Без тебя.

— Волч, ну все, сутки остались, — восторженно шепчет Серёжа, глядя на тикающие часы в комнате, — и мне тоже одиннадцать будет! В коридоре проходит то ли охранник, то ли слишком бдительная воспитательница и Разумовский пугливо прячется под одеяло глубже, глядя как Олег поворачивается и улыбается. От этой улыбки все внутри пляшет ярче, чем от скорого дня рождения. В детдоме это не яркий праздник. Всем, в общем-то, плевать. Подарят конфет, если воспитательницы будут добрыми, может учителя словесно поздравят, на этом все. Единственный плюс — подарки от друзей. И то, если повезёт. Серёже повезло, у него есть Олег. Раньше ещё был Денис, но тот совсем кажется игнорирует Сережу. Почему? Для Сергея загадка, он смутно помнит, что было до детского дома, ещё более расплывчаты воспоминания о том, что они когда-то с Денисом были правда как братья. За последние года они друг друга даже не поздравили. Олег на сережины попытки в одиночку наладить контакт ворчал, мол, Серый, семью не выбирают, смирись ты с ним. Тот переживал, потому что как иначе, Волков всегда переживал за Разумовского, а Серёжа за него. Так всегда было. И будет. — Серый, спи, — смеётся Олег, тихо, но слышно, — а то проспишь все завтра. Тихо смеются, переговариваются немного. Ложаться все равно поздно, зато кошмары не успевают присниться, спят спокойно. И почти опаздывают. С утра сборы впопыхах, Серёжа забывает даже про то, что уже завтра день рождения (!), что Олег сболтнул, что подарок спрятал уже. Дождаться бы. До школы бегут вместе, по классам разбегаются, распределили в разные, Серёжа 4 «А», Олег 4 «В». Смирились с этим ещё в первом классе, пообещав, что все равно общаться будут. Будто они могут иначе. — Удачи, Серый, — Волков плечо Серёжи сжимает, на прощание, думает. Сам себя одергивает, какое прощание, им же пара часов и снова вместе. — Удачи! Урок первый, второй, третий. Серёжа, обычно спокойный на учёбе, готов уже прогулять, лишь бы прибежать в комнату пораньше. Чтобы с Олегом остаток дня провести и в полночь радостно сказать, что вот теперь, они ровесники. До марта так точно. Но кажется физик считает иначе. — Сергей, поможете лабораторию разобрать? — одергивает парня учитель, приятный мужчина, которому бы на пенсию, да вот работать больше никто не хочешь. Вот и продолжает нести знания до гроба. — Конечно, Пётр Васильевич! — от такого предложения и день рождения забывается. Вообще-то, Серёжа даже не его ученик. Но кажется его учитель приметил давно, когда ученик в школьной библиотеке заинтересовано читал биографию какого-то физика. Да и Разумовский только «за» посмотреть на ам-пер-метр, Серёжа долго слова длинные запоминал, но старательно. — Ну спасибо за помощь, коллега, — физик был приятным человеком ещё и по той причине, что учеников всегда за равных считал. Серёжа думал, что это потому что он умнее тех воспитательниц, которым лишь бы унизить детей, — завтра у вас день рождения, да? — Ага, — точно, день рождения, Серёжа и забыл. Учёба в целом могла заставить Сережу раствориться в мире. — Держите, и с другом вашим поделитесь, — Пётр Васильевич протягивает небольшой пакетик с шуршамими конфетами. Там совсем немного, штучки четыре, учительская зарплата тоже не резиновая. Но Серёже кажется, что ему подарили целую тонну. — Конечно! — смотрит как завороженный на эти конфеты, к груди прижимает. — Ну все, беги давай, — смеётся мужчина, выводя из кабинета. В школе задержался прилично. Больше чем обычно даже. В детский дом несся тоже быстрее, чем обычно. «Сейчас с Олегом съедим, вот он обрадуется! По одной штучке сегодня, а завтра доедим. Будет лучший праздник! А может на новый год оставить?» На дворе почти середина декабря. Подарок Олегу, спрятанный под кроватью лежит уже третий день. Серёжа все надеется, что тот не заметит и думает, как бы перепрятать. Там лежит рисунок Олега, он долго выводил каждую линию и искренне гордился этим творением. Подарок был не полный, потом, когда Серёжа накопит денег, он купит тот пряник, на который Олег смотрел. Обязательно возьмёт с волком, в пекарне у школы такие делают. В коридоре детдома бежит так, что чуть не врезается в МарьИванну, на что та ворчит. Сережу это не волнует, только думает, что она забыла здесь. Мария Ивановна была ответственна за заселение новых ребят, иногда выселение. А у них кого заселять-то? Все комнаты забиты. До своей добегает ещё спустя пару секунд и громко дверь открывает, врываясь в помещение. Пока вертится и закрывает за собой дверь тихо бормочет, но взволновано. — Олеж, ты не представляешь, я нашему физику помогал, — дышит тяжело после бега, — он меня позвал лабраторию разобрать, — от сбитого дыхания и слова выговорить тяжело, — а потом конфеты подар- В комнате тихо. Тихо, как бывает на кладбище, Серёжа там был один раз, смутно очень помнит все. Помнит тишину и этот холод. Здесь тоже холодно. И пусто. Вторая кровать идеально заправлена, постельного на ней нет. Конфеты со стуком и шуршанием падают на пол. Следом за ними летит рюкзак, пока Серёжа в панике плед с кровати откидывает. Заглядывает под кровать. Пусто. Шкаф — пустые полки. Стол — комплекты учебников только на одного. Ни одного рюкзака Олега, ни одной его сумки. Ни-че-го. Это «ничего» Серёжа кажется вслух произносит. Дышать сложно, в груди больно. МарьИванна, точно, она должна что-то знать. В коридор выскакивает в ту же секунду, женщина недалеко ушла, не тот возраст, чтоб бегать как Серёжа. — Мария Ивановна, где Олег? Почему его вещей в комнате нет? Он переехал в комнату другую? Родители забрали? Что случилось? — тараторит ребёнок, волчком вертясь вокруг работницы, руки тревожно жмёт к груди — Да нет твоего Олега больше! Все отстань! — только злобно говорит женщина, отталкивая от себя Сережу. Уходит теперь быстрее, — все, забудь про него. Серёжа остаётся стоять в коридоре, стараясь сглотнуть тот ком обиды, который застревает в горле. Остаток дня он проводит за тем, чтобы не расплакаться. На обеде, на ужине, на каком-то вечернем собрании с важной информацией которую он не слушает. В голове набатом бьёт только одна информация: «Олега нет». *** — С днём рождения, Серёжа, — Разумовский губы жмёт, потому что дрожат. На часах полночь, в комнате он один. Чуда не случилось. Олег просто исчез, словно его не было. Бросил Сережу. Плачет тихо, едва слышно, потому что нельзя, чтобы слышал хоть кто-то. Губы кусает и рукавом фиолетового свитера глаза трет. Он теперь один. Совсем один.