(don't) cross the line

автор позорник и дропает ещё часть с опозданием -_- кайндли ремайндер, что можно забегать в тг и проверять, что там как с фиками <3 ************** Присутствие Урараки напоминает ему последний курс учёбы: их ночные марафоны кино в общей гостиной всей компанией, горячий какао в холодные зимние вечера и дружеские спарринги. Иногда он действительно задумывается, почему они не сошлись, как считали некоторые, но потом понимает, что никогда не рассматривал Очако как романтический интерес, только как равного ему лучшего друга. Как и сама Урарака его. Их битва на фестивале стала толчком к дружбе, и Бакуго первый после этого подошёл сказать, что она хороша. Урарака сначала недоверчиво посмотрела на него, сочтя его слова шуткой, а потом сложила руки на груди и заявила, что в следующий раз размажет его по полу. Спустя эти несколько лет Урарака почти не изменилась, и Бакуго это ценит. Такая же энергичная и яркая, верящая в лучшее и всегда знающая, что сделать, чтобы ему стало лучше. Они почти не совпадают по сменам и пересекаются только по утрам и иногда вечером, но Бакуго всё равно чувствует себя лучше. Урарака и Тодороки, словно сговорившись, стараются не оставлять его одного надолго, и впервые за долгое время Кацуки с этим не спорит. Но его всё равно преследуют мысли, чужое незримое присутствие, где бы он ни был. Он меняет замок на дверях, придумывая какую-то глупую отмазку, и выдаёт этим двоим новые ключи, а потом находит небрежно засунутую в почтовый ящик открытку с грустным смайликом и точно знает, от кого это. Мидория словно тень из кошмаров следует за ним по пятам, не попадаясь на глаза, но Бакуго почти не покидает ощущение, что на него смотрят и оценивают каждый шаг, каждое действие. Это выводит из себя, злит и тянет энергию, которую можно было бы потратить на что-то более полезное. Приближающиеся выходные единственное, о чём думает Бакуго, перепрыгивая с крыши на крыши и не выпуская из поля зрения алый плащ преступника. Где-то внизу привычно скользит по льду Тодороки сквозь узкие переулки и толпы людей. Очередной идиот, возомнивший себя лучше других, решил напасть на своего босса прямо посреди дня, чтобы вытребовать себе зарплату побольше. – Эй, тупица! – кричит Бакуго, игнорируя бьющий в лицо ветер, треплющий волосы. – Ты не пробовал разговаривать с людьми как нормальный? Говорят, помогает! Преступник не оборачивается, спрыгивая за угол высотного здания, и Кацуки приходится спуститься. Это жилой, спальный район, и он хочет быстрее поймать этого идиота, чтобы никто рядом не пострадал. Бакуго мягко приземляется на горячий от летнего солнца асфальт и оглядывается, вокруг него небольшие домики, окружённые зданиями побольше, и маленький, зелёный сквер с фонтаном. Слишком тихо и мирно. – Я всё равно тебя найду, где бы ты ни был! – Бакуго усиливает свои слова несколькими небольшими взрывами, двигаясь в сторону сквера. И ловко успевает отпрыгнуть, когда на него чуть не падает одно из деревьев. Бакуго ругается, взрывая одну из веток, просвистевших мимо, и его причуда против причуды управления растениями, конечно, не лучший выбор. За его спиной из-за искр загорается цветочный куст и Бакуго невольно чихает, оборачиваясь и пытаясь понять, где преступник. Тот появляется почти незаметно с другой стороны, попытавшись лианами поймать Кацуки в ловушку и они схватываются в рукопашной. Брендированная кепка слетает, и Бакуго видит растрепавшиеся зелёные кудри и серо-зелёные глаза и его клинит. Он кидается вперёд и валит злодея на землю, забывая про причуду, просто впечатывая тяжёлый ганлет в чужое лицо. От появляющегося выражения страха он рычит, вдавливая коленом парня в землю ещё сильнее и заносит кулак ещё раз. – Дайнамайт! – лёд сковывает его руку, не давая ударить, и Тодороки спрыгивает рядом, хмурясь. – Ты уже поймал его, хватит. – Нет, – зло огрызается тот, – отпусти меня, придурок, я ещё не закончил. – Кацуки, нет, – твёрдо отзывается Тодороки, сковывая его ноги. – Это уже перебор. Чёрт, посмотри, тут полсквера сгорело уже. Бакуго моргает, поднимая голову, и пелена ярости медленно спадает. Он смотрит на наполовину обгорелую скамейку и уничтоженные клумбы, а потом переводит взгляд на чужое разбитое лицо, и больше не видит ухмыляющееся лицо Деку. Даже глаза у преступника больше серые, чем зелёные, а кудри не зелёные, как ему показалось вначале. – Блять. Блять, да, я в порядке, отпусти. Тодороки с шипением растапливает сдерживающий его лёд и вместо этого сковывает почти рыдающего преступника. – Я не буду говорить об этом в агентстве, – Тодороки легко хлопает его по плечу и отправляет сообщение полицейским, – но давай в следующий раз без этого, ладно? Бакуго молчит, угрюмо глядя догорающие кусты и опадающие пеплом лепестки цветов, пытаясь утихомирить всё ещё клокочущую внутри злость. Урарака совершенно бессовестно зазывает всех на субботний ужин, и на вопрос какого хера невинно замечает, что Кацуки стоило бы почаще заходить в их чатик. Бакуго ворчит, уже представляя, что помимо обещанного кацудона ему нужно приготовить собу для Тодороки и десерт для Ашидо и Очако. Он стоит у полок в супермаркете, придирчиво выбирая ингредиенты, и недовольно оборачивается, когда в него врезается чья-то тележка. – Ох, прости, я задумался, – Деку склоняет голову, удерживая его взгляд. – О, ты собираешься готовить кацудон? Обожаю. Жаль, ты не один будешь, я бы пришёл на ужин. – Ты, – коротко, резко отзывается Кацуки. – Какого хера ты тут делаешь? – То же, что и ты, покупаю продукты, – пожимает плечами Мидория. Бакуго шагает к нему, сжимая кулак, забывая, где находится, но его приводит в себя чей-то крик. В зоне касс раздаётся выстрел, и Деку довольно усмехается, склоняя голову. – Кажется, кому-то нужна твоя помощь, великий Дайнаймат, – игриво тянет он и, опустив руку на бедро, щёлкает застёжкой кобуры, спрятанной под длинным низом свободного худи. Взгляд Бакуго мечется от отступающего в сторону овощной зоны Деку к кассам, и, решившись, он бросается туда. Сносит плечом выкривающего угрозы придурка в маске, и заламывает ему руки за спину, обезвреживая. Люди вокруг отходят, одновременно испуганно и увлечённо наблюдая за происходящим, и Бакуго кивает девушке за кассой, чтобы та вызвала полицию. Он связывает грабителя верёвкой из хозяйственного отдела и встаёт, чтобы проверить, всё ли в порядке. И в этот момент стёкла двойных дверей и огромных витринных окон по бокам лопаются, осыпая всех осколками. Мелкая крошка путается в его волосах, несколько неглубоких порезов остаётся на лице и он морщится, чувствуя стекающую кровь. – Оставайтесь все на своих местах, – громко говорит Бакуго, торопливо сканируя окружение. – Дайнамайт! Он оборачивается на возглас и сводит брови, глядя как Деку совершенно лениво одной рукой держит какую-то девушку, другой приставляя к её горлу широкий нож. – Отпусти её, – Кацуки делает маленький шажок в их сторону, но тут же останавливается, когда на нежной полупрозрачной коже выступает кровь. – Стой, где стоишь, – голос Мидории звучит непривычно. Ниже, спокойнее и серьёзнее. Кацуки впервые слышит этот тон и осознаёт, насколько на самом деле Деку может быть опасен не только для него. – Не люблю, когда в мои планы вмешиваются. Эй, Каччан, ну как, чувствуешь себя героем? Что будешь делать, если твоя причуда тут бесполезна? Бакуго молчит, глядя на его исподлобья и лихорадочно просчитывая варианты. Он не может тут ничего взорвать, а без ганлетов точный выстрел сделать сложнее. И он не хочет задеть никого из гражданских. – Как приятно видеть беспомощность на твоём лице, – Деку прижимается виском к макушке испуганной девушки, криво улыбаясь. – Все вы, герои, такие. С вашими жалкими правилами и рамками, за которые вы не можете выйти. Держитесь за ваши глупые идеалы. Бакуго складывает руки на груди, чувствуя, как все вокруг на него смотрят, и слышит вдалеке полицейскую сирену. – Чего ты хочешь? – Дай-ка подумать, – Деку задумчиво постукивает пальцем по рукояти ножа. – Ты так и не дал мне автограф. – Автограф? – глупо повторяет Бакуго. – И ради ебаного автографа ты устраиваешь это? – Люблю хорошее представление, – Деку смотрит на него из-под ресниц, будто они тут одни, почти раздевая взглядом. – Давай. Только без сюрпризов, нож очень острый. Правда, дорогая? Он чуть усиливает нажим, вырывая у девушки громкий, испуганный всхлип, и Бакуго хватает с одной из полок блокнот и цветной карандаш. Торопливо расписывается на первом листе и машет листком, привлекая внимание. – Рановато для белого флага, – смеётся Деку и манит его к себе. – Так быстро признаёшь поражение? – Сначала девушка, – Бакуго останавливается перед ним и протягивает руку. – А я-то думал, что девушки тебя не интересуют. Деку резко толкает её между лопаток в сторону Бакуго, едва не сбивая с ног от неожиданности, и неуловимо бросается вперёд. Кацуки как в замедленном режиме слышит шорох взрезаемой ткани и вскрик, и за доли секунд Мидория оказывается за его спиной. – Это же всё тоже твоя вина, Каччан, – его шёпот обжигает ухо. – Надеюсь, тебе понравится кровь на твоих руках. У главного входа наконец появляется полиция и медик, который бросается в сторону Бакуго. Тот стоит, ладонью зажимая рану на боку девушки, зачарованно наблюдая, как кровь сочится сквозь его плотно сжатые пальцы, и отстраняется только когда медбрат второй раз настойчиво просит его отойти. – Я заказал доставку продуктов, – говорит Тодороки, откладывая телефон на барную стойку. Бакуго молча кивает, сидя на полу перед Ураракой, осторожно вытаскивающей осколки из его волос. – Кто это был? С какой причудой? Все записи на камерах охраны магазина стёрты, а полиция не успела его увидеть. – Деку. – Деку? – непонимающе переспрашивает Очако, отряхивая ладони от мелкой стеклянной крошки. – Это его злодейское имя или…? – Неважно, – хмыкает он, – я не знаю, какая у него причуда. Ты закончила? – Вроде, – с сомнением отзывается Урарака, – мы можем перенести ужин, если хочешь, всё в порядке. У Киришимы следующая суббота тоже свободна. – Да, давай, – Бакуго устало трëт ладонями лицо. – Вы можете куда-нибудь сходить поесть без меня и захватить что-нибудь с собой. Тодороки и Урарака с сомнением переглядываются и Кацуки недовольно фыркает. – Мне не пять лет, чтобы вы за мной постоянно присматривали и тратили своё время, идите нахуй отдыхать. Привет остальным. Он встаёт и, стянув испорченную футболку, комком кидает её в мусорку. И, не дождавшись ответа, уходит в ванную. Когда Бакуго выходит из душа, в квартире тихо и свет горит только в гостиной. Он в одном белье, на ходу вытирая волосы полотенцем, проходит в спальню и берëт телефон, мигающий уведомлением. "Сегодня все собрались без тебя? Как жаль" Следом загружается фотография над чем-то смеющихся Каминари и Мины в компании остальных, и рука Бакуго сначала дëргается к комоду, но потом он останавливается. Их шестеро и они могут постоять за себя, так что Деку, скорее всего, просто хочет его выманить на улицу. Обойдётся. Бакуго стирает переписку и блокирует номер. И падает на мягкий матрас, зарываясь лицом в подушку, мечтая отрубиться мгновенно и проснуться в дне, в котором Изуку Мидории не существует. Ему снится горящий супермаркет, из которого он не может выбраться. Кругом в панике кричат люди, мечущиеся в поисках выхода, и Бакуго тщетно пытается их успокоить, слыша на фоне безумный смех и и звуки таймера, что-то отсчитывающего. К нему подбегает девушка, которую он спас днём, и дрожащими руками цепляется за футболку, на шее зияет открытая рана, из которой льëтся кровь, а бледные губы шевелятся, что-то пытаясь сказать. Бакуго напрягается, пытаясь разобрать слова, и речитативное "твоя вина твоя вина твоя вина" становится громче и громче, заглушая остальной хаос вокруг. – Кацуки! Девушка трясёт его сильнее, кровь брызжет ему на лицо, её так много, что его начинает мутить от запаха. – Кацуки! Бакуго судорожно хватает ртом воздух. Вокруг тихо, слышно только стрекот цикад и то, как оглушительно и быстро бьëтся его сердце. Он видит бледное, встревоженное лицо Очако над ним и не понимает, что произошло. – Пончик? – он еле слышно хрипит, в горле сухо и колко. – Наконец-то, – бормочет Урарака, падая на постель рядом. – Еле разбудила, тебе снился кошмар? Ты ворочался и стонал во сне. – Вроде того, – Бакуго переворачивается на бок, снова прикрывая глаза. И, помедлив, добавляет, – спасибо. – Мы с Шото купили тебе острую лапшу, – Очако двигается ближе и обнимает его со спины, прижимаясь грудью, мягкая и тëплая. – Но ты уже спал, когда я вернулась, поэтому я убрала еду в холодильник. Бакуго благодарно мычит, накрывая её ладони своими, и длинно выдыхает, расслабляясь в знакомых объятиях и снова засыпая. *********** – Огонëк, мне придётся уехать на неделю, – Урарака зевает в чашку с кофе, пролистывая утреннюю ленту новостей, – я уже давно обещала провести с родителями отпуск. Хочешь, попрошу кого-нибудь из ребят приехать к тебе? – Не нужно, – отмахивается Кацуки и ставит перед ней тарелку с завтраком. – Как-нибудь переживу, пока ты радостно кормишь рыбок в море. – Я пришлю тебе открытку, чтобы было не так обидно. Бакуго отвозит её на работу и едва не опаздывает сам. Несколько ребят-стажëров провожают его взглядами, перешëптываясь, и он непонимающе хмурится. – Что это за хуйня? На его рабочем столе возле ноутбука стоит корзина сладко пахнущих белоснежных нарциссов. – Только привезли, – за его спиной появляется Тодороки и скептично оглядывает букет. – Когда ты успел обзавестись поклонником? – Я в душе не ебу, от кого это, – Бакуго осматривает цветы и, заметив уголок зелëной карточки, медлит. Он почти уверен, кто отправитель. – Отдай их кому-нибудь. На обратной стороне маленькой открытки выведено только "скоро увидимся" и Бакуго сминает её в кулаке. Он хватает тяжëлую корзинку и, заприметив Камиджи, болтающую с кем-то, идёт в её сторону. – Делай с ними что хочешь, – почти выплëвывает он, впихивая цветы ей в руки, и разворачивается, чтобы уйти. – Ооо, Каччан, это так мило! Бакуго замирает всего на секунду. И тут же молниеносно оказывается рядом с ней, с ладони, остановившейся у самого лица, сыпятся искры. – Ещё раз так меня назовëшь и я взорву тебе язык, – цедит он, сузив глаза. – Поняла меня? – Ты не с той ноги встал? – хмыкает Камиджи, легко отталкивая его руку. – Эй, Шото, забери своего бешеного друга! Тодороки, кивнув, хватает его под локоть и тянет за собой, на улицу. Они несколько минут молчат, пока Бакуго не вздыхает, пнув камешек. – Я не собирался на ней срываться. – Я знаю, – пожимает плечами Шото. – Урарака сказала, что уезжает на неделю. Хочешь, приеду? Или можем переночевать у меня. Бакуго зло выдыхает сквозь зубы и впечатывает Тодороки в ближайшую стену, не встречая никакого сопротивления. Остатки ярости плещутся в нём, ища выход. – Вы заебали со мной возиться, – горько, ядовито цедит он, чуть встряхивая Шото. – Со мной всë нормально, мне не нужна помощь! – Значит, у тебя, – спокойно отзывается тот и сдувает упавшую на глаза чëлку. – Ужин с меня. Кацуки коротко матерится, отпуская его, и возвращается внутрь агентства, хлопая дверью. Они возвращаются каждый на своей машине и Бакуго терпеливо дожидается, пока Тодороки припаркуется. За весь день они почти не разговаривали, не считая отрывистых команд на нескольких вызовах, и Тодороки просто идёт рядом с ним, выбирая доставку на вечер. Кацуки вытаскивает ключи заранее и, заметив на скамейке у дома Деку, невольно замедляет шаг. Они пересекаются взглядами и Мидория коротко улыбается. От этого невинного действия Бакуго чувствует себя застигнутым врасплох, а внутри всё холодеет, будто его засунули в ледяную воду с головой, не давая вдохнуть. – Как насчёт американской кухни? – отвлечённо спрашивает Шото и, врезавшись в его плечо, останавливается. – Кацу? Это твой знакомый? – Нет, – с трудом выдавливает из себя Бакуго, отводя взгляд. Ладони становятся влажными и он торопливо вытирает их о штаны. – Ты и так знаешь, что я люблю, выбери сам, Половинка. Он оставляет Шото с Дымкой в гостиной, а сам запирается в ванной. Из крана льëтся горячая вода, которой он только что умывался, и из зеркала на него смотрит кто-то, кого он сам не узнаёт. Усталый взгляд из-за постоянного недосыпа, синяки под глазами почти как у Айзавы, ранки на губах от постоянных покусываний. И так выглядит про-герой в команде героя номер один? Жалкий. Даже это звучит в его голове насмешливым голосом Деку, и Бакуго разбивает зеркало точным ударом в центр. За ним буквально через пару минут трескается промороженный замок и со скрипом открывается дверь. – Ты в порядке? – Тодороки замирает на пороге, одной рукой прижимая к себе кошку. Он в домашней футболке Кацуки, которую успел вытащить из комода, с надписью плюс ультра, и это кажется Бакуго до смешного ироничным. – Что произошло? – Зеркало, – просто отзывается тот и отряхивает руку, выключая воду и игнорируя разбитые костяшки. – Ты заказал еду? По лицу Тодороки видно, что он явно хочет спросить что-то ещё, но он молчит до тех пор, пока они не поели. На фоне включён какой-то старый сериал, который они давно смотрели вместе и знают почти наизусть, и в чашке Бакуго виски больше, чем чая. – У нас завтра патруль утром, – замечает Тодороки, кивая на наполовину опустевшую бутылку. – Нам стоит прекратить пить. – Как же похуй, – бормочет Кацуки. Алкоголь приятным туманом окутывает все его мысли, прячет тревогу и заставляет расслабиться. – Ну, давай, пизди что ты там хотел. По лицу вижу. – Я волнуюсь за тебя. – Угу, скажи что-нибудь новое, что я не слышал за последние месяцы, придурок. Вы только это и твердите каждую встречу, самим не надоело? – Я хочу обратно моего Кацуки, – шепчет Тодороки, двигаясь к нему и едва не сбивая коленом чашку. – Кацуки, который на всех постоянно кричит, но всё равно заботится. Кацуки, который всегда рвётся в бой первым, зная, что победит несмотря ни на что. Кацуки, у которого взрывной характер, как и его причуда. Который никогда ничего не боится и заслуженно был одним из лучших выпускников. Бакуго открывает рот, чтобы ответить, но осекается. Лицо Шото так близко, что он чувствует его горячее дыхание на своих губах. Сознание фиксирует всё какими-то отдельными частями: красно-белые прядки перемешались и прилипли ко лбу, чуть задравшаяся, слишком короткая футболка, пальцы, упирающиеся в пол рядом с его коленом. Он зажмуривается, чувствуя подступающую панику, и резко вздрагивает, когда Шото, подавшись вперёд, осторожно его целует. – Прости, – Тодороки отстраняется почти сразу же, – сейчас явно не лучший момент. Бакуго действует быстрее, чем успевает подумать. Он дëргает Шото за воротник футболки обратно к себе, сталкиваясь с ним и целуя первым. И это не похоже на Деку. Тодороки шумно выдыхает, его губы мягкие и податливые. Кацуки легко толкает его в грудь, роняя на подушки, и нависает сверху. Смотрит в растерянное лицо и целует снова, ловя тихий стон и скользя одной ладонью на бок под футболку. Тодороки сглатывает и запрокидывает голову, когда Бакуго скользит губами по его челюсти ниже, к доверчиво подставленной шее. – Кацу, – хриплый шёпот вибрирует где-то в горле, – стой, стой. Чëрт, подожди. Ты уверен в том, что ты делаешь? – Я вообще уже нихуя ни в чëм не уверен, – бормочет Кацуки и утыкается лбом в его грудь, сдаваясь. Его штормит, голова кружится, и он абсолютно не понимает, что чувствует. Стоит закрыть глаза, как он вспоминает прикосновения Мидории, и его передëргивает. – Твою мать. – Нам лучше пойти спать, – Тодороки запускает пальцы в его волосы и мягко, осторожно поглаживает. – Или, если хочешь, я могу уехать домой. Бакуго инстинктивно сжимает пальцы на его боку, словно Шото испарится за секунду, и качает головой. С мыслями о Деку у его подъезда и его состоянием он не хочет оставаться один. – Ладно, – Тодороки обмякает под ним, уставившись в потолок. – Пойдëшь в свою спальню или останешься здесь? Бакуго нехотя садится, раздумывая. Он точно уверен, что Шото не из тех, кто просто так распускает руки, но сонный мозг может по ошибке принять его за угрозу. С другой стороны, если ему будут сниться кошмары, Тодороки сможет его разбудить. – Здесь, но ты будешь спать на диване, а я на полу, – наконец хрипло решает он. – Принесу себе одеяло. Когда он возвращается, Тодороки, уже переместившийся на диван, почти засыпает. – Кацуки? – Чего? – Бакуго устраивается среди подушек и пледов, и кладёт ладонь на кошку, магически появившуюся рядом из ниоткуда. – Это же не повлияет на нашу дружбу и работу? – Нет, – искренне отзывается Бакуго и зевает. – Спи уже, Шо. Хоть кто-то из нас должен встать утром нормально.