честер

Если бы вы спросили у Ричи, что он больше всего ненавидел в лагере, он бы сморщился, ответив что-то про рыбные палочки в меню и чтение стихов на публику. Это был уже второй раз, когда перед завтраком собирали всю группу, чтобы объявить о том, что вечером им нужно будет сидеть и слушать то, как каждый из подростков зачитывает свою писанину зевающей толпе. В прошлый раз Билл специально закрыл Тозиера в их комнате, но по итогу его всё равно нашёл Оскар Бауэрс и притащил к остальным, недовольно цокая и качая головой. Устное предупреждение не действовало на мальчишку и во второй раз он снова надеялся как-то смыться, даже без Билла, Стэна, который как раз и участвовал в конкурсе, запариваясь над каждой стихотворной строчкой. Несколько раз Урис давал почитать другу свои творения, но Ричи не мог понять символизм и то, о чём иногда пишет сын раввина. Балабол назвал бы это какой-то "философско-романтической хуйнёй", но не в негативном ключе — он уважал чувства Стэнли и его творчество даже при том, что мог не понимать что-то. На уроках литературы Ричи долго разглядывал стихотворения от известных писателей и всё равно молчал на вопрос о том, какая же здесь использовалась лирика, род или жанр. Мисс Миллер только вздыхала, не ставя Тозиеру на уроках абсолютно ничего, снова, и снова. Ему не давалось запомнить некоторые сюжеты произведений Джорджа Оруэлла и Джозефа Конрада, считая их "скучными", мальчишка так же писал сочинения за несколько минут до урока и уходил домой, получив свою заслуженную тройку с длинным минусом на всю страницу. Тем не менее, он вполне был доволен тем, что имел и не держал зла на учителя. Она была к нему снисходительна и для балабола всё могло быть гораздо хуже, если бы не её доброта. Ему следует учить лучше, и сам это знал, но продолжал спускать всё на тормозах, не заботясь об этом предмете. Даже сейчас Ричи не видел в этом проблемы, слушая то, как кто-то читает в пыльный микрофон плод своей богатой фантазии в письменном виде всему лагерю. Мальчишка постоянно вертел головой, оглядываясь на товарищей по смене и теребил галстук своей формы, выданной спустя несколько дней после их прибытия. Тозиер вспоминал, как подслушал разговор Бутчера Бауэрса и водилы, которые немного повздорили, не стесняясь нецензурной брани, негодовали, выясняя, кто виноват в том, что одежда была выдана поздно. Ричи просто вернулся в свою комнату, запомнив новые словечки из лексиксона вожатого. В конце концов спустя какое-то время, ему наскучило наблюдать за кислыми лицами ровесников, решив, что нужно увильнуть, заняв себя чем-то более полезным, чем участие в этой "глупости" в качестве жюри. Выждав момент, мальчишка пригнулся, пробираясь в заднюю часть толпы, прикрывающей рты и тихо зевающей. Балабол прикидывал, что можно сказать в своё оправдание, если его поймают за побегом с торжественного мероприятия. Обогнув старый сарай, Тозиер пошёл вразвалочку, считая, что не попадётся с поличным, будучи аккуратным. Уже подходя походя к своему домику, из-за угла вынырнул Патрик, сложив руки крестом. Ричи притормозил, тупо уставившись на парня и слегка теребя край потёртых шорт с заплатками. Дерьмо. — Ты реально думал, что я не увижу кудрявую макушку, которая пробирается к заднему ряду? — Хокстеттер был серьёзен. Ни грамма шутки или дружеского подтрунивания. Скорее упрёк. Ричи сжал край ткани ещё сильнее. — Я вышел поссать, — оправдание возникло в голове яркой светящиеся лампочкой, двигая парнишку, казалось бы, в правильном направлении. Ложь — это его стихия, а как правило, если есть умелый лжец, то всегда найдётся и тот, кто разоблачит его, окунув лицом в лужу. — Так что же ты крался, как воришка, если уборная в другой стороне? — Патрик вскинул одну бровь вверх, пытаясь подавить ухмылку. — Ты видел эти обосанные ободки? Жуть какая, — Ричи развернулся на пятках, желая ретироваться обратно к Биллу, который сейчас, судя по времени, следил за тем, как Стэн выходит на сцену. Стоило его поддержать, но Тозиер выбрал удирать, поплатившись неловким разговором. Перед Стэном он потом извинится. — Ну так давай здесь, — Патрик указал глазами на трухлые брёвна, которые использовались для розжига костра. Ричи как током ударило. В его глазах мелькал немой вопрос. Он понимал, что от него хочет Хокстеттер, и готов был протестовать. — Ты обкурился, блядь? Я не буду делать это перед тобой, — мальчишке с трудом далось не заикаться от кома в горле и не пропитывать одежду пóтом. — Я отвернусь. Не беспокойся, никто кроме нас не будет знать о твоём маленьком члене, — Хокстеттер закрыл глаза ладонью, хлопая другой по карманам длинных шорт и нащупывая пачку сигарет. — Отъебись, — Ричи развернулся спиной к парню, расстёгивая ширинку и оттягивая резинку трусов. Ему было неловко до колючек на конце пальцев, но делать было нечего. Балабол только мог подозревать, что могло быть, если бы он не согласился отлить перед Патриком. Возможно, он бы сдал мальчишку, что было лишь предположением. В тишине слышался треск догорающей сигареты и шелест листвы. Момент облегчения мочевого пузыря тянулся слишком долго, хотелось сбежать на край света или хотя бы зарыть голову в песок, на манер страуса. Сделать всё, лишь бы не унижаться перед Хокстеттером. Ричи шёл обратно вместе с Патриком, не говоря ни слова. Первым заговорил старший товарищ по смене, ни на грамм не испытывая чувство стыда. — Я бы не сдал тебя даже если ты продолжил ломаться, — улыбка Хокстеттера росла также стремительно, как и менялось выражение лица Ричи. Вот ублюдок. — Мог бы сразу попросить хуй показать, если так хотел увидеть, — Тозиер перевязывал галстук на себе, хрустя травой под ногами. Балабол нервничал. Ему доставляло дискомфорт находиться рядом с тем, кто проявляет к его члену какой-то нездоровый интерес. Хотя, если смотреть на это с другой стороны, то Ричард мог бы трепаться об этом без умолку — Патрик, которого мальчишка назвал бы любителем золотого дождя. Тозиер тяжело переминался, уже подходя к толпе, но его остановил Хокстеттер, тронув за плечо. — Погодь, мне нужно, чтобы ты вернул кофту. Бауэрс старший чуть не сожрал меня вчера, когда я соизволил явиться на собрание без формы, — парень выглядел слегка встревоженным, высматривая сцену вдалеке. Подошва кед автоматически вдавливалась в сырую землю, делая небольшую ямку. Нервозность не была чем-то привычным для парня, по крайней мере, Ричи так думал. — Он тебе открутит яйца за неё? — Уже открутил, — Патрик постарался отшутиться, всё ещё смотря на сцену немигающим взглядом. Ричи молча потянул Хокстеттера за собой в дом, не сказав ни слова. Было в этом молчании что-то напряжённое, о чём Тозиер предпочёл не говорить. Не в том месте, не в то время. Если их застукают, то уже они оба будут ходить без яиц. Боязнь Бауэрса могла быть вполне объяснимой вещью, если вспоминать то, как больно этот хер схватил Ричи, вываливающего рыбные палочки с тарелки в неположенном месте. Об этом мальчишка предпочёл умолчать. Не хотелось выглядеть идиотом в глазах Патрика. Не то чтобы Тозиера колышело чужое мнение насчёт его умственных способностей, просто было неприятно и всё тут. — Так, а вот наша нора, располагайся, — Тозиер кивнул на кровать, глазами ища толстовку. Хокстеттер шагнул внутрь, ощупывая ладонью бревенчатые стены и осматривая помещение. Только вещи Ричи лежали не на своих местах, создавая впечатление одной сшитой массы из разной ткани. В календаре была отмечена дата стирки вещей, но мальчишка откровенно плевал на это, просто беря менее вонючую вещь. "Так было проще", — как он считал. Патрик присел на заправленную постель, принадлежащую Стэну. Он всегда отличался чистоплотностью и в голове, личных вещах. Балабол этого не понимал, отчасти, так как ему много кто говорил о том, что нихуя у него не спальня, а "настоящая медвежья берлога". Сам чёрт ногу сломит. Комната была облеплена постерами любимых групп Тозиера, плакатами Билла, и заставлена кактусами Стэна. Он очень любил растения, даже слишком. — Какого хрена вы здесь развели оранжерею? — было сказано без злобы. Ричи замялся, осматривая горшки с землёй. Да, он не заметил ботанический сад у себя под носом. — Это Стэна, он любитель ухаживать за всем, что имеет зелёный цвет, — Ричи переворачивал полки верх дном. — Нахуя растить кактусы, когда можно растить "спаржу"? — Чё? Причём здесь спаржа? — балабол вытянул носок из кучи, изображая рвотный позыв и откидывая его обратно. — Еблозавр, это ещё одно название марихуаны. — Я знал, что здесь есть подвох. — Пизди больше. Нихуя ты не знал. — Нахуй иди, — Ричи усмехнулся, через плечо рассматривая один из горшков. Следовало его полить. — У меня есть немного. Тозиер медленно обернулся, всем видом показывая заинтересованность. — Ты..типо не шутишь? Ты пронёс на территорию лагеря наркоту? Патрик самодовольно ухмыльнулся, разглаживая ткань подушки и выводя на ней незамысловатые узоры. — Да. — Я в полнейшем ахуе. Хокстеттер мотнул головой в сторону окна, откуда отлично было видно сцену. — Настучишь? — Шутишь? Я похож на того, кто занимается такой хуйнёй? Патрик пожал плечами, разминая шею. — Мало ли. Молчание длилось не так долго. Тишина не была давящей, они просто отдыхали от разговоров. Каждый занял себя тем, чем смог — Ричи аккуратно складывал футболки и искал запасные ремни, Патрик — листал комиксы. Спустя пять минут копошений в шкафу, балабол вынырнул с зелёным худи, держа его за дырявый рукав. — И как ты это объяснишь? — Патрик говорил раздражённо, забирая испорченную толстовку из чужих рук. — Да..прости за это, — Тозиер цыкнул, виновато почёсывая затылок, — я зацепился рукой за гвоздь. Потянул, а она продырявилась. — Ну так ясен хрен, что дырка появится. Ты бы, блядь, ещё со всей дури дёрнул бы, — Патрик вздохнул, постепенно переставая сердиться, — Ладно, ничего не поделаешь. Придётся самому зашивать. — Маманя научила? — Да, мать. А если не заткнёшься, то будешь как блядская Золушка бегать за подходящими по цвету нитками, — помощник огрызнулся, оценивая масштаб проблемы. Было неловко перед Патриком. Очень. Даже шутка про мать не спасла, и то, сложно это так назвать. Дерьмо. Следовало разрулить обстановку. Если не шутки, то— — Может, в карты сыграем? — это звучало ещё тупее, чем мальчишка себе представлял, — ну, на желания? Покер. — Решил искупить вину? — Хокстеттер откинул вещь подальше, складывая руки, — Или ты мне, типо, бросаешь вызов? Ричи где-то секунд пять стоял с тупым выражением лица, прокручивая слова в голове. Да, Патрик правильно подумал. — Я надеру тебе жопу, Хокстеттер. Старший парень вынул потрёпанную коробочку с картами из кармана, перетасовывая их в руке. — Не советую бросать вызов людям и делать их противниками, не узнав получше, Тозиер. Мне тоже есть, чем козырять перед тобой, — Патрик ухмыльнулся, наблюдая за сменой эмоций на чужом лице — от уверенности и азарта до кислой мины и бегающих зрачков. Ричи сглотнул, наблюдая за ловкими пальцами. Похоже, что это ему сейчас надерут жопу. *** — Каким хуем у тебя оказались два туза? — Тозиер несильно стукнул кулаком по журнальному столику, — Невозможно это блядь! — Я удачлив, что поделаешь, — Патрик сложил карты обратно, сунув их в карман, — Поздняк метаться, Ричи. Здесь была подлянка и балабол был уверен в этом на весь сто один процент. Не мог доказать, но догадывался. Отец же учил его играть по правилам, он всё делал так, как он и показывал. Но проблема заключалась в том, что его учили играть честно. А вот Патрик не любил и не признавал честность в азартных играх. — Я же знаю, что ты мухлевал, не делай из меня долбоёба. — Чем докажешь, что я жулик? Ричи проглотил все слова, которые только хотел высказать. Нет доказательств — обвинения сняты. Чёрт, блядь. И ведь не прикопаться. Никаких выпавших по чистой случайности карт, сбрасываний руки или подмены карт, которые мальчишка мог бы видеть собственными глазами. Тухляк. — В пизду, твоя взяла, — Тозиер сжал кулаки, скрипя зубами, — и что ты мне загадал? — Отсоси мне. — Чего-чего блядь? — Ричи опешил. Огорошило его это желание. По полной нахуй. Патрик заржал, хлопая ладонью по колену и вытирая подступившие к уголкам глаз слёзы. — Бля, Боже, поверил, — Хокстеттер закрыл глаза, делая глубокие вдохи и выдохи. Смешки всё ещё вырывались из его горла. Ричи же сидел, заардевшись. Да, он поверил. Это было ещё более стыдно, чем справлять нужду перед старшим товарищем. Поверить в просьбу сделать минет. Идиот, блядь. — Завались, — Тозиер щипал себя за локоть, пережёвывания собственный язык. И пусть он ещё раз поверит этому сукиному сыну, будь он не ладен. — Ладно, если без шуток, то поцелуй меня, — в ответ на это, Ричи удивился меньше, чем на прошлую просьбу. Тем не менее, это уже начинало порядком раздражать. Какого хрена? Что за гейское дерьмо? — Ты заебал меня подъёбывать своей пубертатной парашей, — Тозиер сжимал кожу на бедре и дёргал ногой. Стресс. Непонятно, из-за чего. Ему следует больше спать. Скоро кукушкой поедет. — Нет, я вполне серьёзно. В голове был звук сверчков. И было их дохрена и больше. Целый рой насекомых. Истерический смешок сейчас не в тему будет. Проверка на гомогея? Балабол делал всё, чтобы мысли ушли в другое русло. Туда, где он не сосётся с Хокстеттером, попутно запирая дверь на замок. Как назло, нихрена не выходило. Чёрт. Напряжение в животе растёт. Либо бабочки, либо просроченная жвачка. Тозиер выбрал бы второе. — Ты хочешь моей смерти? — Допустим? От чего же? — От того, что меня отмудохают за тем же домом с брёвнами, где я ссал. Хокстеттер, что за хуйня? — Ричи отложил заляпанные очки в сторону, — Ты решил меня сделать козлом отпущения в этом лагере? — Причём тут это? — если Патрик и врал, то очень умело. Эмоции похожи на естественные. — Это желание — ты сговорился с кем-то? — нахуя спрашиваю. Не ответит же честно. Не ответит честно так же, как и играл в покер. — Мне нет смысла этого делать. Я не общаюсь с молокососами. — А я? — Ты — другой, — Ричи отчасти это польстило. Непонятные ощущения. Нужно прочувствовать вкус, иначе он так и не поймёт, что это. Другой. Минуту балабол сидел в раздумьях. Патрик ждал от него действий. Или ответа. Ричард так и не понял. Но решил, что будет интереснее, если он вдавит педаль газа. Как там было? Кто не рискует — тот не пьёт шампанское. Балабол потянул за чужой воротник, наклоняя к себе и прикрывая глаза. Перед Патриком красовались дрожащие ресницы и алые щёки. Как девка, ей Богу. Хокстеттер смял чужие губы своими, поддаваясь. Он лёгким движением прошёлся по кудрям, чуть давя на шею указательным и средним пальцами. Очерчивая, словно нужные места на карте. Там, где скорее всего приятнее. Ему нужно было изучить больше. Изучить побольше мест на шее. Или на теле в целом. Он не знал. Сердце стучало где-то в голове. Пульс просачивался в клетки мозга, черепную коробку, прошивая ткань, пропитываясь кровью. Ебать, как же приятно. Ниже живота заворачивался тугой узел. Пульсация увеличивалась почти с каждым вздохом. Там, где-то на подкорке сознания и не только. Ричи слегка толкнул Патрика к кровати Стэна, мысленно извиняясь перед хозяином койки. Он сел сверху, оглаживая пряди волос и осторожно целуя снова, и снова. Хотелось сжать, прижаться ближе, кричать от того, на сколько Ричи это нравилось. Серотонин от близости вдарял по голове сильнее, чем алкоголь. Это было лучше, чем алкоголь. Даже, наверное, лучше, чем трава. Ричи не пробовал. Он не может сравнивать. Его не ебёт. Тозиеру нравилось целоваться с ебучим Патриком Хокстеттером. Мальчишка входил во вкус, слегка давя своими бёдрами на чужие и заставляя старшего парня издать тихий вздох. Блядь, это было больше похоже на пытку. Мозг просто нахуй отключился, а здравый смысл был послан куда на все четыре. Ему хотелось целоваться и, возможно, трахаться. Больше нихуя не надо. Ему хотелось проявлять любую доступную активность, чем он сейчас и был занят. Занял рот. Чужие руки ложились на бёдра мальчишки задевая браслетами и щекоча чувствительную кожу. Господи Иисусе, Ричи здесь сдохнет. В духоте, на Хокстеттере. Его найдут обкончавшимся, а матери скажут причину смерти, от чего она точно потеряет дар речи и свалится в обморок, в то время как Тозиер будет лежать в гробу с блядским стояком. Прости, мам, но воскресные службы в церкви были полной хуйнёй, по сравнению с этим. Патрик медленно отстранился, растягивая ниточку слюны между ними. Ричи соврал. Он прямо здесь и сейчас кончит. Лишь от одного вида запыхавшегося и красного Патрика под ним. От давления под его задницей. От того, на сколько неприлично и неуклюже он трётся о чужую ширинку. От того, на сколько жарким и шумным ощущалось чужое дыхание. От того, что на задницу и правда давит чужой бугор. Пиздец. — Заткни ебало, — Ричи первым прервал тишину, краснея до кончиков ушей и наблюдая за тем, как Патрик просто молчит, открыв рот. Это было не удивление, а самое настоящие ахуевание. Что только что было? — Я ничего не говорил. — Тогда схуяли ты прервался? — он мог сказать это ещё более хрипло, но решил припасти это на потом. Ричи не так много знал о том, как доставлять удовольствие благодаря дыханию, но точно знал, что нужно начинать с малого. Он целовал чужую шею, втягивая губы и заставляя парня под ним прижаться сильнее к его бёдрам. — Давно не было секса, а, Хокстеттер? — Тозиер подъёбывал. Нарывался. Его перевернули на спину, вклиниваясь между бёдер. Поистине порнушное зрелище. Ричи не успел даже пикнуть перед тем, как ему стали терзать шею. Господь милостивый. Он обхватил ногами чужие бёдра и приобнял за плечи. Хотелось выть. Хокстеттер оставлял на шее засосы, сразу же зализывая и зацеловывая их будто извинялся за что-то. Он не садист. Он порядочный, он умеет признавать вину, искупляя её. По всем фронтáм. Ричи стонал себе в ладонь, совсем тихо. Патрик последний раз оттянул зубами кожу, присосавшись, но сразу же отстраняясь и отводя чужую руку от лица. Он осторожно соприкоснулся губами и прикрыл глаза, осторожно имитируя фрикции. Тозиера пробирало до костей. На сколько же было горячо, голова гудела, мысли путались, пока он выстанывал неразборчивый шёпот в чужой рот. Снова давление на своей заднице. Ему нужны будут новые шорты. Эти он сожжёт к херам собачьим, сгорая от стыда. Попросит новые, оттолкнёт Хокстеттера, только чтобы избавиться от ненужной вещи и снова завлечь в поцелуй. Всё идёт по пизде. Можно считать баланс — хорошее с хуёвым. Патрик отвлёкся, мельком смотря на время. Чёрт. — Блядство, вставай! Всех распустили с мероприятия уже как минуту назад. Блядь. За окном слышались смешки и чужие шаги. Нужно было срочно что-то делать. Ричи накрылся с головой одеялом, притворяясь спящим. Щёки горели, а сердце делало кульбиты. Старший по смене быстрым шагом вышел за дверь, матерясь себе под нос. Всё хуйня. Блядь. Ричи хотелось кого-то отпинать и что-то разбить. В частности ёбла организаторов, которые не смогли продлить этот ебучий конкурс ещё на полчаса. — Выблядки, чтоб вам так обломалось нахуй с вашими мамаша—, — дверь открылась с громким хлопком и Тозиер сразу же заткнулся, притворяясь дохлым. Получалось, ожидаемо, хуже, чем у оппосумов. Они знали толк в том, чтобы лежать и нихуя не делать. Маскироваться. — Ричи, какого хрена тебя там не было? Там на сцене такой пиздец был, ты не поверишь, — Билл прервался, внюхиваясь, — А чё так душно в комнате? — Денбро сложил два плюс два, с отвращением смотря на Ричи, укутавшегося в тёплый кокон, — Фу, блядь, ты что, дрочил? Простынь завтра в стирку кинь. Завтра же. Ни днём позднее. — Завали, Билл, и без тебя тошно, — Тозиер сгорбился сильнее, пряча стояк и пытаясь унять внутреннюю дрожь, прошибающую мелким током по коже кончиков пальцев. Да. Он определённо ненавидел чтение стихов на публику. И стирать простыни. *** За ужином Ричи ковырял свою пасту вилкой. Не было аппетита, так что он просто отдал Денбро свою порцию, скучающие встряхивая бутылку с водой. Дневной инцидент оставил свой неприятный осадок. Его агрессия выливалась на всех, кто мог раздражать его. Будь то Билл, рассказывающий историю про то, как они воровали яблоки и чуть не получили пулю в лоб из соседского ружья или Стэн, медитировавший со своим обычным мычанием. Ричи не понимала его смысла. Издавать звуки, пока ты, сука, пытаешься расслабиться и раскрыть свои анальные чакры. Ему только хотелось вмазать Стэну за то, что он не начал читать вслух какое-нибудь длинное произведение. Тозиер был бесконечно рад тому, что его друг занял второе место в этом ебучем конкурсе, но как жаль, что Урис не телепат. Закончив с ужином, Ричи с Биллом решили посидеть за их домиком, покурить одну сигарету на двоих, и потом пшикаться духами, воняя спиртом, отмазываясь всеми различными способами. В этом была какая-то своя особенная атмосфера. Страх быть пойманными. Было, плавали. — Так, что ты говорил там насчёт пиздеца на сцене? — Ричи пинал камни под ногами, время от времени затягиваясь и обсасывая фильтр. — А, да так, хуйня. На кого-то пизданулась декорация. Ричи зажал рот, чтобы не рассмеяться слишком громко. Если их услышат, то выставят прямо с вещами за забор. — И ты это называешь хуйнёй? Ну ты даёшь, Билли, это ж сенсация нахуй. Декорация пизданулась на одного из чтецов на этом конкурсе. Хорошо хоть, что Стэнли не угодил под неё, — балабол продолжал держаться за живот, — А кто отвечал за технику безопасности? Какой же он хер положил на это, — Ричи прокашлялся, заливаясь смехом. — Хокстеттер, — Ричи сразу же заткнулся, продолжая кашлять. Дерьмово, — на него, естественно, орали, делали выговор, ещё какую-то хуйню, не помню, в общем, — Билл выдохнул дым, — шумно было. Тозиер чувствовал вину перед Патриком. Самую настоящую, неподдельную. Он отвлёк от работы своего друга. Слово вертелось на языке и скрипело на зубах подобно песку. Ощущалось неправильно. — Ладно, проехали, — Денбро передал сигарету Тозиеру, который быстро затянулся, сразу же туша её о лужу, — Итак, ты слышал, что приезжает ещё кто-то? — В смысле? — Балда, в лагерь. Говорят, что девочка. Ричи было плевать. Но не Биллу. — Неа, абсолютно ничего, — он скучающе хлопал по карманам, нащупывая отцовские духи. — Не интересно, кто она? — Да, похуй как-то. Денбро замолчал, забирая одеколон из чужих рук. Теперь они оба воняли сигаретами, мускусом и пóтом. Незабываемый коктейль из ароматов. Со входа в лагерь слышались разговоры. Много. Ричи выглянул из-за угла. Собралась толпа из любопытных зевак. Походу, она. — В пизду, всё равно смешаемся с толпой, — балабол потянулся, хрустя мышцами, — погнали, посмотрим. Всё равно скучно. Оба поплелись ко входу, зевая от усталости. В воздухе витала пыль от колёс, от чего большинство ребят закашлялись. На пороге у ворот стояла девчонка, с голубым чемоданом и улыбкой по все тридцать два. Какого. Блядь. Хрена. Ричи кажется, что он всё ещё спит. И видит ёбаный пиздец во сне. Бетти Рипсом?