Мы

...то, что невозможно было передать словами.       — Что ты делаешь? — было озвучено прямо над ухом, стоило юноши только выйти из душа, доступ к которому был также добродушно предоставлен Феликсом.       — Хочу повторить кое-что перед завтрашней олимпиадой… Кажется, эту часть про Ницше не должны включить, но вдруг…       — Вдруг, да кабы. Ты и так достаточно выучил, мне иногда кажется, что у тебя не мозг, а черная дыра, — с теплотой усмехнулся Хенджин, ласково проводя ладонью поверх спины Феликса, в надежде хоть как-то передать ему импульс мимолетного расслабления. — Давай лучше фильм какой-нибудь глянем. Куда лучше зубрить, на ночь глядя. Ты сегодня и так повторил очень много.       Феликс на мгновение задумался, но все же сдался под гнетом силы и уверенности Хенджина, а потому покорно вздохнул и согласно кивнул в ответ, захлопывая потрепанный учебник по философии.       — Да… Наверное, ты прав. Что бы ты хотел посмотреть?       На что юноша задумчиво отвел взгляд в сторону, неосознанно вытягивая губы трубочкой, и лишь самовольно притянул к себе ноутбук Феликса, тут же вбивая возникший запрос в мыслях.       — Сальвадор Дали? Не знал, что тебе нравится искусство… — будучи одновременно пораженным и взгрустнувшим от того, что он еще только узнавал Хенджина все ближе и ближе, Феликс взволнованно обрадовался его выбору, но все еще был смущен жанром.       — Мне многое нравится, — так же, как и ты. — И я на самом деле очень давно отложил себе на полку эту работу, но теперь, раз уж появилась такая приятная возможность… — заметив, как щеки напротив неосознанно отразились румянцем, Хенджин расплылся в довольной улыбке. — …То я бы очень хотел посмотреть этот фильм вместе с тобой.       Феликс был поглощен смущением еще больше, но смиренно улыбнулся, соглашаясь на предложение. Устраивая комфортом их уже привычное местонахождение на мягком ковре на полу комнаты, он придвинул всевозможные подушки к ним поближе, устраиваясь поудобнее. Но почти в последний момент перед началом просмотра решил на малую шалость, буквально подскакивая и подбегая к выключателю, погружая комнату во тьму, освещенную лишь лунным светом.       Хенджин удивленно следил за каждым движением юноши, не смея предугадать его следующий шаг, на что был удивлен еще больше, когда впоследствии комната озарилась теплыми бликами от зажженных свечей по периметру, а сам Феликс, буквально сверкая от радости изнутри, вновь вернулся на свое прежнее место, от переполняющих его чувств снова подгребая и обнимая подушку с воодушевлением.       — Я так давно хотел их использовать. Думаю, с ними намного теплее.       «Теплее только с тобой рядом» — хотел было озвучить юноша напротив, но лишь на некоторое время пребывал в приятном оцеплении до тянущих ощущений в груди от вида такого Феликса, искренне улыбаясь в ответ.       — Да… Так гораздо лучше.       Спустя какое-то время, когда просмотр затянулся на долгие минуты, а их уединенный комфорт дополнился чашками чая и разными сладостями, Хенджин увлекся фильмом настолько глубоко, что не заметил, как кадры на экране сменились с повседневных на более интимные, а герои из обыденности бытия плавно перевели игру событий в совместное довольно горячее времяпровождение. И сам отвлекся в один из таких мгновений лишь тогда, когда понял, как завороженно в эти моменты выглядел сам Феликс.       Поцелованный солнцем в текущие мгновения будто бы излучал еще больше солнечной энергии, будучи утянутым сюжетом, несмотря на то, насколько на самом деле был все так же смущен.       Запечатлев именно такую картину: когда блики от свечей обволакивали его силуэт и подчеркивали каждый изгиб тела, длинных томных ресниц, манящих сладких губ и звездную россыпь веснушек, Хенджин уже не обращал совершенно никакого внимания на происходящую картину на экране. Он был увлечен лишь им и без сожаления терял ускользающие минуты, безвозвратно утопая в его отражении.       В одну из таких минут, заметив краем глаза застывшую фигуру справа, Феликс чуть неуверенно перевел взгляд на юношу, тут же встречаясь с ним взглядом и тут же обоюдно в нем теряясь.       Без лишних слов, словно плывя по изначальному созданного Вселенной сценарию жизни, Хенджин, чуть дыша, наклонился вперед и плавно придвинулся ближе, не сводя внимания и постепенно уводя Феликса в томную мглу вместе с собой, прерывая движение шепотом, едва касаясь нежных губ собственными.       — Только скажи, и я остановлюсь.       Чувствуя, как тело сводит тисками, доводя до изматывающего, еще только поверхностного, наслаждения, Феликс тихо сглотнул и, не сводя внимания с раскрытых губ напротив точно так же, смог лишь прошептать в ответ.       — Я… Не остановлю.       Взрываясь в воздухе от сомкнутого касания, уводящего в безвозвратность, двое из тихого уединения в мгновение перенеслись в зеницу несуществующей реальности, каковой она казалась им до этого момента. Утопая в сладострастном поцелуе, поддаваясь навстречу друг другу под стать одной волне, ни один из них не мог и не хотел останавливаться, позволяя случиться тому, что не могли произнести вслух.       Хенджин, контролируя напор изо всех сил, сохраняя нежность, но упуская ноты срывающего желания, ласково очерчивал горячими ладонями не менее разгоряченное тело юноши, постепенно проникая ими под легкую домашнюю футболку, одновременно чувствуя тонкие пальцы на своих щеках и шее и сильное притяжение тел, что уже не могли оторваться друг от друга.       Феликс отвечал так открыто, искренне и безвозмездно, безмолвно соглашаясь на каждое касание и движение, желая лишь точно так же касаться в ответ и любить это время, это место, этого человека рядом… Не замечая ничего вокруг и отдаваясь ему полностью, поддаваясь навстречу и сильному потоку, постепенно оказываясь лежа на спине поверх мягкой поверхности, теперь уже без страха и сомнений позволяя своему свету вести его за собой.       Хенджин одним плавным рывком стянул мешающую ткань с хрупкого тела под собой и следом нежными поцелуями проскользнул по шее и торсу вниз, оставляя за собой волны мурашек и неуверенные стоны от юноши, что все еще легкими скованными движениями делился своей смущенностью. На что Хенджин, вновь вернувшись губами к изначальному пути, сбиваясь дыханиям и пылая изнутри, задержался на секунды, прежде чем продолжить.       — Ты мне… Веришь?       Перенимая тяжесть во вздохах, но такое же неуловимое желание, Феликс чуть не позволил скатиться слезе по щеке, ощутив настолько пронизывающие чувства связанности, что отражались в искренних молящих бликах в глазах Хенджина, который хранил эту грань и не мог переступить наперекор искренним чувствам.       — Я… Тебе верю.       После чего в один миг оказался в положении сидя поверх крепких бедер в не менее крепких объятиях, вновь утянутым в тягучий поцелуй.       Хенджин прижимал к себе Феликса так, словно это было самое дорогое сокровище в его жизни, кем на самом деле уже являлся юноша для него.       Прерываясь в моменте, перетекая поцелуями на тонкую шею и оставляя яркие и тянущие следы, он физически ощущал, как внутренний огонь разрастался до бескрайности, сливаясь в один ритм с внутренним светом Феликса. И именно таким образом ощутил резкую вспышку искры, как только, возможно, неосознанно, Феликс поддался вперед бедрами, задевая довольно выраженное желание парня, сталкиваясь в эту же секунду с тихим стоном в ответ.       После чего, не думая ни о чем, кроме горячего тела рядом, Хван вновь поддался вперед и уложил юношу на спину, параллельно так удачно стянув с него лишнее оставшееся белье, впервые оставляя его в таком желанном, излучающимся откровенном виде, буквально на ходу прерывая все смятения и смущения Феликса томным поцелуем и нежными касаниями по телу. А затем, так же медленно отстранившись, избавил и себя от ненужных в данный момент препятствий в виде шорт и белья, все эти мгновения не прерывая зрительный контакт и буквально физически ощущая, насколько они обоюдно прямо сейчас сходили с ума.       Феликс буквально ощущал себя жертвой, загнанной в угол, на которую медленно надвигался хищник. Но он бы нагло соврал, если бы сказал, что ему это не нравилось. Нравилось до ярых покалываний по всему телу и неумолимому адскому огню внизу живота.       Хенджин приблизился настолько, насколько позволяло его положение сверху, и, очертив подушечками пальцев подрагивающий живот юноши, плавно проскользнул ладонью ниже, обхватывая сразу две плоти, соединяя их почти в одно целое.       Юноша под ним резко вздрогнул и сорвался на перетекающий из жалобного в яркий стон удовольствия, что был прерван резким поцелуем и подхватывающим томным мычанием.       Постепенно двигаясь телом и рукой, Хенджин задавал именно тот ритм, который лишал рассудка их обоих, лишая и разум малейшего шанса на осознанность.       В порыве чувств, Феликс обхватил его плечи обеими руками и притянул к себе еще сильнее, поддаваясь навстречу настолько, насколько мог, практически рассыпаясь каждой клеточкой под крепким телом и напористыми движениями.       Срываясь на плавность, тягучесть и остроту всех органов чувств, Хван яро наслаждался, испытывая неуловимые взрывы страсти и нежности внутри себя и тут же разделяя их вместе с таким горящим, уязвимым, отдающим всего себя Феликсом. Стараясь уловить каждый его вздох и выдох, крепкие касания и нежные поцелуи, Хенджин мечтал лишь о том, чтобы эти мгновения длились вечно. Вспоминая каждый неловкий взгляд в первую встречу и каждый теплый взмах ресниц после нее, он мечтал лишь о том, чтобы его Феликс всегда оставался таким безмятежным, светлым и родным.       Каждую секунду жизни с этого момента Хенджин хотел посвятить только ему.       Улавливая момент скорого пика юноши, он не смел останавливать этот этап, продолжая двигаться так, чтобы наполнить их тела долгожданным умиротворением и любовью, и в конечном счете взрываясь в удовольствии вместе с Феликсом, успевая лишь вновь утянуть его в поцелуй, чтобы поймать тот миг сцепления душ и тела, прижимаясь настолько крепко, насколько было возможно быть рядом сейчас и всегда рядом с ним.

***

      Спустя долгое и долгое время (совершенно тихое и немое), все еще оставаясь практически в том же положении сверху, теперь уже аккуратно расположив голову где-то сбоку на теле Феликса, чтобы никак его не придавливать, Хенджин почти с тихим мурчанием ловил его легкие поглаживания по волосам, одновременно сжимая вторую его ладонь в своей.       Не замечая, как экран ноутбука давно погас, оповещая об окончании просмотра (который на самом деле был прерван еще на середине), двое пребывали лишь в своем отдаленном мире, наслаждаясь каждой совместной секундой и до сих пор не веря в произошедшее.       Феликс боялся что-либо произнести, просто не понимая и не зная, что необходимо говорить в таких ситуациях, но искренне был настолько счастлив и необычайно рад, что даже не находил подходящих слов.       А потому Хенджин, прекрасно осознавая ощутимую неловкость юноши, сам едва приподнялся на уровень его глаз, задерживаясь так и любуясь каждым взмахом.       — Феликс?.. — нежно, тихо и осторожно: так, что боясь спугнуть.       — …Д-да? — испугать действительно удалось: Феликс просто не знал, как ему жить дальше.       — Я хочу, чтобы ты знал… Что я безумно благодарен судьбе за то, что она подарила мне тебя. Я готов пойти на все… Лишь бы ты был счастлив.       Не веря собственным ушам, глазам и миру, Феликс оставался в таком виде еще некоторое время, почти не моргая и не прерывая зрительный контакт, в конце концов наконец-то позволяя горькой слезе скатиться по щеке и утонуть где-то на все той же мягкой поверхности. Он тихо сморгнул эту негу и с грустью улыбнулся, не понимая, почему именно ему повстречался этот парень, до безумия своенравный, свободный и решительный. Такой, каким всегда мечтал быть сам Феликс. И его воплощение мечты находилось прямо перед ним. «Я люблю эту жизнь, если в ней есть ты» «Я люблю тебя»