэмроку волосы Вайсс. Девушка выглядела мерзко. Она могла лишь нахмуриться на его слова, осознавая, что он прав. Шэмрок попытался улыбнуться. — Посмотри на это с другой стороны. Если у тебя не получится отмыть волосы, то ты всегда можешь обратиться к парикмахеру. Уверен, пикси будет отлично смотреться на тебе. Девушка коснулась своих волос, на её тонких губах появилась слабая улыбка. — Я… никогда не носила короткую причёску. Думаешь, мне пойдёт? — Ну, зима скоро закончится, — вмешался Жон. — Возможно, нам всем не помешает немного приодеться. Сменить стиль. Блейк посмотрела на него. — И это говоришь нам ты? С каждым месяцем на тебе становится всё меньше и меньше одежды. — Это называется экспериментированием, — наставительно ответил он. — А ещё модой. Учись поспевать за новыми правилами, колготки. Театральный кружок находится на другом этаже. Девушка фыркнула. — Как по мне, ты выглядишь так, словно у тебя перед лицом взорвалась петарда. — Да, я ретард, спасибо, что заметила, — парень приложил руку к груди. — Не за что, — сухо произнесла Блейк, растирая плечи. Часть её наряда оказалась порвана во время боя. Они долго смотрели друг на друга, после чего рассмеялись. А затем явно резко почувствовали себя неловко и тут же утихли, отвернувшись в стороны. Шэмрок закатил глаза. — Теперь так будет всегда? — Ты о чём? — спросила Вайсс. Он жестом указал на Блейк с Жоном. — Про этих двоих. Отпускают странную, несмешную шутку, которая им обоим заходит, после чего томно смотрят друг на друга и неловко отводят взгляды. Наша жизнь в последнее время уж слишком похожа на мыльную оперу, и я не хочу, чтобы так было и дальше. Жон скривился, плотнее укутываясь в импровизированное одеяло. Блейк медленно произнесла: — Я… тут всё сложно. В смысле… Они снова обменялись вопросительными взглядами, но никто не нашёл в себе смелости задать вопрос. Озвучить вертящиеся на языке слова. Это напоминало вакуовскую дуэль. Вот только как уроженец Вакуо, Шэмрок знал, что нужно делать в подобной ситуации. А ещё он ненавидел подростковые драмы. Парень закатил глаза и вздохнул. — Знаете что? Да пошло оно всё. Как насчёт того, чтобы прямо сейчас разрешить все наболевшие вопросы или рассориться и окончательно разрушить команду? Все согласны? Жон побледнел и сглотнул, молча смотря на Шэмрока. Шэмрок сделал насмешливое выражение лица. — Так что, Жон? Ты у нас кто-то вроде живого святого или потомка бога? Парень фыркнул. — Пфф, нет конечно. Я вообще никто. Обычный идиот, который оказался не в том месте не в то время. У меня нет никаких особых способностей или знаний, которые нельзя было бы получить, просто внимательно прочитав ваши страницы на HuntsHub'е. Блейк упёрла взгляд в пол. Шэмрок спросил: — Тогда почему ты не рассказал нам про эту хрень раньше? Жон поколебался. Это отличалось от того, как он колебался в зеркале души. Парень не пытался выиграть время или избегать ответа, было похоже, что он действительно не знал, что сказать. — Потому что я понятия не имею, как такое объяснить. К тому же, когда мы стали друзьями, это перестало иметь какое-либо значение. Просто обычный факт о моей жизни, понимаете? Поправив свой цилиндр, Шэмрок ответил: — Ну да. Обычный факт. И его раскрытие сопровождалось огромным количеством слёз и унылой драмы. Мог хотя бы постараться заиметь себе интересный секрет, например, оказаться каннибалом или террористом, вместо убогого «я не знаю, что происходит, но я все равно люблю вас, ребята». — Ничего у меня не убогий секрет! — сказал Жон, выглядя искренне задетым, что только развеселило Шэмрока. — Да и вообще, зато у нас случился классный момент сплочения команды. Шикарно же вышло. Мы собрались все вместе, чтобы поддержать друг друга, отвергнув нигилизм, и приняв нашу любовь друг к другу. Получилась пушка! Блейк медленно вздохнула. — Я согласна с Шэмроком. Не могу поверить, что мы узнали твой самый темнейший секрет, и он оказался таким отстойным. В следующий раз придумай что-нибудь покруче и помрачней. Жон явно чувствовал себя оскорблённым, размахивая руками, словно не зная, куда их деть, наверняка он сейчас бы упал, если стоял. — Вайсс, помоги мне! Меня задирают. Вайсс слегка поёрзала, потёршись о плечо Шэмрока. — Нет, в их словах есть смысл, — ответила девушка, обводя рукой разгромленную кухню особняка. — Мы все команда, и каждый из нас определённо ненормален. Возможно, это могло бы всё испортить в начале, когда мы едва знали друг друга, но теперь, думаю, нас даже можно назвать семьёй. Раньше точно бы возникло много дополнительных вопросов, ссор и прочей ерунды. Но сейчас? Это ничего не меняет. Обычная мелочь, которую можно добавить к нескончаемому списку травм, образовывающих команду BASS. В плане, вы вообще наш состав видели? У нас есть бывшая террористка, которая до сих пор не может забыть своего бывшего, шаман неопределённого пола и начинающая порнозвезда, которая по совместительству является паразитом, поглощающим чужие души. — Эй! — взорвалась Блейк, её бантик задёргался, а её уши, скорее всего, были плотно прижаты к голове, как у загнанной в угол кошки. — Вообще-то обидно, — нахмурившись, добавил Шэмрок. Он обхватил себя за плечи, чувствуя себя неуютно. Жон снял одну из своих латных перчаток, чтобы начать играть с недавно вправленными пальцам, периодически шипя от боли. Парень ничего не ответил. — Хотите сказать, я неправа? — спросила Вайсс. Они нервно переглянулись. Вайсс казалась ужасно самодовольной, что выглядело довольно жутко, учитывая её потрёпанный внешний вид. — Фактам плевать на ваши чувства, ребята, — продолжила девушка, скрещивая руки. — Мы все — кучка чудаков с таким количеством проблем за душой, что хватит на целый том. И что с того? Шэмрок ответил: — Ну, зато я хотя бы… эм, Блейк, подсоби мне! Блейк удивлённо посмотрела на них. На её лице промелькнула растерянность, прежде чем она сказала: — Зато я хотя бы не думала, что забеременела от собаки? Вайсс рассмеялась. — Ха! Это воспоминание преследовало меня в кошмарах настолько долго, что у меня выработался иммунитет. Попробуй ещё раз, дорогая. Шэмрок нахмурился. — Зато у меня хотя бы нет проблем с отцом! Вайсс изогнула бровь. — А у тебя вообще нет отца. Шэмрок сделал вауду жест, после чего показал средний палец. Вайсс натянула на лицо хищную гримасу и показала палец в ответ. Жон поднял взгляд. — Зато я хотя бы в отличие от тебя умею готовить бублики. Вайсс ахнула. — А вот это уже перебор. Не трожь мои бублики! — О, глядите, — спокойно произнёс Жон. — Я нашёл её слабое место. Блейк вскочила на ноги и радостно произнесла: — А знаешь что? Ты прав! Она не сможет испечь торт, даже если от этого будет зависеть её жизнь! Вайсс проворчала. — Я бы его испекла, если бы ты не врезала мне по лицу. Наверное. — Она не сказала «возможно», так что тут точно без шансов, — вмешался Жон. Вайсс ответила с недовольным видом: — О, ну ещё бы. «Я бы его испекла, если бы ты не врезала мне по лицу, да». Это звучит глупо. Ты глупый! Жон посмотрел на неё как на идиотку. — Очевидно, потому что «возможно» нужно ставить в начале предложения, а не в конце. Это базовые правила английского языка. — Наш язык вообще не так называется, ты, перерожденец проклятый! — девушка зарыла лицо в ладони. — О боже, я только что осознала, почему ты не знаешь самых элементарных вещей. Я тебя ненавижу. — Тож тя люблю, — Жон подмигнул. Шэмрок просто зашёлся смехом. Это даже не было особо смешно. Вайсс полностью права, это звучало глупо. Ничего из этого не имело значения. И в какой-то мере именно поэтому им было так весело. Все они оказались на пороге смерти, побитые и измотанные, только что прошедшие через теологический и экзистенциальный кошмар, так что единственное, что им оставалось — это перекидываться подначками. Жон с любопытством огляделся. — Кажется, это та часть, где мы все смеёмся, а затем устраиваем групповые обнимашки. — Ха! — Блейк прыснула. — Гей. Парень с шумом выдохнул. — У нас тут есть две девушки, один парень, и то, кем решил побыть на данный момент Шэмрок. Что здесь гейского-то? — Я парень, спасибо, что спросил, — Шэмрок закатил глаза. Он снял цилиндр и положил его на колени. Блейк упёрла подбородок в ладонь, пристально разглядывая Жона. — Разве не ты говорил, что любить женщин — это по-гейски, потому что им нравятся члены? Так что любые действия в отношении нас автоматически делают тебя геем. — Я рассказывал тебе это по секрету! — Жон приложил ладонь к щеке, раскрыв рот. Блейк лишь с улыбкой закатила глаза. — Почему мои слова имеют последствия? — понурившись, спросил Жон. — Потому что у нас память лучше, чем у золотой рыбки? — с сомнением протянула Вайсс. Жон буркнул. — У золотых рыбок отличная память. Их можно научить делать трюки, так что вы с ними на равных. По какой-то причине, после этих слов их запал окончательно угас. Не то чтобы это был особо остроумный ответ, просто никто не знал, как продолжить разговор. Блейк поёжилась, а Вайсс поплотнее натянула на себя пиджак Шэмрока. Шэмрок же с любопытством посмотрел на Жона. Парень выглядел немного потерянным, явно задумавшись о чём-то своём. Секундой позже он встал, накинув себе на плечи спальник, как плащ. — Мне все равно, если это по-гейски, — со вздохом сказал он. — Это того стоит. Идите сюда. Никто не сдвинулся с места. Парень покачал головой. — Нет, я не про обнимашки. Точнее, не совсем, — он подошёл к Блейк, которая молча взглянула на него в ответ. Жон широко раскинул руки, раскрывая свой спальный мешок. Блейк заморгала, а затем опустила взгляд. — Я… не уверена, что нам стоит... — Зато я уверен, — парировал он, накидывая на неё ткань. Парень указал пальцем на Шэмрока. — Убеди свою напарницу присоединиться к нам. На улице жесть как холодно, а одеяло есть только у меня. Мы ещё в отеле решили, что спать вместе гораздо лучше. Только в этот раз это необходимость, чтобы не замёрзнуть насмерть. Мы едва на ногах держимся и вряд ли сможем идти дальше, так что лучше попытаться пережить эту ночь. Где-то вдалеке раздались выстрелы вперемешку с воем Гриммов. К удивлению Шэмрока, Вайсс встала сама. Девушка протянула руку Шэмроку, и тот послушно принял её. — Думаю, я потеряла свою гордость где-то внутри пещер, — сказала она. — И сейчас мне очень холодно. — Мне казалось, ты говорила, что холод тебе нипочём, — Шэмрок улыбнулся. Вайсс опустилась на колени, облокотившись на раковину рядом с Жоном. — Я солгала. Люди иногда так делают. На самом деле я ненавижу холод. Мне всегда больше нравилось лето. Времена года этой страны мне больше по душе, потому что тут они хотя бы есть. На моей родине лето очень унылое. Иногда даже солнце толком не выходит. Когда Шэмрок тоже уселся, Жон натянул спальник на всю команду. Если плотно прижаться, то места как раз хватало на всех. Толстое одеяло не могло их укутать полностью, но тепло от чужих тел помогало согреться. Он облокотился на Вайсс, а она сделала то же самое. Поза была не самой удобной, но зато так безопасней. Оглядевшись, Шэмрок увидел, что Блейк и Жон сидят в похожей позе. Сначала он подумал, что Блейк положит голову ему на плечо, прямо как в ту ночь в гостинице. Но вместо этого девушка просто сидела, поджав колени к груди. Ни она, ни её напарник не смотрели друг на друга. Они на мгновение встретились взглядами, а затем отвернулись. Шэмрок ощутил, что он наблюдает за чем-то невероятно интимным и ему не следует здесь находиться. Он почувствовал, как его тело едва заметно трансформировалось при этой мысли, делая его внешность более андрогинной. И в итоге он просто решил забить и ради удобства обвил руку вокруг Вайсс. Девушка тихо ахнула, но быстро смирилась со своим положением. Здесь было почти тихо, если не считать отдалённые звуки битвы. Но это будет проблемой завтра. Или скорее, через пару часов, в зависимости от того, сколько им удастся поспать. — Эй, Блейк, — прошептал Жон. Блейк издала нечленораздельный звук, по-прежнему отказываясь смотреть на него. — Да-да. Много чего произошло. Много чего было сказано сгоряча. — Ты была зла, и у тебя было на то полное право. Я облажался, — сказал он. — За последние несколько дней я не предпринял ни одного правильного решения. В основном это была просто череда косяков, из которых я пытался выжать максимум. Но у меня получилось по-настоящему это осознать лишь тогда, когда я увидел ненависть и злость в твоих глазах. Я… мне жаль, короче. Шэмрок попытался заснуть, но это было очень трудно сделать, когда ему приходилось бороться с желанием закатить глаза. Каждый раз, когда эти двое разговаривали, всё неизбежно превращалось в сопли и нытьё. Блейк повернулась к своему напарнику, одарив его странной улыбкой. — Дай угадаю, сейчас ты скажешь: «Но разве это что-то меняет?», — девушка едва слышно рассмеялась. — В последнее время ты стал слишком предсказуемым. И отвечая на невысказанный вопрос — я не знаю. Мы… ты… я… Жон положил руку ей на плечо, и она замолкла. — Нет, это я должен извиняться. Это, наверное, худший подарок на день рождения за всю историю человечества. Она удивлённо на него посмотрела. — Ты помнишь про мой день рождения? Жон кивнул. — Да. Сегодня, восемнадцатого января. С днём рождения, Блейк. Блейк приложила ладонь к щеке. — Ты запомнил… я… ого. — Не, я схитрил. Записал сегодняшний день в календарь на моём свитке, — с улыбкой пояснил он. — Прости, что ничего не подарил. С другой стороны, моральная травма — это лучший подарок, который только может пожелать девушка. Подобные штуки нынче в моде. Если мы выберемся, то обещаю подобрать что-нибудь стоящее, или, например, сводить тебя куда-нибудь. Будет весело. — Ты… — девушка вздохнула, оперевшись на его плечо. — А знаешь что? У нас вышел откровенно паршивый год. Как насчёт отмотать всё к началу? — Тогда у меня будет больше времени узнать тебя получше, и я смогу придумать стоящий подарок. Шэмрок с Вайсс обменялись взглядами. Вайсс сделала вид, будто её сейчас вырвет. — Боже, как же мне от вас тошно. С днём рождения, Блейк. Мы устроим вечеринку по возвращению, и я обязательно испеку торт, и это получится самый лучший торт в мире, и ты съешь его, не чувствуя ничего, кроме отчаяния от того, насколько тот хорош. Блейк подмигнула, показав девушке палец вверх. — Спасибо, ты лучшая сокомандница, которую только можно пожелать. Намного лучше Жона. Он приносит мне только головную боль. — С днём рождения, — добавил Шэмрок, помахав рукой. — А теперь, вы можете оба заткнуться? Я тут пытаюсь спокойно умереть во сне, вместо того, чтобы замёрзнуть насмерть в сознании. — У меня генетический дефект и я физически не способен закрыть рот, — Жон нахмурился. — Я не удивлён. — Блейк, если ты заставишь его умолкнуть, чтобы мы смогли поспать, — начала Вайсс. — Тогда что бы он тебе не подарил на день рождения, я куплю тебе ещё два таких же. Блейк рассмеялась. — Жон, подари мне пони. Парень приложил руку к груди и фыркнул. — Я что, по-твоему, из денег сделан? — Нет, — она вздохнула, устраиваясь поудобнее, положив ему голову на плечо. — Ты сделан из ужасных решений. — Говоришь на меня — переводишь на себя, — нараспев произнёс он, надувшись. — Да, я тоже люблю принимать ужасные решения, — девушка улыбнулась. — Именно поэтому я до сих пор здесь. — Иначе и быть не могло, именинница. Даже после всего, что случилось, с тобой всё по-прежнему хорошо. — Со мной всё хорошо, потому что с тобой всё хорошо, — ответила она, заправляя прядь волос за ухо. — И никого другого мне не нужно. Блейк хмыкнула. — Не знаю, не знаю. Я всё ещё не уверена, что мне нужен такой напарник. В следующий раз, когда мы окажемся на грани смерти или переместимся во времени, я попробую подыскать себе кого получше, — она самодовольно на него посмотрела. Парень демонстративно нахмурился. — Никаких возвратов. Я тебя застолбил, так что поздняк метаться. Девушка подняла руку и отпихнула его от себя. — А знаешь что, они правы, Жон. Заткнись. — Заставь меня! Вайсс бросила на Шэмрока страдальческий взгляд. Она изогнула свою левую руку в форме рта и насмешливо поцеловала её, закатив после этого глаза. Шэмрок прыснул. Как раз в этот момент баррикада, которую они установили у одной из дверей, рухнула. Рука в белой перчатке просунулась через пролом и отпёрла дверь. Шэмрок едва успел отметить надвигающуюся опасность, как перед ними появилась уже знакомая им проклятая Поющая Леди, за спиной которой стояли солдаты Белого Клыка. — Хватит разлёживаться. Я пришла, чтобы вам помочь, — пропела она, закинув металлический хлыст на плечо. Две чёрные птицы со стальными клювами уселись на её обоих плечах. Женщина одарила Блейк хищной улыбкой. — Уж простите, что заманила вас в смертельную ловушку. Обещаю, что больше так не буду, а теперь пошли.