Broken Heads: Oblivion

Удобно устроившись на кровати, лежа на животе, Алекс снова рассматривает бумажную карту, которую ей несколько дней назад дал Кейд. Она изучила уже все отмеченные на ней точки — и не только в Блэкстоуне. Здесь не только то, что обещала Сиара, здесь гораздо больше, потому что Кейд внёс свои дополнения. На обороте карты бумага пестрит комментариями по каждому отмеченному месту. Но сколько бы времени Алекс ни тратила на изучение, она не может даже начать составлять план. А он ей нужен. Было бы отлично начать с Блэкстоуна, разрушая все, принадлежащее Леону — да так, чтобы он и думать забыл про Аризону. Она могла бы… Она должна сделать это, а потом… Потом она подумает, как вернуться и… Однако каждый раз, подходя мыслями к этой черте, Алекс видит только пустоту. Все обрывается. Но если даже только лишь знать, что жизни Харви больше ничего не угрожает… Разве этого мало? Даже если она сама не вернётся туда больше никогда. Сейчас следовало бы сосредоточиться именно на этом. А дальше будет виднее. Наверное. Только чтобы всерьёз заняться Леоном, нужна реальная разрушительная сила. А что есть у Алекс? Ножи, пистолет, винтовка и деньги, которые кончаются. Не слишком разрушительно. Конечно, с винтовкой тоже можно кое-что сделать — хотя бы убить Леона, но живёт он в Альбукерке, и, чтобы осуществить это, недостаточно просто приехать туда с винтовкой на плече. Ей нужно с чего-то начать. Люди Сиары обладают силой, но не достаточно мощной, чтобы уничтожить наркокартель Леона. К тому же на данный момент их возможности гораздо скромнее, чем раньше, когда был жив их лидер. Кто сейчас занимает его место? Сиара? Маршал? Брат умершего Карима? Или, возможно, кто-то, о ком Алекс пока не слышала? Она понятия не имеет. Да и не пойдут они против Леона. Судя по нападению, которому Алекс стала свидетелем, они вообще сдали позиции. Несколько выкуренных из здания людей? Но Алекс обязана думать, думать лучше и хотя бы представить себе план в общих чертах. Она должна думать лучше. Алекс падает головой на карту и закрывает глаза. Она очень плоха в планировании. И действовать интуитивно она тоже не может, потому что это совсем не тот случай. Не в этот раз.

***

Алекс присаживается за стол. Никс открывает банку с газировкой и наливает себе в стакан. Кейд смотрит на Алекс, потом — на Тэми: та аккуратно отодвигает стул и присаживается рядом с Алекс. — Ты нашел, что я просила? — Алекс поднимает на него взгляд. — Я уже сказал: вы можете находиться здесь столько, сколько захотите. Первый этаж в ва… — Мои вещи, — перебивает его Алекс, — ими заполнен весь гараж. — Я тебе поставил шкаф, ты можешь переложить часть туда, как это сделала Тэми, — Кейд берёт вилку и опускает взгляд в тарелку, явно не желая продолжать этот разговор. Алекс пока не спрашивала прямо, почему он не стремится избавиться от них. Но одно дело — не подгонять, а другое — делать всё, чтобы оттянуть их отъезд. Вряд ли Алекс и Тэми здесь в заложниках, учитывая то, что они свободно могут покинуть этот дом, когда захотят. Тем не менее Алекс хотела бы, чтобы именно Кейд помог им найти новое жилье, поскольку место, где можно спокойно жить без того, чтобы быть начеку каждую секунду, — это важно. Они мало времени проводят вместе и практически не пересекаются, но почти каждый день собираются, чтобы поужинать. Насколько Алекс понимает, Никс живёт где-то недалеко, и, скорее всего, они с Кейдом бо́льшую часть свободного времени теперь там. Алекс полагает, что у Кейда какие-то личные мотивы уничтожить Леона: он ясно дал это понять, когда передавал ей все свои знания. Вот только непонятно, почему он ни разу не усмехнулся и не отпустил какой-нибудь скептический комментарий на этот счёт. Возможно, это сделала бы Никс, судя по её взгляду, — она вообще почти всё время так на Алекс смотрит, — но и та сдержала в тот момент себя от комментариев. Они едят молча. Так же молча Кейд собирает со стола тарелки и уносит. Алекс уже собирается встать, когда Кейд возвращается. — Какой у тебя план? Он задаёт вопрос и тут же садится на своё место. Алекс тоже опускается обратно на стул. Никс откидывается на спинку и, принимая расслабленную позу, пьёт газировку, поглядывая на Алекс поверх стакана. — Зачем тебе? — спрашивает Алекс вместо того, чтобы ответить «не твое дело». — Ну… — тянет он и косится на Никс, потом снова смотрит на Алекс. — Как я тебе уже сказал, когда отдавал всё, — у меня есть… У меня есть личные мотивы желать ему смерти. Ему и его приближённым. — Ладно, — Алекс пожимает плечами, — и как это относится к моему плану? — Я могу помочь, — отвечает он. Алекс боковым зрением улавливает, как Никс откидывает голову чуть назад и, кажется, скептически вздыхает. — И как ты мне можешь помочь? — уточняет Алекс. — Ну, — Кейд чуть хмурится, — ты одна. То есть, ты же одна, верно? — он делает паузу, давая Алекс время опровергнуть это, но она молчит. — Я могу помочь. То есть, я, конечно, не такой профессионал, как ты, но я занимаюсь этим много лет и… Я могу быть полезен. Алекс льстит, что этот человек не принижает её возможности и характеризует её таким словом, но она смотрит ему в глаза и пока не знает, что на это ответить. Всё потому, что, во-первых: у неё нет плана, а во-вторых — она не была готова к тому, что он сам предложит. Скорее, у неё были мысли, что было бы неплохо, если бы его банда приняла в этом участие, но на счёт того, как этого добиться, у неё мыслей так же ноль. И она не может сейчас же ответить Кейду: «Ого, круто, конечно», потому что… Это было бы… Окей, возможно, она могла бы сказать просто «хорошо», но после этих слов пришлось бы выкладывать все про план — хотя бы в общих чертах. А у неё его нет. На этом, очевидно, разговор быстро бы закончился. — Я понимаю, что ты не доверяешь мне, — добавляет Кейд, оправдывая этим молчание Алекс. — Несмотря на то, чем вы занимаетесь, у вас ведь не было в планах делать это с Леоном, — рассуждает Алекс. Кейд молчит какое-то время, глядя на неё, потом бросает короткий взгляд на Никс: та уже облокотилась на стол и внимательно таращится на Алекс — как обычно, впрочем. — Это не совсем так. Отчасти так, но… — Кейд подносит руку к лицу, потирает подбородок и откидывается назад, на спинку. — Очевидно, что недоверие у нас взаимное, — Алекс берёт стакан со стола и делает пару глотков. В столовой на некоторое время повисает тишина. — Нам надо с чего-то начать, — продолжает Кейд. — Почему Леон, что он тебе сделал? — И зачем нам это? — уточняет Алекс. — Как я уже сказал, я бы хотел помочь. И, насколько я понимаю, без доверия у нас не получится поговорить. — И ты считаешь, что надо начать с меня? Кейд не моргая глядит на неё, потом вздыхает. Смотрит на Никс, та — на него. — Ты одна, — Никс небрежно пожимает плечами. — Я почти уверена, что у тебя нет никакого плана. Точнее, цель, возможно, и есть, но план? Учитывая, что неделю назад у тебя даже не было нужной информации. Поэтому в твоих интересах выложить ему всё, что он хочет знать, а мы ещё подумаем, хотим ли принимать участие в твоём «плане». — Слово «плане» она выделяет воздушными кавычками. — Понятно, — усмехается Алекс. — В таком случае, я думаю, что обойдусь. Она начинает вставать, но замирает от короткого «постой», которое быстро выдыхает Кейд. — Алекс, пожалуйста, я хочу помочь, — Кейд чуть тянется к ней. — Мне это важно. — Я задала вопрос, — Алекс садится обратно. — Что тебя интересует? Мои мотивы? Это месть, и это важно для меня. Очевидно, я не способен один её осуществить, иначе сделал бы это много лет назад. — Но, как Никс заметила, я одна. — Да, если так, то окей, я понимаю, но… Алекс, ты первый встреченный мной человек, у которого есть… план или цель — неважно, уничтожить Леона. И, возможно, что ты знаешь, как, и у тебя есть мысли на этот счёт. Я не привык недооценивать людей, поэтому… Как я уже сказал, я могу быть полезным. Алекс понимает, о чём он говорит. И, возможно, набивать себе цену ещё больше, не имея плана, было бы глупо. Возможно, что сейчас можно перестать это делать. Та информация, что она могла бы сообщить о себе, не требует какого-то сверхдоверия, просто это личное. А вот с Кейдом все действительно сложнее, поскольку он не один. И Алекс уже поняла, как эти люди относятся к лишним сведениям о себе: так, что даже готовы бросить человека на смерть, лишь бы сохранить свои секреты. — Что ты знаешь о том, что Леон делает в Аризоне, и о его проблемах с Брокен Хедс? — Знаю, что он решил расширяться. Здесь большая конкуренция, он смог плотно закрепиться, но на небольшой территории. В Аризоне он увидел для себя возможности. Во всяком случае, та конкуренция, которая есть, ему по зубам. И, думаю, так и есть. Кейд делает паузу, смотрит в стол. — Что касается Брокен Хедс. Насколько мне известно, это ведь просто банда. Байкеры. Мотогонки и всё в этом духе. Они убили человека Леона. Замять не получилось, и это переросло в конфликт. — Откуда у тебя такие сведения? — У меня был человек, который работал на Леона. — Был? — Да. Он не выходит на связь уже давно. Думаю, что он умер, я почти в этом уверен. — Откуда у тебя связь с этим человеком? — Я раньше, очень давно, работал на Леона. Ничего особенного, просто был одним из. У меня были друзья. Моя команда, если можно так назвать. Все они давно мертвы. Ну, кроме одного, хотя и он теперь не выходит на связь. — Ясно. И что он тебе сделал, что вдруг из босса превратился во врага? Кейд не отвечает сразу. Он молчит, глядя на свои руки на столе. Потом его грудная клетка поднимается — медленно — и опускается. — Долгая история, но, если коротко, моя жена и дочь мертвы. Если бы я тебе рассказал историю полностью, то, конечно, стало бы понятно, почему у меня… Почему я… — он замолкает на мгновение. — Но это не имеет значения. Первое время, — он поднимает на Алекс взгляд, — я хотел умереть. Но умирать, не забрав с собой его, и… Желание и цель отомстить удержали меня здесь. Я встретил Карима. Тоже долгая история. Он обещал мне уничтожить Леона. Алекс уже понятно: смерть этого Карима явно не афишируется, потому что именно он наводил страх, и это не то, о чем следует рассказывать. — Но он мертв, — констатирует Алекс, не придавая своему утверждению ни грамма сомнения. В конце концов, Сиара дала ей понять, что так и есть. Кейд и Никс коротко переглядываются, хотя и без удивления. Возможно, Сиара уже успела им многое рассказать про разговоры с Алекс и их взаимодействия. — Он мертв, да. И, как ты уже догадалась, воплощать его обещание никто не спешит. Точнее, этого нет даже в далёких планах. Карим был… он был особенным. И он собирал людей, одержимых местью или ненавистью к таким людям, как Леон. Нас немного, потому что, основываясь на одной лишь идее, не наберёшь армию, но мы есть до сих пор. Мы есть, а толку с этого нет. — А у тебя? — Алекс смотрит на Никс. — Это тебя не касается, — фыркает та. — Как я уже ранее сказал… у каждого из нас есть враги, — отвечает Кейд. — Обещание, данное ей, тоже не сдержали. Алекс снова смотрит на Никс: та явно недовольна, что Кейд настолько откровенен. — У тебя тоже какой-то… наркобарон или недосягаемый глава картеля? — Отъебись, — скалится Никс. — Ты лучше про себя расскажи, если хочешь продолжения этого разговора. Алекс смотрит Никс в глаза довольно долго, потом коротко выдыхает и потирает лоб. Садится удобнее. Её взгляд скользит по столу, пока не останавливается на руках, сложенных на нем в замок. — Почти год назад меня наняли ФБР для работы под прикрытием. В Аризоне. Я должна была попасть в банду «Роял Стрит». Это мелкая банда местных байкеров. Ничего особенного. — А почему они? — уточняет Кейд. — Кто-то убил местного копа, который работал под прикрытием. Также Роялы закупили оружие и должны были его продать. На самом же деле… — Алекс чувствует, как хмурится, — на самом деле их целью были не Роялы, а Хедсы, — она дёргает плечом, — если точнее, один из них. У моего отца дом в Аризоне, и он был связан с лидером их банды. А я была знакома с его дочерью. Это было давно. Я была подростком. Поэтому моя начальница посчитала, что моя предыстория и то, что я гоняю на байке, поспособствуют сближению. Алекс замолкает, снова смотрит на свои руки. — Я так понимаю, что это поспособствовало, — заключает Кейд. — Да. — Это Харви? Алекс старательно удерживает взгляд на своих пальцах. Кейд больше ничего не говорит, и Алекс поднимает на него взгляд: — Сиара назвала её имя, когда я рассказала без подробностей. Почему? Кейд пожимает плечами: — Я много говорю о Леоне. Речь заходила о том, что он там планирует. Харви — это имя, которое я знаю. Я не увлекаюсь гонками. Да и с их бандой и историей их банды я вообще не знаком. Но те сведения, которые у меня есть, а их немного, включают в себя имя их лидера. Сиара мне сказала, что ты влюблена в кого-то там. Но она мне не говорила имя. Просто сказала, что у тебя свои мотивы. — То есть, — вмешивается Никс, — ты влюбилась в эту Харви и послала свою работу на хер? Я правильно поняла? — Я сделала свою работу, — Алекс переводит на неё взгляд и осознаёт, что смотрит на неё сейчас, не скрывая ни злости, ни раздражения. И это мгновенно передается Никс, которая тут же хмурится в ответ. — То есть предала их? Поэтому ты здесь, а не там? — Нет. — Никс, — Кейд смотрит на неё, — дай ей закончить. Алекс, — он переводит на Алекс взгляд, — ты сблизилась с Хедсами, и, я так понял, застала то время, когда начались разборки с Леоном? То есть, когда Хедсы убили его людей? — Да. И было всё не так. Люди Леона хотели купить оружие у Роялов. — Тех, к кому ты должна была внедриться. — Да. Но у Хедсов есть правила — в их городе продажа оружия под запретом. В общем, это было проблемой для Роялов, и чтобы показать, что это вовсе не проблема, человек Леона казнил Хедсов у него во дворе. — Да, это похоже на Рафа. — Ты знаешь его? — Да, мы работали в одном городе лет десять назад, когда я работал на Леона. Он тогда просто был в команде, но я знаю, что ему дали потом свою. Некоторым людям не стоит давать власть, даже такую небольшую. То есть, — Кейд чуть щурится, — они продемонстрировали свою силу перед этими Роялами, и Хедсы его убили. — Его убила я, а не Хедсы. Кейд смотрит на Алекс не моргая, потом его глаза медленно опускаются — и снова поднимаются к Алекс: — То есть ты убила Рафа? Будучи под прикрытием? — Типа того. Потом Леон выставил свои условия, чтобы урегулировать это, включая и мою голову. На самом деле он её чуть не получил, но, как видишь, я жива. — Не очень понимаю… Точнее, что дальше? — Дальше я закончила работу, уехала обратно в Вашингтон и отучилась на оперативника в академии. И вот я здесь. Кейд продолжает смотреть на неё, и Алекс видит, что он ничего не понимает. В его глазах словно пытаются сложиться пазлы и вертится куча вопросов, но, возможно, он пока не знает, как их сформулировать. — А что ты тогда здесь делаешь? — помогает ему Никс. — Оставалась бы в своём Вашингтоне. — Я попробовала, мне не понравилось. — Что именно тебе не понравилось? Нормальная жизнь? — этот вопрос звучит как упрек. Алекс смотрит на неё, и в животе загорается злость. — Да, — коротко, почти сквозь зубы, отвечает она. — Пфф. Ну так и возвращалась бы в свою Аризону. Я ни хуя не поняла. Ты что-то понял? — Никс смотрит на Кейда. Тот медленно качает головой. — Я не могу вернуться в Аризону, — уже откровенно сквозь зубы отвечает Алекс. — У меня есть свои причины, и объяснять их я не намерена. — То есть, — медленно продолжает Кейд, — ты работала под прикрытием, и сейчас хочешь сказать, что жизнь там… то есть, такая, тебя привлекла больше, чем жизнь обычного человека. То есть, понятное дело, что копы в Вашингтоне — это не то же самое, что наши. Это люди, которые живут свою нормальную жизнь, работают и… Всё это ради… Почему? — он искренне не понимает, и его взгляд впивается в Алекс. Алекс не знает, что ответить на этот вопрос. Дело в Харви? Конечно, если бы это было так, она бы вслух этого не сказала, но дело не только в ней. Если бы дело было только в Харви, то та была бы права, что выгоняла её. Променять относительно спокойную жизнь на вот это вот всё ради человека? В таком случае, всё, что сказала Харви, — правда. Потому что в конечном итоге ты будешь о чём-то вспоминать с сожалением. Потому что если бы Харви выбрала жизнь с ней в Вашингтоне, то не была бы счастлива: ведь всё, что её окружало, не было бы частью её мира. И она была бы с Алекс только из-за неё самой. Это то, как видела всё Харви. И то, что она видела, имело разрушительный подтекст, потому что любимому человеку такого не пожелаешь — чтобы всё, что тебя окружало, было бы ненавистно или просто терпимо. И если бы Алекс могла сказать Харви, что выбирает её вместе с её миром, потому что в нём ей комфортней, чем в своём, — она бы сделала это. Но она этого не сделала. А сейчас перед ней сидят чужие люди, которым она должна все это говорить. Кейд всё ещё ждёт ответ. Алекс прочищает горло, чтобы её голос прозвучал твёрдо: — Такая жизнь мне нравится больше, чем жизнь в Вашингтоне. Я вернулась туда, и мне не понравилось. Никс фыркает. — Это как солдаты, знаешь, — Никс смотрит на Кейда, — они возвращаются, не могут обратно интегрироваться в общество и снова возвращаются на войну. Помнишь, мы с Остином это обсуждали? — Это не так, — сухо произносит Алекс. — Я могла бы со временем вернуться там к нормальной жизни, но месяцы, которые я провела в Аризоне, были лучшими, чем всё, что было до. Или солдаты про войну так же говорят? Никс складывает руки в замок, неохотно признавая правоту Алекс. Но, судя по тому, как она смотрит, ей есть что сказать. — Променять нормальную жизнь на это дерьмо? Это надо быть ебанутым. Одно дело, когда такие, как мы, что родились и выросли в этом дерьме. Даже если бы нам дали шанс жить там — в твоём мире — было бы сложно влиться. Но у тебя это есть изначально. И ты словно… — Никс, — перебивает её Кейд, — не нам судить. — Я не сужу. Я выражаю своё мнение. Ты и так работала копом, да ещё и отучилась там на… кого-то там. Работала бы в своем спецназе или где они там работают, если тебе не хватает адреналина. Но нет, адреналина мало, надо ещё жить в сраной помойке. И сознательно выбрать быть по другую сторону. Ты ненормальная, да? — Я не планирую жить в помойке, — спокойно отвечает Алекс. — Под помойкой я имею в виду город. — Она тоже про город, — тихо вставляет Кейд. — Ах да, точно, Хедсы. И что же ты не там? Возвращалась бы туда! И с Леоном заодно дела решала. Что ты тогда здесь торчишь? — Я не могу вернуться туда, — как можно спокойнее отвечает Алекс, но выходит плохо. — И почему же? — Это не твоё дело. — Это наше дело, потому что ты была крысой. В таком случае так и говори, что они об этом узнали, и лучше тебе им на глаза не попадаться. Но тогда непонятно, на хера тебе сдался Леон. Алекс молча встаёт, Кейд встаёт тоже. — Алекс, сядь, пожалуйста. Извини её, она… — Не нужно за меня извиняться! — громко обрывает Никс. — Я говорю, что думаю. Мы это обсуждаем сейчас, не будем же мы каждый день возвращаться к этому вопросу. Пусть скажет прямо: в чём проблема? — Я не была крысой, — Алекс скалится, делая короткий шаг в её сторону и упирается бёдрами в стол. — Они знали, что я коп, и я не сделала ничего, что могло бы навредить им. — Тогда почему? — напор в голосе Никс не пропадает. — Потому что у меня были отношения с их лидером, потому что я сказала и сделала то, за что… то, почему… — голос Алекс начинает западать. — Это не имеет отношения к делу. Это личное. И решить вопрос с Леоном — это тоже личное. — То есть ты просто некрасиво рассталась с этой Харви? — Никс, хватит. — Но при чём тут Леон? — Я сказала достаточно, — предупреждающе говорит Алекс. — Ты хочешь их защитить? — уточняет Кейд. — Или отомстить за что-то? Или искупить вину? — Не нужно отвечать за неё. — Алекс, присядь, пожалуйста, — мягко просит Кейд, заглядывая ей в глаза. — У неё манера общения такая с людьми, которым мы не доверяем, но мы можем с чего-то начать. Он делает паузу, выдерживая на себе злой взгляд Алекс. — Я понимаю, что, возможно, ты вынуждена озвучить вещи, которые не хотела бы говорить вслух, а тем более — малознакомым людям. Я действительно понимаю. То, что Никс оказывает давление, не располагает к доверительному разговору, — Кейд косится на Никс. — Но мы можем начать. Это нужно и мне, и тебе, так ведь? Никс резко откидывается на спинку: — Ладно. Он прав. Я погорячилась. — Это она так извиняется, — комментирует Кейд. Алекс смотрит на Никс, и та не опровергает его слов. Алекс требуются силы, чтобы унять свою злость, выдохнуть её через нос и присесть обратно. Она ровно и медленно дышит, а потом, наконец, снова смотрит на Кейда. — Ты почти во всём прав. Кроме мести. И я бы не хотела, чтобы случилось то, за что мне пришлось бы мстить. Думаю, что в таком случае мне было бы уже всё равно. Кейд медленно выдыхает и едва качает головой. — Я тоже так думал. Но умирать, не забрав его с собой, я не хотел. Да и к тому же то, как ты это видишь… Всё совсем не так. Появилась бы злость и такая сильная ненависть, что тебе бы не было всё равно. — Много лет прошло. — Да, много. Но она не уходит. У нас с тобой разные мотивы. Но желание предотвратить не менее важное, чем отомстить. Да. Думаю, даже важнее. — А что насчёт тебя? — Алекс смотрит на Никс. — А что я? Моя история не имеет никакого отношения к Леону. Да и вообще не имеет никакого отношения к делу. — А мне кажется, имеет, ведь мы тут откровенничаем, разве нет? Доверие и всё такое. Если твой ответ на это всё по-прежнему «Отъебись», то я сейчас же закончу этот разговор и никаких дел с тобой и твоим другом иметь не буду. Алекс насрать на историю Никс. Но она не может отпустить то, что произошло пару минут назад. — Это твоё дело, — огрызается та. — Никс, — Кейд смотрит на неё. — Что «Никс»? Я извинилась за давление. — Мне насрать на твои извинения, — скалится Алекс. — Ты сделаешь ровно то же самое, что и я, или я встану и уйду. — А ты сука, — тихо произносит Никс, прищуриваясь. — Алекс, — пробует Кейд. — Нет. Я слушаю, — Алекс внимательно смотрит в светлые злые глаза и наблюдает, как челюсть Никс напрягается. Никс приоткрывает рот, чтобы начать говорить, но не выходит ни звука. Она закрывает его и испепеляет Алекс взглядом. — Ладно! — выпаливает Никс. — Ты права. — Нет. Этого мало. — Что мне надо, извиниться? Извини, что я наехала на тебя. Да, вываливать своё дерьмо — не то, что хочется делать незнакомым людям. И знакомым тоже. Я поняла, окей? — По большому счёту мне похуй на твою историю, как и тебе на мою, но вы начали это. — Я не буду об этом говорить. Это не имеет никакого отношения к делу, — голос Никс становится более-менее спокойным. — Ладно, — Алекс встаёт с места, и на этот раз Кейд ничего не говорит. Он смотрит на Никс. Алекс отходит от стола, и Тэми тут же тоже вскакивает на ноги. Они выходят из столовой. — Что ты на меня так смотришь?! — рявкает из столовой Никс. — Ты сравниваешь мою историю и историю о том, что она влюбилась там в какую-то сучку? Серьёзно? Алекс застывает посреди гостиной и тут же чувствует руку Тэми на своей спине. — Пошли, — тихо просит Тэми. — Не обращай внимания. — Можно было рассказать в общих чертах! Никто не просил тебя рассказывать что-то личное! Мы с тобой договорились! — Пошли, — Тэми мягко подталкивает Алекс вперёд, и та поддаётся. Они входят в комнату. Алекс опускается на кровать. Тэми садится рядом. — А тебе они вообще нужны? — спрашивает она, глядя на Алекс. — То есть тебе самой они нужны? Алекс смотрит на неё и кивает. — Тогда почему? — Тэми изучает её лицо. Понимает, что Алекс не ответит на этот вопрос. — Просто согласись. Если всё так, то ты одна ведь не справишься. Да ведь? — она продолжает бегать взглядом по лицу Алекс. — Мне надо подумать. — Ты слишком гордая, — вздыхает Тэми и откидывается назад, укладываясь на кровать.