Broken Heads: Oblivion

Харви медленно снимает гарнитуру и кладёт её на стол. Оборачивается. Майкл сидит на полу, прислонившись спиной к стене. Лицо бледное, глаза широко раскрыты — он смотрит в никуда. Немец стоит над ним, тяжело дышит. В помещении — гробовая тишина. Первым приходит в движение Майкл: встаёт и направляется к выходу. Дверь за ним хлопает. Немец, вытирая разбитую губу тыльной стороной ладони, подходит к Харви. Смотрит поверх её плеча — на монитор, потом — снова на неё, сжав челюсть. — Это было что-то дальнобойное, — голос его вроде бы ровный, но слишком тихий. Он поворачивается к Гутьерресу. — Направленный заряд или РПГ — неважно. Ты ошибался. Харви не смотрит на Гутьерреса. Она знает: он действительно верил в то, что говорил. Она сжимает правую руку в кулак — и разжимает. Оборачивается к Лиме: та внимательно следит за ней. Дакота тоже смотрит. — Майкл, наверное, поедет туда, — тихо говорит Лима, переводя взгляд на Немца, потом снова на Харви. — Нет смысла. Туда ехать несколько часов, — отвечает Немец. Харви быстро смотрит на него. Переводит взгляд на его руки — пальцы подрагивают. — Полиция приедет раньше, — добавляет он. — Я займусь этим. Надо будет забрать наших людей и… Я всё выясню. Он снова смотрит на Харви. Харви идёт к выходу, открывает дверь и быстрым шагом выходит наружу. Сзади слышны шаги — Немец следует за ней. Стоит ей выйти, как она сразу видит Майкла. Он оборачивается на звук. Ноздри его раздуваются, глаза красные, наполнены слезами. Он делает резкий шаг к ней. — ТЫ ЗАСТАВИЛА ЕГО УНИЖАТЬСЯ ПЕРЕД СМЕРТЬЮ! — хриплый, надорванный голос срывается. Майкл наклоняется к её лицу, челюсть дрожит, шея напряжена, вены проступают. — Умоляя! Как… как… — губы кривятся, слова застревают в горле. — Майкл, — спокойно говорит Немец. — Заткнись. Харви стоит неподвижно, внимательно изучая его лицо. — Нет! — Майкл резко дёргает головой в сторону Немца, но взгляд от Харви не отводит. — Он умер на коленях! ТЫ СКАЗАЛА ЕМУ ВСТАТЬ НА КОЛЕНИ! — Шанс выжить был один — умолять, — Немец обходит Харви и встаёт между ними. Он толкает Майкла пальцами в грудь — резко, чрезмерно сильно. — И не смей никого в этом упрекать. Тем более её, — рычит он, наклоняясь к лицу Майкла, тяжёло и неровно дыша. — Ты сам просил. Харви не нравится, как всё развивается. Слишком много эмоций. Она берёт Немца за руку и тянет назад. Под пальцами чувствует, как напряглись мышцы — рука дрожит мелкой дрожью. — Всё нормально, — выдыхает Немец, делая шаг в сторону и отдёргивая руку. Пальцы его разжимаются и снова сжимаются. Он отходит, рычит: — Блять! — и со всей силы бьёт кулаком в стену. Харви быстро переводит взгляд от Немца к Лиме, выходящей на улицу. Майкл делает шаг вперёд, подходит вплотную. Харви возвращает внимание к нему. Он хватает её за лацканы куртки и дёргает на себя. Лицо его оказывается в нескольких сантиметрах от её лица — глаза расширены, зрачки огромные. Дыхание рваное, сбивчивое. Губы мокрые от слёз и слюны. Подбородок дрожит. — Мы сейчас поедем и заберём его, — слова просачиваются через стиснутые зубы. — Мы поедем и найдём её. Да? — он встряхивает Харви за куртку — сильно: её голова дёргается. — Мы найдём их всех и убьём. Ты всех их убьёшь, ты поняла? Вот что мы сейчас сделаем и… Мы поедем и сделаем это. Сейчас же. Ты сделаешь это. — Никуда вы не поедете, — Немец разворачивается и тычет указательным пальцем в Майкла: рука дрожит. — Даже на вашей скорости туда ехать часа два, и быстрее вы не приедете! Там уже будут копы! В этом нет никакого смысла! — А что ты предлагаешь? — рявкает Майкл. — Что ты предлагаешь?! — он делает резкий шаг к Немцу. — Мы что… ничего не будем делать? Мы просто бросим его там? Бросим его там, на дороге?! — Нет, конечно! Мы заберём его… потом, — глухо добавляет Немец. Пальцы сжимаются в кулак, разжимаются. — Харви, — Майкл смотрит на неё, скалясь. — Поехали. Мы найдём их всех и… — Майкл! — рычит Немец. Харви изучает лицо Майкла. Его взгляд нисколько не отклоняется в сторону Немца. Харви никогда не видела его таким. — Харви! Мы поедем, — повторяет Майкл сквозь стиснутые зубы: слюна пенится на губах. — Ты убьёшь их всех, — он снова рывком притягивает её за лацканы куртки — пальцы впиваются, выкручивают ткань. Харви накрывает его руку своей и сжимает. Тянется к его лицу: — Мы поедем, конечно, — кивает она, чувствуя, как под пальцами дрожат его руки. — Хорошо? Майкл бегает безумным взглядом по её лицу — от глаз к губам, обратно к глазам, не останавливаясь. Харви, не моргая, смотрит ему в глаза, ждёт. Наконец его голова дёргается — что-то похожее на кивок. — Пять минут. Я сейчас приду, — она проводит большим пальцем по его подбородку — влажному от пота и слёз. Майкл снова кивает, резко, прерывисто. Харви делает шаг назад. Пальцы Майкла неохотно разжимаются, отпуская куртку. Он отходит и направляется к своему мотоциклу. Немец с Лимой тут же оказываются рядом с Харви. — Какой у тебя план? — спрашивает Немец. — Туда ехать пару часов, — отвечает она. — За это время он придёт в себя. Плюс дорога обратно. — Он не придёт в себя за это время. У него умер друг. — Немец, — Харви смотрит на него, — делай свою работу. С Майклом я сама разберусь. Лима, — она переводит на неё взгляд, — ты поедешь со мной. Лима кивает и быстро направляется к гаражу. Харви идёт к Майклу. — Я поеду с Лимой, — говорит она. — Нет! Какая Лима, Харви! — взрывается Майкл. — Если мы поедем вдвоём, если поедем на байках — будет быстрее! Ты и так тратишь время! — Майкл, — Харви подходит ближе и смотрит ему в глаза, — Лима едет быстро, ты это знаешь. Я поеду на машине, а не на байке. К тому же ты хочешь забрать его, да? Нейта. Как мы это сделаем на байках? Майкл приоткрывает рот — губы дрожат. Он смотрит через её плечо. — У неё двухместная машина, Харви! — он резко дёргает рукой. Харви оглядывается. За её спиной останавливается Ламборгини. — Да, ты прав… — она делает паузу. — Мы заберём Форд. Поедем на нём. Он большой, там много места. Она не ждёт ответа, подходит к машине и жестом просит Лиму открыть дверь. — Поедем на Форде. Лима молча смотрит на Майкла, затем — на Форд Раптор, быстро кивает, закрывает дверь и сдаёт назад. Стоит открыться воротам, как байк Майкла пулей вырывается с территории. — Мне ехать за ним? — интересуется Лима. — Нет, — Харви сползает чуть вниз и закидывает ноги на торпедо. — Ты всё равно не догонишь его. — Ну, на этом танке точно нет, но могу попробовать, — улыбается Лима. — Забей. Пусть едет. Два часа — достаточно, чтобы перестать быть слепым и глупым. Задняя дверь открывается. В машину садится Форд, за ним — Дакота. Лима тут же трогается с места. — Мы едем их искать? Убивать? Воевать? — спрашивает Дакота. — Просто интересно: у меня с собой только два пистолета и нет запасных магазинов. — Нет, — отвечает Лима. — Мы едем выгуливать Майкла. — Он… совсем не в себе? — Ага, — отвечает Лима. Закрепляет телефон в держателе, копается в нём, находит контакт и набирает. — Лима! Привет, я тут… — Хелен, — перебивает Лима. — Пришли мне сейчас всю информацию на Эш из Нью-Мексико. — Что? Вся информация в облаке, всё синхронизировано, у тебя всё есть, я… — Нет, Хелен, ты не поняла. Пришли мне прямо сейчас. В Ватсап, что есть. — Сейчас? Я просто… — Хелен, сейчас! — рявкает Лима и сбрасывает звонок. — Она тебя раздражает? — спрашивает Харви. — Мы с ней постоянно ругаемся. Да, она меня бесит. Но она знает своё дело, и я не могу её уволить. Она не успокаивается даже сейчас, когда мы уже всех утвердили. Неужели она думает, что хоть кто-то из тех, кого она тащит, победит? — Ну, — Харви пожимает плечами, — она привлекла громкие имена. Батлер, например, способен победить. Если он победит — ей пойдут хорошие проценты. Поэтому… — Да, но она лезет к профи. Мне бы хотелось, чтобы она искала среди нелегалов и переманивала громких, а она лезет к профи — те на контрактах. — На улице она тоже работает. Сандшторм — что это вообще? Она очень любит свою работу и деньги, раз уж смоталась даже туда, — говорит Харви, глядя на телефон Лимы, который щёлкает уведомлением. — Хватит её защищать. Сейчас перешлю, — отвечает Лима и открывает сообщения. Харви достаёт телефон из заднего кармана. Изучает информацию, затем фотографию. — Ничего особенного и нового, — спокойно резюмирует она. — Перешлю Немцу, пусть изучит. Она смотрит в окно. Лима и Дакота продолжают обсуждать ситуацию. Харви перестаёт их слушать: в голове прокручиваются все события от начала до конца. Ей нужно вернуться и посмотреть запись. Да, она могла бы оставить это Немцу. Могла бы провести время с командой, пока обсуждают и принимают решения, а потом поехать спать. Но ей действительно хочется самой посмотреть запись. Её телефон звонит — Майкл. Она смотрит на часы: прошёл час с лишним. Берёт трубку. — Зачем мы едем? — спрашивает он. — Ты ведь не собиралась ничего делать, так ведь? Я имею в виду — зачем мы едем, Харви? — Потому что тебе это нужно, — отвечает она. Пауза. — Прокатиться. Майкл молчит. — Харви, я хочу, чтобы они все сдохли. — Понимаю, — тихо говорит она. — Я еду обратно. — Хорошо, — Харви сбрасывает звонок. — Что там? — спрашивает Лима. — Разворачивайся. Едем обратно. В переговорной долгие минуты стоит тишина. Слышны только шаги Майкла: он ходит туда-сюда и поглядывает на ребят, ожидая, что кто-то скажет то, что он хочет услышать. Немец, облокотившись на стол одной рукой, сидит и смотрит перед собой. Наконец, взгляд его обращается к Харви: — Я не знаю. У меня нет мыслей. — У меня тоже, — откидывается Лима на спинку кресла. — У вас нет мыслей? — взвивается голос Майкла. — Вы издеваетесь?! Какие могут быть мысли! У вас есть её имя, у вас есть буквально всё, чтобы она пришла сюда, и мы её убили! Какие вам мысли нужны?! — Майкл, — сдержанно произносит Немец. — Что «Майкл»?! О чём вы думаете?! Я не понимаю! У вас… она у вас в руках! Вам даже искать не надо! Вот она! У нас в руках! — Майкл, — снова обращается к нему Немец, — мы позволили тебе остаться здесь при условии, что ты будешь молчать. — Я не буду молчать! — Майкл стучит ладонями по столу. — Харви, — он быстро подходит к ней, — о чём они думают?! Просто позови её! Просто убей её! — Майкл! Если ты продолжишь, я попрошу тебя выйти! — встаёт Немец. — Я не с тобой говорю, Немец! — огрызается Майкл. — Харви! О чём ты думаешь?! Объясни мне! Я не понимаю! Что, если бы на месте Нейта была Алекс?! Если бы это была Алекс, ты бы не сидела тут! Эта… эта мразь уже была бы приглашена на встречу и через мгновение валялась бы с дыркой во лбу! А вы тут сидите и что-то обсуждаете?! — Майкл, выйди отсюда прямо сейчас! — Немец обходит стол, направляясь к Майклу. — Харви! — Майкл наклоняется к ней. — Какого хрена?! Просто позови её и убей! — Не надо, — спокойно обращается Харви к Немцу, который уже почти схватил Майкла. — Послушай, — она внимательно смотрит в красные глаза Майкла, — мы должны это обсудить. Ты можешь остаться. Но если будешь продолжать — придётся выйти. — Харви, что обсуждать? Я не понимаю! — Тогда сядь и слушай, раз не понимаешь, — спокойно просит она. — Майкл, — Лима наклоняется, чтобы заглянуть ему в глаза. — Мы понимаем, что ты на эмоциях, мы понимаем твои чувства, но если хочешь решить этот вопрос — возьми себя в руки. — Сядь, — тихо повторяет Харви, глядя Майклу в глаза. Он скалится, выпрямляется и отходит. Не садится — снова ходит взад-вперёд. Пару минут стоит тишина. Потом Немец возвращается на место и садится. — Мы можем назначить ей собеседование и убить её. Но она может приехать не одна. И имеет на это право, — спокойно говорит он. — Так убьём их всех! — рявкает Майкл и оборачивается. — Мы не будем убивать их всех, — так же громко отвечает Немец, уже теряя самообладание. Все слишком эмоциональны. Харви глубоко вдыхает через нос. — Что значит «не будем»?! — взрывается Майкл. — Ты сам сказал, что она может приехать не одна, а с бандой — это решило бы сразу две проблемы! Мы убьём тех, кто убил Хедсов, и решим проблему Гутьерреса! — Нет, Майкл, — Немец резко отмахивается рукой. — Они убили не Хедсов. Они убили людей Гутьерреса. Наши люди на тот момент были их людьми. Для той банды это — наркоторговцы, блять. Они не убивали Хедсов. Они не убивали Нейта — Хедса. Они убили людей Гутьерреса. — А в чём разница, если бы мы ТАМ их убили?! — Майкл подходит к столу. — Там, в перестрелке, можно было бы их уничтожить? А сделать ловушку и расстрелять всех на наших условиях нельзя? В чём, блять, разница! Какая разница, во что были одеты наши люди, если ключевое — что они НАШИ! Он снова смотрит на Харви. Она молчит. — Мы не будем заманивать этих людей в ловушку и убивать их, — спокойно говорит Немец. Майкл скалится, сжимает кулаки, грудь его напряжённо вздымается. Вдруг он разворачивается, выходит и хлопает за собой дверью. Все смотрят на дверь. — Разве он отчасти не прав? — подаёт голос Дакота. Все поворачиваются к ней. — У него умер друг, — отвечает Немец. — Я могу понять. Но это не повод действовать, не подумав и не обсудив. Ситуация… — он замолкает. — Я против, чтобы мы заманивали их и расстреливали, — Лима закидывает ногу на стол. — Одно дело — отдать своих людей, чтобы они там дрались, стрелялись и всё такое. Другое — заманивать и убивать целенаправленно. Это не наша битва и не наша война. И напоминаю всем, что мы не убийцы! Мы вынуждены отстаивать свои интересы и защищать себя от Леона, нам пришлось отдать своих людей Гутьерресу, но мы не можем строить планы, чтобы заманивать этих людей и хладнокровно их расстреливать. Это моё мнение. — Но мертвы наши люди, и… — Дакота замолкает. — Нет, — Немец постукивает пальцами по столу, — я согласен с Лимой. На наших людях не было ни нашивок, ни других признаков, которые указывали бы на нас. — То есть, если бы после убийств обнаружили наши нашивки на некоторых байкерах, это дало бы нам повод их убить? — уточняет Дакота. — Нет, — отвечает Немец. — Ситуация всё равно была бы спорной. Дакота, это не происходит спонтанно. Люди из той банды не живут у дороги и не расстреливают просто первых попавшихся — то, что они делают, — продуманный план. Они знают, что делают, и знают, кого убивают. Если бы вдруг Брокен Хедс занялись торговлей наркотиками, нашли бы канал, всё организовали — эти сведения бы продали, или не знаю… не суть. Смысл в том, что у тех людей — он машет рукой в сторону — было бы время подумать, кого они собираются убивать, с кем портят отношения. И в таком случае это было бы личным. В таком случае они убивали бы наших людей. — Я понимаю, о чём ты говоришь, — отвечает Дакота, — но я имела в виду другое. — Да, ты говоришь о мести. А мы — о том, чтобы не превращать это в личную вендетту. — И что мы скажем Майклу? — продолжает Дакота. — Ведь для него это личное. «Извини, но мы ничего делать не будем»? А Гутьерресу? — Гутьерресу: пусть сменит канал. Очевидно, что купленные им люди уже перекуплены. А насчёт Майкла: он ждёт от Харви действий, и никто из нас не может этого игнорировать. Раз уж для одного из нас это стало личным, значит, делать что-то придётся. Я понимаю, — Немец смотрит на Харви. — Но что именно? — А если она приедет одна? — предполагает Лима. — Если она приедет одна, мы убьём её? — вопрос Немец задает Харви. — Это решит ситуацию с Майклом. Вопрос закроется. Но она не приедет одна. — Хотя и всей бандой они тоже не приедут, — добавляет Лима. — Приедут, например, трое. И что тогда? Убить её одну, а их отпустить? Нет, — Лима качает головой. — Если мы её убьём — а я против этого — что, если они начнут войну из-за своего человека? — Ты права. Не будем недооценивать людей, о которых ничего не знаем, — вздыхает Немец. Харви прикрывает глаза и откидывает голову назад. — Давайте начнём с собеседования, — предлагает она, не открывая глаз. — А там посмотрим. — На что? — уточняет Лима. Харви молчит. — Я против того, чтобы убивать её или кого-либо ещё из их банды, — твёрдо говорит Лима. — Тем более то, что они делают, лично у меня вызывает уважение. — Да уж, — вздыхает Немец. — Гутьерресу ни слова. Если он узнает, что у нас есть такой козырь, не миновать давления и с его стороны. — Харви, — зовёт Лима. Харви приоткрывает один глаз и опускает голову. — Ты… Нет, ничего, — Лима хмурится и качает головой. — Я поеду, — встаёт Харви. — Я хочу спать. Назначьте встречу этой Эш — а дальше посмотрим. Она направляется к выходу, выходит и закрывает за собой дверь.