Ведущая сквозь тьму. Украденная жизнь

Гвидион О’Беркли побарабанил по столу с таким видом, будто и академия, и персонал, и гостья – всё безраздельно принадлежит ему.  - Прошу вас, садитесь, - радушно предложил он девочке, которая словно не слыша его, продолжала рассматривать кабинет, отделанный панелями из красного дерева, одну из которых посетительница весьма неучтиво поковыряла пальцем, книжными полками до самого потолка, и застекленными стеллажами, заполненными невероятными, а иногда даже пугающими предметами. Эмбер пошла вдоль полок, с удивлением разглядывая педантично собранный паноптикум. Затем остановилась, заметив три стеклянные игрушки – маленькие города, запаянные в стеклянные шарики. Всматриваясь в один из них, ей показалось, что внутри него есть какое-то движение, словно крошечные жители городов спешили внутри шара по своим крошечным делам. Эмбер тут же стало не по себе. - Это моя коллекция. Питаю слабость ко всему редкому и необычному, но имеющему дефекты, потому как считаю, что наши трещины и пороки – то, что делает нас особенными, – директор, предусмотрительно покашлял, привлекая внимание посетительницы. Теперь внимательному осмотру подвергся сам хозяин кабинета. Ранее Эмбер не обратила внимание, что он был совсем невысокого роста, с жёстким хитрым лицом, и капризно вздернутым носом, усеянным веснушками. О’Беркли был похож на доктора, и тонкое золотое пенсне лишь усиливало это сходство. – Прошу, вас, садитесь. Чаю? - Виски на два пальца, – буркнула в ответ девочка. Сначала директор опешил, но быстро взял себя в руки, не переставая при этом радушно улыбаться. - Сегодня в качестве исключения, пожалуй, можно отклониться от правил. Всё произошедшее вчерашним вечером, такое потрясение для всех. – В театрально выставленную  руку директора тут же приземлился «рокс» из сервиза, стоявшего здесь же, в шкафу – Лично я уже много лет воздерживаюсь, так как алкоголь частенько заставляет забыть о благоразумии. Эмбер одним глотком выпила содержимое стакана.   Виски у директора был исключительный – цвета сентябрьского заката, в меру терпкий, с лёгкой горчинкой и ещё чем-то неуловимым, напоминающим об осеннем лесе, пламени костра и тонком аромате опавшей листвы. Душа осени разлитая в бутылку, вот что это было такое. - Папа всегда говорил, что пробовать незнакомые лекарства, подбирать валяющиеся под ногами шприцы и брать что-либо из рук незнакомцев - чрезвычайно опасно. Но после вчерашнего я словно Алиса, которая провалилась в кроличью нору, и теперь ем и пью случайные напитки, которые вы мне даете. А может вы мне ещё прошлым вечером под видом лекарства подсунули наркотики? О’Беркли заливисто рассмеялся, будто девочка сказала что-то очень остроумное. - Ваш папа даёт вам хорошие советы, вам стоит почаще его слушать. Скоро вы встретитесь с ним. - Я знаю, – меланхолично ответила Эмбер.  – Мой папа умер три года назад. А теперь и я…скорее всего умерла или в коме. Поэтому всё вокруг и вы просто галлюцинация. - Вы не верите тому, что видите, слышите и чувствуете? Ну что ж, я могу показать вам ещё одно зрелищное заклинание, но вы решите, что это вам приснилось. Или мы начнем всё сначала, и вы просто будете думать и действовать исходя из того, что всё происходящее реально, а там сами поймете, во что верить и что реально. Вы мне напоминаете одного юношу, который тоже сначала никому не доверял и даже несколько раз пытался сбежать, но теперь он старательный студент нашей академии, и я надеюсь, что скоро вы с ним познакомитесь. Возможно, Нейтон поможет развеять некоторые ваши опасения. - Для начала я бы хотела увидеть Ирму, то есть свою маму. - Да, разумеется. Сегодня должен вернуться наш преподаватель по обычаям неволшвов, Джеральд Кемпбелл, из Корнуолла. Тогда вы вместе с профессором Кемпбеллом сможете отправиться к твоей маме и успокоить её. Видите ли, у нас совсем немного преподавателей, которые готовы к вылазкам в мир неволшвов. Один из лучших в этом деле, а на данный момент ещё и единственный, так как наша прекрасная профессор астрономии Тайгета Зания уехала в свой отпуск наблюдать за персеидами южного полушария. - Так вы же вроде как волшебники, а значит, умеете перемещаться в пространстве по щелчку пальцев, меня же сюда доставили как-то за тысячи километров от дома, – возразила девочка. - Да, всё верно, тут ваши фантасты не наврали – колдуны и чародейки действительно владеют телепортацией, но порталы очень дорогие, и купить их не так-то просто. - Тогда давайте полетим на метле! - На метле? Какие глупости, юная леди! Помимо того, что максимальная грузоподъемность метлы примерно сто десять фунтов, а значит, что летать на метлах могут только дети и подростки, так это ещё и очень травмоопасный вид волшебного транспорта. А если заметят неволшвы, или вы прикажете подниматься так высоко, что можно закоченеть? – Возмутился он. – Как можно летать на узком древке метлы? - Хорошо, я поняла. На самом деле волшебники и колдуны не летают на мётлах. Если у нас нет иного выхода, как ждать, то может, вы пока расскажете о том, как у вас тут все устроено, чтобы я больше не попала впросак, как с метлой. Если предположить, что все происходящее реально, мне стоит получше познакомиться с миром магов. - Необычайно мудрое решение! – Воскликнул директор. – Повторюсь, сейчас мы находимся в Уэльсе. Эппл-Ярд – это академия-интернат для особо одаренных колдунов и чародеек. Студенты живут в академии весь год, за исключением каникул. - «Особо одаренных» – это для тех, что с особенностями развития? А где нормальных держите? Я туда хочу. - В академии нет разделения на факультеты, каждый студент после сдачи Основ Чародейства, может изучать только выбранные им дисциплины, чтобы развиваться дальше,  следуя своим стремлениям и талантам, в своём собственном темпе. Я считаю, учеба – это игра, чудесная игра. Поступление в академию не подразумевает строгих требований, написания эссе, наличия рекомендаций, как в других учебных заведениях. Надо просто владеть магией. И если эта искра в вас есть, то вы можете стать одной из студенток. Почти тысячу лет Эппл-Ярд взращивает в своих стенах одарённых гениев, дерзновенных мыслителей и просто талантливых чародеев. Главное, буквально найти и суметь попасть в академию, –  невозмутимо продолжил директор, игнорируя шпильки со стороны девочки. - И всё? А как же оплата за обучение? – Решила сразу обозначить неудобный вопрос Эмбер. – Насколько я успела заметить, академия представляет собой целый  замок, а содержание такой каменной громадины стоит кучу денег. Боюсь, у моей семьи нет таких средств. - Деньги никогда не должны стоять на пути к знаниям. Мы, разумеется, поощряем добровольные взносы в фонд академии. Но для тех, в ком есть искра магии – обучение бесплатное. Исключение составляют так называемые «пустышки», дети из магических семей, не являющиеся одарёнными. Ранее условием для их принятия на обучение в академию был довольно варварский ритуал, позднее замененный на денежный эквивалент. - А зачем этим «пустышкам» тогда обучаться в академии чародеев, если у них нет магии? - Для магически неодарённых закрыто множество дверей волшебного мира, но у тех из них, кто закончил академию, есть возможность получить небольшую должность в канцелярии Британского правительства чародеев или стать гувернёрами для отпрысков волшебников. - Значит, я теперь считаюсь студенткой академии, если каким-то образом смогла попасть в неё? - Да, но вскоре тебе предстоит самое главное испытание обязательное для всех студентов – выбор общежития или как мы тут говорим, дома. Потому что на ближайшие несколько лет, что пройдут под строгими сводами Эппл-Ярд, общежитие станет для тебя настоящим домом. Количество общежитий равно трём основателям академии, подробнее о которых ты узнаешь от профессора Нерона на лекциях по истории магии Британии. Блестящие колдуны и колдунья нашли способ обучать студентов вместе в состоянии равенства и непредвзятости, но совместное проживание на одной и той же основе не представлялось возможным, так как сильно разнились их взгляды на воспитание. Как я уже говорил ранее, у академии нет разделения на факультеты, а студенты разделены по курсам и соответствующим складу характера домам. В каждом их них главенствуют свои нормы и порядки. У нас нет «слабых» и «сильных» домов и нет «умных» и «глупых» учеников. Подход каждого дома основан в первую очередь на преодолении собственных слабостей, для этого и существует Определяющее испытание - индивидуальное для каждого общежития. Для того, чтобы попасть в Хрустальный дом, необходимо отгадать загадку от коварного альрауна. Традиционно этот дом выбирают самые вдумчивые и любящие учиться, с неординарным подходом, не лишённые творческого начала и умеющие  следовать за своей мечтой. Выпускники часто становятся впоследствии философами, учёными и изобретателями. Студенты этого дома знают многое, они черпают знания изо всех возможных источников. Поражает их ловкость ума и прозорливость. Из любой ситуации хрустальные найдут самый выгодный и безопасный выход. Конечно, это можно считать высокомерием, но кто бы отказался воспользоваться подобным преимуществом.  Для меня люди, тянущиеся к знаниям, подобны цветам, поворачивающим свои прекрасные головы в сторону восходящего солнца. Даже если их страшит испепеляющая мощь светила, они жизненно нуждаются в его лучах. Я и сам когда-то, очень давно, был членом этого дома. – При этих словах директор слегка усмехнулся, а затем продолжил. – Золотой дом приветствует смелых и активных. Почти все студенты мечтают попасть именно туда. Там развивают лидерские качества, особое значение придают чести, трудолюбию, отваге и взаимопомощи. Среди золотых считается, что физическая выносливость один из способов самоопределения. Чтобы удостоиться права носить на груди брошь со знаком этого дома, каждый желающий должен пройти лабиринт с темными узкими путями, в которых можно вечно плутать, обнажающих самые диковинные ужасы. Страхи, которые дремлют в каждом из нас. Те, кто пройдут, принимаются, те, кто возвращаются или сдаются – нет. И наконец, последний дом – Обсидиановый. Его основатель поощрял в своих учениках дисциплинированность, целеустремленность, силу воли, строгость мыслей и холодный рассудок, а также  приверженность старым традициям. Предпочтение отдают работе мозга, а не чувствам, переполняющим их. Лучше всего принципы этого дома описывает cantus firmus – заданный твердый напев, в одном из голосов полифонической композиции, на основе которой конструируется многоголосое целое. В этом доме не принято доверять даже друг другу, но вменяется в обязанность объединиться перед лицом общей опасности. – Директор замолчал, делая глоток чая из фарфоровой чашки. - И как попасть в этот дом? - Надо найти дверь, – О’Беркли сначала нахмурился, а потом неожиданно подмигнул девочке. - Так просто? Всего-то найти дверь? Звучит довольно скучно по сравнению с испытаниями для остальных домов. - Но только звучит, дело в том, что нужно найти ту самую дверь, которая ведёт в дом. Так что тут во многом зависит от дома, сочтёт ли он тебя достойной жить в нём. Подходишь ли ты ему. Но это еще не всё. Необходимо провести всю ночь с призраком, который любит выть и греметь цепями. Такое испытание часть воспитания обсидианов. Считается, что так они избавляются от выдуманных страхов и учатся мыслить трезво в любой ситуации. Эмбер сидела в кресле пытаясь осознать всю информацию, в то время как директор не сводил с неё острого пристального взгляда, не переставая доброжелательно улыбаться. - Кажется, вам есть на чем подумать, а после тяжелого нервного потрясения и шока не стоит перенапрягаться. Сейчас самым лучшим будет устроить вам небольшую экскурсию по Эппл-Ярд, а затем вас проводят на ужин. - Ужин? – После разговора о магической школе, странных домах, их традициях и испытаниях, предложение поужинать звучало почти дико. - Конечно, время уже давно перевалило за обеденное. После того, как вы увидите, как мы живем воочию, возможно, вы поймете, что нам можно доверять. Директор обернулся к камину, у которого нежился большой золотистый кот с ярко-зелёными глазами: - Поднимайся шерстяная таверна для блох. Ты все слышал, тебе надо показать новоявленной мисс Риверс как мы тут все живем. Смею надеяться, что ей понравится Эппл-Ярд. Ведь это не просто замок – он большой и сильный невидимый друг для каждого ребенка, попавшего сюда. Эппл-Ярд любит своих детей и никогда не забывает о них ни через десять, ни через сто. И дети его не забывают тоже, потому что время, проведённое здесь, было для них, если не самым лучшим, то самым важным точно.  Слова О’Беркли определенно стоили внимания, но Эмбер слушала его вполуха, заворожённая тем, что кот спрыгнув с кресла начал значительно увеличиваться в размерах, а вокруг него то вспыхивали, то гасли множество золотистых искр. Когда превращение завершилось, то перед девочкой сидел уже совсем необычный кот. Он был раз в десять больше, чем в предыдущей ипостаси, у него появились крылья. Вблизи он оказался еще более величественным и прекрасным. Золотая шерсть ослепляла своим сиянием. - У меня вообще-то тоже каникулы и за дополнительные экскурсии мне не доплачивают. – Зашипело волшебное создание. Впрочем, голос у него был тёплым, густым, каким-то шоколадным. - Ой! Простите, мистер кот, я совсем не ожидала, что вы разговариваете. – Воскликнула, изумлённая девочка, позже смущённо добавила. – Хотя вы кажется и не совсем кот или даже вовсе не кот. - Это альраун. – Улыбаясь, ответил директор. – Европейский родственник египетских сфинксов, мифических существ обожающих загадки. Альрауны тоже любят загадывать загадки, и подшучивать над людьми. Когда-то основательница Эппл-Ярд Бэртрада Вейк нашла в корнях мандрагоры малыша альрауна, а позже намеренно выпила молоко с землёй, чтобы альраун остался жить в замке и загадывал загадки для желающих примкнуть к её дому. Ну же, смелей, можете погладить его! - Только если мистер альраун не против. – Рассеянно отозвалась Эмбер, не в силах поверить собственным глазам. Огромный золотой кот с крыльями был настолько реален, насколько невозможен в природе. - Вежливая какая. – Промурлыкал альраун, подныривая головой под руку девочки, напрашиваясь на ласку. Наконец Эмбер решилась, сначала едва коснулась пальцами шеи, затем осмелев запустила руку в мягкую как шёлк шерсть, словно сотканную из чистого золота. - Вы прекрасны, мистер альраун. – Эмбер ещё не успела осознать, что такое магия, но сейчас она чувствовала её всем своим существом. От того, как альраун откликался на каждое её касание, девочка понимала, что сейчас происходит настоящее волшебство. - Такому натиску просто невозможно противится. Хорошо, пойдем погуляем по замку, заодно расскажу как мы тут живем. Обещаю, что вернемся как раз к тому моменту, когда все соберутся и начнется застолье. – Подергивая хвостом с кисточкой на конце, альраун направился к выходу из кабинета директора, Эмбер же не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним. Девочка шла за альрауном длинными  коридорами с высокими сводчатыми потолками, освещаемыми только тусклым светом магических светильников. То там, то тут на пути им встречались гобелены, изображавшие эпические сражения минувших веков, мраморные бюсты магов с надменными аристократичными лицами, портреты давно умерших директоров и других волшебников в причудливых одеждах. Иногда Эмбер оборачивалась, её не покидало ощущение, что за ней наблюдают, а портреты многозначительно ухмыляются вслед. Взирая на стрельчатые арки, островерхие окна и широкие лестницы всюду ощущалась патина величия и некая мрачная атмосфера старого замка, словно застывшего во времени. В любом другом похожем месте было бы жутко, но стены Эппл-Ярд источали какую-то спокойную и дружелюбную магию. - Эппл-Ярд может казаться неприступной и бесчувственной каменной махиной. В его недрах множество тёмных комнат, куда лучше не заглядывать. Так же в замке множество галерей, ведущих в тупик, фальшивых окон, дверей в никуда…эти архитектурные ухищрения забавляли основателей. А если замок куда-то не пускает, то лишь потому что хочет уберечь. В том числе от самого себя, но он ни за что не причинит тебе вреда. – Снизошел до пояснений альраун, словно прочитав мысли девочки. - Все говорят про замок, словно он живой. – Пробормотала себе под нос Эмбер. Альраун лукаво улыбнулся. - Может да, а может и нет. Проверь сама, если, конечно, осмелишься. - Я ещё не дала согласие на обучение в Эппл-Ярд! - Тебя никто не станет насильно удерживать в академии, вот только обычно все стремятся попасть внутрь, а не сбежать из неё. Но кто в твоем возрасте откажется обучаться волшебству и жить в настоящем замке? Держу пари, в твоей жизни до этого не было и вполовину ничего настолько увлекательного. Эмбер уже собиралась ответить что-то резкое наглому созданию, но он уже пошел дальше, продолжая свой рассказ. - На данный момент из-за множества перестроек, которым подвергся Эппл-Ярд, даже призраки не знают точно всех помещений. - Призраки? Они правда существуют и они обитают в здесь? - В замке найдется место любой нечисти. И да, призраки существуют. Они есть ни что иное, как души умерших привязанных к одному месту. Для некоторых это клочок земли, на котором однажды пролилась их кровь, свершилось убийство. Но есть другие: их удерживают чувства, желания, потеря, месть или любовь. Эппл-Ярд приют идиллии и счастья, но даже здесь не обошлось без убийств. Не бывает так, чтобы великий древний замок был построен без единой жертвы, камни которого не обагрялись кровью. Академия была поставлена на месте доисторического друидического капища, современного Стоунхенджу. Можно не сомневаться, что в местах этих проводились мерзостные обряды, весьма пакостным образом вошедшие после в культ Кибелы, который установят здесь римляне. Но дело не только в них. Каждое возведенное человеческими руками строение – это акт созидания, а потому должно обрести человеческую душу. Желательно, невинную душу, например младенца или девственницы для защиты и сохранности. Тогда строение переживёт своего творца на многие века. Иначе как бы мы любовались старинной архитектурой. – Альраун подмигнул своим ярко-зеленым глазом. – Это благодаря невинной крови в основании, хранящей от  разрушения и землетрясений, благодаря невинным костям в стенах, оберегающим от бурь и битв и благодаря невинным жертвам, сброшенным с каждой башни, защищающим от грома и молний. Адепты светлой магии осуждали человеческие жертвоприношения, но также приносили в жертву домашний скот. Сейчас наместник запретил любые жертвоприношения и старается запретить использование языческих ритуалов, поэтому последние полвека при строительстве стали закладывать в фундамент монету -  для богатства, зерно для плодородия и шерсть для крепкого хозяйства. - Жуть какая! - Это не жуть, а традиции. Ты слишком взрослая, чтобы тебе рассказывать сказки о добрых феях-крестных. Магия бывает не только светлой и тёмной. Задолго до нас вообще не существовало таких понятий, как «светлая» и «тёмная»,  была магия стихий, магия крови. - А стихийная магия относится к темной или светлой? - Хороший вопрос. – Оскалился в улыбке альраун. - Споры между учёными не утихают до сих пор. Однако большинство магов склонно выделять стихийников в так называемую природную, или нейтральную, магию. Видишь ли, этот дар неразборчив и непостоянен. Слабенькая способность к управлению стихией может достаться даже неволшворожденному. Шаманы и заклинатели всех мастей по всему миру – именно такие колдуны. Наследуется природная магия далеко не всегда. Причём никто так и не выяснил, что именно нужно делать для сохранения этого дара в семье. Все известные стихийные маги за последние триста лет обретали дар случайно и не могли передать его по наследству. Но со светлой и тёмной магией не все так просто, ибо мир не делится на чёрное и белое, и свет не всегда разгоняет тьму. Иногда случает и так, что тьма поглощает свет. Важно понимать, что тёмная магия ничуть не хуже светлой и её существование веками более чем оправдано. Адепты тёмной магии превосходно умеют облегчить и помогать несчастным, что повержены магическими проклятьями, но с другой стороны они же и создают новые проклятья, что заставляют стенать от невыносимых страданий. Суеверия неволшвов о злокозненных колдунах и ведьмах тоже взялись не на пустом месте. Профессор Аспидс на своих уроках и не такого страха нагонит, особенно про охоту на ведьм. Сама по себе магия не плохая и не хорошая, все зависит от того, как ты её используешь. Но невозможно проверить намерение каждого волшебника, поэтому наместник, который последние сорок лет исполняет обязанности Верховного чародея, запрещает использование тёмной магии и любых кровавых ритуалов. Разумеется, далеко не все с этим согласны. В одном из домов Эппл-Ярд из уст в уста передается убеждение, что магия не дается по-настоящему без платы за неё. Что только они знают как воззвать к ней, привлечь и обуздать. Что магия льётся по их жилам и сплетается с чистой кровью внутри.  Эмбер слушала и не слушала альрауна, с одной стороны она понимала, что он рассказывает нечто важное и интересное, но ничего не могла с собой поделать, а только лишь как завороженная рассматривала открывшийся ей вид. Первое что увидела девочка, выйдя из замка, была круглая лужайка с фонтаном посередине. Среди сверкающих фонтанных струй резвились девушки сильфической красоты с роскошными длинными волосами и алебастровой кожей, покрытой крошечными переливающимися чешуйками, балансируя прямо на брызгах воды. От фонтана словно лучи солнца, расходятся тропинки сквозь выкошенные лужайки, зелень подстриженных изгородей самых причудливых форм точно портьеры обрамляли здание академии. - Какой чудесный вид! – восхищенно произнесла Эмбер. Замок и внутри производил впечатление, но лишь оказавшись снаружи, она осознала его масштаб. В архитектуре его странным образом объединились разные стили – готические башни высились на саксонском и романских основаниях, фундаменты же покоились на ещё более раннем смешении друидического и римских ордеров. Большие стрельчатые окна башен смотрели на лужайку, вход обрамляли высокие изящные арки, а крыши башен ощетинились шпилями и кованым флюгером. Эмбер с минуту стояла, не в силах вымолвить ни слова. - Здание академии делится на четыре основные – Северная, Южная и Восточная Центральная. В Северной части расположен Обсидиановый дом, а так же смотровая площадка для практических занятий по Астрономии, так как именно здесь самая высокая башня с бойницами, а кроме того фехтовальный зал. В архитектуре этой части угадывается лёгкость поздней готики. Большинство окон этой части выходит на Ирландское море, находящееся в каких-то двести ярдах под отвесной скалой, на которой стоит Эппл-Ярд. Центральная часть, имеющая два парадных входа, украшена витражными окнами и коваными вензелями. Это помещение предназначено преимущественно для учебы – там находится Главный зал, учебные аудитории, подсобные и лаборатории, также лазарет и кабинет директора. Примыкающее узенькое здание серого цвета, то ли от сдержанности, то ли от времени, является преподавательским общежитием. Видишь, ту башню, которая кажется хрустальной из-за того, как преломляется солнечный свет? Это Лебединая башня – названная в честь Бертрады Вейк, основательницы Хрустального дома. Сейчас там помимо гостиных и спален для студентов располагается библиотека академии. Мы очень гордимся нашим собранием книг, среди которых присутствуют поистине уникальные экземпляры. А также в Восточной части располагаются аудитории для факультативных занятий изящными искусствами, театрального отделения и хора. В нашей академии мы придерживаемся мнения, что хорошее образование должно быть комплексным. Включать в себя физический, интеллектуальный и творческий блоки. В том числе и владение каким-либо искусством, не считая магии, разумеется. Спальни и гостиные Золотого дома, а так же дома Самоцветов, для тех, кто слишком мал или еще не определился с домом, делят между собой Южную часть замка, которая построена в форме круга с маленькими романскими полукруглыми окнами. Эта наиболее старое строение, которое сохранилось после нескольких битв, пожаров и реконструкций.   Эмбер вместе со своим сопровождающим пересекли лужайку с фонтаном и, пройдя сквозь окружённый колоннами свод, оказались перед огромным лабиринтом из плотной стены растений с одной стороны, а другой поблескивала стеклянная оранжерея. Из глубин парковой зелени выглядывали мраморные статуи всевозможных богов и богинь древности, множество дорожек пересекало территорию в хаотичном порядке. - Ходит легенда, что Бертрада, приручив альрауна, выпустила его в парк и следовала за ним, куда бы он ни повернул, а потом каменные дорожки проложили прямо по их следам, потому что чародейка считала, что «альраун своего рода кот, а котам виднее». – Поведал Эмбер провожатый, потираясь мордой о её плечо. - Какой она была эта основательница, Бертрада Вейк? -  Она раскрашивала поблекшие воспоминания свежими красками. Рисовала фантастические пейзажи, которые только во снах и встречаются. Сочиняла красивые сказки и леденящие душу кошмары. Создавала музыку, которую можно было играть на струнах душ. Она знала, как пахнет отчаянье, какой оттенок имеет скорое расставание и могла смешать из этого магический парфюм… так по крайней мере о ней говорят.- Альраун рассмеялся, глядя в растерянное лицо девочки. – Неужели ты поверила, в то, что я и есть тот самый альраун основательницы? Магические создания живут, конечно, намного дольше обычных, но прожить восемьсот лет и нам не под силу. А тебе стоит переставать быть такой легковерной. Мало ли кто или что может прикинуться честным, хорошим и понимающим. С наступлением сумерек парк и все его аллеи осветились магическими фонарями и светлячками. Девочка и альраун двинулись обратно в замок вдыхая тяжёлые от росы запахи лаванды и роз. Зал в который они пришли, производил грандиозное впечатление. Эмбер с восхищением рассматривала всё вокруг начиная от цветных витражей и высокого сводчатого потолка, стен обшитых тёмным деревом и украшенный цветными гербами. У дальней стены, в центре небольшого возвышения, стоял стол, окруженный двенадцатью бархатными стульями, высокие деревянные спинки которых были украшены искусной резьбой. Немного проще выглядели остальные стулья, стоявшие вокруг четырёх длинных столов, которые занимали почти всё оставшееся пространство зала. Посередине открывался широкий проход, по которому Эмбер шла, теряясь в догадках, куда ей надо будет сесть.  За преподавательским столом уже сидел О’Беркли, успевший сменить костюм, из кармана которого торчал малиновый платок со звёздочками. По левую руку от него сидел невысокий седеющий господин с крючковатым носом, черными птичьими глазками, лихо закрученными вверх усами и бородой заплетённой в косу, затем взгляд Эмбер скользнул вправо от директора и остановился на простом темно-синем платье в пол, из-под каймы которого выглядывали носки сапог для верховой езды. Тёмные густые волосы незнакомая ведьма укладывала в простой пучок. На ней не было ни украшений, ни косметики. Тем не менее, а может быть как раз поэтому черты её лица излучали спокойное достоинство. Но, пожалуй, самой выделяющейся чертой её внешности были белесые глаза, не оставлявшие сомнений в слепоте своей владелицы. Рядом со слепой сидела ведьма в длинной полотняной хламиде и напоминала римскую весталку. Ни туфель, ни тапочек – она касалась босыми ногами холодного каменного пола. Ведьма не выглядела молодой и не выглядела старой. На её гладком лице не было ни одной морщинки, даже мимической. Словно она никогда не хмурилась и никогда не улыбалась. Незнакомка более всего напоминала не вовремя проснувшегося лунатика и при этом умудрялась не размыкая губ потягивать трубку, из которой шел странный запах не похожий на табак. По правую руку от неё сидел высокий, худощавый мужчина в лабораторном халате, заляпанном чем-то красным. Больше всего он напоминал сумасшедшего учёного из научно-фантастических фильмов. Он попытался пригладить всклокоченные волосы, но они стали топорщится ещё сильнее. На тарелке перед ним лежали разного размера белые бусины, однако присмотревшись, Эмбер поняла, что это были зубы. Несколько зубов лежали прямо перед колдуном, который заметив взгляд девочки, занервничал и быстро ссыпал зубы в коробочку, которую убрал в карман, в то время как из другого его кармана свисала ярко-оранжевое щупальце неизвестного науке создания. С другой стороны стола сидела уже знакомая Эмбер целительница Сара Доус. Рядом с ней сидела миловидная кудрявая особа в юбке настолько длинной, что полностью скрывала даже мыски туфель, строгой блузе с высоким горлом, украшенным камеей. Она одобрительно улыбнулась Эмбер и продолжила отрывать листья от кочана капусты, лежавшего перед ней. На самом краю стола в некотором отдалении от всех сидел мужчина с выражением скуки и усталости на лице. На вид ему было не больше сорока лет и его можно было назвать красивым – если бы не проходивший через все лицо длинный, уже заживший шрам, рассекавший лоб, бровь и щеку и только чудом не задевавший глаз и теряющийся в щетине, делающий его похожим на пирата. Твёрдое решительное лицо с волевым подбородком, жилистая худая шея с белёсыми змейками-шрамами от ожогов. Такой спокойный и холодный взгляд бледно-серых глаз с тёмным контуром вокруг радужки, словно он уже всё понял про эту жизнь и точно знал, что и кто скажет в следующую минуту. Тонкие и сильные «музыкальные» пальцы сжимали столовые приборы. Эмбер сразу на ум пришли строки: «на десяти морях он сеял кровь и страх, но был мечтою для молоденьких вдов…» - А, мисс Риверс, как чудесно, что вы уже вернулись с прогулки. Смею надеяться, вам у нас понравилось. Садитесь к нам за стол. Это, конечно, против правил, но было бы неразумно накрывать стол на одну персону. Угощайтесь нашим скромным ужином, а я вам представлю моих коллег. – Радушно улыбался директор, приглашая Эмбер к столу. - Здравствуйте…- Неуверенно пролепетала девочка, под пристальными взглядами взрослых магов. «Скромный ужин» включал в себя такие яства, которых девочка в жизни не видела: копчёная сельдь, жареные карпы с тмином и укропом, бараньи ребрышки в меду, овощное рагу в глиняных горшочках, лепешки из яблок, томлённых в печи. А напитки – горячий яблочный сок, имбирный эль и неизвестный Эмбер напиток из фруктов, сока и патоки, все это было разлито по стеклянным и серебряным кубкам. - К сожалению, на данный момент за столом присутствуют не все члены преподавательского состава, некоторые находятся в отпуске или не сумели почтить нас своим присутствием. – О’Беркли терпеливо дождался, когда его юная гостья насытилась, после чего перешел к знакомству девочки со своими коллегами. – Позволь тебе представить тебе декана по учебно-воспитательной работе академии и заслуженного преподавателя Практического чародейства профессора Джорджа МакКордла. Директор хлопнул по плечу своего соседа слева. Чародей с бородой заплетенной в косу бросил на Эмбер беглый взгляд, глубоко вздохнул, после чего вернулся к своему рагу, словно тушёные овощи были ему куда интереснее возникшей из ниоткуда наследницы древнего рода. Вновь наступила краткая пауза, девочка поняла, что от неё ожидают какой-то реакции. Она кивнула и О’Беркли продолжил с улыбкой, с которой смотрят на хорошо дрессированную собаку: - По правую руку от меня сидит многоуважаемая нами всеми Артемизия Кроули, которая преподает Теоретические основы волшебства и по совместительству комендант Золотого дома. Слепая колдунья, очень строгая на вид, сухо кивнула девочке, безошибочно догадавшись, на каком стуле она сидит. - А следом сидит профессор Дивинаторного искусства* (Искусство гадания, от лат. divinatio – гадание)  – Кассандра Лафкин. Прошу любить и жаловать. Кассандра, дорогая, я уже предупреждал тебя, что курение недопустимо, особенно в присутствии детей. – Директор погрозил прорицательнице пальцем. Рот его смеялся, но в глазах не было ни тени улыбки. Профессор Лафкин молча достала мундштук трубки изо рта, оглядела его не без удивления, будто только заметила, после чего взмахнула рукой, и трубка испарилась в облаке странно пахнущего дыма. «Безумный учёный» не дожидаясь, когда его представит О’Беркли заговорил сам. – Родерик Эрроу, к вашим услугам, мисс. Я преподаю тут великолепную, но сложнейшую науку Алхимию. Это химия и физика, если говорить понятиями неволшвов, и астрономия помноженные на магию. Постарайтесь чему-нибудь научится и вы не пожалеете. - Да, спасибо, профессор Эрроу за добрые слова напутствия. Уверен, что мисс Риверс по достоинство оценит ваш предмет, если примет решение стать одной из детей Эппл-Ярд. Как и мы все когда-то. С миссис Доус вы уже знакомы. А Шарлотта преподает французский для всех желающих и занимается воспитанием самых младших, по тем или иным причинам, оказавшимся в нашей академии раньше четырнадцати лет, с которых начинается набор на первый курс. - Кроме того, я вместе со своим коллегой Аланом Парксом являюсь комендантом и наставником для всех детей дома Самоцветов, в том числе и для вас, пока вы не определитесь с домом. Я расскажу правила и присмотрю за вами. – Радушно улыбаясь, сказала колдунья. - Чудесно, Шарлотта, что бы мы все делали без твоей добросердечности. – Директор даже хлопнул несколько раз в ладоши, а потом он перевел взгляд на единственного не представленного гостье преподавателя. За столом повисла многозначительная пауза, единственным звуком в зале было излишне громкое лакание альрауном молока. Тот, на кого были устремлены взгляды всех присутствующих, сидел со скучающим видом. Директор перестал улыбаться и слегка поддел ногтем свой платок, после чего «пират» напрягся, следя за его движениями. - Ну и, конечно же, наша особая гордость – Фобос Даркнер. Профессор Даркнер не только комендант Обсидианового дома, а также преподаватель Атакующей и контратакующей магии и руководитель фехтовального клуба, где он делится со студентами своим непревзойдённым мастерством. - Откуда нам знать, что девочка говорит правду и она правда одна из рода Риверс? – Бархатный с хрипотцой голос звучал холодно и надменно. – Даже если, предположить, что это так, то большую часть жизни она провела где-то в Восточной Европе, если я все правильно понял. Значит, заботу о дальнейшей судьбе этой особы стоит перепоручить лицею Китеж-града и Маргарите Вяземской. Я не считаю, что нам стоит брать ответственность за девочку из такого рода. Это политика. Появление Риверс нарушит и без того хрупкое равновесие. Сейчас вы видите перед собой просто ребенка. Она не влиятельная, не имеет связей, не умна, да и вообще не важна. Сама по себе девочка не особенная, но найдутся те, кто захотят использовать её и её имя в своих собственных политических целях. Кроме того, кровь всегда побеждает. - Зато политика академии строится на совершенно других приоритетах! – Возмутилась профессор Кроули. Ей никто не ответил, но преподаватели переглянулись между собой. Эмбер заметила, что некоторые стали проявлять некоторую нервозность, после слов Даркнера. Словно, сам факт её существования стал смущать их. - В уме ли вы, господа? – Возмутилась целительница. – В первую очередь она – дитя, которое сумело попасть в Эппл-Ярд и нуждается в нашей помощи. И думать нечего, девочка должна учиться в академии. Тихо закипая от ярости, Эмбер помахала руками перед лицами профессоров: - Вообще-то я здесь и прекрасно вас всех слышу. Не надо обо мне говорить в третьем лице. Я не нуждаюсь в вашей помощи и не собираюсь здесь оставаться. Я могу сама о себе позаботиться, и никакая магия мне не нужна. - Мисс Риверс, позвольте мне развеять вашу уверенность в том, что ваш вклад в этот разговор приветствуется. Вы являетесь частью этой проблемы, но не частью решения. – Цедя слова, ответил Даркнер, и в этот миг взгляд мечущих молнии синих глаз девочки столкнулся со стальными, вынимающими душу глазами коменданта  Обсидианового дома. В зале повисла гулкая тишина, настолько густая, что её можно было резать ножом. На самом деле под кем-то скрипнул стул, преподаватели громко спорили друг с другом что-то доказывая, но Эмбер воронкой затягивала эта пугающая абсолютная тишина. «Нет. Нет! НЕТ!» - пыталась закричать Эмбер, прежде чем сознание её покинуло. Тишина испарилась.