Его звали Тео

      — Тео, ты меня немного… — Гермиона пыталась подобрать слова, чтобы точно описать свои чувства.       — Напрягаю? — Подсказал Нотт, лукаво улыбаясь и демонстрируя ямочки на щеках.       — Смущаешь, — поправила гриффиндорка.       — Грейнджер, Грейнджер, Грейнджер… — слизеринец растягивает слова, словно он поймал ее во время дежурства и сейчас вот-вот начнет отчитывать. — Неужели это тебя смущает?       — Представь себе, да! — Гермиона хлопнула ладонью по руке Теодора, которая вот уже целых две минуты наминала ее задницу.       — Да брось, — рассмеялся молодой человек. — Уверен, это самое безобидное из всего, что мы с тобой делали.       — Но не в библиотеке же!             Рука парня лишь на мгновенье замерла и перестала выводить кончиками пальцев едва уловимые узоры на женских бедрах:       — И?       — Ну нас же кто-то может увидеть! Неужели ты не понимаешь?       — Неужели ты думаешь, что студенты приходят вечером в библиотеку книжки читать?       — Серьезно? — Казалось, Гермиона была искренне удивлена тем, что библиотеку можно использовать не по прямому назначению. Рука парня между делом уже забралась под юбку девушки и игриво на что-то намекала. — Нет! — гриффиндорка решительно убрала ладонь парня со своих бедер. — Я сюда хожу исключительно заниматься, а не думать о глупостях! — Девушка поднялась еще на пару ступенек выше на стремянке и сосредоточилась на своей первостепенной задаче: искать нужную книгу.       — Гермиона, мы в запретной секции, — вскользь напомнил Нотт. — Тут точно нечего читать, если только…       — Если только что? — Гермиона пресекла очередную попытку слизеринца забраться ей под юбку.       — Если это не факультатив, — голос парня стал хриплым.       — Это именно факультатив, — кивнула девушка, не желая углубляться в саму суть. Ну не могла она рассказать, что это Гарри попросил ее кое-что найти после своих тайных занятий с самим профессором Дамблдором.       — Думаю, нужно углубиться в тему, — Теодор не выдерживает. Ему слишком мало Гермионы. Слишком мало ее просто касаться. Он хочет чувствовать ее всю. Именно поэтому парень встает на первую ступеньку хлипкой стремянки.       — Нотт! — Взвыла к здравому смыслу Гермиона. — Ну нас же увидят! — неубедительно возразила гриффиндорка.       — Ох как плевать, — на выдохе произнес Теодор. — Нам по семнадцать, детка, мы молоды и сексуальны.       — Тео! — Гермиона начала краснеть от такой откровенности.       — Гермиона, мы встречаемся пару лет, какая разница, когда о нас узнают?.. — гулко простонал Теодор, уткнувшись куда-то в женскую спину.       — Я не хочу, чтобы Гарри и Рон вот так об этом узнали. Они, знаешь ли, не очень доверяют слизеринцам.       — Поверь, мы тоже не очень жалуем вас, гриффиндорцев.       — Просто дай мне еще немного времени, — попросила девушка.       — Я даю тебе время до конца учебного года, — прошептал Нотт, благоговейно водя пальцами по женским изгибам.       — Почему? Год — это как-то уж слишком…       — Потому что мне будет восемнадцать. Я обязан жениться, ну знаешь, семейные заморочки, — Нотт поднялся еще на ступеньку и теперь опалял своим горячим дыханием шею девушки.       — И как? Нашел себе хорошенькую чистокровную невесту? — Непроизвольно и с некой обидой вырвался у Гермионы вопрос.       — Знаешь, она хорошенькая. Она очень, очень хорошенькая, — Нотт чувствовал, как напряглась девушка. — Но совсем, совсем не чистокровка. Очень даже наоборот.       — М-м, поздравляю.       — Ты ведь выйдешь за меня, да? — Молодой человек зарылся носом в непослушные женские локоны.       — Я? — Гермиона была удивлена.       — Я ведь тебя спрашиваю, — Нотт улыбнулся с такой реакции. — Я могу встать на колено прямо сейчас, — хмыкнул парень, — но боюсь, что могу начать делать совсем кое-что другое.       — Но… Почему?             Тео напрягся, каждый мускул натянулся в его коже. Почему-то он не подумал о таком варианте развития событий.       — Мы ведь с тобой уже два года вместе, — издалека начал парень.       — Но это же не повод жениться, — нервно ответила Грейнджер, передернув плечами.       — А чем ты думала закончатся наши отношения? — Руки парня замерли. Он словно боялся ее касаться. Все, на что его хватило, так это просто переплести с ней пальцы рук.       — Ну я… я… я не знаю, — отчего-то девушка перешла на шепот.       — Мы с тобой встречаемся два года и полгода из них мы трах…       — Тео! — возмутилась девушка. — Это слишком грубо звучит.       — Я слишком старомоден, милая, — пальцы парня вернулись на законное место — ее кожу — и продолжили свои манящие движения. — Я считаю, что мы с тобой именно трахаемся.       — Тео!       — Вот если бы ты соизволила спуститься в мою спальню в подземелья или бы впустила в вашу башню…       — Ни за что! — Щеки гриффиндорки раскраснелись только от одной такой мысли.       — То я бы сказал, что мы с тобой занимаемся любовью, — как ни в чем не бывало продолжил слизеринец. — Но, детка, секс по-быстренькому за колонной, или в закрытом классе заклинаний, или в каморке для швабр — это трах.       — Замолчи!       — И брак между нами — это логическое продолжение, не находишь?       — Но… брак…       — Гермиона, ты мне очень, очень нравишься, — медленно и вкрадчиво произнес Нотт. Его руки незаметно для девушки пробрались под школьную белую блузку и сейчас пальцы нежно обхватили маленькую грудь, обтянутую тонким кружевом. Черт! Нотт чувствовал сквозь кусок ткани, как набухли ее соски.       Гермиона прогнулась в пояснице, и ее груди так удобно легли в ладони парня.       — Такая идеальная, — вырвалось у парня. — Такая моя, — пальцы медленно потянули злосчастную ткань вниз, высвобождая из плена.       — Тео…       — Я просто от тебя без ума, ты знаешь это? — Шептал он ее на ухо, пока большие пальцы ласкали торчащие соски. — Уверен, что через год, два или десять я по-прежнему буду любить. Салазар меня побери, даже когда я стану старым маразматиком и ничего не буду помнить, я все равно буду тебя хотеть! — С жаром продолжил парень.       — Ох, Тео, — Гермиона была потрясена его таким искренним признанием.       — Мне хотелось бы думать, что у нас взаимно.             Гермиона очень, очень хотела ответить, что у них все взаимно. Что с ней такое все в первый раз. Но девушка молчала, ведь было так много разных «но».       — Хотя бы сейчас я тебе нравлюсь? — Нервно рассмеялся Нотт.       — Конечно, нравишься! — Тряхнула копной волос Гермиона, выбросив ненужные мысли из головы. — Даже очень!       — Как оказалось, этого недостаточно, чтобы быть со мной, да?       — Просто… Просто понимаешь, Тео… — Залепетала Грейнджер, пытаясь придумать оправдание, в которое Нотт должен был поверить.       — Нет, не понимаю. Может, расскажешь? Обещаю, Гермиона, у меня есть время исправиться.             Как никогда в жизни, Гермиона радовалась, что стоит спиной к слизеринцу, и тот никак не мог видеть, как женские щеки алеют, а глаза туманятся от слез. Ведь она не могла, ну никак не могла сказать ему, что не вернется на следующий год. И Гарри с Роном тоже.       — Понимаешь, Тео, есть такие обстоятельства… Обстоятельства… И мы никак… Сложно, — выдохнула девушка.       — Ты мне не доверяешь? — Слишком отчаянно прозвучало над ее ухом. Слишком безнадежно.       — Просто… просто…       — Просто не просто, да? — Горькая улыбка коснулась губ парня.       — Да, — выдохнула Грейнджер и зажмурилась.             Она сама не знала, чего ожидала, но точно не того, что Теодор не будет настаивать дальше. Вместо этого губы слизеринца коснулись ее шеи. Карие глаза распахнулись.       — Что ты делаешь? — Шепотом спрашивает Гермиона, чья кожа покрылась мурашками.       — Живу дальше, — такой же болезненный шепот в ответ.       — Но…       — Тс-с, — ладонь Нотта накрыла рукой рот девушки. — Пожалуйста, — мягко добавил он. — Ты сказала достаточно.             А в следующее мгновение его губы разбились о скалы ее ключиц. Гриффиндорка сама не поняла, в какой момент Нотт успел соскочить со стремянки и увлечь ее за собой. Но такова была реальность: она упиралась поясницей в один из стеллажей и жадно цеплялась за его плечи, пока губы слизеринца блуждали по ее телу.       Гермиона позволила себе лишь на секунду прикрыть глаза и расслабиться в таких до боли знакомых и умелых руках, как ласки Теодора поменяли свое направление. Теперь это были не нежные касания, не настойчивые прикосновения, а какие-то… варварские.       — Тео? — Робко позвала девушка.       — Заткнись, — отозвался парень, а затем снова сомкнул свои губы на слишком нежной шее. Его руки по-хозяйски блуждали по девичьему телу: пальцы сминали все до боли.       — Ты делаешь мне больно, — зашипела Гермиона, когда пальцы слизеринца, такие холодные и чужие, сжали ее сосок.       — А мне плевать, — отозвался тот.       — Не трогай меня, — Гермиона скинула его руки со своего тела. С одной стороны, девушка понимала, что ранее сделала своими словами парню больно, и, Мерлин ей свидетель, она была готова потерпеть немного эти грубости. Но это уже перебор.             Рука слизеринца взметнулась вверх, и громкий звук пощечины разрезал воздух. Теперь точно перебор.             Слизеринец буквально лапал ее, оставляя после себя метки из гематом, которые уже утром распустятся целыми созвездиями на ее коже. Его губы больно всасывают нежную плоть, а зубы намеренно скользят по чувствительным розовым соскам.             Гермиона из последних сил цеплялась за остатки разума и чудом не отключилась. Удар был такой сильный, что у нее до сих пор плавали черные точки перед глазами. Она хотела, Мерлин, как же она хотела прекратить все это, но она боялась даже пошевелиться — вдруг Нотт ее снова ударит?             Слезы обиды застилали глаза — неужели за секреты друзей необходимо так платить?             Она зашипела от боли, когда пальцы слизеринца забрались под ее белье и слишком грубо стали проталкиваться.       — Нет! — Откуда-то появился голос. — Не смей! — Чуть ли не кричит Грейнджер. Но ее голос был тише шепота.       — А то что? — Хмыкнул слизеринец.       — Я… Я никогда тебя не прощу! — Клятвенно обещала Гермиона.       — Но мне не нужно твое прощение, — с улыбкой в голосе произнес парень. — Я хочу другое.       — Что? Что тебе нужно? — задыхаясь, спросила Гермиона.       — Мне нужны ответы, — жесткий шепот у самого уха.             А потом он отошел от нее, и Грейнджер упала к его ногам, потеряв опору. Коленки стукнулись о камень, но Гермиона этого даже не заметила.       — Я не могу… не могу! Почему же ты не понимаешь? — Бессвязно шептали ее губы.             Зрение стало аккуратно к ней возвращаться и первое, что увидела девушка — это массивные ботинки из драконьей кожи, начищенные до блеска. Романтический полумрак школьной библиотеки сменился сырой тьмой подземелья.             Нога нетерпеливо затопала на месте, заставив гриффиндорку вздрогнуть.       — Мне нужны ответы, Грейнджер.             Гермиона резко посмотрела вверх и прищурилась, стараясь рассмотреть говорившего. Она знала, чувствовала, но ей так хотелось ошибиться.       Карие глаза распахнулись от ужаса:       — Малфой.