хвоя и виноград.

Глеб сидит на подоконнике, болтая ногами, и качает головой в такт музыке. За окном — солнечная погода, у него не слишком тяжёлое расписание, настроение стабильно удерживается выше нормального, и он наслаждается этими мгновениями. Сладковатый запах винограда преобладает над более привычной остротой хвои из-за его благоприятного расположения духа. Легкий аромат персиков отвлекает его от мыслей — Серафим идет. Высокий и голубоглазый — омеге нравится, — альфа улыбается, поймав его взгляд. Они не были в отношениях, но Серафим упорно клеился к нему, убеждая Глеба в серьезности своих намерений. Омега склонялся к согласию, вот только… С другой стороны в коридор заворачивает широкоплечий Юра, резко сбивая сладкий аромат другого альфы терпкой вишней с табаком. Глеб дёргает носом, втягивая мешающиеся контрастные запахи, что наполняют воздух вокруг него. А двое альф, как бараны, стукаются плечами. Юра поворачивается к омеге и приобнимает за талию, на что тот хихикает, махнув кудряшками. Серафим недовольно рычит, одним движением за запястье стаскивает Глеба к себе, крепко обхватывает стройное тело руками. Тот чувствует себя куколкой, настолько легко они воруют его из рук друг друга, и растекается сладким виноградом в ответ на такое внимание. Теперь же, когда омега оказывается в руках соперника, расправляя плечи, хмурится Юра. Прохладная хвоя выветривается из лёгких, и альфа начинает злиться. Серафим угрозу улавливает, приподнимает омегу, не обращая внимания на тихий писк, и ставит себе за спину, после чего шагает вперёд, прожигая взглядом Юру. Глеб, явственно ощущая внимание двух альф к себе, ухмыляется довольно, вдыхает глубоко сладкие персики, ощущая в остринке мяты ревность и тихую злость, и покачивается с пяток на носочки за спиной Серафима, что сейчас так притягивает его агрессивными волнами и желанием защитить свое. Пусть омега таковым и не был. Пока. А может и не будет, кто знает… Юра интересует его большей открытостью и напористостью. А резкий и тяжелый аромат всегда сходу туманит сознание, подталкивая залезть на альфу руками-ногами, утыкаясь носом в запаховую железу на шее, чтобы задохнуться вишней с табаком. Ему хочется чувствовать эти тяжёлые руки на себе, постоянно подавляющую ауру альфы, что заставляет его тянуться ближе к этой силе. Серафим же более спокойный и уравновешенный, окутывает его персиком и свежей мятой, что дарит ощущение лёгкости и игривости. А сам альфа приятно обходительный и внимательный, в отличие от Юры, что своей простой и наплевательским отношением, впрочем, заставляет трепетать омежью сущность внутри. Разрываясь между ними, Глеб фактически начинает стравливать альф друг с другом, что, как бы, логично, подсказывает мозг. Пускай борются за него, раз так хотят, ведь так? А он выбирает самого лучшего, самого сильного, красивого, вкусно пахнущего… Ловкие красивые руки ложатся на плечи омеги, а цитрусовые нотки, неожиданно вмешавшиеся в убийственный коктейль запахов вокруг, приятно щекочут в носу. Глеб оборачивается, ожидаемо сталкиваясь с Андреем, что иронично улыбается, поглядывая на двух, ради приличия тихо ругающихся альф за спиной омеги. — Пойдем от этих дикарей, малыш, пускай собачатся одни, совсем забыв про тебя, — медово льется в уши голос альфы, что наклоняется к лицу Глеба и шумно вдыхает яркий виноград и хвою. Омега кивает, и Андрей сжимает руки на его плечах, ведя следом за собой. Андрей умный, красивый и лёгкий на подъем. Больше напоминает бету, а иногда и омегу своей обычной ласковой добротой и гибкостью, и только слишком крупное для последних телосложение выдает в нем альфу. А царская пренебрежительность в каждом его движение кричит о том, насколько он уверен в себе. Глебу он нравится тоже, не меньше, к такой монолитности тянет магнитом, у омеги в ногах слабеет от подавляющего спокойствия и невозмутимости, что шлейфом тянутся за альфой. А запах уютный и теплый: зеленый чай и цитрус — омега думает, что альфе очень подходит этот запах, особенно то, как острят цитрусы на фоне тихих ноток чая. За этими мыслями они заходят в один из кабинетов, и едва альфа прикрывает за ними дверь, как в нее, ожидаемо, с грохотом на половину мира, впечатывается Юра. Он резко открывает дверь, что отзывается жалостливо на грубое обращение, и в пару огромных шагов оказывается около Глеба, обхватывает его лицо ладонями и проводит носом по скулам. Омега от резкого внимания млеет и тихо выдыхает, его запах становится мягче под давлением тяжелого табака, активнее растекается по округе. В глазах начинает мутнеть от оседающего в лёгких подавляющего аромата, но в следующую секунду руки отрываются от его покрасневших щек, и аккуратный Серафим закрывает его от других альф, кутая в сладость. — Ну что за идиоты. Вы не хотите спросить у него, с кем он хочет быть? — раздается со стороны «голос разума», то есть Андрея, что плавно обходит Серафима с Юрой, и манит к себе омегу, обворожительно улыбаясь белоснежной улыбочкой. Глеб смотрит поплывшим взглядом, наклоняя голову, и делает несколько шагов в его руки, вдыхая успокаивающий запах, что устаканивает перебудораженные альфами чувства. Юра позади без затей чешет затылок, раздумывая над словами Андрея, и выдает простое: — Да понятно, что со мной. Зачем ему умник или защитник, если есть я? В воздухе слышится безмолвный фейспалм — это Андрей думает о том, что все альфы превратились в эгоистичных животных. Серафим сбоку от него молча поглядывает на омегу, что расслабленно жмется к груди Андрея. Это действие вызывает внутри ревностные порывы забрать, но разум все же включается: действительно стоит спросить у самого Глеба, прежде чем начинать его буквально делить и рвать. — Он прав, — не терпящим возражений тоном говорит он Юре, что рычит, убежденный в том, что «все и так, как небо за окном, ясно». Махнув на него рукой, он обращается к Глебу: — Омега, прости меня… нас. Скажи, кого ты хочешь видеть рядом, и остальные, — выразительно смотрит Серафим на Юру, — отстанут, — под двумя парами глаз альфа согласно кивает, хмурясь, но недовольно вздергивает нос, складывая руки на груди. Глеб отлипает от Андрея, оборачиваясь на происходящий цирк большими круглыми глазами, и задумчиво закусывает губу, вызывая дружный альфий вздох. Он хмыкает, наклоняя голову в другую сторону, и обводит всех взглядом. — Я не знаю, — выдает он и шарахается от резко зарычавшего Юры. Андрей успокаивающе кладет руку ему на плечо, и омега вновь расслабляется, бросая взгляды то на одного, то на другого, а в конце опускает глаза в пол. — Мне нравятся все. И Андрей тоже. А сами вы не можете определиться. Скорее передерутся, что кончится чем-то не очень хорошим. Андрей задумчиво хмыкает, глядя на растерянные взгляды альф, наклоняется к Глебу и шепчет ему на ухо. Омега быстро покрывается румянцем, что сползает с лица дальше, покрывая шею малиной. — …согласен? — отстранившись, спрашивает альфа, и Глеб с трудом кивает, сглатывая. — Отлично. Андрей хватает омегу за талию и легким почти-броском передает Серафиму. Тот, впрочем, успевает среагировать и ловит Глеба, крепко прижимая к себе обмякшего от неожиданности и теплого запаха парнишу. — Он попробует, — поясняет Андрей, глядя на красного, как рак, омегу, — с каждым. И выберет. Ну и раз уж Серафим был первым, кто вообще проявил к нему интерес, с ним и начнет. А дальше поочередно. Андрей обворожительно улыбается Глебу, подмигивая, и уводит пыхтящего, как паровоз, Юру подальше. Альфа ругается на весь коридор, но омега уже не чувствует его давящий табак, как и цитрусовые нотки в чае Андрея, кутаясь, словно в мягкое одеяло, в теплом персике. Серафим обхватывает талию омеги и смотрит сверху вниз, оглаживая взглядом непослушные кудряшки, смешной нос, нещадно алеющие щеки и сухие обветренные губы. Глеб стыдливо отводит взгляд, ощущая чужой горячий на себе, и мягко отзывается смущённой ноткой хвои в запахе.