Мы

      Жуткий холод пронизывал хрупкое юношеское дело до костей. Он никогда в жизни не задумывался о том, что на пути к свету и теплу придется буквально ползти через бесконечную пелену безнадежной тьмы и вязкой, удушающей пучины, кое-как выныривая и глотая жадными вздохами еще одну порцию терпкого воздуха. С каждым шагом проваливались в противную, утягивающую жижу еще больше, он изо всех сил стремился вынырнуть и спастись, но утопал все глубже и безвозвратно…       Резко вздрагивая от ощущений увиденного во сне, Феликс на мгновение потерялся в пространстве, чтобы затем, вынужденно потерев совсем не отдохнувшие глаза за ночь, кое-как приподняться с постели, борясь с тянущей усталостью по всему телу и только сейчас откладывая от себя раскрытый учебник по истории. И на удивление понимая, что на самом деле за все вчерашнее время, изначально запланированное на отведение учебе, было отдано ярким мыслительным процессам и горьким душевным смятениям с того самого момента, как сам юноша оказался дома, в своей комнате.       Яркой вспышкой ощущая воспоминания прошедшего закатного вечера, Феликс вновь отчаянно зарылся ладонями в помятые от подушки пряди, тяжело вздыхая в желании не выходить из комнаты ближайшую жизнь только для того, чтобы остаться вариться в собственном постыдном котле в одиночку. Он нутром ощущал острые волны смущения, безысходности, непонимания и какого-то отдаленного скрытого влечения ко всем эмоциям, которые нахлынули на него в момент самого главного и первого их соприкосновения…       — Хмфмрррр… — издавая все свое внутреннее эмоциональное жерло в раскрытые ладони, Феликс так и не смог отыскать в себе истинные причины своей реакции, думая лишь о том, как, все так же сгорая от стыда, буквально пулей вылетел из аудитории, уклоняясь от громкого взгляда Хенджина и буквально на лету собирая свои вещи, а затем на тех же эмоциях и вовсе оставляя его в неловком одиночестве.       Он думал и том, что просто не мог ответить себе на вопрос, почему эта ситуация вообще возникла между ними, если учитывать, что даже не было никаких предпосылок до этого… Или были?       Феликс в этот момент уже во всю мощь своей эмоциональной бури в суете метался по комнате, нервно разминая пальцы, не находя ни им, ни себе спокойного уединения.       «Наверное, стоит уйти из школы…»       «Или просто не ходить сегодня на занятия?..»       «Нет, это немыслимо»       «А что, если?..»       «А что скажет сам Хенджин, когда увидит меня?..»       «Нельзя показываться ему на глаза»       «Черт, мы же сидим рядом…»       «А если притвориться больным?»       «Нет, скоро экзамены…»       Остановившись напротив зеркала, юноша посмотрел себе прямо в глаза и даже там не смог отыскать ответы на молниеносно возникающие спонтанные вопросы. Он просто тяжело вздохнул и медленно прикрыл их, стараясь концентрироваться на внутреннем самоощущении.       «Это конец…»

***

      «Это пиздец…» — подумал обоюдно Хенджин, уставившись прямо на доску объявлений, где черным по белому красовалось фото их поцелуя на обложке свежего выпуска газеты, висевшего в качестве образца.       За мгновение, которое Хван переживал сейчас, он успел испытать и прилив агрессии, и нервозности, и восхищения, и отчаяния, и просто желания придушить и закопать на заднем дворе школы того выродка, который посмел снять на них компромат и сделать из этого «сенсацию», как гласила выделенная надпись на странице.       Кроме того, по прошествии некоторого времени, как только около доски собирался народ, где-то поодаль показалась знакомая фигура и так потухшего за недавнее время председателя, который в считанные секунды стал еще бледнее, увидев главное фото. Он буквально замер, понимая, кто именно изображен, ведь так уже привык видеть этих двоих постоянно проходящих мимо вдвоем, что ненароком задавался вопросом… Почему это случилось так быстро? Почему произошло именно сейчас? И было ли это на самом деле?       И пораженного Минхо (который, на удивление, в данный момент мыслил быстрее и адекватнее всех присутствующих), а потому быстро скооперировался и ретировался в сторону выхода из здания, чтобы первым из всех перехватить еще не появившегося второго соучастника сие действия, дабы избежать не только всеобщего скандала, но и ненужного в данный момент летального исхода.       Только Хвану на данный момент было абсолютно пох-, точнее, безразлично на всех проходящих мимо учеников, подозрительно косивших в его сторону после просмотра объявления (хоть и сделано было фото таким образом, что не подтверждало на сто процентов точную принадлежность героев к его персоне и персоне Ли). Но, тем не менее, общая конструкция выдавала знакомые силуэты и предательски отзывалась где-то на уровне груди и пульсирующей болью в висках от одной мысли о том, что случится с Феликсом, когда он это увидит...

***

      А случилось с Феликсом не то, чтобы беда, но заметная неприязнь, когда тот, будучи в это же время пребывающим около аллеи школы, пытался изо всех сил оттереть бежевый шоппер, что так неудачно приземлился аккурат в грязную лужу на моменте выхода юноши из служебной машины.       И оказался все-таки почти напуганным до полусмерти резко подбежавшим одноклассником.       — Быстро иди за мной, — без объяснений причин и нравов тот сразу схватил его за руку и потащил в сторону входа с задней части строения, не произнося за это время больше ни слова и никак не комментируя легкие противостояния Феликса.       Только в момент, когда смог затащить его в пустые коридоры через подсобное помещение и вывести в сторону кабинетов преподавателей, он, оглядевшись по сторонам, почти запихал бедного, ничего не понимающего, юношу в кабинет к Бану, доступ к которому у Минхо априори был всегда.       Плюхнувшись на слегка потрепанный диван, Феликс все еще непонимающе хлопал глазами, внимательно следив за поведением своего похитителя, и все же не выдержал, возмущаясь.       — Что случилось? Почему ты привел меня сюда?       Минхо в ответ лишь продолжал испытывающе молчать и, присев напротив Феликса, протянул тому выпуск газеты, устремляя полной серьезности взгляд.       — Вот, что случилось. И, наверное, мне стоит лучше у тебя спросить, что это такое. Это ведь ты и Хенджин? — он и так все понимал, но на самом деле пребывал в таком же шоке, что и все вокруг, а потому, поразмыслив и вздохнув на ошарашенную реакцию юноши, не дождавшись ответа, продолжил. — Слушай, сегодня у нас спортивный день. Сдача нормативов, теория, практика, вся херня. Я договорюсь с Баном, и мы сможем просидеть все это время здесь и заодно подумаем, что теперь делать с этой… Проблемой. Все будет хорошо, ты только не переживай, — прекрасно наблюдая за тем, как у Ли нарастала паника от увиденного, Минхо ободряюще похлопал его по плечам и слегка растормошил, приводя в чувство.       Феликс ничего не мог сказать в ответ. Те ощущения, которые он испытывал утром в своей комнате разогнались до скорости бесконечности и разрослись до неизмеримых масштабов, как только он увидел их на фото. Действительно их. Это были они. Он и Хенджин. Целовались. Стоя посреди аудитории.       — Э-это… Э-это невозможно… Как… Как такое может быть?.. Мы же были одни… Это была случайность… Мы не…       — Феликс! Все. В порядке. Все хорошо! Не разгоняйся, я прошу тебя, не хватало, чтобы ты здесь в обморок упал. Что я потом Хвану скажу? — заметив, как на упоминании Хенджина Феликс заметно напрягся еще больше и испуганно посмотрел на него, Минхо осекся и вновь тяжело вздохнул, продолжая выравнивать всю эту безрассудную ситуацию. — Послушай меня. Вы не сделали ничего противозаконного, это абсурд. А вот эти пидорасы!.. Кхм, то есть те, кто сфотографировали вас и выложили в газету, настоящие гниды и мрази, они ответят за все. Просто успокойся и начни мыслить здраво, хорошо? — добившись реакции, Минхо отпустил из своих рук Ли только тогда, когда тот начал спокойно дышать и перестал трястись, как банный лист, отодвигаясь от него и позволяя прийти в себя окончательно.       Он знал и помнил на собственном опыте, каково это — быть опозоренным на всю школу, будучи совсем еще ребенком. Минхо до сих пор на генном уровне ощущал каждой клеточкой каждый брезгливый взгляд и плевок в свою сторону. Он до сих пор не простил обидчикам не только свою сломанную детскую психику, но и причину, почему ему пришлось в срочном порядке уговаривать маму и менять местожительство вкупе с новой школой.       А потому сейчас для него эта ситуация была чем-то наравне с флешбэками, заставляющих все так же кровь вскипать в жилах, а разум твердеть. Он не позволит, чтобы история повторилась вновь.       После продолжительного прошедшего времени, несколько выпитых стаканчиков чая и стольких же пропущенных звонков на телефоне Феликса от Хенджина, одноклассники решили предпринять хоть какие-то действия для начала учебного дня.       — В общем. Оставайся здесь. Я пойду найду Бана и все ему на пальцах расскажу без особых… Подробностей. А пока… Может, вам стоит поговорить с Хваном по поводу этой ситуации? — неуверенно вновь попытавшись настроить неуловимый контакт Феликса с Хенджином, юноша тут же продолжил свою мысль, заметив всю ту же нервную реакцию со стороны. — Я не заставляю тебя с ним видеться и обжиматься при всех, просто обсудите хотя бы план действий, что вы будете делать с этим? Нам вообще по-хорошему надо обсудить его всем вместе, иначе… Это просто нельзя оставить так, как есть, понимаешь?       До этого кое-как придя в себя, сейчас же Феликс снова кое-как попытался справиться с волной разъяренной тревожности, которая буквально не позволяла сделать лишний вздох и здраво мыслить. На самом деле, он не понимал, почему сам так реагировал на каждое упоминание Хенджина, ведь до этого он был практически единственным человеком, к которому Феликс мог обратиться за любой помощью и по любому вопросу. А сейчас… Сам Хенджин стал для него главным вопросом его жизни и самоощущения.       — Да, я понимаю… Я просто… Вчера убежал так резко… И мы даже не обсудили этот момент с ним… Все так неожиданно произошло, почему этот поцелуй вообще случился?! — роняя голову над поджатые колени, он просто иссяк на последнем издыхании мыслей, понимая, что сейчас совершенно не понимает, что возможно предпринять в данной ситуации и что необходимо сделать, чтобы эта информация не дошла до преподавателей и родительского комитета, а там…       — Стоп, подожди. Ты сказал, что это случилось вчера? — Минхо за секунды расцветал в одном ему быстротечном мыслительном процессе, ожидающе уставившись на одного из виновников торжества.       — Ну да… Вчера после уроков… Я поэтому до сих пор в замешательстве, я не понимаю, что мне делать…       — Стой-стой-стой! Если это было вчера, то почему выпуск вышел сегодня? Номера газеты обновляются еженедельно… — пристав со своего места и начав подозрительно ходить по кабинету, Мин задумчиво сложил ладони у подбородка для упора, продолжая размышлять вслух. — То есть кто-то вас сфоткал, отнес фото в наш круг журналистики и даже следов не оставил? Соответственно, это был тот, кто напрямую связан с кружком и корреспонденцией школы, — резко остановившись, будто поймав загоревшуюся лампочку над головой, Минхо так же повернулся к Феликсу, тыкнув в него пальцем, — Я ушел за Хваном. Ты сидишь тут и не высовываешься, ясно? Мы поймаем быка за рога.       Как только за ним захлопнулась дверь, Феликс позволил себе горячо выдохнуть и попытаться самостоятельно сложить все детали паззла у себя в голове. «Тот, кто связан с кружком журналистики?..» Но он никого оттуда не знал. Мало того, он совершенно не имел никакого понятия, кому было бы выгодно выставлять их с Хенджином в дурном свете. Если только…       Если только это не тот человек, который уже не единожды совершал подобное.