Часть 8 Начало дружбы?
29 июля 2024 г., 10:00
— На какое животное я похож, по твоему мнению?
С таким вопросом обратился к андроиду напарник спустя почти два часа напряженного молчания. Не то чтобы это было что-то удивительное, напротив, Гэвин довольно часто погружался в собственные мысли, а потом задавал какие-то совершенно неоднозначные вопросы. Отвечать на некоторые из них было совершенно не обязательно, ибо они являлись риторическими вроде «Да когда же это закончится?». Если Ричард делился приблизительными прогнозами, то удостаивался такого взгляда, словно посмел нарушить течение времени.
На другие вопросы, связанные с погодой, например: «Когда же кончится этот грёбаный дождь?», можно было дать полноценную метеорологическую сводку, и Гэвин в ряде случаев мог среагировать снисходительно-доброжелательно, или съехидничать в ответ, или проигнорировать данные, или вообще начинал злиться и ругаться. Каждый раз даже в таком простом моменте частота и вероятности различных исходов менялись калейдоскопом.
На направленный прямо в лоб вопрос «Ну что скажешь, железный дровосек?» можно было отвечать максимально развернуто, как подсказывала программа, и получить недовольство напарника; можно кратко и исключительно по делу, но Гэвин снова оставался недоволен; можно было выслать результаты на почту, сводя к минимуму общение, но человеку всё равно все было не то и не так. Ричард упрямо подбирал алгоритмы взаимодействия, корректируя их, но логическая цепочка в самый неожиданный момент обрывалась. Потому что Гэвин в очередной раз начинал действовать алогично, сея вокруг себя хаос и разрушения. Удивительно невозможный человек, который каким-то совершенно неведомым образом дожил до своих тридцати шести почти в целости и сохранности.
Ричард провентилировал системы, решая, что стоит предпринять на этот раз.
До озвученного вопроса Гэвин что-то усиленно обдумывал, возможно, он наконец-то созрел и понял, что механический напарник вполне в состоянии справиться с таким простым заданием, как слежка за подозреваемым. Это долгое, утомительное и часто не особо результативное мероприятие, и с ним Ричард в состоянии справиться в гордом одиночестве, пока человеческая часть их двойки приводила себя в относительный порядок в тёплой кровати.
Третья подряд ночная смена сказывалась не лучшим образом на Гэвине. Его и так-то сложно было понять и правильно интерпретировать всё, что он говорил, даже сверхсовременные программы порой буксовали, когда из предложенных вариантов срабатывал тот, что имел самый низкий процент, а в следующий раз в похожей ситуации самый распространенный. Предугадать, что и как будет работать с Гэвином Ридом, было крайне сложно. А сейчас Ричарду показалось, что Рид просто заснул и выдал набор слабо связанных между собой слов.
— Что, детектив? — андроид развернул голову, позволяя взгляду полностью сконцентрироваться на человеке.
Анализ шел фоном, и выводы были совершенно не утешительными: Гэвин устал и очень хотел доебаться, чтобы хоть как-то взбодриться. И что ему мешало услышать голос разума в лице Ричарда и остаться дома? Неужели он действительно переживал, что новая синтетическая раса отожмёт рабочие места всех Homo Sapiens? Или просто не доверял конкретно своему напарнику как одному из синтетиков? Парадокс был ещё и в том, что с Коннором Гэвин общался довольно спокойно, хоть тот и заставил его провести несколько дней в больнице. С Ричардом же… с Ричардом у него складывались слишком странные и неоднозначные отношения.
Гэвин недовольно поморщился, но развернулся к напарнику всем корпусом, с интересом заглядывая в лицо.
— Ой, не придуривайся, ты всё прекрасно слышал. Но если вдруг заглючили твои сверхсовременные локаторы, то я могу повторить. На. Какое. Животное. Я. Похож. М-м-м?
Ричард закатил глаза, подхватив этот жест от человека, словно вирус. На самом же деле, к его большому изумлению, самообучающаяся программа охотно перенимала и встраивала жесты напарника-человека в алгоритмы поведения. Было ли это забавным багом, или подобный момент специально прописывали в Киберлайф для лучшей интеграции в человеческое общество, Ричард решил не уточнять — ему это не мешало и достаточно легко улучшало уровень социального взаимодействия.
— На медоеда, — не задумываясь ответил Ричард.
Над чем там задумываться? Это чисто Гэвин Рид в звериной форме. Поставь их рядом, и никто не заметил бы разницы.
Гэвин задумчиво хмыкнул на такой ответ, но ему явно стало любопытно — он-то наверняка не интересовался подобными вещами. Достал телефон, выкрутив яркость экрана на минимум и полез гуглить. Ричард спокойно смотрел по сторонам, отслеживая движения и мечтая, чтобы это сидение на одном месте поскорее закончилось. Для него это не было проблемой, но вот беспокойному напарнику монотонное ничегонеделание действовало на нервы, и Гэвин превращался в не пойми кого и начинал заёбывать Ричарда за неимением других претендентов.
Занятно, но Ричарду не особо нравилось использовать обсценную лексику, но являясь пять месяцев, три недели, четыре дня и двенадцать часов напарником данного человека, он не мог не признать, что мат идеально помогал настроить с ним коммуникацию, позволяя гораздо быстрее и ёмче донести информацию. И вот по прошествии времени Ричард и в мыслях стал использовать мат.
Гэвину потребовалось пятнадцать минут, чтобы составить представление о медоеде, а потом он изумлённо уставился на Ричарда. Он и этот момент сохранил и записал в своей памяти, ему иррационально нравились сильные проявления эмоций и так не самого стабильного человека.
— Это ты мне сейчас так завуалированно комплимент сделал? — Гэвин поиграл бровями, словно намекая на что-то.
— Если вы считаете, что быть на всю голову отбитой зверюгой — это комплимент, то тогда да.
Глаза Рида в темноте машины засияли, словно у него в голове кто-то вкрутил лампочку. Что же его так впечатлило?
— Ты видел, какой у него интеллект?! А живучесть?! Да это же просто неубиваемый монстр какой-то! Он даже от яда гадюки отходит через пару часов и бегает как ни в чем не бывало!
— Ну да, не зря же медоед носит звание самого бесстрашного зверя, — согласился Ричард и добавил гораздо тише, но так, чтобы Рид обязательно услышал: — И не самого адекватного. А еще злопамятного и агрессивного.
Но Гэвин снова воспринял эти замечания как изысканный комплимент, в очередной раз сбив с толку программу социального взаимодействия.
— Да! Он прекрасен! Его стоило помещать на гербы знаменитых семейств! Он не боится даже хищников, которые многократно больше его! Да он даже питается личинками пчел. Эстет животного мира, — Гэвин расплылся в счастливой улыбке, словно это его личная заслуга и он каждого медоеда тренировал вести себя подобным образом.
— Вы, кажется, плохо понимаете концепцию слова неадекватный, — хмыкнул Ричард. Разделять чужой восторг он не видел необходимости. Медоед, безусловно, опасный зверь, практически неуязвимый, при этом на всю голову отбитый. Его за это даже в книгу рекордов Гиннеса занесли.
Но Гэвин явно не слушал доводы напарника и уже вовсю примерял на себя роль данного млекопитающего.
— Сука, да я бы прямо сейчас был бы не против им стать. А за возможность крутиться внутри собственной шкуры можно и душу отдать!
Ричард скептически на него посмотрел.
— Вы уверены, что она у вас есть?
Гэвин рассмеялся, как будто Ричард сказал хорошую шутку. Вот только он не шутил. Ричард любил заниматься исследованиям и сортировкой данных по группам. Так вот Гэвин не входил ни в одну категорию, пренебрежительно относясь ко всему — и к атеистам, и к верующим любой конфессии, не верил в астрологию и эзотерику. Он больше доверял своей интуиции и невнятной чуйке, которая реагировала только на неприятности в шаге от тотального пиздеца.
Рид отсмеялся и ткнул Ричарда пальцем в плечо, тот только скосил взгляд на него.
— А знаешь тогда, кто ты?
Ричард выразительно выгнул левую бровь, подсмотрев это движение у предшественника. Коннор так выражал целую гамму эмоций и каждый в этом находил что-то своё.
— Удивите меня, Гэвин, — не то чтобы это было сделать невозможно, но Ричарду было любопытно узнать, куда могла привести фантазия Рида.
Гэвин весь воодушевился, быстро набрав что-то в поисковике, потом подобрался и выдохнул, открывая изображение на экране и разворачивая телефон к андроиду, видимо, чтобы тот сразу увидел сходство.
— Косатка.
На внутреннем интерфейсе Ричарда тут же появилась масса самой полезной информации — от среды обитания до повадок и питания. И внешних данных, естественно.
— Вам всё так же не нравится мой пиджак? Я много раз повторял вам, что он очень функционален…
— Да нет, — быстро перебил Гэвин, не дав рассказать о преимуществах такой одежды в девяносто восьмой раз. — Твой пиджак, конечно, наводит на определенные ассоциации, но ты и сам по себе тот еще тролль. Прям как эти китообразные.
— Да с чего вы взяли? — совершенно не искренне удивился Ричард. За собой он не замечал желания подкидывать вверх всех и каждого на несколько метров, чтобы устроить им неожиданный аттракцион.
Гэвин прищурился и ткнул пальцем в плечо, привлекая внимание, хотя куда ещё больше — слежка занимала лишь десять процентов возможности процессора, всё остальное было вовлечено в общение с напарником, который оживился и вновь блестел глазами. Красивый.
Ричард несколько раз моргнул, в очередной раз систематизируя данные. По человеческим меркам Гэвин Рид не подходил ни под одни стандарты красоты, но Ричард считал, что тот красив, непредсказуем и привлекателен. Было бы интересно с ним провзаимодействовать на более тесном уровне. И тут же резко себя одёрнул, не стоило думать в данном направлении — это тупиковая ветвь их возможного взаимодействия.
— Да вот с этого! Ты же и сейчас меня троллишь. Мне-то не ври, я за месяцы работы с тобой вдоль и поперёк изучил твой социальный модуль.
Надо же. Значит, все доёбки — это способы изучения. Хорошо, что Рид не пошёл в преподаватели.
— И что скажете?
Ричард чуть заметно улыбнулся, было действительно интересно. Прямой отзыв от пользователя. Это ни на что, конечно же, не повлияло бы, но стало интересно, как Гэвин воспринимал именно его. Не то чтобы сам Рид не говорил об этом — особенно в первый месяц работы и исключительно матом, — но сейчас информация казалась немного более достоверной. Немного.
— А что сказать? — он легко пожал плечами, словно это было очевидно. — Проебались твои разработчики.
— Почему вы так считаете? — Ричард хоть сейчас мог прислать ему отчёт о работе своей системы, о коэффициенте эффективности и скорости реакций, вот только Рида это вряд ли могло сильно заинтересовать.
— Потому что они дали тебе внешность зайки-убивайки с наклонностью хищника-террориста.
И сам же громко рассмеялся, ударяя себя ладонями по бёдрам. Конспирация шла к чёрту — не расслышать его смех мог бы только глухой, особенно в тишине ночи, но Рида это, похоже, уже мало заботило. Гэвин Рид — самый странный человек, который попался Ричарду за всю его недолгую жизнь, временами алогичный, со странным чувством юмора и концепциями. Сам у себя на уме, как говорил Коннор, и Ричи не видел смысла с ним не соглашаться.
Ричард молча смотрел, как веселился напарник, и ничего не стал говорить. То, что думал Рид, исключительно его проблема. Тем более Ричи был с ним в корне не согласен, но спорить было бесполезно. Человек всегда оставался при своем мнении, опираясь только на субъективное восприятие мира. Иными словами, аргументы Ридом просто не воспринимались, но, кажется, именно на очередной жаркий спор и рассчитывал Гэвин, но Ричард смешал ему все карты своим безразличием.
За время работы с напарником Ричард выяснил, что Гэвин Рид не был андроидоненавистником, судя по его поведению, он считал новую синтетическую расу чем-то вроде шутки. Андроиды определенно вызывали у него интерес, и с вероятностью в девяносто восемь процентов Гэвин хотел удовлетворить любопытство за счёт Ричарда. Может, он надеялся на третий закон робототехники? Но, по мнению Ричарда, Рид уже перешёл все мыслимые и немыслимые границы.
Гэвин путал его и путался сам. Ричард всё никак не мог разобраться, почему одни и те же жесты у одного и того же человека могут иметь разный смысл. Рид часто использовал в отношении него и подёргивание бровей, и облизывание губ, и толкался языком за щёку. Возможно, по его логике, такое должно было смутить, а затем и возмутить до крайности. И не сказать, что это не работало, такое совершенно однозначные знаки обычно смущали людей и даже некоторых андроидов. Всё это говорило о сексуальном контексте происходящего.
Ричард решил прояснить этот момент сокращая дистанцию и мягко касаясь предплечья детектива.
— Я вам нравлюсь, Гэвин?
Ричард считывал каждую деталь: как мгновенно расширились зрачки у детектива, стоило Ричарду приблизиться, как участился у него пульс, и он судорожно сглотнул. Но такие реакции показывали не только симпатию, но и страх, интерес, злость, возбуждения, ярость и ещё два десятка противоречивых эмоций. Так почему сам Ричард выбрал тот вариант, на который приходилось всего три процента вероятности?
— Ты слишком много о себе мнишь, жестянка, — Гэвин толкнул его плечом и отошёл на безопасное расстояние.
Но Ричарда такое поведение царапало, раздражало — Гэвин играл в какую-то свою игру, правила которой постоянно менялись, и понять, что взбредёт в эту конкретную человеческую голову, не могла даже его программа. Возможно, Рид врал не только Ричарду, но и себе.
К тому же сколь бы экстравагантно Гэвин ни вёл себя в обществе в принципе и в компании напарника в частности, Ричард прекрасно знал, что этот человек дальше грязных намёков никогда не продвинется. Вероятность этого была равна статистической погрешности в три с половиной процента, поэтому он игнорировал все неуместные «знаки внимания».
