Его звали Тео

      — Падает… падает, — старательно и жалобно выводил женский голос.             В идеальной тишине собственный голос казался чужим и безжизненным, практически механическим, Гермиона чувствовала, как тяжело слова прорезались откуда-то изнутри.       — Лон-до-о-онский мост… ло-о-ондонский мост… — Грейнджер всхлипывала и прерывалась.             Гриффиндорка обхватила себя руками, но это ей не помогло — она по-прежнему тряслась, как лист на ветру. Пальцы до боли сжимали хрупкие плечи, но девушка даже не поморщилась. Уже не чувствовала.             Ах, если бы она могла вообще ничего не чувствовать.       — Падает… Па-а-да-а-ет… — Очередной всхлип.       Кап-кап.             С потолка настойчиво капала вода, ударяясь не просто о холодный камень темницы, а прямо о нервы Гермионы — она вся была один сплошной оголенный нерв. Голова пульсировала в такт каплям, а тело вздрагивало.       — Падает… па-а-адае-ет, — старательно выводила гриффиндорка. — Па-а-дае-ет… Прямо, как я, — первые слезы скатились. А потом еще. И еще. И вот Гермиона тряслась уже не от холода, а от беззвучных рыданий.             Она не знала, сколько времени провела тут, но глаза успели привыкнуть к темноте. Казалось, девушка провела здесь целую вечность, именно поэтому она практически вросла в стену своей камеры. Но прошло всего лишь несколько часов.       Целых несколько часов.             Гермиона сначала услышала шаги, а потом полоска света больно ударила по глазам, заставив гриффиндорку зажмуриться. Когда в следующий раз она открыла глаза, то пришлось заново адаптироваться — глаза слезились, привыкая к хоть и тусклому, но свету.       — Отпусти меня, — срывается с женских губ.             Малфой смотрит на нее снизу вверх и молчит — долго, выразительно.       — Пожалуйста, — всхлипнув, добавила Гермиона.       — Какая же ты тупая, Грейнджер, — Малфой присел на корточки перед бывшей одноклассницей.       — Просто отпусти, — опустив глаза, попросила девушка.       — У тебя все так просто, — тихо и от этого зловеще откликнулся Драко.       — Конечно, просто, — с надеждой в голосе подхватила Гермиона. — Тебе нужно просто снять с меня эту штуку, — Гермиона вытянула вперед ногу, на которой красовалась цепь, что надежно крепилась к стене. — И не закрыть за собой дверью       — А еще что тебе нужно?       — Ну… если можно, то твою палочку.       — Ты правда тупая?       — Я просто очень хочу жить, — непроизвольно то ли мольба, то ли просьба сорвалась с женских губ.       — Я тоже, Грейнджер, — казалось, в голосе Малфоя сквозила какая-то толика понимания или даже сочувствия. — Поэтому нет, — определенно, ей привиделась человечность в бывшем однокласснике.       — Но… Почему? — Всхлипнула гриффиндорка, поджав под себя ноги. — Почему все так?       — Ну же, подумай, ты же у нас светлая голова, — усмешка определенно чувствовалась в его тоне. И превосходство. Мерлин свидетель, Гермиона не понимала в тот момент, почему Малфой не затрещал по швам от переполняющего его чувства превосходства.       — Если я убегу, тебя накажут, да? — Выдвинула Гермиона предположение.       — Если ты убежишь, меня убьют, — поправил Драко. Гриффиндорка громко ахнула и поспешила прикрыть рот рукой. Парень лишь хмыкнул с такой реакции. — Вопросы еще остались?       — Есть п-предлжение, — голос гриффиндорки дрожал.       — Мне кажется, ты не в том положении, — Малфой осмотрел ее, не скрывая отвращения.       — Бежим вместе? — Отчаянно и прерывисто сорвалось с женских губ.       Малфой смотрит на нее, как на умалишенную. Как на прокаженную.       — Ебнулась? — В шоке и отчего-то шепотом спросил Драко. Гермиона смотрит на него снизу и с каким-то немым укором. — Этого, да? — Драко покрутил пальцами у своего виска. — Ну бывает, да, — вслух, но скорее для себя самого сказал парень.       Резким движением он поднялся и подался назад, словно Гермиона была точно-точно больной, даже заразной, и с ней было необходимо соблюдать дистанцию. Также резко девушка было бросилась за ним, ведь он был ее последней надеждой. Но цепь не позволила. И все, что оставалось делать гриффиндорке, так это схватиться за край его мантии.       — Если они тебя убьют, сбеги со мной, — шепчет она не поднимая глаз.       — Сумасшедшая! — Драко с трудом выдергивает свою мантию из ее цепкого захвата.       — Это хороший вариант! — Горячо возражает девушка.       — Чокнутая! Если я сбегу, они убьют мою семью!       — Орден им поможет! — Уверяет гриффиндорка.       — Грейнджер, ты на цепи. В подвале. Умоляешь меня помочь тебе. Где твой Орден?       — Малфой…       — Катись к черту со своими тупыми предложениями, — взревел слизеринец. — Ты просто с приветом! Как и все чертовы гриффиндорцы!       — Драко… Драко… — позвала Гермиона. Она первый раз назвала его по имени и сама замерла от этой смелости. Он тоже молча смотрит на нее, вытаращив глаза. — Драко… Я не хочу всего этого, — она обвела грустным взглядом свою темницу. — И этого, — потрясла девушка ногой с кандалом. — Я просто Гермиона Грейнджер. Я хочу жить. Отпусти меня, пожалуйста.       — Грейнджер…       — Обещаю тебя, клянусь, я уеду. Совсем. Навсегда. Понимаешь?       — Грейнджер…       — Мои родители… Я их спрятала в другой стране, стерев память, — продолжала лепетать Гермиона. — Даже на другом континенте. Я этого даже Гарри с Роном не рассказывала.       — Тогда зачем… Зачем ты рассказываешь все это мне?       — Просто отпусти меня. Сотри мне память и отправь к родителям.       — Так просто? — нервно рассмеялся Драко. — Слишком просто, тебе не кажется?       — Малфой, я стою перед тобой на коленях и умоляю меня спасти. Не слишком уж и просто!       — Ну… ну чтобы я тебе что-то дал, ты должна что-то предложить мне, логично?       — Справедливо, — кивнула Гермиона.       — Но что у тебя есть? — как бы вслух размышлял Драко. — Деньги? Не серьезно мне такое предлагать. Свободу? Я не сумасшедший, чтобы верить Ордену. Что у тебя есть, Грейнджер? — Обратился он к девушке. — Чем ты владеешь?       — Я… я… — Она замолчала. Ей нечего было дать взамен. Конец неумолимо обрушился на ее плечи осознанием беспомощности.       — Я так и думал, Грейнджер, — кривит рот в улыбке слизеренец. — Ты абсолютно, — он выделил слово «абсолютно», — бесполезна.       — Это неправда, — возразила девушка.       — Ну Грейнджер, не ври самой себе хотя бы. Для Ордена ты бесполезна, не было ни одной попытки напасть на поместье, чтобы спасти «своих». Очкарику и этому тупому рыжему ты тоже никак не поможешь. Ты настолько жалкая, что не можешь спасти себя саму, — все это Драко говорил, не смотря на пленницу. Она молчала. И он с интересом перевел взгляд на нее.       Слезы.       — Ты плачешь?       — Помоги мне, — вместо ответа просит девушка. — Я сделаю все, что угодно.       — Прям все? — Такой же горячий шепот в ответ.       — Все.             Малфой громко хмыкает, вынуждая Гермиону посмотреть прямо в его серые глаза.       — Все, — одними губами повторила девушка.             Драко внимательно посмотрел на Грейнджер, словно видел ее в первый раз. Но действительно, в таком отчаянье он видел ее впервые. И, Салазар его побери, что-то в этом было! Он просто упивался этой властью — властью над ней. Его глаза мазали по хрупкой и жалкой фигуре перед ним и постепенно, пренебрежение и превосходство сменилось… Интересом?             Гермиона непроизвольно передернула плечами, когда колючие глаза шарили по ее телу. Девушка медленно кивнула, словно принимала правила игры. Также медленно Гермиона выпрямилась во весь рост, чтобы слизеринец мог ее осмотреть более… тщательней?             Определенно, сталь в мужских глазах становилась мягче. Гермиона медленно повернулась, что одногруппник оценил и ее «вид сзади».             Благодаря этому маневру Малфой не смог заметить, как одинокая слеза скатилась по девичьей щеке.             «Он просто смотрит», — убеждала себя гриффиндорка.             «Мне нужно просто подыграть ему, а затем выкрасть палочку. Все просто!» — у нее уже был план, осталось лишь его осуществить.             Драко подошел к ней слишком близко, она кожей чувствовала, как он тоже напряжен. Словно со стороны и в замедленной съемке она видит, как он наклоняется к ее шее. Его дыхание просто обжигает — девушке страшно пошевелиться.       — Знаешь, в чем прелесть этих темниц? — Вкрадчиво поинтересовался Драко. Крепко зажмурившись, Гермиона отрицательно покачала головой. — Они заколдованы. Но наверное, ты итак об этом догадывалась, да? — Гермиона в ответ лишь неопределенно повела головой, боясь ответить и не доверяя собственному голосу. — Эта темнота, что вокруг, она прекрасна. Она усиливает желания.       Гермиона лишь хмыкнула в ответ. В голове пронеслось не менее пяти колких ответов, что его она точно хотеть не будет. Как и любая уважающая себя девушка. Но она благоразумно промолчала.       — Не сомневайся, Грейнджер. Просто эта тьма еще не завладела тобой.       — Что за бред, Малфой? — Усмехнулась Гермиона. — Ты решил напугать меня детскими сказками?       — Неужели ты не чувствуешь напряжения?       — Малфой, по эту сторону решетки все ощущают напряжение, открою тебе секрет.       — Она не просто усиливает желания заключенных тут. Она путает сознание, для пленников время идет чертовски медленно.             Гермиона даже не дышала. Что-то ей подсказывало, что это еще не все фокусы, припрятанные в рукаве мантии Малфоя.       — А еще эта тьма шепчет мне твои мысли.             Сердце девушки сделало какой-то невероятный кульбит и ухнуло куда-то вниз. Предательски засосало под ложечкой.       — Бред, — упрямо повторила Гермиона, а в следующее мгновенье голова закружилась, а земля стала уходить из-под ног, потому что Драко прошептал в самое ухо:       — Я без палочки, Грейнджер.             Перед глазами резко потемнело, а Мысли с бешеной скоростью стали сменять одна другую, но Гермиона отчаянно пыталась не думать о том, сколько она тут на самом деле, о чем успела уже подумать. А еще она старалась не думать о том, о чем думала.       — Сложно, — констатировал Драко, который не успевал за ее мыслями.       Как же быстро и громко она думала!             Девушка вздрогнула, когда рука слизеринца ее коснулась. Она бы никогда не подумала, что такое в принципе возможно, но сейчас он положил ладонь ей на спину.       — Ну так что, Грейнджер, договоримся? — Ладонь медленно стала спускаться ниже по спине.       — Нет! — Откуда-то появился голос. — Не смей! — Чуть ли не кричит Грейнджер. Но ее голос был тише шепота.       — А то что? — Хмыкнул слизеринец.       — Я… я никогда тебя не прощу! — клятвенно пообещала Гермиона.       — Но мне не нужно твое прощение, — с улыбкой в голосе произнес парень. — Я хочу другое.       — Что? Что тебе нужно? — задыхаясь, спросила Гермиона.       — Мне нужны ответы, — жесткий шепот у самого уха.             А потом Малфой отошел от нее, и Грейнджер упала к его ногам, потеряв опору. Коленки стукнулись о камень, но Гермиона этого даже не заметила.       — Я не могу… Не могу! Почему же ты не понимаешь? — Бессвязно шептали ее губы. Гермионе казалось, что все это неправда, что все это не с ней, что она просто не так все поняла.             Зрение стало аккуратно к ней возвращаться и первое, что увидела девушка, обернувшись на Малфоя, это его массивные ботинки из драконьей кожи, начищенные до блеска. Слизеринец нетерпеливо топал ногой, отстукивая капли, бьющие прямо по нервам.       — Тьма шепчет, что я все же получу свои ответы.             Салазар свидетель, он искренне надеялся, что Грейнджер успеет дать все ответы до того, как сойдет с ума — это была судьба каждого, кто имел несчастья оказаться в подземельях Малфой-мэнора, ведь тьма, что тут царила, пленила каждого и разрушала изнутри.