Broken Heads: Oblivion

Аризона Харви лежит на диване, закинув ноги на бедра Лимы. Гутьеррес и Немец обсуждают что-то, стоя у стола, и тон, в котором это происходит, постепенно повышается. — Это не может быть РПГ! — Гутьеррес ударяет ладонью по столу. — Ты понимаешь, сколько стоит один заряд на чёрном рынке? — Восемьсот — тысяча долларов, — спокойно отвечает Немец. — Плюс-минус. Я пробил. — Плюс, а не минус! От тысячи до тысячи двухсот! И это если у тебя есть связи с Мексикой. Если покупать в Штатах — две с половиной тысячи минимум. Ты представляешь? Две с половиной тысячи долларов за выстрел! Немец пожимает плечами: — Если это уничтожает груз на двести тысяч… — Нет! — Гутьеррес качает головой. — Ты не понимаешь. Это не просто дорого — это нереально дорого. Даже крупные картели не могут себе позволить такое удовольствие на регулярной основе. Мы говорим о двух нападениях. Допустим, они использовали по две ракеты на каждое — это уже четыре заряда. Восемь тысяч долларов минимум! — Или меньше, если у них хороший канал, — парирует Немец. — Хороший канал! — Гутьеррес смеётся, но смех злой. — Ты хоть понимаешь, как это работает? Чтобы купить заряды для РПГ на чёрном рынке, тебе нужны не просто деньги. Тебе необходимы связи с оружейными дилерами, которые работают с военными складами или по международным каналам. Это не пистолет взять у барыги за углом — это специфическое военное оборудование! — И что? У них нет таких связей? — Откуда?! — Гутьеррес разводит руками. — Это не крупные игроки! Это… — он запинается, — …это чёртовы фанатики из пустыни! У них нет денег, нет инфраструктуры, нет каналов поставок! Они действуют как призраки — появляются, уничтожают, исчезают. Они не продают товар, не зарабатывают на этом! Немец скрещивает руки на груди: — Тогда объясни мне, что именно уничтожает машины так быстро. Канистра с бензином? — Это не РПГ, — упрямо повторяет Гутьеррес. — У них тактические глушилки. Дальность — до ста метров. Блокируют всё: рации, телефоны, GPS. Пауза. Гутьеррес тяжело вздыхает, проводит рукой по лицу. — Это ничего не меняет! Просто ты заладил — РПГ, РПГ! — Ты просишь у нас людей, и мы дадим тебе их. Но наши люди — не расходный материал! Мы должны знать, на что идём. Или ты хочешь потерять ещё двести тысяч баксов, плюс своих и наших людей?! — взрывается Немец. Гутьеррес почти дымится от злости и уже готов ответить, но бросает взгляд на Харви. — Выкладывай, — почти нараспев говорит Харви, покачивая ногой и глядя на него. Гутьеррес смотрит на неё — и злость немного утихает. Он качает головой: — Братья Аль-Хадир, — наконец произносит он. — Карим и Амир. Их называют «Сыновья Пустыни». Немец хмурится: — И кто это? — Бывшие спецназовцы, — Гутьеррес садится в кресло. — Сирийцы. Приехали в Штаты в конце девяностых, получили убежище. Служили в армии, потом ушли в тень. Говорят, их мать и сестру убили наркоторговцы. С тех пор они объявили войну всем, кто связан с наркотиками. Карим — стратег. Амир — гений взрывчатки, — Гутьеррес переводит взгляд на Немца. — Амир может сделать бомбу из говна и палок. Буквально. Собирает взрывчатку, которая разносит машину в клочья. Немец медленно кивает: — Самодельные взрывные устройства. — Да. У них никогда не было денег и связей, чтобы покупать РПГ или заряды к ним. Они импровизируют. Поэтому я и говорю — это не РПГ! — Но если это самодельная взрывчатка, — Немец наклоняется над картой, — она оставляет следы. Воронки, осколки, химические остатки. — Не обязательно, — Гутьеррес качает головой. — Если они используют направленный заряд, взрыв может быть очень локальным. Машина горит изнутри, люди погибают от ударной волны и огня, но дорога остаётся целой. — И как они доставляют эти заряды? — Я не знаю! — Гутьеррес снова повышает голос. — Может, ловушки у дороги. Немец задумчиво смотрит на карту, затем поворачивается к Харви: — Харви. Харви не шевелится, глядя в потолок. Несколько секунд тишины. — Харви, — повторяет Немец. Она медленно поворачивает голову в его сторону. — Самодельная взрывчатка, — произносит Харви ровным тоном. Она выпрямляется и опускает ноги на пол. — Гутьеррес, — она смотрит ему в глаза. — Ты сказал, что у них нет денег и связей. Что они делают всё сами. Но даже самый гениальный гений не может сделать что-то подобное из реального говна и палок. Буквально, как ты сказал. Окей? Гутьеррес кивает и отмахивается рукой, соглашаясь. Харви подходит к столу: — Ты надеялся, что мы отправим людей, не зная всей правды. Потому что, если бы мы знали, мы бы задали неудобные вопросы. О том, почему они нападают именно на твои караваны. О том, что ты им сделал. О том, что это не случайность — это целенаправленная охота. — Харви, если ты их начнёшь изучать, то поймёшь, что их цель — любой караван с наркотиками! — Но сейчас именно твой, — Харви чуть выгибает бровь. — Тебе рассказать историю наших терок? Что это изменит, Харви? В данном случае. Моя задача — получить товар, который я продаю в ваших клубах. Я помог вам с Леоном. Я потерял людей. Я не халтурил, а воевал, словно это снова моя война. — А она твоя, потому что тебе нужны эти точки в клубах. И ты впрягся, когда понял, что можешь их потерять. Когда поверил в то, что я тебе сказала — что ты их неизбежно потеряешь после сделки Короля и Леона. Ты помог нам, потому что ты не мог себе позволить потерять это вкусное место. Плюс ко всему, на этот раз ты будешь противостоять им не один. — В тот раз я… — Гутьеррес поднимает руку, вытягивая указательный палец, но не договаривает. — Да, Харви, я помог не только потому, что ты такая очаровашка. Можем мы перейти к делу? — Мы перейдём к делу, когда ты будешь откровенен. — Я сказал всё, что нужно знать. Да, они не бегут толпой по пустыне, как зомби из фильмов ужасов, и не едут оттуда на байках, крича: «Аллаху акбар». У них есть взрывчатка. Но она не дальнобойная. Это что-то на дороге, что они могут взорвать дистанционно. Я так считаю. И если бы я считал иначе, не было бы смысла снова рисковать! — И как ты это видишь? Они уничтожат машины этими дорожными взрывами — и всё. Весь конвой, включая наших людей, будет только стоять и смотреть, как машины горят. Гутьеррес молча смотрит на карту. — Ты права, — спокойно говорит он. — Их цель — машины. В машинах мой товар. Он снова сгорит. Их цель — машины, а не байки… — задумчиво тянет он. Харви уже понимает, к чему он клонит. — Нет, — спокойно, но чётко произносит она. — Нет? — В моих мотоциклах не будет ни грамма вашего дерьма, — скалясь, отвечает Харви, глядя ему в глаза. Гутьеррес не спорит. Ничего такого — его взгляд не меняется. Он снова переводит взгляд на карту, потом — на Харви: — В таком случае мы пересадим моих людей на мотоциклы после границы, распределим товар по кофрам, и создадим караван из байков. Если машины взорвут — у мотоциклов будет шанс скрыться. Это отличный план. — При условии, если они и в самом деле не спускаются с гор, чтобы лично всех прикончить после взрыва, — добавляет Немец. — Раньше, хоть раз, кто-нибудь выживал? — уточняет Лима. — Никто, — отвечает Гутьеррес. — Всегда все мертвы. — Значит, они добивают. Тишина. — Четыре человека, — заключает Харви. — Не десять. Четыре человека. — Четыре человека мало, Харви! — Четыре человека — это всё, что я тебе дам. И даже они поедут с хорошо продуманным планом, имея шанс на отступление. — Шесть! — Четыре. — Моих людей там будет снова шесть! Это будет по-честному! — Хорошо, шесть, — вмешивается Немец и смотрит на Харви. Та ничего ему не отвечает, и он снова переводит взгляд на Гутьерреса. — Давайте перейдём к плану.

***

Харви с Майклом сидят на земле, вытянув ноги и прислонившись спинами к стене здания. Перед ними, в двадцати метрах, Батлер — лидер первого отряда и нанятый Хедсами тактический инструктор — объясняет что-то группе бойцов, которые отправятся конвоем. — Ты не поговорил с ним? — спрашивает Харви, замечая, как за последние полчаса Майкл уже в пятый раз тяжело вздыхает. — Поговорил. Точнее — не совсем так, но почти. — Это как? — Как… — он снова тяжело вздыхает. — Просто спросил, не опаснее ли это, чем то, что они обычно делают. Но это ведь тупо? — Майкл смотрит на Харви. — Каждый раз, когда они выезжали на точки, они делали что-то опасное. — И что он? — Ничего, — фыркает Майкл. — Сказал, что для него важная миссия — не сложнее, чем перестрелка где-нибудь в подворотне. — На открытой местности сложнее. — «На расстоянии ста метров от машин — не сложнее». Цитата. «Я смогу свалить, если слишком будет припекать», — опять цитата. — Такой план. — Харви, — Майкл хмурится. — Я знаю, какой план, и, спасибо, проинформирован обо всём остальном. Ты знаешь, что это сложная миссия. Но ты одобрила её. Одобрила и его. — Ты злишься на меня? — Конечно я злюсь! Это даже не его отряд! — Это не я его одобрила, а Немец. А вызвался он сам, напомню. Смысл в тех, кто на хвосте, — либо быть эффективными в защите, — а он, по его словам, убил аж шесть человек за один рейд, — либо второе: если защита окажется плохой идеей и будет принято решение сваливать, — он и в этом эффективен. Как он сказал. — Если, по-твоему, там нужны те, кто умеет стрелять и гонять, то на их месте точно должны быть другие. — Предлагаешь ехать мне? — Нет, — возмущение с его лица тут же пропадает. — Конечно нет. Точнее — да. Ты в любом месте была бы эффективна, Харви, хоть я не уверен, что твои навыки стрельбы супер-отличные. — Приемлемые. — Непрофессиональные. — Нормальные. — Неважно. — У нас нет людей, которые были бы профессионалами и в том, и в другом, Майкл. Этих людей хотя бы на протяжении нескольких месяцев учили стрелять. Ты знаешь это. Ты просто не хочешь, чтобы это был именно он. — Да. Я не хочу. — Так скажи ему. — Я не могу! Как ты себе это представляешь? «Нейт, я запрещаю тебе участвовать в этом»? Или: «Нейт, это слишком опасно, я не хочу, чтобы ты ехал»? Он сказал, что хочет. Он действительно хочет и делает это не потому, что должен. Он только об этом и болтает последние дни. — И тем не менее, если ты попросишь, он не поедет. Майкл долго смотрит на Нейта, который обменивается фразами с ребятами, и они смеются, но Батлер их тут же одергивает. — Возможно. Но то, чем я занимаюсь, тоже опасно, и ты… Представь, что рядом был бы человек, который бы тебе что-то запрещал или просил бы не делать чего-то. — Серьёзно? — Харви вскидывает брови. — Это другое! Я тебя просил, поскольку то, что делала ты, — это вообще… Это каждый раз травмы, Харви! И, знаешь, только когда ты первый раз чуть не откинулась, только потом я уже стал говорить прямо! — А если он упадёт с байка, ты ему тоже начнёшь высказывать? — Я хотел, чтобы ты перестала смотреть на всё, как на игру. Как будто всё, что ты делаешь, — это просто развлечение и тебе ничего не грозит. В отличие от тебя, Нейт знает, что смертен, и у него есть чувство самосохранения. Он не смеётся после травм, не улыбается и не говорит, что «не умрёт» — потому что понимает, как это звучит. Ты безумная, Харви, и в этом твоя фишка. Разве Алекс не просила тебя быть менее безумной? Харви молчит. — Просила, — за неё отвечает Майкл. — И для неё ты стала. — И все равно словила пулю в голову. — Да, Харви. В этом и дело. Потому что это не игры. Люди умирают. И заметь: когда ты умерла при ней — тебя это тоже тронуло так же, как и её, потому что страшно терять того, кого… любишь, — тише добавляет он. — И всё же Нейт не безумец, он адекватный и он — один из нас. А адекватным людям нельзя просто запрещать что-то делать, даже если это что-то опасное. Представь, что Алекс тебя попросила перестать. И что? Ты была бы… счастлива? Харви смотрит на него, не совсем понимая вопрос. — Отказавшись от всего, чем ты занимаешься, от всего, что опасно — ты всё равно была бы счастлива? — Здесь речь идёт про один раз. Ты можешь попросить его не ехать только туда. — Я не хочу быть таким человеком. — В таком случае на что ты злишься? Потому что никто не сделал этого вместо тебя? — Я не хочу об этом больше говорить. — Хочешь, чтобы я ему запретила? — Ты могла бы. — Я не хочу. Но я сделаю, если ты попросишь. — Если ты сделаешь это потому, что я попросил, — будет ещё хуже, чем если бы я попросил его сам. А что бы ты сделала на моем месте сейчас? — Я не думаю, что Алекс не справилась бы, Майкл. — Да не в этом дело! Не сравнивай Алекс и Нейта. Я имею в виду: что бы ты сделала, если бы точно знала, что миссия опасна? Для неё. Харви молчит. Поднимает камешек с земли и вертит его между пальцев. — Ну? — Я ей запрещала. Запрещала приезжать в Ночной город. Я ей говорила. А она не послушала. — Прости, я… — Забыл? — Прости, — повторяет он. — Алекс плохой пример. — Она хороший пример. Только когда просишь о чём-то, нужно делать это самому, а не перекладывать ответственность на других, как это пытаешься делать ты. Я расплачиваюсь за свои решения, и если ты запретишь ему, то будешь сам в ответе за это. — Ты права, — Майкл откидывает голову назад. — Всё. Хватит. Ты права. Он взрослый человек и вправе делать что хочет. Кроме того, мы просто друзья, я даже не имею права ему что-то говорить. Харви фыркает. — Мы просто друзья! — Я знаю. — Друзья не должны друзьям что-то запрещать. — Никто никому ничего не должен, Майкл. Просто каждый делает то, что делает. Запрещает — в том числе. — Я не буду. На самом деле у меня были похожие мысли, когда сраный его телефон пищал и вызывал его на горячую точку. Леон на время отъебался, и я расслабился. Но ты права, это моя проблема — я волнуюсь. — Ты всегда волнуешься. Это не плохо. Это делает тебя хорошим другом. — Почему мне так не везёт, — Майкл в очередной раз тяжело вздыхает. — Почему я не могу найти человека, который просто катается на сраном мотоцикле? Желательно просто на уровне любителя. И не гоняет больше ста. Я что, так много прошу? Харви косится на него и поджимает губы. — Он мне просто друг! Хватит. Я не гомофоб! Если бы меня тянуло к парню, я бы так и сказал. В сексуальном плане меня всё ещё привлекает Дакота. Но это просто секс. А ей не нужен просто секс. А Нейт — мой друг, Харви, и меня не тянет к нему в этом плане. Почему ты так реагируешь? — Всё, я не буду. — Нет! — Майкл выпрямляется и садится почти лицом к ней. — Ладно, девчонки, но ты… Почему? Ты реально так думаешь? — Я думаю, что ты ему нравишься больше, чем друг. — И? Я при чём? — Я не знаю. — Ответь. Ты знаешь. — Иногда мне кажется, что он тебе больше, чем друг, но тебе не хватает чего-то такого, чтобы понять. Ну, не знаю: если он с кем-то поцелуется у тебя на глазах — может, тогда что-то прояснится? Или нет. Ты не у того человека спрашиваешь, Майкл. Я не сильна в таких делах. — Но ты умеешь читать людей. Меня. Поэтому я просил без шуток ответить. — Я ответила без шуток. Иногда мне так кажется. Но когда ты говоришь, что он тебе просто друг — я верю тебе. Верю, что ты в это веришь. — Где ты ночуешь? Майкл так быстро меняет тему, что Харви роняет камешек, который крутила между пальцев. Тут же снова подбирает его. — Все знают, что в моём распоряжении ангар. — Да. И я там был. Пару раз. Ночью. Харви перестаёт вертеть камешек и смотрит ему в глаза. — И где ещё ты был? Майкл смотрит на неё и молчит. Харви кидает камень и отводит взгляд. — Хочешь что-то сказать? — уточняет она. — Нет. — Тогда зачем спросил? — Я хотел сказать. Уже не хочу, — Майкл двигается и снова усаживается, прижимаясь к стене. — Говори. Несколько минут они молчат. — Тебе не кажется, что Джеку не хотелось бы находиться рядом с домом человека, который его убил? Вопрос заставляет сердце Харви остановиться на мгновение. Она быстро поворачивается к Майклу и таращится ему в глаза. — Ты… ты не думала об этом? — лицо Майкла немного краснеет, его бросает в жар — либо от того, что он спросил это, либо от осознания, что Харви действительно не думала об этом. — Эм. Я просто думал, что… — Вот дерьмо, — шепчет Харви, глядя уже сквозь него. Майкл касается её руки и гладит подушечкой большого пальца тыльную сторону ладони: — Извини, я думал, что у тебя есть ответ на это, поэтому спросил. Но сейчас я понимаю, что это даже отлично, что ты не думаешь так. Что ты думаешь иначе. На хуй Грега, ладно? — Но мой отец. То есть… — Твой отец мёртв, Харви. Ему всё равно, где быть похороненным, главное, что… Майкл замолкает. Харви фокусирует на его глазах свой взгляд: — Что? — Не знаю. — Ты должен сказать что-то умное и философское. — Я знаю. Ничего в голову не приходит. Просто думаю, что всё окей. — Думаешь? — Не знаю. Жутко немного. — Жутко что? — Хоронить человека во дворе, Харви. — Во дворе бывшего, который тебя застрелил? О, боже мой. — Для тебя это дом не его бывшего, а дом Алекс. Точка. — Алекс, — глухо повторяет Харви. — О, господи. Это реально жутко. То есть… — А если она вернётся, а там Джек? — Она не вернётся. — Откуда ты знаешь? — Если она вернётся, то могила во дворе — это меньшее, что её будет беспокоить, Майкл. Но она не вернётся. — В прошлый раз, когда ты там проводила ночи — она вернулась. — В таком случае поговорим об этом ещё через десять лет.