Это было больно

Аугуст смотрит внимательно и долго. Не отводя от нее глаз. Это видно через весь стол. Опустив глаза в свое блюдо, Мари незаинтересованно и напряжённо разворошила листья салата в тарелке, все еще чувствуя пристальный взгляд мужчины. Снова подняв глаза она увидела то же, что и тремя минутами ранее. Вставая из-за стола, девушка предупредила соседку, что ненадолго отойдет в уборную и вернется. Сидящая рядом статная полная женщина лишь ответила кратким кивком. Она не особо была этим заинтересована, как и все остальные, кто сидел за праздничным столом в честь помолвки Жасмин и Нормана (общих друзей Мари и Аугуста). Мари чувствовала себя не в своей тарелке. За этим ужином никому не было до нее дела, она сидела там лишь ради ребят и норм вежливости. Никому не было дела до ее присутствия или отсутствия. Никому. Кроме него. Дойдя до стойки она села на высокий барный стул и попросила стакан воды. Безразлично обернувшись на гудящих гостей, она заметила, что Аугуста там нет. Странно. Повернувшись назад девушка легко вздрогнула. Мужчина стоял через несколько мест от нее, заказывая скотч. Виду Мари не подала, но немного занервничав, ели заметно облизнула губы и заправила выбившуюся прядь волос за ухо. — Компания удовольствия не доставляет, верно? — ухмыльнувшись, смотря в свой стакан и болтая его содержимым, спросил Диль. Они расстались два года назад. В расставании имела большой вес ревность с её сюрпризами. Это было больно и достаточно нравоучительно. Мари полтора года не возвращалась в Германию, лишь бы не пересекаться с Аугустом. Они не были заклятыми врагами, но и друзьями не разошлись. Единственная причина, по которой Мари сегодня здесь — Жасмин. Она единственная, кто был рядом в самые паршивые пики этих двух лет. — Вроде того. — стараясь отвечать безразлично, ответила девушка. Диалог продолжать не хотелось. Она слишком боялась выяснить, что чувства не угасли или угасли не до конца. Последнее, чего ей хотелось бы — снова обжечься о него. Это было не слишком то и трудно. — Рад тебя видеть. Чудесно выглядишь. «Уходи, паршивец. Для чего ты делаешь это снова…» — пролетела мысль. — Благодарю. Допив воду, Мари, через силу, направилась обратно к лицемерным толстосумам со стороны жениха. — Постой. Мари, составь мне более приятную компанию, прошу. Даже я не могу больше смотреть на их морды. — фыркнул Аугуст, — Думаю, нам есть о чем поговорить. — Жаль, что я так не считаю, Аугуст. — сказала, как отрезала. Приняв решение, что их компания и правда ей не по вкусу, а с ним она точно не останется, Мари забрала сумочку со спинки своего стула, подошла еще раз поздравить и попрощаться с Жасмин и ее женихом и направилась к выходу. Аугусту такой расклад не понравился и, побоявшись, что она снова испарится из страны и они так и не смогут поговорить, выбежал следом. — Мари, подожди! — догоняя окликнул ее мужчина, — Ты уходишь из-за меня? — Нет, мне пора. — Я провожу тебя. — Не стоит. — Почему ты избегаешь меня? Сделав глубокий вдох через нос и выдох через рот девушка резко остановилась и повернулась к Дилю лицом. — Чего ты хочешь от меня, Аугуст? Эта глава давно закрыта. Мне понадобилось много ресурса, чтобы залатать всë то, что во мне разбилось в тот день. И дело даже не в денежном ресурсе. В тот день, два года назад, она молча ушла, оставив на журнальном столике подаренное им кольцо. Вовсе не обручальное, но бывшее ценным для нее. Мари не стала выяснять кто была та девушка и как они связаны. Жасмин лично видела, как он целовал ее. Позднее она сама видела в его телефоне переписку, которую предпочла бы забыть. Забыть все те снимки, что отправляла ему та дама. В этот момент хотелось приложить себе чем-то тяжелым по голове, чтобы никогда не знать о том, что он способен на измену. Не объясняясь, она уехала во Францию, где прожила около года. Возможно он пытался связаться с ней, найти номер телефона, но она испарилась. Сделав ему также больно, как он сделал ей. Он пытался выяснить где она через Жасмин, но смог выяснить только природу произошедшего, и то не сразу. И то не от неё. — Мари, пожалуйста. Не будь жестока. Давай поговорим. — Разговор нужен для того, чтобы все наладить. А я не хочу ничего налаживать. Извини, Аугуст, мне действительно пора. Она ушла, оставив его без ответа. Как будто снова просачиваясь сквозь пальцы. В груди зашлось тяжелое тянущее чувство потери. Как в тот день. *** Через 3 дня у Мари самолет в Норвегию, а пока она приехала в старую квартиру на окраине Берлина. Все в ней как и прежде, правда пыль осела на бархатном диване и полках с виниловыми пластинками. Настроения не было. Встреча с Аугустом снова выбила из колеи. Ей потребовалось много времени, чтобы научиться жить заново. Без него. Характер два года назад не позволил слушать ту лапшу, которую ей вешали всегда, когда происходила подобная ситуация. Аугуст не первый предавший ее мужчина. Долгое время она искала проблему в себе, пока не приняла решение исчазать из жизни людей, которые не ценят ее присутствия в их жизни. Это пустая трата времени. А слушать оправдания предательства, слушать то, что для того, чтобы практически плюнуть тебе в лицо, была причина — еще более невыносимо. Аугуст всегда был другим. От него она не ждала удара. Они были близки долгие четыре года. Он был семьёй. Было больно. На сердце будто образовался новый рубец, новый шрам. Мари чувствовала, что он затянулся не до конца, поэтому встреча с Дилем дорвала рубец и он снова начал кровоточить. Много раз у нее закрадывались мысли о том, чтобы выяснить всë, не рубить с плеча, но она боялась разочароваться еще больше. Поэтому ушла, оставив в голове образ Аугуста, который всегда выбирал только её. *** Он не находил себе места. Так долго не видеть её было пыткой. Сколько он допытывал Жасмин о том, куда и почему она уехала — не счесть дней. Всë, что ему сказала еë подруга — «ты падонок». Мол дальше разбирайся сам. Он понял, в чем дело только через время, но донести до кого-то правду было сложной задачей. Никто из тех, кто мог помочь, не выходил с ним на связь. Как будто его попросту отрезали от мира Мари. А её тем самым отрезали от правды. Аугуст знал, что она на старой квартире, поэтому долго думать «что делать?» — не пришлось. В этот раз он не упустит возможности все прояснить. И если она останется при том же мнении, то так тому и быть. Но оставаться в ее жизни пятном предательства он не хочет. Она должна выслушать. Пóлно делать выводы исходя только из своего угла обзора. *** Звонок в дверь разбудил Мари. В полудреме девушка побрела к двери, заведомо немного поправив взъерошенные о подушку волосы. Открыв дверь она тут же попыталась ее закрыть, но мужской ботинок лихо влетел препятствием в дверной проём. — Кажется, тебя не приглашали. — Мари была явно недовольна незваному гостю. — И тебе доброе утро. — улыбнулся Аугуст, держа в руках букет ее любимых белых роз. — Могу войти? Выдержав паузу, она ответила: — У тебя две минуты. — Боюсь, в две минуты мы не уложимся. Ты должна меня выслушать. Играя желваками, она впустила его. — Я хочу умыться. Тебе придётся подождать. Диль без вопросов согласился и вошел в такую до боли родную квартиру — студию, в которой было так много. В которой был смех, ругань, крики (не всегда от ругани) и прочее, прочее, прочее. Дыхание перехватило от волнения и воспоминаний. Зайдя в ванную комнату Мари встала напротив зеркала, оперевшись на туалетный столик руками и стала глубоко дышать, пытаясь собраться с мыслями. Она могла предположить, что он приедет, но не успела среагировать, как с этим поступить. Значит будем решать проблемы по мере их поступления. Девушка умылась холодной водой, провела необходимые утренние процедуры и села на бортик ванной, снова собирая мысли в кучу, чтобы выйти. Мужчина сидел на диване и ждал. Рядом лежал букет. Мари молчала, но выглядела встревоженно и растерянно. Аугуст подошел ближе и подарил цветы. Девушка лишь аккуратно кивнула, благодаря за красивый пышный букет. — Спасибо. Улыбка поползла до ушей, она не прогнала его и даже поблагодарила. Хороший знак. — Аугуст, у меня нет желания выяснять отно… Мужчина перебил её. — Ты уехала, не дав объясниться. Не объяснилась и сама, почему уехала. Испарилась. Так легко бросила «нас», будто это ничего не стоило. Так что я считаю, что имею право выяснить отношения. Она молчала. — Я два года не находил себе места. Не понимал, почему ты решила сделать это именно так. Тихо и болезнено. Практически летально. Не понимал, почему я падонок. Не понимал, в чем дело и почему никто не даёт мне выход на тебя. Пока спустя год Норман не сдался и не рассказал мне во всех подробностях, которые откуда он взял — одному Богу известно, как я тебе изменил. Хотя, конечно, подробности ему выпалила твоя любимая подруга Жасмин. Но к этому мы еще вернемся. Мари нашла ближайшую вазу, налила чистой воды и поставила в нее букет. Увидела там записку, но было не до нее. Аугуст продолжал: — Эти два года я искал любую возможность сказать тебе о том, что никогда, ни разу в жизни тебе не изменил. Ни одна девушка не была мне интересна. Ни одна мне не интересна сейчас. Кроме тебя. Мысли путались. — Аугуст, я слышала подобное десятки раз, ты делаешь только хуже. Я не позволю тебе вешать лапшу мне на уши. Уходи. — Знал, что не поверишь. Поэтому у меня в запасе есть больше, чем просто слова. — он достал телефон и открыл ту самую переписку со снимками в чате с неопределённым номером. — Ты сейчас издеваешься? — Забей номер в телефон. — Может мне еще позвонить ей и распросить подробности? — Вбей номер в чертов телефон. — настоятельно твердил он. Это казалось абсурдом. Он пришел добить? Но, вбив номер, сердце застучало быстрее. Начало будто подташнивать от отрицания. Нет. Это бред. Неудачная шутка. В телефоне высветилось: «Жасмин».