Broken Heads: Oblivion

Аризона. Харви собирает всех только через неделю. Она лежит на диване: голова покоится на подлокотнике, ноги небрежно закинуты на спинку. Зал наполняется гулом голосов. Хедсы давно не собирались полным составом, и теперь, оказавшись в одном пространстве, сразу находят, о чём поговорить. Пока собрание официально не началось, каждый стремится выплеснуть накопившееся — проблемы, истории, детали. Перебивают друг друга, перескакивают с темы на тему, не задерживаясь на чём-то одном. Но, когда разговор заходит о деньгах, всё меняется. На этом все останавливаются и начинают предлагать идеи — просто для того, чтобы проговорить их. Харви знает, что ни одно из этих предложений не прозвучит, когда собрание все же начнется. Но людям нужно время, чтобы выпустить пар, перебрать все варианты и смириться с мыслью, что реального решения нет. Она это понимает и даёт им возможность выговориться. Немец, опершись на стол, молча наблюдает за происходящим. Он, Харви и Дакота — единственные, кто не участвует в разговорах. Даже Гора, обычно молчаливый, втянулся в обсуждение. Дакота, сидя на подлокотнике дивана, опускает взгляд на Харви. В её глазах немой вопрос: «Когда начнём?». Харви только шепчет губами: «Жди», и Дакота молча кивает, снова переводя взгляд на остальных. Время тянется, гул разговоров постепенно стихает. Обсуждения становятся менее оживлёнными, голоса звучат уже не так уверенно. Кто-то вздыхает, кажется, это Пуля. Харви хлопает в ладоши два раза, и в зале сразу наступает тишина. Она поднимается, забирается на диван с ногами и усаживается на спинку. — У меня для вас несколько объявлений. Первое: временно снимаю запрет на ношение оружия. Можете носить с собой всё, что захотите. Второе: у нас появился новый человек. Точнее… я думаю, нам нужно пересмотреть нашу иерархию. Есть мы, есть они — остальные Хедсы. Сейчас кто как придётся с ними взаимодействует, но я считаю, что нужен кто-то, кто будет за них отвечать. Кто-то, кто займётся их делами, досугом… да чем угодно. Короче. У меня есть такой человек, и чуть позже я вас с ним познакомлю, — Харви поднимает руку, не давая Лиме вставить слово. — Есть мы, есть они, и должен быть кто-то посередине. Не мы, но и не они. — Ты просто прирождённый оратор, — усмехается Лима. — Поскольку я не мастер излагать мысли, вместо меня теперь будет говорить Дакота. — Харви делает паузу, в то время как Дакота что-то роняет на пол. Все поворачиваются к ней. Она же, замерев, смотрит на присутствующих, а потом на Харви с выражением ужаса на лице. — Ты будешь моей правой рукой. Будешь делать то, что мне не очень нравится делать. Например, говорить. — Но… — начинает Дакота и замолкает. — Очевидно, она идеальный кандидат, — хихикает Лима. — Она справится. — Почему я? — Назови хоть одну вещь, за которую ты могла бы сейчас отвечать? — Харви поднимает брови. — Наш бизнес? Может быть, ты возьмёшь на себя это? Или… подожди, может, ты хочешь… — Я поняла. Я бесполезна, — вздыхает Дакота. — Да все тут были бесполезны, когда только пришли, — небрежно успокаивает её Лима. — Не парься. Думаю, сейчас самое время превратить наш хаос в нечто организованное. — Харви, я… — Дакота не договаривает. Тишина. Все ждут. Харви понимает, что она не продолжит, и толкает её ногой в бедро. — Ладно, — эмоциональнее, чем нужно, произносит Дакота, — я просто думаю, что это большая ответственность. Ну, я ведь могла бы… может, меня стоит закрепить с кем-то, чтобы учиться? Я могла бы быть полезной в чём-то, но… — Ты считаешь, что не можешь быть мне полезной? — Я нервничаю рядом с тобой, Харви, — сдаётся Дакота. — Я убила человека, и теперь у нас из-за этого могут быть проблемы. Потому что я просто… на взводе. Похоже, она давно держала это в себе. — Что ты…? — уточняет Лима, наклоняясь. — Мы об этом ещё поговорим, — отмахивается Харви. Она смотрит на Дакоту и понимает, что та явно не справляется. Поэтому Харви чуть наклоняется к ней и кладёт руку на плечо, сжимая его. — Мы поговорим. Я хочу, чтобы ты сейчас взяла себя в руки. Пожалуйста, — мягко добавляет она, почти шёпотом. Дакота моргает, потом кивает. Сначала неуверенно, затем несколько раз подряд, убеждая саму себя, что сможет справиться. — Так, что ещё… Майкл снова в банде, но, думаю, он уже вам сказал. Он займётся своим делом. Откроет школу или что-то в этом роде, будет учить… что он там задумал. — Учебный центр, — уточняет Майкл. — Лима, ты возьмёшь на себя гонки и всё остальное, — Харви смотрит на неё, и Лима кивает. — Ещё найди ему людей, которые помогут. — Принято. — Теперь самое важное. Дакота продолжит, — Харви делает паузу, давая Дакоте собраться. Дакота глядит на Харви, и её грудь вздымается, набирая воздух. Она прочищает горло. Дакота глубоко вдыхает, снова прочищает горло и начинает говорить. Медленно, неуверенно, путается в словах, но её внимательно слушают. Никто не улыбается, даже когда она запинается. Постепенно у нее получается говорить увереннее, но чем дальше, тем больше она матерится. Харви следит за лицами остальных. Надо отдать им должное — они сохраняют невозмутимость, хотя расширенные глаза выдают шок. Наконец, Дакота доходит до сути — визита к главе картеля. Она, как и Харви, называет картель «маленьким», «картельчиком», только на лицах присутствующих это никак не отражается — те остаются не менее потрясёнными. Дакота, заметив реакцию, начинает ускоряться, словно надеясь, что чем быстрее она скажет, тем легче это воспримется. Она заканчивает. Все молча таращатся на неё, а потом переводят взгляд на Харви. — Ч-что? — наконец, не выдерживает Лима, глядя на Харви с немой просьбой: «Скажи, что это не так». Харви пожимает плечами. Тишина висит достаточно долго. Харви оглядывается на Майкла: тот сидит позади, с приподнятыми бровями, его рука накрывает лоб, а губы подёргиваются в нервной улыбке. Харви смотрит на Немца. Он молча глядит в пол, не выражая эмоций, словно задумался. Но при этом не моргает. — Так, — начинает Лима, — ты хочешь захватить чужой бизнес? Я правильно всё поняла? Потому что Дакота — ещё худший оратор, чем ты, Харви, и, возможно, мы её неправильно поняли. — Да, — спокойно отвечает Харви. — Мы не просто хотим это сделать, мы это сделаем. Лима в растерянности накрывает голову рукой, теперь и она тоже не моргает. — Звучит неплохо, — неожиданно подаёт голос Пуля, привлекая внимание. — Рейдерский захват — это, в принципе, обычная тема. — Это не наша сфера, Пуля, — резко отвечает Лима. — Захватить какую-то контору — окей, но Харви говорит о Ночном Городе. Это не фирма, это целая улица, целый район, блин. Там сколько? Десять, двадцать заведений? Это полный пиздец! Начнём с того, что у Короля крыша — и это не только картель. Да, картель маленький, сколько там людей? Но есть разница: они убийцы! Все, кто торгует наркотой — опасные люди. И мы сейчас загоняем себя в угол. Кому ещё мы перейдём дорогу? Лима размахивает руками, её голос становится всё эмоциональнее. — Да и сам Король начинал с рейдерства, — усмехается Гора. Лима замолкает, и теперь все смотрят на него. — Что? — продолжает Гора. — Все его заведения не просто сами по себе достались ему. Он действовал как настоящая рейдерская мафия. Так что проблема не в его мужиках с пушками, а в его влиянии. — Ну вот и прекрасно, — Харви улыбается, — теперь есть над чем подумать. — Харви, — Лима резко повышает голос, — а наркотики? Давай предположим, просто предположим, что всё получится, хотя я сильно сомневаюсь, потому что это просто… другие масштабы, не наша сфера, и… ладно, допустим. Но как насчёт наркотиков? — Да чёрт с ней, с этой наркотой! — Пуля встревает. — Мы же не собираемся её толкать. Это просто место, где они продают. Как и на наших улицах — наркоту продают налево и направо, и чё, кого-то это парит? Единственное, что мы не берём процент с этого. — Ты совсем охренел? — Лима резко отвечает. — Какие «наши» улицы? Мы их что, купили? Мы просто держим их под контролем, но это не значит, что мы можем закрыть глаза, если кто-то начнёт толкать дерьмо на гонках! Это не просто «площадка», это наша территория. И если начнут торговать под нашей крышей, нас же и прижмут, понял? — Да брось, Лима! — Пуля фыркает. — Торгует кто-то другой — это их проблемы, не наши. Если накроют, то их и посадят, а нас никто не тронет. — Он смотрит на Гору. — Помнишь рейд на Пятой? Ворвались в клуб, взяли пару барыг. Ну и что? Клуб-то не при делах, вышел чистым! — Ты совсем ничего не врубаешь, да? — Лима взрывается. — Мы говорим о Ночном Городе, Пуля. Там десятки заведений! И если картель будет толкать дерьмо в наших клубах, это на нас повиснет. Это другое дело — не просто взять процент и сидеть ровно. Мы будем в этой грязи по уши! — Торгует картель, не мы. Пусть и отвечают. У нас с ними будет чёткая договорённость: они берут на себя весь риск, мы просто получаем свою долю, и всё. — Ага, точно. И когда всё это дерьмо всплывёт, думаешь, нас оставят в стороне? Хрен там! Мы станем частью этой системы. Когда наркота будет течь через наши клубы и бары, как думаешь, кто будет крайним, если вдруг полиция устроит рейд? Мы. — Да брось, Лима! — Если мы захватим Ночной Город, весь их дерьмовый бизнес станет нашим. Это не просто деньги с продажи напитков или входа в клубы, это доля с наркоты. А это значит, что мы станем уязвимыми. Ты реально готов лезть в это дерьмо? — Мы уже в этом, — Пуля возражает, повышая голос. — Мы пошли против Короля, так что назад пути нет. И у нас будет ещё больше денег. — Да какие деньги, Пуля? — Лима почти кричит. — У нас дохуя бабок! Нам просто нужно их отмыть! А вместе с этим мы ещё и в наркоту влезем! — Всё, хватит. Сдаюсь, — Пуля вздыхает. — Но даже если мы такое провернём, это ведь не сразу принесёт деньги? Я имею в виду отмывание? — Большие не сразу, но это будет значить, что мы сможем потратить весь наш резерв. Сейчас мы не можем себе этого позволить. — Мы можем рискнуть и платить чёрными, — предлагает Пуля. — Нет, — отрезает Немец. — Уличные войны — это одно. Да, там есть риск, только это — наша привычная среда. А с «чёрными» деньгами всё иначе. Там уже другая угроза — налоговая, финансовые регуляторы. Эти люди не берут взятки, и если они копнут глубже, начнутся серьёзные проблемы. Речь уже о том, что мы можем потерять всё: заморозят счета, конфискуют имущество, и самое главное — нас реально посадят на долгие сроки. И на этом уровне никто нас прикрывать не будет. Так что нет, всё будем делать аккуратно, как и делали. Немец разворачивается к столу, опирается на него руками и стоит некоторое время, глядя в пол. Наконец, он поворачивается и вздыхает: — Расскажи мне. — Что? — Харви смотрит на него. — С чего всё началось? Я хочу знать. — Это имеет значение? — спрашивает Харви, нахмурив брови. — Для того, что мы будем делать дальше, нет. Но мне, как и всем здесь, интересно, как ты к этому пришла. — Почему? — Харви наклоняет голову, подозрительно прищурившись. — Я не хочу, чтобы мы делали это только ради Алекс, Харви. Нам всем она нравится, но наш мир не может постоянно вертеться вокруг неё. Как и твой. — Немец делает шаг вперёд, его голос становится мягче, но эти слова действуют на Харви, как спичка на бочку с бензином. Она даже не знала, что этот бензин внутри неё есть, но он был. И Немец поджёг его. Вспыхнув в одно мгновение, Харви срывается с дивана и делает шаг к нему. — Ты правда думаешь, что всё должно было закончиться убийством этих… ничего не значащих уёбков? — Харви рычит, приближаясь к нему вплотную. — Если я отправлю Терна избить до полусмерти кого-то, — её голос становится ниже, Немец вытягивается, будто Харви выросла перед ним вдвое, — он это сделает. А у его жертвы будет подружка. Подружка придёт и грохнет его. По-твоему, проблема решена? Скажи мне?! — Нет, — Немец едва слышно отвечает. — Нет, Харви. — Нет, — повторяет Харви сквозь зубы. — Возможно, для Алекс это было личным. Она видела их лица, видела их глаза, слышала их голос. Но для меня их лица, их голоса — все это не было личным. Я хотела, чтобы эти мрази сдохли не потому, что они значили для меня хоть что-то, а потому что Алекс — это личное. А не они, — она делает паузу, её взгляд пронзает Немца. — Ты понимаешь, о чём ты говоришь сейчас? О том, что её здесь нет. Её здесь нет, и, по-твоему, это значит, что всё это больше не имеет значения? — Харви… — Немец пытается сделать шаг назад, выйти из этого разговора, но поздно — он уже дернул чеку. — Ты задал вопрос — я отвечаю, — голос Харви звучит еще резче. — Мы соблюдаем правила. Наши правила. Всегда. И мы уважаем чужие. Я уважала правила, которые установил Король. Он избивал наших людей, когда мы их нарушали. Мы платили штрафы за нарушения. И ни Джек, ни я ничего не делали, потому что были правила Ночного города, Немец. Не потому, что мы боялись. Но когда он согласился на сделку с людьми Леона, когда предоставил свою территорию, когда нашёл людей, чтобы сделать это… — Харви делает короткую паузу, её слова пропитаны злобой. — Это не просто плевок в лицо, Немец. Это гораздо хуже. И кто, скажи мне, должен был за это ответить? Какие-то охранники или он, человек, который отдал приказ? Мне плевать, что ты думаешь, и плевать, что думает кто-то ещё. Но я не могу забыть, что Алекс едва не умерла. Она чуть не сдохла на полу этого грёбаного клуба! Это его клуб, его люди! И люди, которых он нашел! Иззи не могла нарисоваться в этой сделке сама по себе, блять! Чтобы это устроить, нужно было открывать ебаный рот и отдавать приказы! — Харви… — Немец поднимает руку в примирительном жесте, только это бесполезно. — Нет! — Харви перебивает его, её голос уже почти срывается. — Мне надоело оправдываться! Любой из вас должен следовать приказам. Даже если я скажу найти человека, который наступил на лапу моей собаке, и убить всю его семью — вы выполните. У нас не демократия! И единственный, кто это понимает — это Дакота! Я не против, чтобы вы высказывались, но решения принимаю я! И я приняла это решение! Вам понятно?! — Ты права, — Немец медленно кивает, внимательно глядя в глаза Харви. — То, что Алекс здесь нет, не значит, что этого не было! Было! И мне не станет легче, если все, кто приложил к этому руку, сдохнут. Мне не станет легче, но я и не та, кто позволит им уйти безнаказанно. Я не такой человек, Немец! Я думала, что могу сделать… что-то хуже, чем просто убить его. Мы долго отвечали перед ним за свои ошибки, за свои решения, теперь его очередь. Эта идея пришла ко мне, когда ты сказал, что нам нужны деньги. Нам нужно их отмыть. Ты хоть представляешь, сколько мы сможем отмыть через это место? Мы бы стали чертовыми официальными миллионерами! И вместо того, чтобы искать слабые места в плане, займитесь тем, чтобы его осуществить! Все вы! Если вы недооцениваете нас, то что говорить о наших врагах? Если где-то у нас проблемы с силой или влиянием — найдите способ это исправить! Это место будет нашим, и я сделаю для этого всё, надеюсь, вы тоже, — Харви переводит взгляд на Дакоту. — Пошли. — «Я не хочу делать это из-за Алекс, как и все здесь». Кто «все»? — грудь Дакоты тяжело вздымается, и теперь Хедсы смотрят на неё. — Алекс была готова на всё, чтобы спасти Харви. Я видела это! Пока вы бездействовали, соблюдая свои правила, Алекс делала всё, чтобы её не убили! Я там была! — Дакота, — тихо зовёт её Харви. — Майкл там был! И если бы ты там был, — она смотрит на Немца, — ты бы понял, почему ради Алекс стоит делать что-то! Её чуть не убили… Ты не… Харви не даёт ей договорить. Она делает шаг вперёд и резко накрывает щеки Дакоты ладонями: — Замолчи. Дакота, конечно, замолкает, но её глаза всё ещё полны протеста. Харви отпускает её лицо и резко разворачивается к остальным. — У нас есть цель. Давайте просто сделаем это. Пошли, — она разворачивается к Дакоте и слегка толкает её в плечо, заставляя двинуться в сторону выхода. — Я вернусь через часа три. На улице Харви останавливается и поворачивается к Дакоте: — Не надо с ними так говорить. — Но я ведь… — Они это тоже знают, Дакота. Немец знает. Просто немного в шоке. Больше, чем когда-либо. Потому что понимает, что рейдерский захват — это слишком серьёзно. Это сложно, и это важное решение. Он просто хочет, чтобы это было не только ради мести, чтобы это было чем-то большим. Возможно, ему стоило назвать это местью, а не говорить то, что он сказал. Но он не думает так. Никто там так не думает, — её голос становится тише. — Но ты… ты сама вышла из себя, — Дакота говорит почти шёпотом, как будто их могут подслушивать. — Да. И мне не следовало. Это была ошибка, — Харви отвечает так же тихо. Дакота смотрит на неё, пытаясь понять. — Эмоции? — Эмоциям здесь не место. Моё личное должно оставаться личным, как и твоё. Послушай меня, — Харви делает шаг вперёд и мягко берёт Дакоту за руку. — Ты здесь не только потому, что Алекс попросила меня об этом. Её здесь нет, и, возможно, ты чувствуешь, что потеряла опору. Но если тебе нужна опора, чтобы двигаться вперёд, ты можешь найти её во мне. Только я бы хотела, чтобы ты постаралась найти это в себе, а не искать в других. — Хорошо, — кивает Дакота, внимательно глядя в глаза Харви. — Какие планы? — У ворот стоит Форд. Иди к нему, я пока заберу кое-что. — Харви, — тихо зовёт её Дакота, и Харви останавливается, оборачиваясь. — Спасибо. Я… Я могу быть тебе полезной. Ты не пожалеешь. — Я знаю, — Харви улыбается уголками губ, махнув рукой, и идёт в сторону гаража.