Я - Жон: Или же своевольное проявление

Том 7: Тридцать секунд до полуночи

— Ты тоже можешь стать монстром. Это вознаграждающий опыт.

***

«Ой-ой, ребят. Кажется, наша крутая томбойка настроена серьёзно. Не уверен, что у нас снова получится выкрутиться из этой ситуации при помощи газлайтинга».

В штанах для йоги Вайсс ощущала себя как парень, пытающийся найти себе пару в кризисном центре помощи женщинам. Концептуально, если очень сильно прищуриться, это почти имело смысл. Но идея полностью разваливалась, стоило тебе хоть немного о ней подумать. Девушка потянула за резинку штанов, и ей не понравилось, как она хлестнула её по бедру. Было что-то неудобное в том, как она впивалась ей в кожу, пытаясь оставить следы на её поясе, что заставило её вспомнить о растяжках, а также дорогих и зачастую болезненных методах, которыми женщины Атласа пытаются их удалить. Но если решил заниматься бегом, то одеваться нужно соответственно. Вайсс сомневалась, что будет разумно отправляться на утреннюю пробежку в юбке. У неё не получалось избавиться от ощущения, что эти штаны изначально не предназначались для фитнеса, и на самом деле являются хитрым замыслом модельера из швейной индустрии, чтобы заставить её задницу выделяться, как у бабуина. Вот только если Вайсс собиралась превратиться в бабуина, то она будет самым красивым бабуином! Нет, стойте. Забудьте, что она сказала. Девушка схватилась за голову, выдыхая сквозь зубы, чтобы выкинуть эту картину из головы. Из её рта вырвалось облако пара. Жон издал неловкий звук, взглянув на неё, после того как закончил разминку. Он выглядел так, словно не сразу узнал её. — Как жизнь туманная, Вайсс? Она сдержала порыв снова начать теребить резинку своих штанов. — Плохо. Я живу в постоянной безысходности. Парень указал на её голову. — Ты хотела сказать без-волосности? Вайсс посмотрела на него испытывающим взглядом. — Чего? Жон невнятно замахал руками. Позади него кто-то внутри общежития открыл окно. — Это был каламбур. Шутка. Она не отступила. — Нет, не правда. Шутки должны быть смешными. То, что сейчас было — это явный антипод шутки. Теперь, если ты хочешь сохранить честь своей семьи, то тебе придётся покончить с собой. Он рассмеялся. — Ладно, ладно. Я понял, ты у нас сильная и независимая Вайсс со стрижкой под мальчика. Иии вот, он наконец-то указал на слона в комнате. Из плюсов, теперь, вместо того чтобы продолжать теребить слишком тугую резинку штанов, девушка провела пальцами по своей новой более короткой стрижке. Её длинные волосы необратимо испачкались и спутались за дни ползания через туннели и городских боёв. Шэмрок вбил эту идею ей в голову и у неё никак не получалось от неё избавиться. Когда попытки смыть всю грязь и привести волосы в надлежащий вид не привели к должному результату, он решилась их остричь. Привести себя в более спортивный вид. Но иметь волосы, которые даже не доходили ей до шеи, все равно ощущалось непривычно. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Долгое время она ходила с волосами, собранными в хвост немного сбоку. Едва заметная асимметрия. У Вайсс были длинные роскошные волосы. Но это очень быстро изменилось, когда она потеряла резинку во задания и её локоны пропитала грязь. Без почти незаметной тяжести хвоста, ей казалось, будто чего-то не хватает. С другой стороны, теперь её волосы высыхают за считанные минуты после душа. Это было в новинку. Девушка скрестила руки. — Как бы сильно мне не нравилось разговаривать о себе любимой, давай лучше сменим тему? Жон облокотился на клумбу, оглядывая Вайсс с ног до головы. Его взгляд остановился на её кроссовках, новых и неизношенных, в отличие он тех, которые носил сам парень. — О чём мне тогда говорить? О себе? Ты сама должна понимать, насколько опасно оставлять двух самовлюблённых нарциссов в одной комнате. Вайсс указала на небо. — Что ж, тебе повезло, потому что мы на улице. И я сопровождаю тебя на твоей утренней пробежке. Жон помотал рукой. — Что подводит нас к следующей теме... Девушка нахмурилась. — Я пришла, потому что когда мы с Коко убегали от Гриммов, ты угрожал взять меня на свою следующую пробежку. До восхода солнца и начала занятий ещё несколько часов. Я решила прийти сюда на своих условиях, пока ты не вспомнил о своём обещании и не решил притащить меня сюда на своих. Он выглядел впечатлённым, что, по какой-то причине, задело Вайсс. — Это объясняет твой странный выбор одежды. Вайсс нахмурилась сильнее. — Согласно моим исследованиям, штаны для йоги вполне приемлемы для бега. Ты вообще в трениках ходишь! — Вот только в отличие от тебя… Она ткнула своим острым ногтём прямо ему в лицо. — Даже не смей. Если ты сейчас отпустишь комментарий про мою задницу, то я тебя убью. Это не угроза. Шни никогда не угрожают. Мы даём обещания. Его улыбка стала нахальной, что разозлило девушку. — Я собирался сказать, что в отличие от тебя, я могу носить их так, чтобы не светить своим нижним бельём. Ну или его отсутствием, как в твоём случае. Вайсс зашипела, и её руки задействовали раньше её разума. Она провела пальцами по складке под её попой. — Шорты! Как и в случае с юбкой, я ношу компрессионные шорты. Они достаточно длинные. Хватит туда пялиться. Не смотри на меня так, извращенец! Жон посмеялся. — Ладно-ладно, остынь. Для начала, тебе следует уяснить первое правило бега. В своей сути это продвинутый день ног. И как в случае со днём ног, твоя цель — это накачать себе задницу, которую не стыдно будет показать другим, — он подошёл к ней и крепко хлопнул по спине. — Держись меня, а также моей откровенно нездоровой одержимости фитнесом, и тебе будут завидовать все модели. Её верхняя губа дёрнулась. — Я не хочу становиться моделью. Ты в курсе, что они едят? — Ничего? Она вскинула руки. — Именно, Прямо как ты! Жон приложил руку к груди. Меч, который он по-прежнему с собой носил, слегка брякнул. — Я очень тронут, что ты считаешь, будто я выгляжу как модель. Кажется, это самая приятная вещь, которую ты когда-либо мне говорила. Мне обязательно нужно вернуть любезность и сказать что-то приятное в ответ! — Жон! — предупреждающе воскликнула она. — Я пришла сюда с предложением мира, потому что думала, что это пойдёт на пользу нам обоим. Не смей высмеивать мои благие намерения. Он беспомощно пожал плечами. — Мне нравится твоя стрижка, без каких-либо двойных смыслов. А ещё я искренне тронут и рад, что у меня появился партнер по бегу. — Я… — её голос дрогнул. Вайсс вздохнула, понурив плечи. — Зачем ты так поступаешь? — Открыто поддерживаю то, что считаю классным? — Тск! Именно. Мне нравилась моя злость. Это единственное, что согревает меня в этих тонких штанах, — девушка потёрла руки, задрав нос. Парень достал свиток, открыв приложение с картой. — Очень жаль. Но я могу продолжать подкалывать тебя ровно до тех пор, пока не появится риск, что ты начнёшь воспринимать это на свой счёт и обидишься. Вайсс неуверенно покачала рукой. — Меньше недели назад я была заперта в альтернативном измерении со вторым тобой, который по-настоящему хотел задеть меня и обидеть. Теперь, когда ты отпускаешь свои шутки, то я вижу разницу. Да, мне потребовалось время, чтобы до этого дойти, но зато теперь я лучше разбираюсь в том, как общаются люди. Это даже забавно. — Я бы тоже хотел, чтобы мой персонаж мог развиваться, — беспечно отметил он, копаясь в своём свитке. Но на самом деле история с альтернативным измерением была лишь половиной её проблем. Технически, она вообще ни к чему не привела. Вся команда согласилась, что это никак фундаментально не меняет их отношения, и они по-прежнему вместе. Конечно, Жон немного вырос над собой, но самое главное произошло потом. Речь не идёт о тех двух днях, полных борьбы, беготни и попыток выжить. Не о тех политических перипетиях, вспыхнувших по всей стране. И даже не в том, что ей пришлось состричь волосы из-за того, насколько грязными они стали. Это было выматывающее. Морально. Жон и Блейк едва не убили друг друга, пока Вайсс не заставила их признать, что они испытывают друг к другу чувства. У них был момент, очень близкий к чему-то похожему на признание, пока к ним не заявилась женщина из Белого Клыка, утверждавшая, что кто-то в их иерархии беспокоиться о благополучии их команды. А затем, во время полёта на корабле обратно в Бикон, Жон и Блейк не просто не разговаривали, они в принципе отказывались смотреть друг на друга. Словно пытались делать вид, что они не знакомы. Вайсс охватило резкое желание отвесить им обоим затрещину за идиотизм. Но проблема была в том, что она знала этих двоих. Людей, которых девушка считала своими друзьями, можно было пересчитать по пальцам одной руки. И иногда эти самые друзья вели себя как полные идиоты, что вынуждало Вайсс брать на себя роль единственного разумного человека. Как она уже сказала, она знала Блейк и Жона. Особенно парня, и то, что если не заговорить с ним напрямую, то он так и продолжит вечно отмалчиваться. Если у Вайсс и имелись какие-либо сомнения в том, что случилось что-то очень плохое, то тот факт, что после возвращения из Монлюсона Жон совершенно ничего не ел, окончательно дали ей понять, что что-то неладно. Этот парень справляется со стрессом самыми опасными для жизни способами. Жон показал ей свой свиток, демонстрируя маршрут вокруг кампуса. — Здесь примерно 3 километра. Просто беги за мной, и быстро его выучишь. — Ладно, — ответила девушка, пытаясь запомнить маршрут. — Но зачем использовать такой сложный и запутанный маршрут, когда в спортзале есть беговая дорожка? Он покачал головой. — При беге в спортзале мне становится скучно, и я быстро теряю интерес. На этом маршруте много поворотов и красивых достопримечательностей, которые помогают отвлечься, и ты даже не заметишь, как уже пробежал всю дистанцию. Мне так легче. Жон внезапно сел. С минуту Вайсс озадаченно наблюдала, как тот делает растяжку. Сначала парень сидел в позе, напоминающей бабочку, а потом начал двигать коленями, чтобы размять мышцы бёдер. Девушка подозревала, что он это затеял исключительно, чтобы покрасоваться. Его одежда была настолько облегающей, он выглядел бы гораздо пристойней, если бы ходил голым. Футболка облегала его грудь и притягивала взгляды к животу, а также подчёркивала мышцы спины. Его треники были более свободными, хотя все равно облегали в районе задней части, что становилось ещё более заметным из-за его своеобразного метода растяжки. В Вайсс закрались сомнения, что эта футболка подходит для бега: ей отчётливо вспомнилось, как после прохождения марафона парень жаловался, что у него натёрлись соски. Вены на его руках по-прежнему некрасиво выпирали. Не зная, куда себя деть, Вайсс просто начала повторять за ним. Она надеялась, что у этого упражнения был какой-то смысл, и оно не затеяно лишь для того, чтобы вынудить её демонстрировать свои формы. Выполняя движения, девушка чувствовала, на какие мышцы приходится нагрузка. Когда она росла, её учили, что растяжка является важнейшей частью тренировки. Нужно было следить за тем, чтобы мышцы, которые ты собирался задействовать, находились в тонусе, чтобы избежать травм. Ибо травма — это самый худший возможный сценарий. Это означало, что ты где-то ошибся. Неправильно оценил свои пределы и был спущен с небес на землю. Но что важнее — травма выводила тебя из строя. Тебе приходилось есть немного больше, чтобы обеспечить размеренное выздоровление, во время которого ты не мог тренироваться или делать что-то ещё. А дополнительная еда без физических упражнений для сжигания калорий означала, что ты растолстеешь. А лишний вес будет портить совершенный образ её семьи и… Вайсс помотала головой. Назойливая, трудно подавляемая детская травма. Она уже обсуждала её с Блейк и Шэмрок, а значит, всё уже позади. Эти воспоминания не могут причинить ей вреда и продолжать терзать её душу. Нет, она не позволит себе снова оказаться затянутой в этот водоворот. — Слушай, я могу попросить тебя об одолжении? — спросила Вайсс. Жон поднял голову: он практически согнулся пополам, лежа лицом вниз и вытянув вперёд ноги. — Можешь, до тех пор, пока от меня не требуется столкнуться с последствиями своих решений, — честно ответил он. Девушка попыталась не показать своего раздражения. Неудачно, но главное, что она пыталась. — Я знаю, что ты любишь слушать музыку во время пробежки, но можешь не надевать наушники? Мне бы хотелось, чтобы мы имели возможность разговаривать. Может быть, ты дашь мне какой-то совет во время бега. Он поднялся, положив руки на пояс. Вайсс почувствовала острое желание отвернуться и скорчить гримасу, когда он сказал: — Ого. С каких это пор ты способна с невозмутимым лицом напрямую просить у меня совета? Она тоже поднялась на ноги, повторяя его позу. — Ты уже забыл, что я не так давно потеряла свою гордость, и теперь тому, кто сумеет её найти, полагается солидное вознаграждение? — Ооо, и что за награда? Вайсс оглянулась по сторонам, а затем пожала плечами. — Моя безграничная любовь и почитание? Он фыркнул. — Мне казалось, ты говорила про награду, а не наказание. Скрестив руки, Вайсс вздохнула. — Так ты согласен бегать без наушников или нет? — Да без базара. Я их вообще с собой на пробежку не беру. — Действительно? Не ожидала, — заметила она. — Мне казалось, все предпочитают бегать под музыку. Парень глянул на дорогу, ведущую к кампусу, и слегка поморщился. — Прозвучит, конечно, глупо, но я совсем не умею держать постоянный темп. Я постоянно бегу то слишком быстро, то слишком медленно, в зависимости от того, какую музыку слушаю, и это полностью сбивает мой ритм. Мне проще просто выбрать направление и погрузиться в свои мысли. — И о чём ты обычно думаешь? — спросила она, поняв, что снова начинает теребить резинку своих штанов. Та опять хлестнула её по бедру, когда Вайсс оттянула пояс. Жон пожал плечами, отводя взгляд. — О нас? О Биконе? — она осеклась. — О своих прошлых жизнях? Жон удивлённо на неё посмотрел. Он уже было поднял руку, чтобы отмахнуться, но застыл на половине движения. В конечном итоге, его рука обвисла и он сказал: — Ничего интересного в моём прошлом нет. Кончай болтать и давай шевели ногами. Я сегодня не в настроении бежать быстро, так что, надеюсь, ты сможешь за мной поспевать. И вот опять. Она знала, что задела больную тему, поэтому парень просто отмахнулся и пропустил её слова мимо ушей. Жон всегда так делал. Девушка не была уверена, что достаточно хорошо размялась, но все равно побежала за ним. Их темп ощущался как самый настоящий спринт, когда она пыталась его нагнать. Жон заметил её заминку и слегка замедлился. Из-за роста парня, то, что воспринималось Вайсс как быстрый темп, для него выглядело чуть ли не как ходьба на месте. — Ты называешь это «не слишком быстро»? — спросила она. — Ага. Как я уже сказал, я сегодня не в настроении быстро бегать. Её глаза опасно сузились. — Это потому что ты моришь себя голодом. Жон нацепил на лицо свою привычную мину, когда кто-то пытался заниматься с ним нравоучениями. Он пытался показать, что ему все равно, что он не собирается меняться, но при этом признавая правоту слов собеседника. То же самое было и в прошлый раз, когда она пыталась его накормить. — Жон! — с нажимом произнесла девушка. — Мне пришлось жрать пайки, пока мы бродили по пещерам, а затем ещё питаться тем, чем кормят в больнице, — оправдался он. — Я просто занимаюсь детоксикацией. — Детоксикацией чего? — насмешливо спросила Вайсс. — Не знаю. Сахара? — Жон, не глупи. Я знаю, что ты очень любишь делать глупости, но ты не дурак. Ты знаешь, что твоему поведению нет оправдания. Ты просто убиваешь себя. — Ничего со мной не будет; как, по-твоему, у меня получилось так быстро сбросить весь свой детский и алкогольный жир? Ты правда хочешь, чтобы я выглядел как тот тощий урод с пивным пузом и моим лицом? — Ты уходишь от проблемы. — Потому что нет тут никакой проблемы. У меня всё по-кайфу. — Это из-за Блейк? Он упёр взгляд вперёд и прибавил скорость. Нетрудно было догадаться, что он полностью отсёк себя от внешнего мира и погрузился в свои мысли. Вайсс поняла, что слишком сильно надавила. Жон иногда мог разразиться огромной тирадой на любую малозначимую тему, если достаточно умело его подтолкнуть. Иногда можно было заставить его рассказать про свои проблемы. В других же случаях требовался более аккуратный подход, чтобы вынудить парня раскрыться. А сейчас, похоже, от неё требовалось бежать что есть мочи и, возможно, угробить свои ноги. — Кончай размахивать руками, ты бегаешь как девчонка, — спокойно заметил он, когда Вайсс нагнала его. Она резко выдохнула. — Мне так удобно. — Ты выглядишь так, будто опаздываешь на свидание с богатеньким мачо. Ты повредишь себе спину. Помнишь, что я говорил в пещерах? — Что-то про минимизацию притока крови к чему-либо, кроме ног, — ответила она, чувствуя, как бешено колотится её сердце. От прохладного воздуха в лёгких стало сухо. Он протянул к ней руку, на что девушка напряглась. Жон, похоже, заметил это и спросил: — Будет намного проще, если ты дашь мне помочь тебе. Я могу к тебе прикоснуться? — Да, — ответила она, нахмурившись. Вайсс не понимала, как ему удаётся сохранять подобный темп, повернувшись к ней и бегая практически боком. Из её рта вырвался неловкий звук, когда он положил одну ладонь ей на живот, а вторую на поясницу, толкая её плечи вперёд. Он демонстративно покачал одной рукой, вынуждая Вайсс повторить его движения. — Отлично, — сказал он, снова смотря на дорогу. Они пробежали мимо фонтана, который в подобную погоду покрылся льдом. — Некоторым людям проще бежать в позе, будто ты вот-вот наверенёшься, но я предпочитаю, чтобы моё туловище было устойчивым, а руки полусогнутые, но при этом не напряжены. Движение рук позволяет сохранять постоянный импульс. — Я знаю, — пропыхтела она. — Ты бегала раньше? Девушка сделала глубокий вдох. — Немного занималась кардио. Гораздо больше оперы, балета и диет. В летающем городе не так уж и много мест, где можно устроить пробежку. — Ты жила в летающем городе? — спросил он, сворачивая за угол. Он сменил направление так резко, это было похоже на прыжок. Вайсс пришлось на секунду остановиться, и крутануться на носках, чтобы поспеть за ним. — Атлас. — Расправил плечи. — Чего? — Атлас и Атлант это одно и то же слово, просто по-разному написанное. И была такая книжка: «Атлант расправил плечи», название жесть какое крутое, но при прочтении на деле автор просто поносит бедняков. Так что ты там говорила про летающий город? — Атлас летает. Он парит над Мантлом. Про это знают все, кроме тебя. — Как это работает с точки зрения логики? Там вообще есть чем дышать? Девушка протёрла залитый потом лоб. Если бы не холодная погода, то ей явно было бы гораздо хуже. — Более-менее. Город находится на высоте около полутора километров, если не считать небоскрёбов. Я там выросла. У меня отличные лёгкие. — А как по мне, ты уже почти выдохлась. — То, что я пою в опере, и выросла на большой высоте, не значит, что я хорошо бегаю. Мы можем замедлиться? — Ты хочешь прекратить? — Нет, мы бежим всего пару минут, просто сбавь темп. Он снова скривился, а затем, как ни в чем не бывало, ускорился. Вайсс снова почувствовала себя спринтером, пытаясь догнать парня. — Хватит. Так. Делать! — крикнула она. — Один твой шаг считается за два моих. — Это два очень громких шага. — Чего? — отозвалась Вайсс. Жон остановился. Всего за пару шагов он перешёл от столь быстрого бега к полной остановке. Вайсс пришлось проехаться ногами по земле, чтобы так же резко затормозить. Они встали где-то в центре кампуса. Отсюда виднелись все основные направления — от общежития, до воздушных доков и передающей башни. В обычное время здесь сновали толпы людей, но солнце ещё не взошло. Все разумные люди в такое время спали. Округу заливал оранжевый цвет уличных ламп, придавая окружающему пейзажу жутковатый вид. В основном из-за того, что снег выглядел так, будто на него кто-то помочился. — Ты слишком странно шаркаешь ногами, — пояснил он. Вайсс пыталась выровнять своё дыхание. — И что это должно значить? Парень задумался. — Ты часто пользуешься этими кроссовками? — Иногда во время физкультуры на уроках боя. А что? — Не подумай лишнего, но могу я посмотреть на твои ноги? Подошвы, в смысле. Она откинула голову назад, подавляя усмешку. — Что ещё я должна подумать, кроме того, что у тебя какой-то странный фетиш? — Не льсти себе, ты не в моем вкусе. Вайсс с сомнением на него посмотрела. — Если мне не изменяет память. Одна из твоих версий сказала, что у меня красивое платье, и оно мне очень идёт. Он даже прервал наш командный момент, чтобы подкатить ко мне. Жон скорчил рожу, засунув руки в карманы. — Верно. Но затем я узнал тебя получше, и всё впечатление полетело в трубу. Девушка нахмурилась и между ними повисла тишина. — Чего? — почти обиженно спросил он. — Это считай комплимент. Я настолько тебя уважаю, что не хочу, чтобы ты была голой в моём присутствии. — Не в этом дело, просто… я ожидала более смешного ответа. Он поник. — Ну, извини, принцесса. Ты прерываешь меня во время самой важной части моего дня. Час, который я трачу на пробежку, я провожу в раздумьях над самыми креативными способами подколоть тебя, оскорбить религию Шэмрока, или послать Блейк смешанные намёки. Вот оно! Он первый упомянул Блейк. Это был признак того, что у неё получилось достучаться до него в привычной глупой манере Жона. Если она будет продолжать в том же духе, то рано или поздно он зайдёт достаточно далеко, чтобы у него больше не получилось отмахнуться от её слов. Вайсс уселась на скамейку, поджав одно колено к груди. — Я заметила. Потому что сегодня ты откровенно сдаёшь позиции. Единственное, что меня согревает в такое холодное зимнее утро — это горящая ненависть к тебе. Если ты снова меня подведёшь, то я окончательно замёрзну! Он сел рядом с ней. — Не искушай меня. Ничто не возбуждает меня сильнее, чем подвести женщину. — Сильнее только, видимо, смотреть на её ноги, — добавила она. Он жестом указал на её кроссовок, и Вайсс неохотно протянула ему его. Было странно наблюдать, как он изучает её подошву. — Твоя рука выглядит уже лучше, — заметила девушка. — Та, которую ты сломал в попытке убить свою копию. Шишка стала меньше. — Мгм, заживает потихоньку. Док Крокер вправил кость и применил своё Проявление по нашему возвращению. Всё ещё немного ноет, но, по крайней мере, внешне выглядит нормально. Если бы не супермедицинская помощь, то я бы так резво точно не бегал. Но хватит обо мне. — Да? — Короче, кажется, до меня дошло, что не так с твоей обувью, — сказал Жон, указывая на её ногу. — Ты ведь обычно бегаешь на каблуках, верно? В том числе и дерёшься в них. — Так и есть. Он постучал по верхней части кроссовка. — Видно, что носок обуви немного сильнее изношен. И из-за этого ты так громко топаешь при беге. Я не специалист по правильной постановке ног, но я знаю, что у меня стопа средняя и мои кроссовки изнашиваются и рвутся именно с середины. Потому что у меня правильная форма, в то время как у тебя — нет. Ты тратишь лишнюю энергию. По сути, тебе нужно переучиваться правильно бегать. И возможно, в более подходящих кроссовках. Он отпустил её ногу, и она поставила её обратно на землю. — Ты точно в этом уверен? — с искренним любопытством спросила она. — Пфф. Только в том случае, если биология этого мира работает как надо, — сказал он. — На моей родине никто не способен бегать на высоких каблуках, как ты. Но у вас почему-то получается. Девушка удивлённо на него посмотрела. — Ты обычно не поднимаешь эту тему. Он медленно кивнул, поведя головой. — Просто иногда размышлял над подобным раньше. Мы вместе решили, что всё это неважно, но периодически у меня все равно возникают вопросы. Вроде вопроса о летающих городах. — Летающем городе, — поправила его Вайсс. — Атлас такой один. — И все про него знают, кроме меня, да-да, я уже понял. Обычно для таких вещей я пользуюсь поисковиком в свитке, — Жон провёл рукой по волосам. — Ты знаешь, как стыдно вычитывать общеизвестную информацию с сайтов для детей? Вайсс положила руки на колени. — Трудно было поначалу? Он неуверенно покачал рукой. — Пусть у меня и имеется пара лишних лет воспоминаний за пазухой, но я — Жон до мозга костей. Прошивка уже заранее настроена, чтобы воспринимать даже самые непонятные вещи как должное. До всего остального можно догадаться по контексту или просто притвориться, что всё понял. — Что ещё за прошивка? Поднявшись, он пояснил. — Это из биологии. Теперь, когда я думаю о произошедшем сейчас, то многое начинает вставать на свои места. Я появился в месте с чужой культурой, изменённым языком, незнакомой модой и религией, совершенно другими сверхъестественными способностями, чем те, к которым я привык, с чужим небом… блин, да даже гравитация здесь другая, — он рассмеялся. — Я не знал ровным счётом нихрена. Так что, закономерно, что моей первой реакцией было напиться и попытаться покончить с собой. После чего я узнал, что гравитация в этом мире немного более снисходительная. Вайсс посмотрела на свои ладони. Пройдясь взглядам по линиям на них, она медленно произнесла: — Я узнала много ломающих мировоззрение вещей, которые до сих пор пытаюсь переварить. О том, что ты реинкарнирующий душевный паразит, что кто-то может контролировать Гриммов, и что, возможно, Прах имеет гораздо более таинственную природу, чем мы изначально думали. Настоящая магия. — О, я тебя прекрасно понимаю, — беззаботно ответил Жон. — Мне просто все равно. Это никак не меняет условий моего условно-досрочного освобождения, если можно так выразиться. Прах делается из людей? Прикольно, но большинству обывателей всё ещё нужно чем-то заправлять свои машины. Существует демон, который контролирует Гриммов? Да пофигу, я все равно продолжу быть Охотником, чтобы защищать от них людей. Моя вертящая в руках чужие судьбы бывшая воскресла из мёртвых, просто чтобы постебаться надо мной? Пусть занимается, чем хочет, до тех пор, пока держится подальше от моих друзей и не просит прислать нюдсы. У меня хорошо получается игнорировать беспокоящие меня вещи, пока они не приносят прямых проблем. Вайсс кивнула. Но заметила, как парень снова попытался отмахнуться от того, что его явно беспокоит. — Ты знаком с понятием космического ужаса? В плане, существовал ли такой жанр у тебя дома? Жон пожевал нижнюю губу, слегка удивившись. — Только в контексте того, что не стоит называть так свою кошку. Она покачала головой, принимая это за положительный ответ. — В Атласе этот жанр очень популярен. Идея о том, что ты узнаёшь ужасающую правду о природе твоей реальности, и это знание сводит тебя с ума. Что есть великие древние Боги, которым нет никакого дела до смертных. Или, например, что Ремнант посещают инопланетяне и устраивают тут обычный пикник, а мусор, который после них остаётся, для нас — настоящая кладезь, полная чудесных и чудовищных вещей. А возможно, существование людей — это просто удачное стечение обстоятельств. Я чувствую себя так, будто у меня на мгновение получилось заглянуть за завесу, но мой рассудок не повредился. В плане, — девушка усмехнулась — Подумай сам. Ты по всем параметрам подходишь под определение космического ужаса, чью природу я вряд ли когда-либо смогу по-настоящему постичь. — Спасибо, я чувствую то же самое по отношению к женщинам, — сухо произнёс он. — И вместо того, чтобы паниковать и бежать прятаться под одеялом с мыслями, что моя реальность оказалась ложью, эффект получается совершенно противоположный. Увидев демонов, или магию, или что бы мы там ни пережили, я просто начала больше ценить тех, кто у меня есть. Не знаю, как правильно это объяснить. Мне казалось, что я должна сойти с ума от этих откровений, но вместо этого единственное, о чём я думаю, — это люди вокруг меня, мои друзья и даже брат с сестрой дома. Вот почему я пришла на пробежку с тобой. Я таким не занимаюсь, но я решила, что это может пойти на пользу мне, тебе, а также нам, как команде. Почему-то что-то такое глупое и незначительное стало казаться важнее, чем когда-либо. Жон посмотрел вдаль, на передающую башню. Если бы Вайсс присмотрелась, то смогла бы разглядеть свет в кабинете директора, расположенном высоко наверху. — Для таких маленьких существ, как мы, — тихим, почти завораживающим тоном начал Жон. — С необъятным можно справиться только благодаря любви. Вайсс приложила руку к груди. — Какие прекрасные слова. Я… кажется, я поняла. Именно это я и имела в виду. Всё, что я видела и пережила, лишь подтверждает этот основополагающий факт природы людей. И фавнов. Ты понял, о чём я. Красивая мысль, Жон, — она слабо улыбнулась. — Где ты её украл? Он ответил ей такой же улыбкой. — Преимущество пребывания в трёх мирах заключается в том, что в моём распоряжении есть история и философия трёх разных планет, чьи мысли я могу украсть и выдать за свои. — Это уже плагиат совершенно иного уровня! — Угу. Вайсс сжала кулаки, вцепившись в свои штаны для йоги. — Так что на самом деле произошло между тобой и Блейк? Он поджал губы. — Ты всё норовишься поднять эту тему? — Да! — взорвалась она. — Только слепой бы не заметил, что между вами что-то случилось. И от этого страдаешь не только ты. Ты не можешь просто замкнуться в себе и думать, что твои действия не вредят остальным. Может, Шэмрок и боится поднимать эту тему, но я — нет. Кто-то должен схватить тебя за ухо и потащить разбираться со своими проблемами, как бы сильно ты не брыкался и не кричал. Разве ты не должен быть древним, умудрённым жизнью бессмертным взрослым? — Не знаю, сколько мне лет, но я точно не древний, скорее всего, даже не взрослый, — нерешительно парировал он. — Хватит пытаться свести всё к шутке. На лице Жона отразился целый калейдоскоп эмоций. Она хорошо видела их. Это было похоже на стадии принятия неизбежного. Гнев, отрицание, и прочие не самые приятные чувства. Он выглядел так, будто хотел убежать. Затем — будто был готов рассмеяться. В какой-то момент девушке показалось, что он сорвётся на неё. Через несколько секунд он вздохнул и понурился. — Я сказал ей, что люблю её, — признался он. — Потому что так и есть, — отметила Вайсс. — И она сказала то же самое. — Потому что это очевидно любому внешнему наблюдателю. Он сжал переносицу и зажмурился. — Вот только я сказал ей, что наша любовь разная. Я в неё не влюблён. — …а. Жон посмотрел на неё с почти что безумной улыбкой. У неё по спине пробежали мурашки. — Ты когда-нибудь видела, как взрослая женщина бросается из-за тебя в слёзы? Видела, как у дорогого тебе человека случается истерика из-за того, что ты не смог ему солгать? Видела, как они пытаются просто закончить разговор и убежать, потому что знают, что не смогут держать себя в руках в твоём присутствии? Вайсс вскочила на ноги. — Зачем, во имя Ремнанта, ты это ляпнул? — Потому что ты подняла эту тему, и мы больше не могли её игнорировать! — Поверь мне, существует миллион способов выразить это более мягкими словами, но ты выбрал самый худший! — Она поцеловала меня, а я не поцеловал её в ответ… что в принципе тут можно сказать, когда она после этого отшатывается от тебя, с ужасом и болью в глазах? — Ты… ты… Он вскинул одну из рук. — Как я уже говорил, узнав тебя получше, я больше не испытываю к тебе влечения. Но это не значит, что я тебя не люблю. Не как сестру, дочь или что-то похожее. Не знаю, как это назвать. Я не сплю с людьми, которых знаю. Я не сплю с людьми, которых не могу позволить себе потерять. Вайсс издала нечто среднее между раздражённым фырком и смехом. — Что это за безумная логика такая? Как ты вообще можешь заводить хоть какие-то отношения с таким подходом? Или что, ты «спишь» только с незнакомцами? — Может, я вообще не ищу никаких отношений? — парировал он, как будто это был весомый довод. — У нас только что был целый эмоциональный диалог, посвящённый отношениям и любви! — Почему ты на меня злишься? — спросил он, делая шаг назад. — Неужели так сложно принять мысль, что я могу любить кого-то, не желая разложить их на диване? — Аргх! — простонала Вайсс, проводя ладонью по лицу и оттягивая веки. — Даже не знаю, что хуже. Тот факт, что ты, очевидно, разрешил эту ситуацию самым худшим из возможных способов, или то, что я отчётливо слышу в твоих словах оправдательный тон. Жон вскинул руку. — И что? Я теперь обязан встречаться с кем-то, потому что от меня этого хотят? — Не глупи. Разумеется, я не это имела в виду, — ответила она, тяжело вздыхая. — По правде говоря, я думала, что вся проблема заключается в том, что у тебя уже есть девушка. Например, Коко. — Мы с ней просто друзья, — пояснил парень. — Я способен дружить с несколькими женщинами, не желая их трахнуть. Для этого даже не нужно быть геем, знаешь ли. Да и вообще, не ты ли буквально минуту назад называла меня бессмертным реинкарнирующим космическим ужасом? В каком месте любые потенциальные романтические отношения со мной могут считаться здоровыми? Я делаю ей услугу! — Ты идиот, — возразила Вайсс, прикрывая рот ладонью. — Ты ведёшь себя как откровенный идиот. Единственное, в чём ты хорош — это тягать железо, морить себя голодом и плохо читать обстановку. Идиот. — Ну, знаешь ли! — буркнул Жон. — Единственное, в чём хороши современные девушки — это жрать фастуд, сидеть в свитке, тверкать, быть бисексуалками и… — Стоять! — прошипела Вайсс, приложив палец к его губам. — Не смей заканчивать это предложение, Жон. Ничем хорошим это не закончится. Но возвращаясь к теме, ты снова берёшься за старое: замыкаешься в себе, начинаешь шутить и отказываешься решать проблему. Это не смешно, это ничего не решит, и это выглядит жалко! — Но… — Жон! Он грозно посмотрел на неё, словно пытаясь запугать и заставить девушку отступить. Вайсс видела, как внутри его зрачков горит аура, цвет которой она не могла описать, что вызывало у неё желание проморгаться. Но она выпрямилась и уверенно встретила его взгляд, не желая сдаваться. Путь он был на целую голову выше неё, а весил и того больше. Пусть он был зол, невменяем и, предположительно, бессмертен. Для Вайсс это всё не имело значения. Она просто положила руки на пояс и уставилась на него. Потому что таков был Жон. Он любил замыкаться в себе и убегать от проблем. Но если он сам осознавал свою неправоту, то тебе нужно было просто загнать его в угол и надавить. Бросить ему вызов и тогда он неизбежно сломается первым. Это чем-то напоминало льва, который убегает от мыши. Жон испустил самый долгий в мире вздох, отводя взгляд. — Твою ж налево. Ладно. Ну и? Что, по-твоему, тут можно сделать, кроме как ждать, пока всё уляжется само собой? — парень смотрел куда-то вбок. Когда он говорил, его голос звучал потерянно, вся его воля к борьбе испарилась. — Потому что я правда не хочу устраивать никакую драму. Я просто… хочу вернуть свою подругу. Чтобы она была счастлива. Я хочу, чтобы мы оба были счастливы и вели себя как два балбеса. И я не знаю, как это вернуть. Вайсс позволила своим плечам расслабиться, и она слегка улыбнулась. — Напомни, как у тебя получается быть компетентным лидером команды, но в то же время совершенно не уметь ладить с людьми? Жон потянулся в карман, желая достать сигарету, но только затем понял, что в его кармане ничего нет. Он со скромным видом ответил: — О, я отлично лажу с людьми. — Ага, как скажешь. — Это всё сердечные дела. Сложные вопросы, в которых я до сих пор не разобрался. Мои желания против желаний остальных и отказ причинять боль тем, кто мне дорог. Даже ледяная королева вроде тебя должна знать, каково это, когда тебе в сердце упирается дуло пистолета. — В моё сердце? — повторила Вайсс, наклоняясь вперёд и складывая руки за спиной. — Жон, это моё наименее уязвимое место. Сначала Жон очень долго на неё смотрел, после чего расплылся в улыбке и рассмеялся. — Слушай, я знаю, что это прозвучит не в тему, но я рад, что ты решила отправиться со мной на сегодняшнюю пробежку. Я всё ещё не знаю, что думать или делать, но, по крайней мере, я рад. Выражение лица девушки осталось прежним. — Я думаю, что ты будешь ещё больше рад, если начнёшь здраво мыслить. А как всем известно, на голодный желудок такие дела не делаются. Он нахмурился. — Вайсс… — А-а-а! — Вайсс покачала пальчиком. — Никаких но. К сожалению, у меня ничего с собой нет, так что нам придётся купить себе завтрак. Жон указал рукой на горящий фонарный столб. — Все заведения закрыты. — Но они откроются к моменту, когда мы завершим пробежку. А во время неё я смогу придумать, как решить твою проблему, — девушка подмигнула. — Пойдём, посетим магазин бубликов в студцентре. Я угощаю, никаких возражений. Я заплачу за еду, и ты будешь вынужден её съесть чисто из вежливости. Он побежал. — Сначала поймай меня! — О, не думай, что у меня не получится, Жон! *** — Я не думаю, что у меня получится, Жон! — задыхаясь и кашляя, пролепетала девушка. Они бежали по трёхкилометровому кругу уже почти полтора часа. За это время солнце успело выглянуть из-за гор, а другие студенты начали стекаться наружу перед началом занятий. Жон настаивал, что пробежать пять кругов будет проще всего. Согласно его совершенно безумной логике, достигнув третьего круга, ты уже пробежал половину, а значит, добежать оставшиеся семь с половиной километров будет намного проще, таким образом бежать пятнадцать километров легче, чем десять или меньше. Первый километр был терпимым. На втором она уже чувствовала себя нехорошо. На третьем её ноги начали гореть. И сейчас, когда она смотрела на двери студцентра, которые находились примерно на отметке пятнадцати километров, в глазах девушки начало темнеть, а дыхание сбилось. — Неужели ты уже отстрелялась? — зашёлся смехом он, притормозив, чтобы навернуть несколько кругов вокруг Вайсс и побежать дальше. — Я точно знаю, что тут есть какой-то мерзкий сексуальный подтекст, который у меня не получается… — она откашлялась. — О Боже, кажется, я вижу свет. Как ты умудряешься делать это каждое утро? Она бы с лёгкостью справилась, если бы использовала ауру. Вайсс часто так поступала дома во время особо болезненных упражнений и тренировок. Это был её козырь. Возможность восстановиться за считанные минуты в любой момент. Или сделать себя сильнее и быстрее при необходимости. Жон же так не делал. И даже больше, он прикрикнул на неё, когда она пыталась развернуть свою ауру, что не сильно прибавляло девушке настроения. — Просто поднажми! — сказал он. — Аргх! — она вскрикнула, пытаясь ускориться, чтобы не отставать. Парень даже не запыхался, размеренно дыша через нос. — Есть определённая граница между психическим расстройством и здоровым отношением к фитнесу, которую любой уважающий себя бегун должен рано или поздно пересечь. — Я прикончу тебя! Как ты меня на это уговорил? — К этому моменту намного быстрее будет просто добежать до финиша, чем останавливаться. Элементарная математика! — Ты завалил этот предмет! — Я рассказывал тебе это по секрету! Вайсс споткнулась. Жон вытянул руку, чтобы её поймать, а затем с издевательским смехом подхватил её, неся, словно мешок. — Эй, отпусти меня! — крикнула она, снова закашлявшись. Она сейчас была такой потной и противной, что девушка удивилась, как не выскользнула из его рук. Но вместо этого, парень лишь крепче вцепился в неё, наклонил туловище вперёд и рванул на полной скорости к студцентру. — Финишируй решительно. Финишируй сообща! Финишируй так, чтобы я мог с чистой совестью транжирить твой бездонный банковский счёт! Несмотря на то, сколько они пробежали до этого, он каким-то образом смог ещё сильнее ускориться. Ему словно всё нипочём. Жон разогнался настолько, что наконец-то начал тяжело дышать, шумно втягивая воздух, пока его свободная рука двигалась вперёд-назад, рассекая воздух, как нож. — Дверь! — завопила Вайсс. — Жон, ты двигаешься быстрее, чем автоматические двери! — Тогда мы её проломим! — крикнул он. — ДВЕРЬ! Механизм едва успел зарегистрировать их приближение и начать раздвигаться. Оказавшись рядом, парень повернул своё тело боком и прыгнул в проём. Волна тёплого воздуха обогреваемого помещения ударила ей в лицо, как кирпичная стена, пока Жон продолжал бежать, скрипя подошвами по кафелю. Он пронёсся через толпу зевак с рюкзаками, часть из них носила школьную форму, но большинство — нет, а затем резко повернул к магазину с бубликами. По какой-то причине, которую мог объяснить только его идиотский мозг, Жон перепрыгнул последние несколько ступенек, пролетев в воздухе и приземлившись на ковёр, расстеленный перед магазином. С триумфальным криком он поставил её на ноги, и девушка чуть не рухнула. — Вау! Зацени, у нас получилось! — он достал свиток и начал копаться в нём своими потными пальцами. — Свиток говорит, что у нас получилось преодолеть отметку в девять минут за километр во время последнего спринта. Тебе стоит поработать над своей скоростью. Даже в самом ленивом и размеренном темпе я пробегаю это расстояние максимум за восемь минут. Вайсс упёрла ладонь ему в грудь и облокотилась на него, пытаясь перевести дыхание. Она хотела как-то возразить, чтобы поставить его на место, но изо рта вырывалось только бессвязное бормотание. Уму непостижимо, как он способен столько бегать и не запыхаться! Ей нужно было сосредоточиться, чтобы вернуть контроль над своими лёгкими, и потом… И только теперь она заметила толпу людей, сидящих за столиками в магазине, стоящих в очереди, а также просто случайных зевак, которые уставились на них. Большинство из них выглядели неряшливо, явно только проснувшись и зайдя сюда, чтобы позавтракать, но никто из них не выглядел так же плохо, как Вайсс. Промокшая насквозь, в облегающей одежде, мерзко пахнущая и громко дышащая. Она почувствовала, как по её щекам разливается жар, и девушка смущённо прокашлялась. Жон же, в свою очередь, размахивал руками, купаясь в лучах внимания. — Здарова, народ! Мы теперь занимаемся бегом. Кардио — это жизнь. Верно я говорю, Вайсс? — Абфабва, — пролепетала девушка, неспособная составить предложение. Ей отчаянно хотелось перевернуться на спину или куда-нибудь сесть, чтобы отдышаться, но она не могла, когда на неё смотрело столько людей. Из одинокой пробежки они внезапно оказались посреди толпы, и, боже, это было ужасно. Единственным утешением для Вайсс оказалось то, что люди очень быстро потеряли к ним интерес, снова залипнув в свитки или вернувшись к своим беседам. Но от Вайсс не укрылось, что некоторые из них нашли себе новую тему для разговора. Как и от Жона. — Эй, это ведь Жон с Вайсс? — Да, те ребята из телевизора. — Крутяк! Я-то думал, что они умерли. — С возвращением, ребята! В следующий раз оставьте и нам парочку Гриммов, ладно? Жон подтолкнул Вайсс локтём. — С каких пор мы стали знаменитостями? Она втянула новую порцию кислорода, чтобы снова найти в себе силы заговорить. — Произошедшее в Монлюсоне сейчас у всех на слуху, а мы были в самом центре событий. — Хм, — он засунул руку под рубашку и вытащил оттуда крестик, который позвякивал на протяжении всей пробежки. — Неплохо. Последний раз, когда меня показывали по телевизору, было за случайный акт терроризма против федерального правительства. Как думаешь, они знают все подробности? Девушка вытерла лоб, краем сознания отмечая, как на пол упали десятки капель пота. — Не знаю. Я знаю только то, что директор сегодня обсуждал с командой CFVY итоги миссии. Наверняка нас тоже потом расспросят. Так что, скорее всего, они просто видели, как мы сражались с Гриммами и пытались не умереть страшной смертью. Жон усмехнулся. — Да, мы выжили и теперь снова возвращаемся к сигма грайндсету! Вперёд, команда BASS! — воскликнул он. — Делайте какие вам угодно выводы, главное, чтобы вы пришли к тому, что мы классные. Вайсс прикрыла глаза рукой, словно это хоть как-то помогло бы задавить рвущийся наружу стыд. — Я его не знаю. Меня похитили и удерживают против своей воли. Спасите меня от этого подозрительного незнакомца! Проходя мимо, парень хлопнул её по спине, заставив закашляться. — Это правда. Я заставляю её платить за мой завтрак. Я самый деспотичный и в то же время сексуальный лидер на весь кампус. Ну же, Вайсс. Или ты так и продолжишь стоять, чтобы я получил законное оправдание проголодать ещё один день? — Уф! — простонала она. Каждый шаг отдавался болью в ногах. Охотницы не должны подобным заниматься, у них есть аура. Из-за этого спустя пару шагов она едва не врезалась в двух парней: светловолосого фавна с обезьяним хвостом и какого-то неудачника, считающего, что ему идут синие волосы. Он выглядел так, будто из кожи вон лез, чтобы выглядеть «круто», в то время как фавн, похоже, закупался в том же секс-шопе, что и Жон, демонстрируя окружающим свой обнажённый торс. Синеволосый парень шагнул вперёд, чтобы поймать её. — О, привет, ты же… эм, одна из тех знаменитостей, которые сейчас у всех на слуху, верно? Парень рядом с ним закатил глаза. — Я не уверен, что она знаменитость, Нептун. Вроде бы, она просто работала с командой CFVY, пока всё не пошло наперекосяк. Вот они знаменитости, — он прищурился. — Мы раньше не встречались? Ты выглядишь знакомо. — А? — спросила Вайсс, отталкивая от себя Нептуна. От неё не укрылось, что несколько капель её пота впитались в его перчатки. Нептун, одетый в странную мистральскую одежду и нацепивший очки на лоб, окинул Вайсс оценивающим взглядом. — Но стиль все равно зачётный. Штаны для йоги тебе очень идут! Меня, кстати, Нептун звать. А это мой напарник, Сан. Мы временно сюда перевились на время проведения фестиваля Вайтела. По непонятной для неё причине, дружелюбие парня резко испортило ей настроение. — Ты что, пытаешь подкатить ко мне? — Эм, да? Нет? — Нептун посмотрел на своего напарника. — Что я должен ответить? Может, лучше сыграть в невозмутимость и сказать, что я ищу партнёршу для предстоящих танцев? Вайсс вздохнула, подавляя рвущийся наружу кашель. — Я польщена, но сейчас правда не лучший момент. Я и так занимаюсь воспитанием кучки балбесов, ещё один мне точно не нужен. Иии, похоже, мой балбес уже куда-то запропастился. Просто отлично! Сан присвистнул. — Ого. Суровый отказ. Так люди не лгали, когда называли тебя ледяной королевой, да? Уважаю! Женщина с яйцами — это всегда круто. Она нахмурилась. — Пожалуйста, направляйте все ваши комплименты, просьбы о замужестве и непрошенные сексуальные намёки моему секретарю. Жон внезапно появился рядом с Вайсс и схватил её за руку. — Не-а! — категорически заявил он. — Я не собираюсь в этом участвовать. Мой посттравматический синдром не выдержит общения с ними! — А? Чего? — спросила она, когда Жон потащил её дальше в глубины «Бубликов братьев Лайтсонг». Продолжая вести её в сторону очереди, парень наклонился и прошептал Вайсс на ухо: — Внутри зеркала души был перевёртыш, который принял форму одного из этих парней, и которому я откусил пальцы, напугав тем самым до усрачки Блейк. Она вывернула руку из его хватки, что оказалось на удивление легко сделать из-за того, что они оба были мокрые от пота. — Погоди, то есть фраза по откушенные пальцы это не какая-то странная метафора? Зачем ты это сделал? — Главный вопрос не зачем я это сделал, а почему, даже после произошедшего, Блейк все равно решила меня поцеловать. У меня во рту побывали отрубленные пальцы! Вайсс же… уф. Вайсс просто покачала головой. Она провела рукой по своим взмокшим коротким волосам, чувствуя пропитавшую их влагу. Внутри студцентра работал качественный кондиционер, не слишком жарко, чтобы им не было душно, но и не слишком холодно, даже учитывая пот. — Знаешь что? — заявила девушка. — Мне все равно. Абсолютно. Это вот вообще не моя проблема. Разбирайтесь с этим как-нибудь сами, а я пока подумаю, как разрешить вашу ссору. Они встали в очередь. — Пробежка помогла тебе придумать решение? — спросил он, изучая меню. Вайсс попыталась заправить прядь за ухо, но обнаружила, что у неё для этого недостаточно длинные волосы. Неприятная мысль. — Я в основном думала лишь о том, что вот-вот умру. — Справедливо, — пробормотал он. — Однако… — Вайсс осеклась, оглядывая окружающих их студентов. Тут на деликатные темы особо не поразговариваешь. И она знала, что их тема достаточно деликатная. Да, это Вайсс предложила сюда прийти, но она в первую очередь пыталась вылечить симптомы, в виде того, что Жон, как обычно, попытался уморить себя голодом. Она оглянулась через плечо на Нептуна и Сана, обсуждающих, где бы им лучше усесться. — Тот парень упомянул, что скоро будут школьные танцы, — вспомнила она. Жон странно на неё посмотрел. — Предлагаешь решить проблему того, что я не хочу встречаться с Блейк тем, чтобы пригласить её на танцы? Вайсс нахмурилась, двигаясь в очереди. Потянувшись за своим свитком, чтобы оплатить заказ с помощью QR-кода, она ответила: — Перестань так враждебно об этом говорить. Это важное событие для многих людей. И она наверняка оценит твой жест. Он покажет, что даже несмотря на все недопонимания вы все равно способны оставаться друзьями и продолжать вместе валять дурака. Будем честны, если бы ситуации с признанием в чувствах не произошло, то вы бы наверняка пошли на танцы вместе. — Я не согласен, — он нахмурился. Девушка окинула его ровным взглядом. — После инцидента с микроволновым излучением передающей башни, который, как выяснилось, произошёл из-за вас, я была железно уверена, что вы двое спите. Вы с Блейк буквально зависите друг от друга. Так что неудивительно, что, после вашего разрыва вы так расклеились. Неважно под каким предлогом, но вы бы так или иначе отправились на свидание. — Я всё ещё не уверен, пытаешься ли ты починить нашу дружбу или свести нас вместе, — протянул он. Она пожала плечами. — А есть разница? И вот очередь дошла до них. Бублики с начинкой и гарниром, специально подобранные для завтрака. Тут были сами бублики, яйца, завтрак и множество картофельных продуктов, какие только можно себе вообразить. Говоря по правде, главной причиной Вайсс посещать именно это место — попробовать их бублики, чтобы разгадать их секрет и разработать свой собственный рецепт. Вайсс была королевой бубликов. Массовое производство не могло сравниться с её превосходящим ручным подходом. Но первое правило корпоративного шпионажа заключалось в том, чтобы заполучить в свои руки продукцию конкурента. Второе правило обычно связано с тем, что нужно захватывать рынок, субсидируя свой дешёвый продукт за счёт своих других прибыльных активов, продавая себе в убыток, чтобы вытеснить других игроков из бизнеса, после чего взвинтить цены, чтобы возместить экономический ущерб. Она собиралась приготовить первую партию, используя своих друзей в качестве подопытных кроликов, на которых будет испытывать свой продукт. Так что они взяли себе почти что каждую позицию из меню. Стоящий за стойкой кассир выглядел как ученик, занимающийся подработкой. В Биконе было полно вакансий для студентов. С определённым самодовольством Вайсс отметила нарастающий в глазах парня экономический страх. Совсем скоро тот потеряет свою работу или же перейдёт под начало филиала Бублики ПКШ. — Почему ты выглядишь так, будто вот-вот начнешь злобно смеяться? — спросил Жон, нервно делая шаг назад. — Потому что пока я помогаю тебе одной рукой, другой я подготавливаю уничтожение своих врагов, — высокомерно заявила она. Они с кассиром обменялись нервными взглядами. Вайсс навела свиток, чтобы отсканировать маленький QR-код. Он имел прямую связь с её банковским счётом, лишь занимаясь обработкой платежа. Самым ужасным было то, что люди в Вейле требовали чаевых за обслуживание. Вайсс не нравился подобный подход. Они словно требовали дополнительных денег за свою работу. Касса издала писк. — Эм, — протянул кассир. — Похоже, что ваш платёж только что был отклонён. Вайсс молча уставилась на него. — У вас… какие-то неполадки с оборудованием? — Я… я не знаю, — ответил он, широко раскрыв глаза. Вайсс пошарила в неудобно узких карманах своих штанов. Несмотря на то, что она могла расплачиваться через свиток, она всё ещё носила с собой металлический кошелёк, в котором лежали самые разные карты — от кредитки для покупок до карточек с удостоверениями и паспортом. Она никогда не выходила из дома без них. С затаённой нервозностью девушка наклонилась через прилавок и провела своей карточкой по разъёму в кассе. Машина точно так же пискнула. Тогда вместо этого она засунула кредитку в считыватель и подождала, пока он её прочитает. Результат тот же. Она встретилась взглядом с кассиром. Их обоих охватило чувство ужаса. Что-то в происходящем было крайне неправильным. Базовый способ оплаты, который её ещё никогда не подводил, вдруг перестал работать. И теперь что ей, что кассиру, приходилось столкнуться с реальностью, что она только что сделала заказ, и теперь не может его оплатить. Никто из них не знал, что теперь делать. — Этого не может быть, — сказала Вайсс, чувствуя, как её пульс учащается. Пот, который только-только начал высыхать, потёк с новой силой. — В плане, посмотрите на меня. Я что, похожа на человека, у которого ни гроша за душой? Я купила эти штаны буквально вчера! — Вайсс? — позвал её Жон, оглядываясь то на неё, то на кассира. В его голосе слышалось лишь недоумение, вместо вполне оправданной и закономерной паники. Она снова попробовала прочитать QR-код. Потом использовала карточку, обеими способами. Ничего не изменилось. Вайсс почувствовала, что у нее перехватило дыхание и защемило в груди. В глазах потемнело. — У меня есть деньги! — заявила она. — Вы знаете, кто я такая. Я Вайсс Шни. У меня всегда есть деньги. Хватит на меня так смотреть! Кассир примирительно поднял руки. — Н-ничего я не смотрю! — Тогда почему мой платёж не проходит? — она совершенно точно не издала панический визг, это было бы совсем не по-женски и уж точно неподобающе для девушки её статуса. — Вайсс? — снова позвал её Жон, положив руку на плечо в попытке успокоить. — Слушай, я очень хочу помочь вам с вашей ссорой, но прямо сейчас для моего существования возникла самая настоящая угроза. Дай мне сначала разобраться с этим, после чего я снова смогу назвать тебя идиотом и навести на очевидное решение, до которого ты и сам без меня догадался. Договорились? Договорились! Кассир внезапно наклонил голову. — Погодите, вы ведь, эм, из Атласа, верно? Проводите оплату через атласский банк? Она фыркнула. — Что в имени Вайсс Шни вам не понятно? Он указал пальцем куда-то в сторону. Девушка посмотрела в указанном направлении и увидела один из установленных в ресторане телевизоров. Там шла трансляция пресс-конференции нового премьер-министра королевства, месье Кирана ЛаШанса, который ещё пару дней назад был самым обычным политиком и её работодателем. Хитросплетения и разные витиеватые особенности политики королевства каким-то образом позволили представителю колониальной империи стать лидером Консервативной партии в результате непонятных выборов, что означало, что теперь мужчина руководит страной. Вайсс совершенно не понимала, как работает это королевство. Да и неважно это. Потому что самой важно была бегущая внизу экрана строка. Там было написано: «…Премьер-министр Лашанс попросил платёжные системы Вейла прекратить обработку платежей из атласских банков по всему королевству на время расследования роли генерала Айронвуда в беспорядках 18 января и последующих односторонних и незаконных действий в воздушном пространстве Монлюсона». Одновременно с этим, титры транслировали речь премьер-министра: — Мы не можем упустить из виду, что нападения Гриммов на мой дом, важнейшего поставщика оружия в королевстве, помимо Граада, в результате которых была бессмысленно убита почти тысяча вейловских граждан, включая членов нашего суверенного правительства… эти Гриммы пришли из богатых Прахом пещер, правами на разведку и раскопку которых обладала Праховая Компания Шни. Мы обязаны защищать нашу демократию и суверенитет от всех угроз, внешних и внутренних, будь то Белый Клык или белый снег. Она просто уставилась на экран, чувствуя, как её и без того дрожащие ноги начитают шататься ещё сильнее. — Эти… эти идиоты только что запретили моей семье проводить какие-либо платёжные операции в Вейле. Аренда, зарплаты работников, бублики. И они пытаются сбросить вину на нас! Боже, это самая настоящая экономическая война, и я теперь осталась сама по себе. Жон тоже читал новостную ленту, и, похоже, до него постепенно начало доходить, что к чему. — Вайсс? Ты в порядке? Если ты хочешь, чтобы я оплатил заказ, то у меня осталось немного мелочи. Это пустяк, мы разберёмся с этой дурацкой политикой вместе. — Нет, — хрипло произнесла она. — Никакой это не пустяк. И нет, я не в порядке. — Вайсс? Она повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза, чувствуя, как дрожит её тело. — Я должна позвонить отцу.