Мы

      Последний день каторги (как называли данное времяпровождение участники нашего квартета) отражался в ярких улыбках и счастливых криках от приближающегося своего завершения.       Все учащиеся постепенно собирали чемоданы и обменивались друг с другом дружескими объятиями и обоюдными снимками на прощание. У кого-то из них на оставшийся месяц лета были уже составлены грандиозные планы, а кто-то просто хотел на самом деле отдохнуть перед началом нового учебного года, не задумываясь более ни об учебниках, ни о задачниках.       Так же, как и двое из квартета, постепенно упаковывая вещи перед завтрашним утренним отъездом, разделяли шутки и разговоры, нагрянувший в гости вихрь-председатель облегченно выдохнул с порога.       — Ну неужели это закончилось! Как же я заебался! Ура! — рухнув прямо на чемодан одного из Ли, юноша простонал от удовольствия и одного лишь осознания: наконец-то он сможет ничего не делать целый месяц.       — Эй, бро, ты двери не перепутал? Иди вещи собирай! — Минхо, хоть и недовольно, но играючи, посмеивался над разбитым видом друга, что разлегся прямо поверх его одежды.       — Отстань, Мин! Я релаксирую… — приняв позу Будды настолько, насколько позволяло его положение лежа, юноша лишь по итогу рассмеялся, как только был спихнут с его ложа. — Ну ты гондон, я тебе это еще припомню… Кстати, я че зашел-то. Вы сегодня придете на тусу?       — На какую тусу? — Мин, что до этого с победным видом утрамбовывал свой отвоеванный кровью и потом чемодан, подозрительно покосился в сторону друга.       — Вы че, в пещере живете? — удрученно вздохнув, юноша все же с одолжением продолжил начатое. — Сегодня вечером все собираются на поляне. Ким даже фейерверк обещал намутить, прикиньте? Сказал, что мы «отлично постарались», — процитировав похвалу от господина Сынмина, Чонин довольно хмыкнул, тут же переводя менее заинтересованный взгляд на юношу рядом. — А ты, Феликс? Идешь?       До этого не принимая участия в обсуждении, упомянутый лишь пожал плечами, все еще будучи увлеченным процессом по сбору вещей.       — Я не знаю… Может быть… Если пойдет Хенджин.       На упоминание Хвана, Чонин лишь закатил глаза, прекрасно понимая, что этих двоих мог разлучить только лишь памятник. Несмотря на все еще не до конца пережитые внутренние терзания от невзаимных чувств, юноша старался не показывать их так яро, что иногда все же получалось с трудом.       — Ясно все с вами. Шерочка с Машерочкой. Ну тогда я погнал за Джисончиком. Уж он-то мне точно в компании не откажет, — вытянув язык в поддразнивании Минхо, Чонин упорхнул такой же яркой вспышкой, как и появился здесь.       На что сам Минхо вновь привычно закатил глаза с легкой улыбкой.       — Детский сад. Ликси, ты еще долго здесь будешь? Я хотел пока сходить к Бану за вещами, а то… Оставил кое-что. У него. Вот, — в моменте понимая, что говорил о таких сложных вещах так просто, Минхо неуверенно прокашлялся, но столкнулся лишь с понимающим взглядом Феликса. — Просто, если ты будешь уходить, не закрывай дом, ладно? Я потом к вам присоединюсь.       Согласно кивнув в подтверждение просьбы, Феликс лишь без зазрения проследил за тем, как Минхо упорхнул по тому же пути, и остался внутри еще на какое-то продолжительное время, пока не убедился в том, что собрал абсолютно все, что привозил с собой.       После чего, как и было обговорено ранее, направился в сторону дома, где обитал Хенджин, решая, при необходимости, помочь ему со сборами.       Еще на подходе, на отголосках, доносящихся до него, громкой музыки, он удивленно замер, как только слегка толкнул приоткрытую дверь.       В этот момент сама ситуация внутри выглядела довольно комично: Хенджин вместе со своим соседом под довольно громкие биты и не менее тихие кряхтения пытались изо всех сил захлопнуть чемодан, принадлежащий второму неназванному.       — Ну куда ты суешь!       — Бляха, давай по новой, Хван, это все херня!       — Ыыааа! — обоюдно прозвучало от двоих, пока один не заметил неожиданно появившееся гостя.       — Феликс! Привет… А мы вот тут… В общем…       Хенджин выглядел потерянно, будто бы пойманным за преступлением или и вовсе изменой, но облегченно выдохнул, как только услышал легкий смех. Феликс, пребывая до этого в легком шоке от увиденного, залился эмоциями, понимая, в каком забавном виде выглядели эти двое.       — О, Феликс! Заходи, поможешь! — одноклассник ребят, что был по совместительству соседом Хенджина, уверенным жестом пригласил юношу пройти, дабы не стоять просто так без дела.       После всех упорств и тройного усердия, юноши, тяжело дыша, раскидались по полу, отдыхая от физической нагрузки. Чемодан был повержен. Но вдобавок ко всему поджимало и свободное время, уделенное на сборы, а потому, под приглашение Хвана, Феликс был поднят одной рукой и тут же утянут далеко и надолго из дома в поисках счастливых минут уединения.       — Прости, что пришлось помогать. Как ты себя чувствуешь? — мимолетно переплетая пальцы в нежном жесте, Хенджин шел неспешно в сторону поляны, практически не сводя влюбленного взгляда с одного юноши на свете.       — Все хорошо. Был рад помочь. А свои вещи ты уже собрал? — поймав согласный кивок, Феликс удивленно замер, как только перед ними привычно возник образ Мина.       — Народ, короче, есть тема! Кто-то из наших провез алкашку, а мы из столовой попросили чан с компотом для посиделок, осталось только намутить это все вместе, и тогда вообще круто отдохнем! Вы как, в деле?       Рефлекторно переглянувшись между собой, двое из компании с сомнением перевели взгляд на юношу, что в моменте потерял весь свой увеселительный запал.       — Ну вы че-е, блин, не хотите повеселиться? Мы целый месяц батрачили только для того, чтобы просто взять и уехать? Хван, ну хоть ты посмотри на это здравым смыслом! Когда мы еще так посидим в следующий раз?       Хенджин посомневался еще пару секунд, но по итогу лишь пожал плечами, воздыхая.       — Ладно, Мин… Но это будет на твоей совести!       — Йес! Погнали за мной!       Сопровождая юношу все еще неуверенным взглядом и перехватывая Хенджина за руку, Феликс постарался уточнить как можно тише и осторожнее от посторонних ушей.       — Ты уверен?.. Я никогда…       — Не переживай, все будет хорошо. Вот увидишь. Даже если попадемся, ничего нам не будет. Завтра все равно уезжаем домой, — накрыв ладонь юноши теплом и поддержкой, Хенджин улыбнулся ему в ответ и последовал за Минхо, перед этим убедившись в том, что Феликс будет ждать их на поляне рядом с классом.       Оказавшись на указанном месте, занимая пространство еще для парочки ребят, юноша все еще немного неуверенно и в какой-то степени боязливо осмотрел присутствующих, в глубине души осознавая, что все еще испытывал страх одиночества, несмотря на то, что раньше и вовсе никогда не был рядом с кем-то.       Но испытывая параллельно этому и совершенно противоречивые чувства сейчас, он впервые для себя открывал новую совершенную главу: как бы он не боялся незнакомцев, как бы не старался избегать раньше любого контакта и все же мысленно надеясь на то, что когда-то этот контакт случится, он был прав перед самим собой. Благодаря друзьям, в этот момент он не был одинок.       — А вот и мы! Держи-ка! — протягивая стаканчик, Минхо довольно плюхнулся рядом, буквально всем своим видом сияя от радости. Не сказать, что он был фанатиком подобных посиделок, но теперь, когда обязывал случай, им было крайне необходимо провести оставшееся время весело и расслабленно.       С едва промелькнувшей недоверчивостью, исходя лишь из неопытности, Феликс для начала с подозрением осмотрел жидкость, прежде чем сделать глоток, но тут же неосознанно выплюнул содержимое прямо на газон, поперхнувшись и заливаясь в кашле.       Встревоженный Хенджин тут же похлопал юношу по спине, отбирая у него стакан и протягивая его обратно Минхо.       — Ты как? Не понравилось? — следя за состоянием Феликса, он не удержался от легкой улыбки, как только понял, что тот был в порядке, выглядя при этом довольно забавно со скрюченным выражением лица.       — Кха… Да… Но… Что это такое?       — Это? Крюшон*! — на полном серьезе озвучил Минхо после того, как залпом осушил свой стаканчик. — Нормальная штука, тебе не нравится?       — Нет, спасибо… — все еще слегка покашливая, Феликс удрученно вздохнул, принимая собственную участь трезвой головы. Возможно, это состояние и не было плохим в данный момент.       Хенджин, после сделанных нескольких глотков, отказался от питья по тому же принципу, всецело доверяя эту миссию дорогому другу. Минхо отказываться не стал, выпивая порции за двоих оставшихся с довольным видом.       Наслаждаясь летней закатной едва ощутимой прохладой, двое влюбленных сидели так некоторое время, пока в разговоре не промелькнула позабытая мысль.       — Может, сфотографируемся на память? — Хенджин выглядел непринужденно и мило, следя за каждым движением Феликса.       Тот препятствовать не стал и, лишь достав мобильный, навел на них фронтальную камеру, чтобы сделать снимок. Как в моменте неожиданно ахнул от резкого порыва назад, будучи утянутым на спину одним рывком со стороны Хвана, что с еще более довольной улыбкой оглядел свой свет.       Разделяя легкий смех на двоих, после сделанных нескольких кадров, Феликс так и остался лежать под боком у парня, наблюдая за красотой вечернего неба и уходящего солнца за горизонт.       Хенджин не прерывал умиротворение, данное им свыше, ни единым лишним словом, наслаждаясь этими минутами, словно единственным шансом вновь почувствовать давно позабытый покой.       Вспоминая первый день здесь, как только они приехали на смену, он тихо прикрыл глаза, с ощущением растаявшего ледника уделяя внимание такой хрупкой переменчивости Феликса, мечтая сохранить текущее его состояние навечно, только бы вновь не сталкиваться с айсбергом, разбиваясь на осколки.       Для самого Феликса эти ощущения все еще несли нечто большее, чем они могли быть на самом деле, надеждой отзываясь где-то под сердцем, что это было только началом их жизни вдвоем. Он просто не хотел возвращаться в тягость привычных будничных дней.       — Дорогие ребята! — как только стемнело, через микрофон было озвучено господином Кимом, что усердно привлекал внимание всех учащихся и учителей. — Дорогие преподаватели! Совет благодарен вам всем за чудесную и продуктивную проведенную лагерную смену этого года! От всего сердца я хочу выразить признательность всем, кто активно принимал участие во всех запланированных занятиях. После подведения итогов успеваемости за смену, обязательно будут вывешены списки с лучшими, как только начнется новый семестр. Спасибо, что вы есть! И поздравляю!       В этот момент в небе над поляной озарились громкие разноцветные огни, заставляя юношей и девушек удивленно ахнуть и радостно завопить. Взрываясь яркими цветами, этот момент производил неизгладимое впечатление у каждого, кто так или иначе относился к завершению целого месяца бесконечных занятий и утех.       Хенджин аккуратно приобнял юношу, что не сводил восторженного взгляда с неба, и, на самом деле, позволил себе любоваться в этот миг только им одним.       Каждая минута, проведенная рядом, была настоящим подарком, появившимся однажды весенним дождливым днем и в настоящий момент лишь подпитываясь летним теплом. Он не смел мечтать ни о чем более, но в глубине души просто надеялся на то, что это было только началом их жизни вдвоем.       После того, как фейерверк был окончен, преподавали покинули поляну и настоятельными просьбами проследили за тем, что все ученики распределились по своим домам, двое (все еще горячо влюбленных) незаметно промелькнули меж троп, чтобы, оставшись незамеченными, остаться на некоторое время вдвоем под ночным небом вблизи сверкающего озера.       Когда в этот момент заметно нахрюкавшийся юноша едва переставлял ноги под поддержкой небезызвестного мужчины, что просто молился богам быть невстреченными по пути кем-то из преподавательского состава.       — Мм… Хр… — улыбнувшись лишь одной своей мысли, Минхо кое-как устоял перед тем, чтобы не плюхнуться рядом с задетой им клумбой. — Ой… Н-не упал-л…       — Да-да, милый, пожалуйста, давай не будем останавливаться и просто пойдем в дом, хорошо? — Бан мысленно считал то овец, то кошечек, то собак, лишь бы не свихнуться окончательно от такого вида его мальчика. Он просто хотел поскорее довести его до дома. К счастью или нет, но именно дом самого Чана был первым по дороге. Возможно, так действительно распорядилась судьба.       Кое-как заведя его внутрь, параллельно закрывая дверь и следя за тем, чтобы юноша просто не крякнулся жопой на пол, Чан по итогу, подхватив его на руки, донес до собственной кровати, аккуратно укладывая затем. На что тут же получил неуклюжего «леща» по щеке.       — Мм… А ты кто? — едва фокусируя взгляд на мужчине, Минхо поразительно екнул, на свой бредовый пьяный ум совершенно не узнавая Бана. — И где я?       — Малыш, ты у меня в доме. Давай лучше разденемся и ляжем спать, — постараюсь стянуть с юноши футболку, он тут же был прерван громкими возгласами и оживленным сопротивлением.       — Н-нет! Н-не трогай меня! Я не… Я н-не дамся тебе…       — Милый, тише… Это же я… — перехватывая его запястья, в первую очередь, для того, чтобы Минхо не навредил себе сам, мужчина навис над ним сверху, продолжая тихо шептать и успокаивать. — Тише… Не бойся. Я тебя не обижу.       — Н-нет! Вы все… И-ик… Так говорите… Он… Он т-тоже… Так говорил…       В моменте понимая, что, скорее всего, речь шла совсем не о самом Бане, мужчина тихо нахмурился и, ослабив хватку, постарался как можно аккуратнее привести юношу в чувство, чтобы позволить ему вылить то, что было глубоко зарыто.       — Кто… Он?       — Он… Т-тот парень… Он говорил… Что будет… Н-не больно… Что я… Красивый… Что я… Я… — неожиданно всхлипнув от воспоминаний, что, несмотря на опьянение, все еще яркими вспышками горели на подсознании, Минхо неосознанно свернулся калачиком, переворачиваясь на бок. — Я… Верил… Ему… Н-но… Он… Мне было… Т-так больно… Я не хотел… Жить… — завершая откровение на ноте вырвавшихся слез, юноша не имел сил, чтобы пошевелиться, а потому продолжал лежать в том же положении под наблюдением Бана.       В этот момент сам мужчина был в потрясенном состоянии от услышанного, томив глубоко в сердце зарождающиеся ноты агонии от одной только мысли, что его мальчику могли причинить боль.       Чан знал, что Минхо уже имел опыт в отношениях, но об их последствиях мог лишь догадываться, учитывая то, насколько в скором времени после их завершения юноша был вынужден переехать в другой город вместе с мамой.       Но то, что он услышал сейчас… Для Бана это стало завершающим мазком, недостающим пазлом и последней деталью. Минхо столкнулся с насилием, о котором не мог поведать даже ему.       Испытывая разрывающие чувство сожаления и боли, с чем невозможно было сравнить, Бан с теплотой прикоснулся губами к мокрым юношеским щекам, смазывая влажные дорожки и оставляя нежные поцелуи. Убедившись в том, что юноша заснул, хоть и в тревоге, он аккуратно завершил начатое, стягивая с него уличную одежду, чтобы затем осторожно уложить на кровать полностью, накрывая одеялом и выключая свет.       Думая лишь о том, насколько они были втянуты в запутанные нити судьбы, Бан в который раз перемалывал в голове различные ходы по наименее безболезненному плану разрешения всех ситуаций, что просто иногда сам сгорал от переизбытка чувств и эмоций, несовместимых с его внешним должным спокойствием.       Он думал только о том, что был обязан обезопасить своего мальчика, вдобавок ко всему, после того, какие предательства он уже испытал в своей жизни. Он был готов пойти на вооружение, лишь бы быть с ним рядом всегда.