Мы

      Новый учебный год. Наступил так резко и неожиданно, что у каждого из присутствующих на вступительной церемонии буквально перехватывало дыхание от количества возмущений, которыми была наполнена площадь.       Лето промелькнуло так стремительно, совершенно не обращая внимания ни на кого, кто так яро и усердно ожидал его появление, а потому лишь вызвало очередную волну негодования от осознания своего скорого завершения.       Вот и наши горе-герои из известного квартета, мягко говоря, пребывали не в лучшем из своих состояний, горько встречая новые открывающиеся возможности. За прошедший последний месяц они практически не пересекались друг с другом, будучи увязшими в собственных важных делах.       Минхо почти все время не вылезал из комнаты, иногда убегая к Бану на короткие вечера, но в основном проводя их за доработкой сценария и прохождения нового обновления любимой компьютерной игры.       Чонин, как и обещал самому себе, почти целый месяц с полноценным наслаждением законно филонил, в какой-то момент обрушив на себя волнение и возмущения со стороны родительского недовольства, а потому все-таки поднимался с кровати и помогал с делами по дому, как бы искренне не хотел и не ворчал под нос.       Хенджин хотя бы на оставшийся данный промежуток смог найти небольшую подработку, чтобы не проворонить его зазря и хоть что-то подзаработать перед учебой, в течение которой отводить свободные минуты на что-то кроме было крайне тяжело.       Феликс покорно посвящал почти все часы учебной подготовке, занимаясь с репетиторами и составляя новый план по реализации всех масштабов его успешного выпуска и дальнейшего поступления, с тяжестью на душе принимая то, что с Хваном они виделись всего один раз, когда все тот же юноша смог уговорить Джиена подождать его около парка, в то время как сам со счастливой улыбкой бежал навстречу долгожданным объятиям.       Вот и сейчас, наконец-то соприкоснувшись взглядами, Феликс не удержался от того, чтобы стремительно преодолеть расстояние в несколько человек, чтобы затем, на удивление, совершенно не стесняясь, любимо утонуть в крепкой хватке.       — Привет, — томно и интимно, негромко на ухо и скрытно от чужого внимания. Хенджин улыбался только ему одному, неохотно постепенно отпуская от себя.       — Привет, — точно так же смущенно и ласково, будто вокруг не существовало никого, кроме двух тоскливых сердец. Феликс робко опустил взгляд, одновременно плавно скользя ладонями вниз по крепкому телу.       — Э-эй! Ну неужели! Народ! Я так по вам соскучился! — как и всегда, очень вовремя и неожиданно, Минхо влетел в тусовку, тут же обнимая этих двоих, чуть ли не расцеловывая их от счастья. — Ну че, в последний раз в последний класс? Устроим им незабываемое годовое шоу? — едко хихикая, при этом действительно не скрывая искренней радости, юноша в моменте недовольно поморщился, услышав замечание со стороны.       — Ой, Ли, замолкни! И так херово на душе.       — А я и не с тобой разговариваю, душевнобольной! Лучше иди готовься встречать открытие в этом году, потому что мы вас просто сде-ла-ем! — все еще по-приятельски, но с нескрываемым азартом, юноша отвечал одному из одноклассников, кто, по его познаниям, состоял в кружке рукоделия и творчества, а потом был практически прямым конкурентом за победу.       После еще паруминутного спора, Минхо по итогу переключился вниманием на подошедшего вихря-председателя, как и другие члены их вновь собравшегося квартета.       — Йоу, ребята. Вижу от вас исходящее нескрываемое счастье от текущей церемонии. Надеюсь, к репетиции все готовы? Первое выступление уже скоро.       — Готовы, как всегда, начальник. А ты че такой темный? Не выспался? — Хенджин не упустил шанса ответить другу с легкой улыбкой.       — Ха-ха, обхохочешься, — едва закатив глаза, в глубине души радуясь от проявленного внимания в его сторону, юноша поспешил переключить рычаг, несмотря на кочнувшееся самообладание. — Ладно, проехали. Мин, может, теперь ты нам расскажешь о результатах бурного проведения отдыха? А то я смотрю, мы хоть и были рядом, но кое-что очень интересное ты все-таки смог запрятать, жук. А ну показывай давай, жених, — почти выхватив ладонь юноши, Чонин удивленно ахнул от открывшейся всем заинтересованным присутствующим картины. Кольцо буквально озарялось светом, плавно переливаясь и играясь солнечными зайчиками на ветру, что вновь смогло привести в шок застывших от удивления ребят.       — Охереть…       — Ого, как сверкает!       — Ва-а-у… Оно невероятное!       — Когда свадьба? — единственное произнесенное хором после каждой отдельной реплики разлилось по ближайшему пространству, заставляя обернуться в их сторону, как минимум, несколько человек.       — Тихо вы! Не хватало, чтобы об этом узнала вся школа, — не заставив долго ждать, Минхо отреагировал чуть более сдержанно, по сравнению с другими членами их небезызвестного кружка, тут же отмахиваясь и пряча ладонь за рюкзаком.       — Тю, а это разве проблема? Ты все равно выпускаешься.       — Бро, ты смеешься? Это будет пиздец какая проблема, если хоть кто-то пронюхает, а тем более, если узнает кто-то из преподов. Ким меня и так уже спалил в лагере, не хватало, чтобы он и здесь меня поймал, да?       — Куда поймал? В клетку, надеюсь? — строгий возглас за спиной в эту же секунду заставил перешептывающихся медленно обернуться, в особенности, с молниеносной возникшей тяжестью на сердце с пугливым видом устремить свой взгляд на неожиданно появившегося господина Сынмина только что яро выступающего за свои права Минхо.       — Мм… Да нет, господин Ким, мы так шутим! Сценарий для выступления обсуждаем! — привычно молчаливый до этого Феликс смог озвучить хоть что-то в столь подходящий момент сейчас, когда у остальных даже не было готовой отмазки на ходу.       Тут же согласно поддакивая и соглашаясь с озвученной версией, двое из ларца с облегчением выдохнули, когда она была принята.       — Хм… Ну ладно, смотрите мне. Я надеюсь на вас, помните об этом! В прошлом году вы показали достаточно высокий результат, но… — запнувшись на том, что хотел было озвучить, мужчина спохватился, решая, что горькую истину о прошлогоднем проигрыше в данный момент вспоминать не стоило. — Тем не менее, я уверен, что в этом году вы покажете наивысший класс. Если возникнут какие-то сложности, вы всегда можете обратиться ко мне, — внимательно обводя взглядом каждого своего подопечного, включая и Чонина, хоть и не являвшегося членом его класса, — господин Ким относился к нему соответствующе. А потому после наставления с легкостью улыбнулся. — Удачи вам в этом году, пусть он пройдет успешно и легко.       Попрощавшись с этой компанией и направившись к следующей, преподаватель оставил едва ощутимую волну легких молний за собой, хоть и ушел на добротной ноте.       — Фух, я думал, он нас съест… — Минхо облегченно выдохнул, чуть ли не смахивая с себя десять ручьев пота.       — А мне он кажется хорошим. Ну… По крайней мере, он всегда помогает нам, разве не так? — со всей своей безоговорочной наивностью, Феликс был, наверное, единственным, кто на самом деле верил в собственные убеждения.       — Ха, новенький, это ты его еще не видел в гневе. Настанет день, и ты вспомнишь мои слова, — Чонин лишь усмехнулся в ответ, неохотно отвечая тому.       — Не называй его так, он давно уже не новенький, — Хенджин вступился, не замедляясь, лишь с чистым желанием отстоять честь того, за кого был готов бороться.       На что Чонин лениво пожал плечами и, закатив глаза, отмахнулся от замечания, как от назойливой мухи, в моменте прощаясь и покидая их мини-собрание навстречу теперь уже собранию его собственного класса.       После завершения вступительной церемонии, каждому из учащихся было предложено пройти внутрь школы, чтобы, распределившись по классам, направиться в указанные аудитории для проведения ознакомительного урока по наступлению нового учебного года.       И только тогда, когда все необходимые прелюдии были выполнены, все еще двое, но теперь уже откровенно влюбленных, точно так же, как и когда-то весной, неспешно прогуливались по школьным коридорам, направляясь только в одно место, которое когда-то стало началом их долгой истории.       Нынешний осенний ветер гулял по пространству, нагло хозяйничая и окутывая юношей теплой ностальгией.       Как и всегда до этого, Хенджин с облегченным выдохом рухнул прямо на бетонное покрытие, наконец-то позволив себе закурить.       Не сказать, что Феликс был рад такому проявлению негативной зависимости Хвана, но все же с полным понимаем и принятием сел напротив, все также мимолетно наслаждаясь оставшимися минутами до прибытия его водителя.       — Надо же, как будто только вчера ты пришел сюда ко мне впервые, а теперь… — Хенджин не сводил с юноши теплого и проникновенного внимания, слегка улыбаясь лишь одним своим мыслям, так и не доводя сказанное до конца.       — Да… Я тоже часто думаю об этом. Я так боялся, что жизнь здесь будет точно такой же, как и раньше, но теперь…              «У меня есть ты»       Для того, чтобы быть услышанным, не всегда приходилось прибегать к полному озвучиванию того, что сидело на душе. В данном случае, им двоим было достаточно одного обоюдного взгляда друг на друга и пересечения мимолетных энергий, чтобы в очередной раз убедиться в том, насколько теперь не представлялось существование без.       Но даже при полном штиле никогда не стоило забывать о мерах предосторожности.       — Ты останешься на репетиции? — совершенно легко и обыденно переплетая пальцы с его, Хенджин вновь обратился к своему свету, на самом деле, не желая вновь отпускать его до следующей встречи.       Феликс вмиг с тяжестью потускнел.       — Нет, сегодня не смогу… У меня еще несколько дополнительных занятий, я обещал маме, что не пропущу ни одно в этом году…       — Но ведь скоро выступление. Может, ты попробуешь договориться с Джиеном?       Юноша по старой забытой привычке вновь неуверенно прикусил губу, борясь с внутренними сопротивлением.       — Не уверен… Что у меня получится. Мама может узнать.       Для Хенджина такие обстоятельства хоть и были понятны, но отражались в едва уловимом раздражении мелкими искрами.       — Но она все равно узнает рано или поздно. А сейчас лишь от нас зависит, насколько хорошо мы сможем выступить.       — Хенджин… Я понимаю это, но что я могу сделать? — впервые ощутив что-то схожее со столкновением об каменную стену, Феликс на самом деле не понимал, почему в данный момент Хенджин к нему испытывал что-то, что можно было назвать лишь отголосками злобы.       — Мы… Ну мы… Можем что-то придумать, я предложил тебе поговорить с Джи. Если хочешь, я сам могу это сделать.       — Подожди, нет, этого делать точно не стоит… Он может тебя неправильно понять…       — А что тут понимать? Из-за тебя мы просто можем вообще не выступить.       — Из-за… Из-за меня? — холодная волна накрыла юношу с головой. Прямо сейчас он испытывал совершенно противоречивые ощущения падения в бездну под сокрушительным распадом стеклянного моста под ногами. — Но ведь… В прошлом году… Ты сам бросил ребят перед концертом… А теперь… Обвиняешь в этом меня?       Для Хвана такое очевидное наблюдение его необдуманных решений оказалось пронзительным и поражающим, указывающим прямо в то жерло, о котором он предпочитал никогда не вспоминать.       — Я не обвиняю тебя, но и ты говоришь об этом так, будто это было мое искреннее желание. Это совершенно две разные ситуации, разве ты не понимаешь?       — Хенджин… — он действительно не понимал, почему такие важные вещи, о которых они ни раз говорили под покровом сочувствия, сейчас являются основной причиной их конфликта. — Почему ты…       — А почему ты?       Юноша окончательно застыл, не прерывая удручающий зрительный контакт, хотя бы так пытаясь отыскать истину, но чувствовал лишь полное оцепенение и холод в глазах напротив.       Хенджин точно так же сталкивался с непониманием его внутреннего смятения и не имел порыва, чтобы пресечь эту бурю на корню.       От неожиданного оповещения на мобильном, Феликс даже не шелохнулся, и так прекрасно понимая, кто именно мог быть отправителем сообщения. Медленно поднявшись на ноги, он обратился к парню в последний раз.       — Мне нужно идти. Он уже приехал. До завтра, — подхватывая шоппер и оставляя вопрос без ответа, юноша направился в сторону выхода.       — Ты так просто уйдешь? Но мы ведь не договорили, — даже не понимая подоплеку собственного раздражения и его последствий в данную секунду, Хенджин подорвался следом, но не подошел ближе.       Феликс вновь замер, но не стал поворачиваться к нему в ответ, отвечая с тем же холодом, что испытал только что.       — Хенджин… Ты сказал достаточно. Правда. Мне пора.       Точно так же, как и когда-то до этого, в далеких воспоминаниях, он оставил пустынную веранду с потерянным юношей на ней, вновь открывая давно захлопнутую дверь, теперь уже навсегда теряя ключ.