Мы

      Солнечные лучи пробирались сквозь колыхающиеся ветви деревьев на ветру прямиком внутрь юношеской комнаты, теплой долгожданной летней негой призывая разомкнуть сонные веки и потянуться навстречу свету. Феликс слегка поерзал, не понимая, почему под телом чувствовал не привычную мягкую ткань постельного белья, а непонятное шерстяное покрывало, а потому, наконец-то окончательно проснувшись, будто бы впервые оглядел собственную комнату, которая теперь казалась ему совершенно иной. Постепенно оглядев и себя, как оказалось, в положении лежа на ковре, а затем медленно перемещая взгляд все выше, задевая им рядом лежащего юношу, что до сих пор сладко спал, Феликс почувствовал вновь уже такое привычное сводящее чувство в грудной клетке, остановившись взором на его лице.       Разумеется, он впервые видел Хенджина именно таким. Беззащитно спящим, умиротворенным, с едва подрагивающими ресницами и тихо вздымающейся грудью. Под лучами, что оставляли следы не только на полюбившейся солнцем коже Феликса, но и рожденным луной теле Хенджина, казалось, что эти двое были созданы Вселенной для друг друга, словно Инь и Янь, словно две части одного целого, одной звезды.       Феликс, ощущая эти мысли буквально физически, не сводя внимательного изучающего взгляда с таких же длинных ресниц, тихо и медленно приблизился ладонью ближе в желании ласково прикоснуться, прочувствовать, понять, что происходящее лишь удивительная реальность, а не разрушающийся сон, как вдруг был пойман с поличным и мягко перехвачен прямо на пороге у цели.       Хенджин нежно сжимал тонкую ладонь Феликса, слегка поглаживая и тут же приоткрывая глаза навстречу, с улыбкой улавливая его испуг.       — Доброе утро, — томно, с хрипотцой, но так осторожно и заботливо.       Феликс на секунды потерял дар речи, все еще не отводя взгляда и вовсе не двигаясь телом, лишь спустя некоторое время, насладившись чуть больше их уединенным умиротворением смог произнести в ответ.       — Доброе утро.       — Вот бы каждый новый день начинался именно так, — утопая в солнечных отражениях веснушек и теплых темно-карих бликах, Хенджин мечтал сейчас только о том, чтобы остановить время и сохранить в памяти каждый миллиметр, что он видел перед собой. Он никогда не видел нечто настолько прекрасное.       Неосознанно широко улыбнувшись, возможно, впервые за столь долгое время, целованный солнцем все также медленно приподнялся и, потянувшись, направился в ванную комнату, понимая, что уединенность уединенностью, а утро было необходимо начинать по канонам.       Чуть позже, перебарывая ярое желание проваляться так весь день, прекрасно осознавая, что находился отнюдь не у себя дома, Хенджин медленно подтянулся туда же, в глубине души чувствуя неловкость за то, что тем не менее в некоторой степени своим визитом приносил неудобства Феликсу.       На что тот, совершенно непринужденно, вновь встретил его взглядом и, разобравшись с утренней рутиной, повернулся к своему новоиспеченному соседу лицом, протягивая тому упакованную зубную щетку и полотенце.       — Вот, ты можешь воспользоваться этим.       Хенджин тихо кивнул, в глубине души буквально разрываясь от тепла, что получал всегда, когда находился рядом с Феликсом. Даже в таких маленьких жестах он физически ощущал давно забытые (а то и вовсе никогда ранее не испытываемые) волны любви и заботы от такого человека, как он.       Не смея удержаться от этого, он почти в порыве двинулся вперед и нежно обхватил юношу руками, носом утыкаясь тому в плечо и застывая на месте. Феликс буквально замер, боясь пошевелиться от неожиданности и мелькающей внутренней неловкости, чуть тише интересуясь.       — Хенджин? Все в порядке?       Выдержав наглое мгновение, тот медленно отстранился и, кивнув, так же тихо расплылся в сонной улыбке, ладонью ласково очерчивая поцелованную солнцем щеку напротив.       — С тобой рядом всегда. Спасибо.       В этот момент время остановилось. Словно его никогда не существовало или просто не имело место быть, когда две души сливались воедино. Словно ничего более не было в этом мире, кроме двух израненных сердец, исцеляющихся друг другом.       Но что-то все-таки имело роль извне, громким стуком в дверь обрушиваясь на этих двоих и разрывая уединенность. Феликс резко вздрогнул, в момент выглядя очень испуганно и нервно, тут же выбегая из ванной и, на секунду задерживаясь с решающим вздохом, отворил дверь, держа открытой так, чтобы было видно только его одного.       — Джи! Доброе утро, — стараясь не выдавать иное присутствие в комнате, Феликс нервно улыбнулся своему водителю (кто и параллельно являлся личной охраной юноши), и чуть заерзал на месте (что на самом деле выглядело очень подозрительно).       — Доброе утро, Феликс… — от внимания мужчины странное поведение его подопечного, конечно же, не ускользнуло, а потому он с вниманием оглядел юношу. — Ночью были какие-то посторонние звуки, ты в порядке? Ничего подозрительного не происходило?       На что юноша сначала привычно замер, а затем постарался разгладить ситуацию, отводя любые подозрения от себя и своей комнаты.       — Нет-нет, все в порядке. Наверное, я что-то уронил… Да, кажется, уронил. Возможно, я что-то сломал, но ничего страшного, правда! Все в поря-       Не успев доплести свой нервный и, откровенно говоря, совершенно не аргументированный монолог, Феликс чуть не провалился под землю, ощутив за собой прикосновения незаметно подошедшего Хенджина. Феликс в прямом смысле покраснел от стыда и нервов.       — Доброе утро, господин. Меня зовут Хенджин, я друг и одноклассник Феликса. Он очень благосклонно отнеся к моей ситуации, когда я попросил его приютить меня вчера вечером. Приношу свои извинения за беспокойство. Но повода для волнения совершенно нет, мои намерения присутствия чисты и разумны. Я думаю, Феликс это сможет подтвердить, — выстаивая сопротивление стойкой горой, Хенджин с теплотой перевел уверенный взгляд на юношу, в то же время нежно и недоступно для чужих глаз поглаживая того по спине, немым жестом стараясь передать поддержку здесь и сейчас.       — Д-да… Джи, познакомься, это Хенджин. Хенджин, это Джиен, мой водитель и охранник, — как будто и расслабившись, но от выстроенной ситуации нервничая одновременно еще сильнее, Феликс умоляюще посмотрел на мужчину, надеясь на его понимание и принятие. — Джи, все хорошо. Я обещаю, что мы будем сидеть тихо. Пожалуйста, не говори ничего маме…       Разумеется, мужчина находился в данную секунду в тотальном шоке. Наверное, впервые на своем веку за свое попечительство над Феликсом, он видел кого-то постороннего не то, чтобы в доме, даже в комнате юноши! Для него эта новость была шокирующей и поразительной, но тем не менее приятной. Возможно, это единственный момент, когда его добрый и тихий Феликс сможет обзавестись друзьями.       — Мне… Приятно познакомиться с тобой, Хенджин. Я надеюсь, что твоя компания пойдет только на пользу Феликсу. Если он тебе доверяет, то и я смогу доверить его тебе. В ином случае, я думаю, ты понимаешь, какая ситуация может возникнуть. Мисс Ли я, разумеется, не сообщу об этом, но тем не менее буду наблюдать со стороны, — выдержав еще более стойкую позу, произнося напутственные слова, Джиен затем обратился уже к своему подопечному, — Спасибо, что не стал скрывать. Я знаю, что ты благоразумный мальчик, но все же попрошу: пожалуйста, не делайте ничего, что может навлечь беду. Лишнее внимание нам ни к чему, верно? — дождавшись согласный кивок от Феликса, мужчина улыбнулся и поспешил ретироваться. — Хорошо. Отдыхайте.       Закрыв дверь за мужчиной, Феликс тихо продолжительно выдохнул и пару секунд боролся с разъяренным сердцебиением, прежде чем поднять взгляд на парня. Хенджин же был слегка задуманным, но тем не менее довольно спокойным.       — Он… Довольно серьезный мужчина. Он отвечает за тебя?       — Да… Возможно, даже головой перед моей матерью. Он воспитывает меня с детства. Даже несмотря на то, что он занимает такую должность, на самом деле, он очень хорошо относится ко мне. Он был хорошим другом моего отца. А мама… Как-то всегда его недолюбливала и всегда жестоко наказывала, если со мной что-то случалось. Но он правда очень хороший и понимающий. Я бы даже хотел называть его просто дядей…       Наблюдая за грустным взглядом юноши, Хенджин понимающе улыбнулся и вновь постарался подбодрить, поглаживая его по голове.       — Ты заслуживаешь такого человека в семье. Просто не замечаешь, насколько сам добрый и внимательный. Ты удивительный, — вновь утонув взглядом в его красоте, он с той же нежностью плавно переместил ладонь с волос на румянцевую щеку и неуловимо медленно постепенно наклонился вперед до тех пор, как глаза напротив прикрылись в ожидающем моменте, а ресницы не стали волнующе подрагивать. После чего он шутливо выдохнул и, оставив легкий поцелуй на лбу, обошел Феликса. — Пойду умываться.       Феликс как будто бы проснулся во второй раз, с поражением оборачиваясь и понимания, что Хенджин над ним просто поиздевался и легко улизнул с места преступления.       — Но так же нечестно!       — Нет игры — нет жизни! — послышалось в ответ не менее издевательское и довольное за дверью.

***

      Весь день прошел для пары стремительно быстро. Феликс все еще зубрил материал, готовясь к завтрашней олимпиаде, иногда успевая что-нибудь перекусить под настоятельными указаниями Хенджина, а сам Хенджин просто наслаждался возможностью видеть этого юношу так близко и так долго и периодически листал интересные книжки, которые попадались ему под руку. И лишь в какой-то из таких моментов, когда у Ли все внимание отдавалось не Хвану, а у Хвана постепенно заканчивалось стальное терпение, он решил взять ситуацию под свой контроль.       — Я видел, что у вас здесь есть поле неподалеку. Давай сходим погуляем туда? — уведя книгу прямо из под носа у засидевшегося заучки, он с мягкой улыбкой и умоляюще-настойчивым взглядом не сводил с него взора.       — П-поле? — Феликс удивленно проморгал, не секунды теряясь от неожиданного предложения. — Если честно, я даже не знаю… Я никуда не выхожу из дома, кроме школы, поэтому даже окрестностей не знаю, — так просто озвучив самую жестокую и грустную вещь, как казалось Хенджину, Феликс лишь неуверенно пожал плечами и, если честно, совсем не придал озвученным собственным словам какой-то доли болезненности или скованности. Для него это было совершенно нормальным раскладом дел.       — Ты всегда сидишь дома? И никуда не выходишь отсюда? Ты что, принцесса из «Дисней»? — не со зла и не с долей издевательства, Хван так легко пошутил, но в глубине души серьезно задумался о том, какая на самом деле была жизнь у Феликса. И даже мимолетно сказанные слова об его обыденности совершенно не радовали.       — Да нет, чего ты! Я-я выхожу… Я занимаюсь с репетиторами, езжу на разные семинары, если меня записывают, но в основном записывает мама… И на самом деле… Может быть… Я бы хотел погулять. Наверное.       Хенджин на некоторое время откровенно завис, не сразу найдя подходящие слова, чтобы описать его истинные чувства от осознания до боли грустной истории жизни Феликса, но в конце концов сдался и решил испытать на нем лишь одно верное решение в данной ситуации.       — Ну ты точно горе. Ладно, вставай давай, — поднявшись с пола и утянув за собой юношу, тот ласково встряхнул его и потормошил по волосам. — Буду тебе, значит, сам показывать окрестности твоего же дома. А то ты так реально стухнешь здесь за этими учебниками, и что я тогда буду делать без тебя? «Я совершенно пропаду»       Феликсу оставалось лишь согласно кивнуть и, вновь оставив важные дела, пойти за своим светом.       

***

      Когда солнце уже садилось за горизонт, окрыляя небо яркими красками, двое юношей, летя навстречу летнему ветру и свободным минутам всего того же удивительного уединения, прогуливались по цветочному полю, впервые не считая минуты и часы до расставания. Они просто наслаждались каждой секундой, которая позволила им дышать друг другом и свежестью прохлады вечера.       Хенджин, не торопясь, собирал крошечные ромашки и цветущую траву, не забывая поглядывать по сторонам (а особенно лишь в одну его интересующую сторону), наблюдая за Феликсом со стороны.       Юноша же рядом так же проходил неспешно и умиротворенно, наконец-то позволяя себе хотя бы на некоторое время освободить голову от тревоги и суеты, поддаваясь ярому влиянию парня, что серьезными намерениями указал ему дышать свежим воздухом и греться на солнце, а не в четырех стенах.       Именно поэтому, утопая в мыслях где-то не здесь, он заметил его только тогда, когда тот стоял слишком близко, тут же теряясь в локонах светлых волос и безмолвно одаривая юношу цветами.       — Что ты делаешь? — не удержавшись от вопроса, озвучил вырвавшийся порыв Феликс, рукой одновременно пытаясь нащупать след от касаний Хвана.       — Позволяю цветам соприкоснуться со светом, — улыбнулся Хенджин и оставил заплетенные маленькие косы с полевыми яркими следами, тут же притягивая себе юношу ближе. — Ты рожден для того, чтобы быть рядом с природой, а ты к ней даже не выходишь. Ты же рожден Солнцем, — нежно касаясь ладонью смущенной щеки с веснушками.       Разумеется, Феликс был смущен до чертиков, а потому, скрыв улыбку за кашлем, он стремительно ретировался и ускользнул вперед по дорожке, стараясь не замечать провоцирующий теплый смех за спиной.

***

      Не задерживаясь надолго, дабы не привлекать к себе лишнее внимание (по указаниям Джиена), двое малых-удалых вернулись в дом, как только начало темнеть. Вновь удачно обойдя все преграды дома и захватив с собой что-нибудь легкое на ужин в комнате, они снова облегченно выдохнули, как только оказались внутри нее, чувствуя себя настоящими шпионами из детективов.       Прикрывая шторы в комнате, Феликс вновь думал о чем-то тревожном, отвлекаясь на то, что завтра, наверное, стоило бы проснуться пораньше, чтобы собраться не в спешке; что мистер Ким его, на удивление, даже никак не беспокоил все эти дни, не напоминал и не бил в колокола о том, что к олимпиаде обязательно стоит готовиться, вероятно, целиком и полностью доверяя эти вопросы самому юноше; что, наверное, мама приедет домой еще не скоро, учитывая всю серьезность ее переделок с Торном; что…       Он вдруг удивленно замер. Ни что теперь не считалось для него более важным и волнующим, чем тот вдруг осознанный факт, что Хенджин у него ночевал вот уже вторую ночь подряд. Конечно, он был до волнующих мурашек приятно рад этому, но все же что-то мешало радости, тяжким комом застревая в горле, не имея логического завершения.       — Хенджин?.. — все же осмеливаясь вывести разговор на текущую тему, Ли вдруг обернулся к нему и замер в ожидании.       — Мм? — все это время продолжая рассматривать книжную полку, Хван с интересом что-то доставал оттуда и пролистывал, мысленно делая пометки о тех работах, которые с удовольствием прочитал бы со временем.       Медленно и чуть боязно ступая к нему ближе, юноша все еще боролся с внутренним порывом разузнать о теперь уже остро горящем вопросе, совершенно не понимая, как именно поинтересоваться о нем у самого Хенджина.       — Я хотел спросить… Только не подумай ни в коем случае о том, что я тебя выпроваживаю! Нет-нет-нет, я просто… Ты ни разу об этом не сказал, да и я не спрашивал… А тут такое… И ты даже не звонил, чтобы предупредить, и я подумал…       — Ты хочешь спросить, почему меня до сих пор никто не кинулся искать из домашних? — все так же тихо улыбнувшись, он перевел взгляд на Феликса, теперь уже его окутывая теплотой. — Все просто. Отец не спросит. Я ему не нужен.       Замерев на том же месте, Ли тяжело выдохнул от того, что даже не смог сформулировать свои мысли, но и от того, что услышал в ответ на них. «Не нужен»? Как ты можешь быть не нужен ему, если так сильно нужен мне?       Теряясь от нахлынувшей волны спонтанных чувств, он все еще ничего не мог сказать в ответ, цепляясь хоть за какую-то нить разумности.       — Вот как… Прости, что…       — Не проси прощения, ты ни в чем не виноват. Это я должен каяться за то, что напрягаю тебя своим присутствием. Я ведь даже толком не спросил тебя, хочешь ли ты…       — Конечно, хочу! — хватаясь за свободную ладонь Хвана, Феликс с надеждой посмотрел тому прямо в глаза с искренней мольбой не уходить и не оставлять его. — Ты не представляешь, как я рад, что ты здесь… Что мы можем просто проводить время вместе, не думая ни о чем… Что не хватит времени… Или кто-то появится… Я просто… Я очень рад, что ты рядом со мной.       Так просто о сложном и так громко о любви без слов. Хенджин терял дар речи рядом с ним, а Ли просто забывал, как дышать, теряясь от переполняющих его эмоций. Эти мгновения были лучшими, давая шанс забыть о тянущем прошлом и мечтать о светлом будущем, просто так, стоя рядом вдвоем. И было лишь одно на свете прекраснее этого...