Мы

      На следующий день, когда каждый из учеников только-только вливался в учебный процесс, первым уроком было принято устроить совместную работу параллельных классов в библиотеке для укрепления содружества, зародившегося за лагерную смену, в преддверии их будущего соперничества (чтобы не разгрызли они друг друга окончательно).       Феликс, как завсегдатай данной общины, ориентировался в храме знаний лучше всех, а потому решил самостоятельно собирать материал по задачам, выдвинутым преподавателем.       Честно говоря, он просто хотел абстрагироваться от всех волнующих моментов, так и не расслабившись ни разумом, ни душой с тех пор, как вчера оставил Хенджина одного. Он был подавлен, но одновременно по-глупому и совершенно неизвестно для себя обижен, так и не разобравшись в голове с самим собой, что именно так сильно зацепило его нутро.       Хенджин пребывал в обоюдном состоянии, близкому к отчаянию. Возможно, он действительно перегнул палку, но так и не смог перебороть собственную задетую рану воспоминаний.       Возможно, им просто было необходимо пережить этот этап и двигаться дальше.       Углубившись в поиск необходимых печатных изданий, Феликс не заметил, как около него появилась уже знакомая фигура, но еще не являвшаяся к нему лично. Для него это могло означать лишь одно…       — Ли Феликс, да? Ну привет, — девушка элегантно откинула длинные темные волосы, едва облокачиваясь на стеллаж, пожирая юношу допытывающим взглядом. — Пак Юна. Будем знакомы.       Он прекрасно знал, как ее зовут и по какому поводу она могла появиться в его поле зрения, но просто не хотел мириться с одной лишь мыслью, что это могло произойти на самом деле.       — Вы так хорошо общаетесь с Хваном, — нагло продолжая свою песню, Юна довольно хмыкнула, в ленивом жесте переводя взгляд на свой свежий маникюр, мимолетно любуясь. — Интересно, как долго это продлится. Чем же ты так смог его зацепить?       Медленно выдыхая и стараясь не поддаваться постепенно нахлынувшим эмоциям неожиданной волной, Феликс продолжил перебирать книги, собираясь с ответом.       — Я немного занят. Если ты хочешь обсудить только это, то тебе лучше… — «Пойти куда подальше». — Обратиться к самому Хенджину… Возможно, он сможет ответить на твой вопрос.       Даже не ожидая такого откровенного провала со стороны самого юноши так быстро, девушка вновь довольно усмехнулась, выравниваясь и медленно обходя застывшего Феликса. Незаметно для всех, но обращаясь лично к нему, она вскользь произнесла тише на ухо.       — Не думала, что ты так быстро сдашься. Вот увидишь, он наиграется с тобой и вернется ко мне. Это лишь вопрос времени. А сам ты… Очень удобный банкомат со своими родительскими деньжатами и статусом, не находишь? — оставляя юношу одного, исчезнув так же незаметно, как и появилась, Юна направился прямиком к тому, к кому, собственно, и была послана.       Для самого Феликса такие липкие, как он сам понимал, враждебные реплики в неком роде все же оставили тянущий осадок в глубине души, заставляя сердце стучать сильнее, а разум заплывать панической тучей.       Неосознанно проследив за тем, как она ловко и хитро проскользнула ближе к Хенджину, что был занят тем же делом, что и сам юноша, Феликс с усилившимся волнением и прерывистым дыханием наблюдал за их взаимодействием, которое выглядело слишком естественно со стороны.       Будучи лишь свидетелем, он никогда бы не подумал, что эта пара на самом деле являлась друг другу обычными знакомыми.       То, как мило она попросила Хенджина достать какой-то научный экземпляр с верхней полки, и то, как (казалось самому юноше), он с легкостью отозвался на помощь, было лишь сплошным доказательством их взаимной симпатии.       Строя воздушные и несуществующие замки из собственных заблуждений и навязанного страха, Феликс вновь самолично довел себя до краха. Даже не догадываясь на самом деле об истинной подоплеке происходящего. А потому, незамедлительно оставив книги на том же месте, сорвался и покинул это пространство настолько стремительно, что не оставил даже пыли за собой.       Снова те же самые кабинки.       Снова те же самые удушающие чувства, заставляющие жадно глотать воздух и забиваться серой мышью.       Снова те же самые навязчивые мысли тревоги и самобичевания.       Находясь последние месяцы рядом с Хваном и доверяясь ему всем сердцем, он давно позабыл о том, что испытывал еще тогда, когда только-только оказался в новом для себя месте в роли всего-навсего обычного новенького. Даже не заслуживая чего-то большего, кроме наплевательской жалости и презрения к своей персоне. А потому лишь… Вновь загнал себя в клетку.       Именно в таком виде его нашел подоспевший Минхо, так вовремя заметив резкое отсутствие друга и его буквально сверкающие пятки на пути к туалетным комнатам.       — Феликс? — озадаченно осматривая каждый уголок, юноша удивленно застыл, как только увидел то, как отчаянно и тихо сам Феликс боролся за собственное разумное состояние. — Эй, ты чего?.. Что случилось? — аккуратно присев рядом, Мин неспешно и осторожно прикоснулся к юноше, приобнимая за плечи. — Что с тобой? Ты весь дрожишь…       Феликс физически не мог ничего ответить на проявленную заботу, глотая предательские слезы и мысленно надеясь на то, что сможет хоть что-то проявить в ответ.       — Я… Я… П-прости… П-просто… В-временная… Н-нестабильность… — заикаясь на каждом слове, кое-как вырывая его из себя, он даже не мог поднять глаза, чтобы произнести это более уверенно.       — Так, спокойно… Ну-ка… Дыши глубже… Вот так… — имитируя необходимую амплитуду дыхания, помогая постепенно прийти в ту нужную степь, которая бы вновь привела юношу к жизни, Минхо не отходил ни на шаг до тех пор, пока не увидел более спокойный вид его дорогого Ликси. — Молодец. Не останавливайся. Просто дыши. Теперь лучше?       Медленно качнув головой, Феликс хоть и избавился от паники, но все еще не от слез, что смогли наконец-то вырваться за столь долгий период.       — Мин… Почему все так… С-сложно? — шмыгая носом и неловко потирая щеки.       На что сам друг ответил с легкой понимающей улыбкой и дружескими объятиями, притягивая Феликса к себе ближе и заставляя теперь воочию реветь прямо ему в рубашку. Так хотя бы было удобнее.       — Ликси, я задаюсь этим вопросом уже не первый год. Мама называет это «переходным возрастом», а я… «Пиздецом», который просто происходит в жизни, вот и все, — потрепав того по макушке, Минхо тяжело вздохнул, мысленно приходя к тому, что, возможно, лежало на поверхности. — Вы опять поругались с ним?       Феликс захныкал еще сильнее, вжимаясь в тело друга так, будто он был единственным спасательным маяком.       — М-мы… Я-я… Он… Он п-просто… Почему он… Сказал это?.. Будто мы и не вместе вовсе… И еще… Она… Она будто ждет, когда… Я сломаюсь… Мы сломаемся… А я так устал, Минхо, понимаешь? — из несвязного монолога Минхо мог выцепить лишь пару логичных моментов, чтобы зацепиться хотя бы за них.       — Он что-то сказал тебе? Что именно? И, погоди… «Она»? Юна, что ли? Она-то че успела сделать? Вот же сука… Так, ладно, — чуть приподнявшись, юноша вновь обратился к другу, заставляя того хотя бы наконец-то поднять сфокусированный взгляд. — Давай ты сейчас подышишь, придешь в себя и заново мне все расскажешь, хорошо?       Спустя некоторое время и пересказанные события за прошедшие дни, Феликс наконец-то смог спокойно выдохнуть, восстановив прежнюю стабильность.       — Понятно… — Минхо выглядел озадаченным, но понимающим и сосредоточенным. — В общем, все, как всегда. Вы снова не услышали друг друга и сорвались. Ну, это понимаемо… А че эта стерва? Нахера она вообще лезет туда, куда не надо? Вот же блять…       — Я правда не знаю… И не знаю… Как сказать об этом Хенджину… — подтянув к себе колени, обхватывая их, Феликс вновь неуверенно прикусил губу, борясь с мыслями. — Что он подумает? А вдруг… Захочет снова… С ней…       — Эй-эй, ну уж нет! Не загоняй себя опять в эту яму. Мы это уже проходили. Хван к ней точно не вернется, потому что любит тебя, помнишь? Да по нему за километр можно пособие писать о том, «как влюбиться до беспамятства». Он не видит никого, кроме тебя. Понял?       Дождавшись согласного кивка, Минхо продолжил нравоучения.       — И даже не думай скрывать это от него. Расскажи ему все, что чувствуешь. Это лишь этап, который нужно пережить. Отношения всегда такие… Сложные, — на мгновение задумавшись о том, что сам не раз совершал подобные ошибки в их собственных отношениях с Баном, Минхо лишь убедился в том, что правда на самом деле не всегда была закопана глубоко от чувств.       — Скоро урок закончится, может, пойдем? Как ты себя чувствуешь?       Убедившись в том, что Феликс пребывал в более-менее осознанном самоощущении, юноша помог тому подняться и направиться обратно в сторону оживленной библиотеки. От судьбы не убежишь — в этом он давно убедился сам.       Оказавшись на том же месте, Феликс первым делом вернулся к своим задачам, остановившись около рабочего стола, чтобы вновь пройтись по конспектам.       Буквально в считанные секунды рядом с ним оказался и тот, кто все это время не находил себе того самого спокойного места.       — Феликс, все в порядке? Где ты был? — легким прикосновением смахнув светлые пряди с его лица, Хенджин пораженно замер, заметив покрасневшие следы, наверняка, от слез. Этого было достаточно, чтобы вмиг озариться волнением. — Что случилось?       Юноша слегка повел плечом, неохотно отворачиваясь, на самом деле, тлея от того, с каким душераздирающим порывом это было произнесено от него.       — Спроси… У своей бывшей подруги.       Без намека на саркастичные и предвзятые ноты, лишь искренне и откровенно, так, что абсолютно все случившееся стало понятно без лишних слов.       Озаряясь резкой вспышкой гнева, Хенджин в тот же момент одним лишь взглядом нашел указанную виновницу в компании своих друзей и без сопротивления направился туда же.       — Хенджин! — так, чтобы слышал только он, но слишком поздно для предотвращения войны. Феликс не успел его остановить.       Подлетая почти за пару шагов, юноша резко притянул к себе девушку, буквально вырывая ее из бурного обсуждения какой-то темы, сосредоточив теперь полное внимание только на своих горящих глазах.       — Что ты сказала ему?       — Отпусти ее, — оказавшись рядом и вовремя вмешаясь, Чанбин перенаправил ненависть на себя, выглядя при этом все так же нагло и своевольно.       Для Хвана было достаточно одного порыва, чтобы понять, чьи руки на самом деле были в роли кукловода. Резко притянув к себе за шиворот подошедшего бывшего соперника, юноша высказал эту же мысль незамедлительно.       — Так это ты? Я говорил, что если еще раз увижу…       — То что? — нахально перебивая и сталкивая его хватку, Чанбин довольно усмехнулся, наблюдая за Хваном, как за разъяренным котенком. — Прибежишь защищать своего бедного мальчика? Вся школа и так давно знает о вашем бурном романе, не стоит проявлять его в лишний раз, Хванчик. Кстати, Феликс, — обращаясь к подошедшему юноше, тот продолжил с еще более нагло-довольной улыбкой. — Твоя мамочка уже в курсе, с кем спит ее любимый сыночек? Думаю, она будет рада, когда узнает. Может, пошлешь ей открытку? — переведя взгляд обратно на закипающего Хвана, юноша продолжил чуть тише. — Жаль, что твоя не успела застать столь прекрасный дуэт, Хванчик. Давно был на могилке?       Не успев договорить начатое, юноша резко был откинут резким толчком, тут же сталкиваясь с книжным шкафом. Хенджин налетел сразу же, вновь замахиваясь и почти завершая то, что горело изнутри с самого начала, как был перехвачен холодными ладонями.       — Хенджин, остановись, не надо! Тебя могут исключить! — от разлетевшихся волнительных криков остальных наблюдавших, подоспевший вовремя Минхо совместно с жалобной просьбой Феликса помог тому оттащить разозленного юношу от объекта его ненависти, пререкая этот бой.       — Хван, успокойся! Оставь этого ущербного. Он того не стоит, — презрительно осмотрев помятого, Минхо чуть ли не плюнул тому в лицо, отходя на пару шагов, ведя с собой Хвана, но резко замер, как только услышал то, от чего застыла кровь.       — Правильно, слушайся, Хванчик. А то, боюсь, многоуважаемый мистер Бан на этот раз друзьям своей подстилки помочь вряд ли сможет.       Холод стремительной резьбой прошелся по позвоночнику.       Медленно, осознанием за осознанием повернувшись обратно, Минхо, все еще не верив в только что сказанное от лица этого отродка, с поражением выдохнул.       — Что ты сказал?       Эту реакцию, впрочем, и ожидал тот, кто хранил в себе все тайны. Чанбин сокровенно промолчал, вновь по-дьявольски растекаясь уголками губ.       — Что у вас тут происходит? — подоспевший преподаватель, что отлучался на несколько минут, поспешил развеять напряжение среди учеников, после чего так же быстро буквально раскидал их по разным сторонам, подводя свое занятие к концу.       

***

      Знакомая поляна была наполнена солнечным светом, но удушающей мглой, исходящей от троих сидящих на ней после того, как несколько занятий было с тяжестью пройдены и наступил момент перерыва.       В это свободное время и нашел их вихрь-председатель, плюхаясь рядом и жмурясь от света.       — Йоу. Вы че хмурые какие? Умер кто? — откусывая часть яблока, он не сразу понял смысл, лишь только после того, как три пары убитых взглядов были устремлены прямо на него. — Че… Реально умер?       Первым эту пропасть решил развеять самый смелый и, наверное, не самый душевной побитый из всех.       — Н-да… Канули в Лету наши надежды и мечты, — будто процитировав кого-то из классиков, Хенджин с тяжелым выдохом вновь обратился к единственному непричастному к их бурным любовным разборкам другу. — Ублюдок Со решил вести игру по своим правилам. Теперь… Он может в любой момент донести о нас руководству школы или… Родителям.       Чонин пережевал кусок пару раз, заодно и перемалывая в голове услышанное.       — В смысле? Не понял. Что значит «о нас»?       Хенджин тяжело вздохнул, но не стал ничего объяснять более, отворачиваясь и будто бы в отчаянном жесте притягивая к себе потухшего Феликса, что без лишних слов и действий тут же уткнулся ему в плечо, принимая тепло так, будто это было единственным кислородом для жизни на данный момент.       Минхо решил ответить сам, выглядя при этом так, будто только что действительно восстал из могилы, точно так же, как и двое из квартета, до этого не проронив ни слова.       — Бро, он все знает, понимаешь? Просто в-с-е. Теперь до тебя дошло, наконец? Включи уже свои мозги! — по итогу не справившись с постепенным накалом и сорвавшись на эмоциях, юноша резко подорвался и убежал обратно в здание, в одну только ему известную сторону. Прямо сейчас он находился в таком смятении, что просто не находил в себе силы на общение с кем-либо. И возможно… Даже не находя силы для произнесения истины ему.       — Ебать… — все, на что был способен Чонин, уместилось в одно лаконичное заключение, отражаясь в резко упавшем надкусанном яблоке на траву. — Это правда? Он вам так и сказал? Что еще он сказал? Хван!       Хенджин отрицательно помотал головой, мысленно передавая импульс в выражении «Давай потом, но только не сейчас», сетуя на то, что на Феликса происходящее оказывало сильное давление и так, без каких-либо обсуждений, а потому… Он просто хотел его уберечь хотя бы от того, на что был способен.       После того, как вихрь-председатель действительно упорхнул с поляны вихрем, юноша слегка посмел потревожить молчание своего света, решаясь на шаг.       — Феликс… Я понимаю, что мы многое должны обсудить, но… Мы обязательно обсудим, ладно? И поговорим обо всем, что нас тревожит. Но сейчас… Давай просто договоримся, что мы все сможем решить вместе, хорошо? Несмотря ни на что. «Как Солнце и Луна», помнишь? — утыкаясь носом в светлую макушку, Хенджин просто решил попробовать и надеялся на то, что Феликс сможет его услышать хотя бы сейчас.       Тихое согласное короткое мычание было достаточным для того, чтобы более не нарушать тревожный покой и позволить друг другу просто вот так, в тишине, думать обо всем, что сидело на душе.       Они обязательно должны были найти решение.