Broken Heads: Oblivion

Если этот мужик все ещё не показался — значит, либо умный, либо находится здесь не для перестрелок. В любом случае он наверняка вызвал подкрепление. Скорее всего, он бы взял Сиару в заложники и тянул время. Ну, Алекс бы так поступила на его месте. Она выходит из дома, осторожно огибает его, осматривая всю территорию вокруг. Аккуратно выглядывает из-за угла: никого не видно. Алекс достаёт фонарик и осматривает пространство вокруг машин. Потом присаживается и светит под них. Фонарик хоть и маленький, но мощный — под машинами никого не видно, за ними тоже. Возможно, раненый внутри, но свет фонаря отражается от стёкол, не позволяя заглянуть. Она идёт обратно, обходит сарай с другой стороны и приближается к дверям со стороны забора — подальше от машин. До двери остаётся метров пять, когда изнутри вдруг раздаётся голос: — Стой, где стоишь. Ещё шаг — и я всажу пулю в её башку. Алекс замирает. — Ты можешь её отпустить, и у тебя не возникнет проблем. — Я держу пистолет у её головы. Заходить не советую. — Она ещё жива? — спрашивает Алекс. Пауза. — Пока да, — отвечает мужчина. — Но долго не протянет. Я бы на твоём месте оставил её и поехал домой. Она всё равно помрёт, поверь. У неё явные проблемы со здоровьем. — Я хочу убедиться, что она жива, — настаивает Алекс. — Просто открой дверь, чтобы я её увидела. — Зачем мне это делать? — Потому что, если она мертва, я просто зайду, — Алекс делает паузу. — И тогда тебе точно не дожить до подкрепления. Молчание затягивается. Алекс слышит внутри какие-то звуки — возможно, он пытается заставить Сиару что-то сказать или хотя бы издать звук. — Я не хочу, чтобы кто-то ещё умер сегодня, — продолжает Алекс. Спокойно, почти по-деловому. — Просто открой дверь. На пару секунд. Мне нужно её увидеть. Снова тишина. — Все твои люди мертвы. И судя по тому, что она всё ещё не издала ни звука… Я, получается, могу зайти. — Нет! Сука, скажи, что ты здесь! — он замолкает, а дальше слышен приглушённый стук, хлопок. — Я открываю дверь, — предупреждает Алекс. — Мне нужно убедиться, что она жива. И тебе тоже нужно меня в этом убедить. Пока она жива, жив и ты. И спокойно можешь ждать подкрепления. А если ты продолжишь её бить — я зайду. И тогда ситуация только обострится. Как думаешь? — Хорошо! Ты открываешь дверь и смотришь. Потом закрываешь! Говорю сразу: дуло моего пистолета упирается в её голову. — Конечно. Спасибо, что сообщил, — мягко говорит Алекс. Алекс двигается вперёд, пистолет поднят. Она приближается к двери. Заглядывает в щель. Внутри полумрак. Она видит два силуэта — деталей не разобрать, но сразу понимает, где кто находится. И это отлично. Алекс аккуратно тянет на себя дверь больной рукой, и первым в открытую щель попадает пистолет. Она открывает дверь шире, уже точно целясь мужчине в голову. Тот стоит рядом с Сиарой, прижимая пистолет к её виску. На его руке виднеются тёмные пятна засохшей крови. Его лицо выглядит спокойным, но глаза выдают напряжение. — Видишь? — говорит он. — Она ещё жива. Но это ненадолго, гангрена развивается быстро. К утру её уже не будет в любом случае. — Я вижу, — отвечает Алекс. Грудь Сиары едва заметно поднимается и опускается. — Посмотри на её руку. Там уже мертвечина. Даже если ты её заберёшь, она всё равно умрёт. Я бы на твоём месте просто свалил, — у тебя минута, может, две. Алекс чуть наклоняет голову. — Ты врач? — Нет, но… — Я тоже нет, — говорит Алекс. Она открывает дверь шире, но это движение выглядит естественным, словно так удобнее, потому что они разговаривают. — Стой. Я предупредил. Ещё шаг — и я стреляю. — Я помню, — продолжает она тихо. — Я просто смотрю на неё, хорошо? Она жива, я вижу. Хотя, знаешь… Я тут подумала… Я бы предпочла, чтобы она умерла, а не подвергалась пыткам. Понимаешь? Алекс склоняет голову, внимательно глядя на него. — Поэтому, возможно, мне лучше, если ты просто её убьёшь. Ведь в таком случае я могу сделать шаг, да? Ты стреляешь в неё, я — в тебя, и ухожу. И как ты заметил, — Алекс пожимает плечами, — у меня минута. Кажется, она кончается. Его губы вздрагивают, потому что выстрелить в заложницу, как предлагает Алекс, для него значит тут же умереть. Его рука с пистолетом колеблется — словно он хочет перевести дуло в её сторону. Алекс прикрывает один глаз и стреляет. Пуля входит точно в лоб мужчины, чуть выше переносицы. Его пистолет падает на пол. Тело оседает, безвольно свесив руки. Алекс опускает пистолет и быстро подходит к Сиаре. Опускается перед ней на колени, осторожно поднимает её голову за подбородок. — Эй, ты здесь? Глаза Сиары с трудом открываются. Взгляд мутный, расфокусированный. — Бо-об… — голос хриплый, будто скрип несмазанной двери. — Ты… ебанутая. — Да, возможно, — коротко отвечает Алекс, осматривая её. Сиара выглядит плохо. Кожа тёмная, но по сероватому оттенку лица видно: кровоток нарушен. Лоб мокрый от холодного пота. Губы пересохли, потрескались. Она еле сидит — тело безвольное, как у тряпичной куклы. Алекс достаёт нож. Перерезает пластиковые стяжки, удерживающие Сиару на стуле. Женщина сразу оседает вперёд, Алекс едва успевает подхватить её. — Я всё равно сдохну, — сипит Сиара. — Нет, не сдохнешь. На миг в её глазах появляется ясность. Она смотрит на Алекс и слабо улыбается — тонко, устало. — Один процент, что не сдохну… — Иногда одного достаточно, — спокойно отвечает Алекс. Она медлит, затем протягивает Сиаре пистолет. — Можешь держать? Сиара слабо кивает. Берёт пистолет здоровой рукой. — Здесь где-то ещё один, — говорит Алекс, приглушая голос. — Мне нужна пара минут. Она закидывает здоровую руку Сиары себе на плечо и помогает ей встать. Сиара почти висит на ней. — У него несколько дырок в боку, — выдыхает Алекс. — Думаешь, он решил, что дырок недостаточно, и пошёл искать тебя? — Мне нужно убедиться, что он мёртв. — Похер, — сипит Сиара, цепляясь за её плечо сильнее. — Времени нет. — Он продырявил мне руку. Если он выживет, перебинтованная рука будет несложной головоломкой для моих коллег. Мне нужно убедиться, что он мёртв. Сиара выдыхает сквозь зубы: — Да. Нужно. Покинув сарай, они медленно движутся вдоль забора. Алекс поддерживает Сиару, которая с каждым шагом дышит всё тяжелее. Тактическая обувь Алекс почти не шуршит по сухой земле, но каждый шаркающий звук от едва передвигающихся ног Сиары заставляет Алекс напрягаться. — Сможешь постоять пару минут? Сиара коротко кивает. Алекс осторожно прислоняет её к забору. — Я быстро, — говорит она. — Давай. Только не… — Сиара делает паузу, тяжело сглатывая, — не тяни. Алекс быстро обходит периметр дома. Минуты утекают, а раненого нигде нет. Алекс мысленно воспроизводит сцену драки: куда мог уйти человек с несколькими ножевыми в боку? Сколько крови он уже потерял? Она уже осмотрела машины, но снова возвращается к ним и открывает багажник внедорожника — пусто. Проверяет багажник пикапа — тоже пусто. Две минуты превратились в четыре. Алекс возвращается к забору. Сиара всё ещё стоит, но её состояние заметно ухудшилось: она сползла ниже, одна нога подогнулась, лицо покрыто испариной. — Нет его, — коротко бросает Алекс, подхватывая Сиару. — Уходим. Она закидывает руку Сиары себе на плечо и быстро ведёт её к надрезанному участку сетки забора. Когда они достигают лаза, Алекс помогает ей опуститься на колени. — Ты первая. Сиара пытается протиснуться, но её движения слишком вялые. Алекс поддерживает её сзади, практически проталкивая через отверстие. Когда Сиара наконец оказывается с другой стороны, Алекс быстро следует за ней. — Теперь к мотоциклу, — говорит она, снова помогая Сиаре встать. — Недалеко. Они медленно продвигаются по пустынной местности. Проходят место, где Алекс оставила винтовку. Алекс наклоняется за ней, Сиара сползает и в итоге падает на землю. Алекс закидывает ремень на спину. — Не могу… — выдыхает Сиара. — Не дойду. — Дойдёшь, — отрезает Алекс, помогая ей подняться. — Мы почти у цели. Сиара делает попытку встать, но её ноги подкашиваются. Алекс почти волоком тащит её вперёд. Они проходят ещё метров тридцать, когда Сиара снова оседает. — Стой, — хрипит она. Алекс оглядывается. — Хватит ныть, поднимайся. Сиара сжимает зубы и кивает. Последний участок пути даётся им тяжелее всего. Сиара уже практически не идёт сама — Алекс тащит её, морщась от боли в собственной руке и рёбрах. Когда в поле зрения наконец появляется мотоцикл, спрятанный за развалинами забора, Сиара снова падает. Алекс тоже опускается на колени, тяжело дыша. — Отдохнём минуту, — говорит она, проверяя повязку на руке: бинт пропитался кровью насквозь. Потом смотрит на Сиару — та лежит с закрытыми глазами, дыхание поверхностное, лицо посерело ещё больше. — Эй, — Алекс легонько похлопывает её по щекам. — Не отключайся. Сиара с трудом открывает глаза: — Ты на байке. — Сиара смотрит таким взглядом, словно не она умирает, а Алекс. Алекс медленно выдыхает, усаживаясь на землю. — Ты не будешь звонить своим людям, правильно? — Правильно, — отзывается Сиара. — И если это был твой план, то он гениален. — Пошла ты, — у Алекс нет на это сил. Она достаёт телефон. Она не хочет звонить Тэми. Не хочет её втягивать. Не так далеко. Но вызвать такси она не сможет, а уехать с Сиарой — это… Она чувствует касание до своей ноги. Переводит взгляд на Сиару. — Прости. Я правда не могу. — Я прощаю, — Алекс выбирает контакт и прижимает телефон к уху. — Я скажу тебе про точки Леона, которые знаю. Оставь меня и вали. Они приедут. — Знаю, — отвечает Алекс, продолжая слушать гудки в трубке. — Мне этого мало. Тэми не берёт трубку, а времени у них нет. — Так, ладно. Тебе нужно встать, — Алекс выпрямляется и берёт балаклаву, из кофра быстро достаёт очки и тут же надевает их. Сиара не спрашивает зачем, она просто пытается встать. И у неё выходит: она держится за байк. Алекс помогает Сиаре надеть свой шлем. — Знаешь, если я упаду с него, моя голова будет не единственной проблемой. — Теперь твоя голова вообще не будет проблемой, — отвечает Алекс и опускает ей визор. Алекс садится на байк и смотрит на неё. Слышно тяжёлое дыхание Сиары в шлеме, пока та набирается сил, а потом, с усилием, хватается за Алекс и поднимает ногу. Не без труда, но она забирается на байк. — Руки вперёд, — командует Алекс, и когда Сиара неуклюже обхватывает её талию, Алекс достаёт из кармана стяжки и нож. Быстро затягивает их вокруг каждого запястья Сиары, стараясь не дышать — запах от раненой руки ударяет в нос так сильно, что хочется отшатнуться. Третьей стяжкой она соединяет запястья между собой. Потом достаёт ещё одну, делает из неё петлю и забрасывает назад. Тянет. — Касается шеи? — Да. Ты чокнутая. Алекс доводит стяжку до упора, чувствуя, как шлем Сиары вжимается ей в затылок. Потом сама склоняется ниже — в то положение, в котором будет ехать, и фиксирует петлю вокруг своей шеи, оставляя минимальную слабину — чтобы не душило, но держало мёртво. Лишние хвосты Алекс быстро обрезает ножом. Потом подныривает лезвием под стяжку на своей руке — той самой, которой была перетянута ладонь, и перерезает её. Рука ей ещё понадобится, а оставить её без кровотока надолго — значит потерять. Стяжка с хрустом лопается. Почти сразу под бинтом теплеет — кровь снова приливает к пальцам. Алекс выжимает сцепление до упора, разворачивает ручку газа — мотор отвечает низким, вибрирующим рыком. — Держись, — бросает она через плечо, и Сиара крепче обхватывает её талию руками. Алекс плавно отпускает сцепление. Заднее колесо проскальзывает, отталкивается от грунта — байк рвано выстреливает вперёд. Она чуть дольше держит первую передачу, позволяя двигателю разойтись: так легче поймать баланс с почти болтающейся на ней пассажиркой. Вторая передача — рывок. Третья — ещё один. Ветер, поднятый лобовым стеклом, тут же бьёт в щёки и очки. Выехав на дорогу, Алекс осторожно набирает скорость. Первый поворот она проходит почти вертикально, лишь чуть опуская плечо и едва заметно наклоняя байк — ровно настолько, чтобы хватило силы контрруления. На прямой она прибавляет газ. Когда Сиара начинает заваливаться набок, пластик на шее натягивается — Алекс чувствует рывок, но удерживает равновесие. Они выезжают на шоссе. Впереди на горизонте — малюсенькие огоньки. Машина. Возможно, несколько. Алекс щёлкает лапкой квикшифтера — передача за передачей, пока стрелка тахометра не выходит на рабочие обороты. Байк начинает тянуть, как электровоз. Она зажимает бак коленями, превращая ноги в жёсткий фиксатор — чтобы мотоцикл не шатался из-за болтающегося сзади балласта. Перебинтованную левую руку она убирает чуть вбок: на руле остаются только два пальца — достаточно, чтобы дожать сцепление, если потребуется. Всю работу берёт на себя правая кисть, удерживая газ ровно, без дёрганий — любой толчок на этой скорости может натянуть удавку на шеях до предела и снести им головы. 130… 140 км/ч. Ей нужна скорость — чтобы казаться размытым пятном водителям встречных машин. Чтобы никто не успел их разглядеть. В этот момент Алекс чувствует, как смыкаются колени Сиары. Та перестаёт вываливаться вправо-влево, стяжка на шеях провисает. Дышать становится легче. Алекс смещает вес на ноги, разгружая переднюю вилку. Она ложится вдоль бака, плотно прижимая локти к телу, чтобы стать как можно меньше и снизить сопротивление для встречного потока воздуха. 140… 150 км/ч. Она внимательно просматривает дорогу при помощи дальнего света — сто, двести метров вперёд — выискивая любое тёмное пятно. Теперь важно только это — не упустить яму или выбоину. Голова ей еще нужна. Алекс не смотрит на машины, но понимает, что те пролетели мимо них. Она даже не пытается зафиксировать, сколько их было — две, три, пять машин — всё равно. Они уже позади. Алекс плавно прикрывает газ — никаких резких движений, чтобы мотоцикл не дёрнулся. Скорость снижается до 130. Потом — до 120. Ещё чуть — до 110. И тут резкий рывок стяжки. Будто кто-то дёрнул за поводок. Шею внезапно обжигает болью. Стяжка тонкая и мало чем похожа на ошейник. Одновременно руль получает моментальную перегрузку — байк пытается «нырнуть» вслед за смещённым центром тяжести. Провал руля в левую руку, онемевшие пальцы чуть соскальзывают с грипса. Резкий сброс газа сейчас только усугубит ситуацию. Алекс действует иначе — плавно перекрывает газ, убирая рычаг до упора, переводя мотоцикл в нейтраль. Алекс смещает вес, прижимая бедро к баку. Вместо рук теперь работают ноги: сжимая бак изо всех сил, она держит равновесие за обеих. Аккуратным движением руля она выравнивает байк, пока тот не возвращается в прямое положение. Тормозит только задним тормозом — мягкими, выверенными нажимами, чтобы не спровоцировать резкий клевок вперёд. Скорость падает до 70… 60 километров в час. Левым локтем Алекс подпирает Сиару под рёбра, выпрямляя её тело в седле. Она не удерживает её — просто возвращает на место. Пара долгих секунд — и мотоцикл снова стабилен. Дорога ровная, встречных огней нет. Можно позволить себе сбросить ещё. Алекс чуть приоткрывает газ, фиксируя ровный темп. На такой скорости у неё появляется больше контроля над байком, но путь до Блэкстоуна получится дольше. Она решает держаться 60 км/ч. На каждой кочке тело Сиары стремится сползти в сторону, и Алекс постоянно подправляет её положение. Левый локоть ноет от напряжения — поддерживать безвольное тело оказывается сложнее, чем она ожидала. Стяжка то и дело впивается в шею и уже ощущается как тонкая струна, которая режет кожу при каждом лишнем рывке. Наконец, в поле зрения появляется сам Блэкстоун. Только им нужно не просто попасть в город, а пересечь его весь — с востока до самой западной окраины, где стоит дом Бэтси. Шея горит, перебинтованная рука почти не чувствует руль. Телефон в кармане вибрирует. Возможно, это Тэми перезванивает. И было бы прекрасно, если да. А если нет — придётся импровизировать. Мелькает мысль угнать машину Тэми. Но тут же она отбрасывает её: угон займёт слишком много времени, она не специалист. На байке они доберутся быстрее, даже на такой скорости. Она не может ответить на ходу — не с одной рабочей рукой, не с полутрупом, висящим за спиной. Алекс плавно сбрасывает газ, сцепление выжимает минимально — двумя пальцами. Байк послушно замедляется. Когда стрелка падает до двадцати, Алекс аккуратно уводит мотоцикл на обочину и останавливается. Нейтраль. Стоп. Двигатель остаётся работать на холостых. Одной рукой Алекс вытаскивает телефон из кармана. Почти роняет его, перехватывает запястьем. Экран мигает: Тэми. Алекс тут же прижимает телефон к уху, удерживая его плечом. Левая рука остается на руле, локоть — фиксирует Сиару. — Хей, Эш, я… — Мне нужно, чтобы ты через семь минут или около того была у моего дома. — Эм… Я… — Я заплачу. Мне нужна помощь. — Ой, да иди ты, — фыркает Тэми. — Выхожу. Звонок сбрасывается. Алекс коротко выдыхает, засовывает телефон обратно в карман. Она чуть поднимает Сиару левым локтем и плавно выкатывает мотоцикл обратно на дорогу. Набирает скорость. Она не знает, укладывается ли в семь минут, но по ощущениям проходит вечность. Машина Тэми уже стоит у её подъезда. Алекс медленно подъезжает к гаражу. Тэми выскакивает из машины. Её глаза широко распахиваются, а рот открывается, но она ничего не говорит, лишь шокировано смотрит на Алекс и её пассажирку. — Правая нога, нижний карман, ключи от гаража. Тэми нервно кивает и быстро подходит к Алекс. Наклоняется. — Блять! — и резко выпрямляется. — Угу, — соглашается с ней Алекс: она тоже снова остро чувствует этот запах. Тэми морщится, отворачивается, набирая воздух, потом возвращается к Алекс, быстро наклоняется, шарит по карману, достаёт ключи и быстро бежит к гаражу, громко выдыхая. Алекс закатывает байк внутрь, помогая себе ногами. Глушит двигатель, ставит мотоцикл на подножку и удерживает его ногой. — Подстрахуй, — хрипит она. Тэми кивает и быстро оказывается рядом. Стяжка впивается, как только Алекс пробует сдвинуться — она достаёт нож и перерезает её у себя на шее. Пластик лопается, и Сиара безвольно заваливается вбок. — Что у тебя с рукой? — Тэми не сводит взгляд с кисти Алекс, пока та разбирается со стяжками Сиары у себя на талии. — Ничего страшного, — отвечает Алекс, перерезая пластик. — Помоги. Тэми держит Сиару на байке, пока Алекс слезает с него. Алекс быстро снимает с Сиары шлем и откладывает его к ногам, даже не пытаясь сделать это аккуратно. Она больше его не наденет — ничего личного, просто нет. Она трогает шею Сиары, проверяя пульс. Он слабый, но есть, к тому же она вся горит. Вдвоём с Тэми они снимают Сиару с байка и тащат к машине под руки. Гниющая рука — со стороны Алекс, свисает у лица. И ей в какой-то момент кажется, что ещё чуть-чуть — и она потеряет сознание от этого запаха. Они не без труда погружают её на заднее сиденье. Алекс быстро возвращается к гаражу, чтобы закрыть его. Тэми даже не спрашивает, куда ехать, она просто молча трогается с места. Несколько минут тишины. — Так что с твоей рукой? — Проткнули ножом. — О господи, — Тэми смотрит на Алекс, потом на руку, потом снова на Алекс, потом — на дорогу. — Больно? — Больно, — отвечает Алекс. — Ничего страшного, жить буду. Тэми не спрашивает, что с Сиарой. Кажется, ей вообще плевать. И дело не в том, что случившееся с той каким-то образом могло бы её беспокоить, а хотя бы в простом любопытстве. — Круто выглядишь, — Тэми бросает на Алекс секундный взгляд. — Жутко очень. В хорошем смысле. Алекс ничего не отвечает, она рассматривает свою руку. Ладонь «горит» — значит, она чувствует боль. Если бы были перерезаны главные нервы, рука бы онемела, и боли бы почти не было. Нервы целы (по крайней мере, основные). Алекс снимает бинт очень аккуратно, чувствуя, что Тэми отвлекается от дороги и тоже смотрит. Бинт местами присох, и она старается это сделать осторожно. — Жесть. — Следи за дорогой. Алекс сгибает большой палец отдельно. Потом пробует сжать указательный палец. Затем остальные — по очереди. Если бы сухожилие было перерезано, палец бы не двигался или двигался странно, с провалами. Сухожилия целы. Это приносит облегчение. Она берет нож и лёгкими движениями проводит по подушечкам пальцев. Чувствуется холодок — чувствительность сохранена. Ногтем придавливает ногтевую пластину одного из пальцев. Пластина становится белой. Отпускает — возвращается розовый цвет: капилляры работают. Отлично. Она выдыхает. Остаётся наложить нормальную давящую повязку. Алекс смотрит, где они едут. Едут быстро. До дома Бэтси остаётся меньше семи минут. Она достаёт второй и последний моток бинта. Прикладывает конец к ладони и начинает быстро, но туго обматывать. Виток через ладонь, виток через запястье, опять через ладонь, опять через запястье. Натягивает слой за слоем, прижимая ткань как можно плотнее — чтобы останавливать кровь давлением, а не надеждой на чудо. Машина резко притормаживает. Алекс поднимает взгляд. Поворот. Заправка. Тэми аккуратно проходит этот участок, а Алекс возвращает взгляд к руке. Бинт закреплён. Ладонь стянута туго — чуть белеет от давления, но пальцы всё ещё могут двигаться. — Я так понимаю, что тот, кто это сделал, уже не жилец. Алекс мгновение смотрит на Тэми. О, она на это очень надеется.