Broken Heads: Oblivion

Кладбище Блэкстоуна больше похоже на свалку, чем на место упокоения. Огороженный сеткой кусок пустыря, где вместо газона — сухая, потрескавшаяся земля и пучки жесткой травы, пробивающейся сквозь камни. Алекс стоит у обочины, прислонившись бедром к нагретому солнцем бензобаку. Она затягивается. Отсюда, с дистанции, происходящее выглядит как немая сцена из фильма. Три ямы. Три простых деревянных ящика. Людей мало. Помимо Тэми здесь еще шесть человек. Тэми стоит у самого края одной из ям, что сбоку. Её розовые волосы — единственное яркое пятно в этой безликой серо-рыжей гамме. Она не шевелится. Спина прямая, руки опущены вдоль тела. Священник — или кто-то, выполняющий его роль, — быстро читает что-то по книге. Алекс стряхивает пепел. Рабочие — двое потных мужчин в грязных комбинезонах — начинают закапывать. Звук земли, ударяющейся о крышки гробов, долетает даже сюда. Тэми бросает горсть земли в яму. Сначала в одну. Потом подходит к следующей. Мать. Брат. Бэтси. Алекс делает глубокую затяжку. Она не подходит ближе. Ей там не место. Её присутствие там было бы оскорблением. Это её мир ворвался в жизнь Тэми и оставил после себя эти ямы. Какая-то женщина подходит к Тэми, кладёт руку ей на плечо. Что-то говорит. Тэми кивает. Она стоит и смотрит, пока рабочие не заканчивают с первым холмиком. Алекс бросает окурок под ноги и вдавливает его носком ботинка в пыль. Она ждёт. Это единственное, что она может сейчас сделать, — ждать, пока Тэми закончит прощаться с прошлой жизнью. Люди начинают расходиться. Медленно, словно боятся оставить Тэми одну, но и оставаться больше не могут. Тэми оглядывается через плечо. Алекс чувствует её взгляд физически, как толчок в грудь. Странное, тянущее чувство. Словно невидимая леска натянулась между ними. Надо подойти. Это то, что делают нормальные люди в таких ситуациях. Подходят. Кладут руку на спину. Говорят какие-то слова, которые должны что-то значить. Но Алекс не двигается. Она не имеет права находиться рядом. И она продолжает стоять у байка. Машины уезжают одна за другой. Рабочие, закинув лопаты на плечи, уходят, о чём-то переговариваясь. Тэми остаётся одна посреди пустыря. Ветер треплет подол её чёрного платья и волосы. Она снова оглядывается. Коротко. С надеждой. Или с укором. Алекс продолжает стоять, словно прибитая к месту. Алекс видит, как плечи Тэми вздрагивают. Один раз. Второй. Потом дрожь становится непрерывной, сотрясая всё её тело. К чёрту. Алекс отталкивается от мотоцикла. Идёт. Быстро, широко шагая. Расстояние сокращается, но кажется бесконечным. Она подходит почти вплотную. Тень падает на Тэми, и та резко оборачивается — её красное лицо искажено болью, тушь размазана чёрными полосами по щекам. Тэми подаётся вперёд и врезается в Алекс, обвивая руками, пальцы судорожно сжимают ткань куртки на спине. Она утыкается лицом в плечо Алекс, и рыдания прорываются наружу. Алекс стоит, принимая этот удар. Она не отстраняется. Медленно поднимает руки и обнимает Тэми в ответ. Алекс чувствует, как футболка на плече быстро становится мокрой и горячей. Никаких слов. Слов нет. Сказать «всё будет хорошо» — значит соврать. Сказать «я сожалею» — значит напомнить о своей вине, которая и так давит на плечи бетонной плитой. Алекс молчит. Она просто дышит. Вдох. Выдох. Постепенно рыдания переходят в сухие всхлипы. Тэми вздрагивает, икает, но хватка на куртке Алекс становится слабее. Тэми отстраняется. Медленно. Не поднимает глаз. Шмыгает носом, вытирая лицо ладонью, размазывая тушь ещё сильнее. — Прости, — сипит она. — Не извиняйся. Тэми кивает. Она всё ещё держится одной рукой за рукав Алекс. — Мы можем идти, — говорит Тэми, наконец встречаясь с Алекс взглядом. Алекс разворачивается и идет. Тэми плетётся следом. У мотоцикла Алекс останавливается. Берёт шлем и протягивает его Тэми. Та пытается его надеть, но движения хаотичные, бестолковые. Алекс забирает шлем обратно. — Стой смирно. Она надевает шлем на голову Тэми. Защёлкивает ремешок под подбородком. Пальцы касаются мокрой от слёз кожи, и Тэми замирает, глядя Алекс в глаза сквозь поднятый визор. В её взгляде — смесь боли и щенячьей преданности, от которой Алекс становится ещё более некомфортно. Тэми забирается на мотоцикл сзади. Неуклюже, путаясь в подоле платья. Её руки тут же обвивают талию Алекс, и она прижимается к ней всем телом. Алекс выжимает сцепление, включает передачу. Они трогаются.

***

Впереди, в километре, небо подсвечено прожекторами и фарами. Столб пыли стоит в воздухе, окрашенный в жёлтый и красный, словно там пожар. Алекс сбрасывает скорость. Сзади светят фары BMW Кейда. Следом — раздолбанный джип Патрика. Они въезжают на территорию. Это похоже на огромный карьер или заброшенную промзону, которую решили превратить в колизей. По периметру стоят машины, образуя своеобразное ограждение. На импровизированных трибунах из бетонных блоков и на крышах фургонов — толпы людей. Здесь пахнет жжёной резиной, бензином и едой. Алекс лавирует между припаркованными тачками и группами людей. Они не спешат уступать дорогу, и Алекс достаточно грубо объезжает их, совершенно не заботясь ни о их ногах, ни о плечах. Кто-то свистит ей вслед, кто-то показывает средний палец. Ей плевать. Она ищет свободное место. Свободный пятак удается найти чуть в стороне. Алекс останавливается и глушит двигатель. Она снимает шлем, встряхивает головой. Волосы липнут к вискам. Очень жарко, несмотря на то, что уже ночь. Воздух густой и душный. Рядом паркуется Кейд, глушит мотор, выходит первым. Никс вылезает с пассажирского, окидывает толпу презрительным взглядом, словно это сборище насекомых. Следом появляется Тэми. Патрик паркует джип чуть агрессивнее, едва не задевая бампер соседнего пикапа. Выпрыгивает из машины. — Ну ни хера себе народу сегодня! — орёт он, перекрикивая музыку. — Я же говорил! Сандшторм — это тема! Он подходит к Алекс: — Короче, смотри, — он машет рукой в сторону трассы — длинного, освещённого прожекторами участка асфальта, который когда-то, видимо, был взлётной полосой или технической дорогой. — Основной движ — это тачки. Дрэг, иногда кольцо, если разгребают место. Ставки там серьёзные. Но перед мясом они пускают байки. Типа разогрев, чтобы толпа не скучала. — Разогрев, да, я помню, — повторяет Алекс, глядя на трассу. — Ага. Но ставки всё равно есть. И если ты выиграешь, то кое-что у нас будет на первое время. — Где твой человек? — интересуется Кейд, подходя ближе. — Сейчас, сейчас, — Патрик хлопает по карманам, достаёт телефон. — Он где-то здесь. Он тут типа… ну, младший помощник организатора, гонщиков проталкивает. Он тычет пальцем в экран, прикладывает телефон к уху, зажимая другое рукой. — Алло! Да! Да, я на месте! Мы у въезда, в секторе… — Патрик вертит головой, пытаясь найти хоть какой-то ориентир в этом хаосе. — Короче, где синие биотуалеты и фургон с тако! Да вижу я твою вышку! Он сбрасывает вызов и машет рукой: — Всё, я понял. Погнали, надо зарегистрироваться, пока списки не закрыли. — Байк здесь оставить? — спрашивает Алекс, оглядывая сомнительных типов, трущихся у соседних машин. — Да не, ты чё, тащи его с собой. — Тэми, — Алекс смотрит на неё. — Держись рядом с Кейдом. Тэми быстро кивает, хватаясь за рукав Кейда. Они движутся сквозь толпу. Патрик идёт первым, расталкивая плечами зевак. Алекс катит мотоцикл рядом, чувствуя на себе взгляды. Её Дукати здесь выглядит как инопланетный корабль среди старых Харлеев и прочего хлама. — Эй, крошка, прокатишь? — какой-то пьяный парень тянет к ней руку. Алекс не смотрит на него. Просто продолжает идти. Никс, идущая следом, молча толкает парня в грудь так, что тот отлетает на капот соседней машины. За ограждением из сетки начинается зона подготовки. У входа стоит амбал в жилетке. Патрик подлетает к нему: — Мы к Рико. Амбал смотрит на Патрика, потом на Алекс с байком, потом на остальных. — Гонщик один? — Да, она, — Патрик указывает на Алекс. — Остальные — группа поддержки? — амбал сплёвывает. — С вас по полсотни за вход в техзону. С гонщика — взнос двести. Сейчас за вход сотня. — Рико сказал… — начинает Патрик. — Рико сказал, вход платный, — отрезает охранник. Алекс молча достаёт из кармана джинсов свёрнутые купюры. Отсчитывает и протягивает амбалу. Тот хмыкает, забирает деньги и сдвигает секцию забора, пропуская их. — Удачи, крошка, — бросает он, глядя на Дукати. — Она тебе понадобится. Тут асфальт злой. Рико они находят в центре урагана — возле огромного трейлера, вокруг которого бегают туда-сюда механики с домкратами и канистрами. Рико низкорослый, в расстёгнутой гавайской рубахе. Изо рта торчит пожёванная сигарета, бумага прилипла к нижней губе, и, когда он орёт, сигарета дёргается вверх-вниз, но чудом не падает. — Я сказал, мне нужны полуслики! Полуслики, идиот, а не эта лысая херня! — орёт он в лицо какому-то парню, размахивая руками. — Рико! — Патрик, перекрикивая шум, направляется к нему. Рико поворачивает голову. Взгляд мутный, бегающий. — Патрик! — он растягивает губы в улыбке, больше похожей на оскал, но тут же отворачивается, хватая за грудки другого механика. — Если тачка Джимми не будет готова через двадцать минут, я тебя самого вместо домкрата использую! — Рико, мы насчёт гонки! — Патрик не отстаёт, пытаясь перекричать хаос. — Я привёл человека! — Человека? — Рико на секунду фокусируется на Патрике, потом его взгляд скользит по Алекс, задерживается на секунду на Дукати и тут же теряет интерес. — Байк? Ты не уточнял, что это байк! Я не занимаюсь байками, Патрик! Я по тачкам! Тачки — это бабки! Байки — это хрустики для разогрева! — Ты сказал, поможешь! Мне насрать, что это для тебя, ты мне торчишь, и мой человек должен сегодня быть там! — Патрик машет рукой в сторону. Рико сплёвывает табак прямо под ноги Алекс. — Вон туда иди! Синий шатёр у шиномонтажки. Спроси Монка. По байкам он. Рико отворачивается, снова начиная орать на кого-то. Патрик выдыхает, поправляет куртку и машет остальным. Они идут, куда указал Рико. Монк оказывается полной противоположностью Рико: грузный неповоротливый мужик сидит на складном стуле как жаба на кочке. На нём майка, едва прикрывающая волосатый живот. В одной руке — банка пива, в другой — надкусанный буррито. — Монк? Я Патрик. Я от Рико. Насчёт слота в заезде. Монк медленно жуёт, глядя мимо Патрика. Его маленькие, глубоко посаженные глазки упираются в Алекс. Он осматривает её медленно, липко. Начиная с ботинок, поднимаясь по джинсам, задерживаясь на бёдрах, талии, груди. Алекс стоит спокойно. — У нас Дукати, — продолжает тараторить Патрик, игнорируя то, как Монк пялится на Алекс. — Аппарат серьёзный, водитель профи. Нам нужен слот в ближайшем… — С тёлками не работаю, — перебивает Монк. Голос у него низкий, булькающий. Наконец, он переводит взгляд на лицо Алекс, ухмыляясь сальными губами. — Что? Она профи. Она… — Я сказал, баб на трек не пускаю, — Монк откусывает буррито, роняя соус на майку. Лениво машет рукой в сторону Алекс: — Хочет заработать? Вон там, у стартовой, нужны грид-гёрлз. Пусть наденет шорты покороче, жопу оголит и флагом машет. На это я бы посмотрел. Мордашка ничё так, смазливая. Сотню баксов за вечер получит. Если будет хорошо улыбаться, получит две. А будет хорошей шлюшкой, то… Кейд дёргается вперёд, делая шаг к Монку. — Следи за своей речью, — предупреждает он сквозь зубы. Монк даже не вздрагивает. Двое парней за его спиной напрягаются. Патрик мгновенно вклинивается между ними, упираясь ладонью в грудь Кейда. — Тихо! — шипит он на Кейда, а потом резко поворачивается к Монку. — Слушай сюда, Монк, — жестко говорит Патрик, делая к нему шаг и склонясь ниже. — Я пришёл от Рико. И Рико мне должен. Он сказал, что ты решишь этот вопрос. Либо ты даёшь нам слот прямо сейчас, и мы делаем тебе кассу, потому что девушка в заезде — это тоже шоу. — Девушка в заезде — это гарантированный стоп! — рявкает Монк, перебивая его. Он вытирает жирный рот тыльной стороной ладони и смотрит на Патрика как на идиота. — Ты не догоняешь, да? Когда пацан разматывается по асфальту — это мясо, это гладиаторское дерьмо. А когда смазливая тёлка превращается в кровавый фарш — это, блять, чернуха. Это ломает вайб. Монк тычет недоеденным буррито в сторону трассы: — Бабы в толпе начинают истерить и визжать, мужики скисают и отводят глаза. Вечеринка заканчивается, начинаются сопли. Никто не хочет смотреть на мёртвую бабу, Патрик. Это плохо для бизнеса. — Я тебя услышал, — холодно произносит Патрик. — А теперь послушай ты. Я пришёл от Рико. И если Рико сказал, что мы участвуем, — значит, мы участвуем. Либо мы сейчас решаем этот вопрос по-тихому, и ты берёшь взнос, либо я звоню Рико и говорю, что ты слишком заботишься о «вайбе» и отказываешься от денег. И тогда Рико придёт сюда сам. А ты знаешь: он очень не любит, когда его отвлекают от дел, и ещё меньше он любит, когда его шестёрки включают моралистов. Монк смотрит на Патрика, потом переводит взгляд на Рико, который вдалеке всё ещё орёт и пинает колесо чьей-то машины. — Ладно, — бурчит он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Но если она разобьётся, убирать сами будете. Взнос — триста. Никаких поблажек. — Двести, — спокойно поправляет Алекс. Монк переводит на неё тяжёлый взгляд. — Двести пятьдесят, — скалится он. — За риск. Алекс молча достаёт деньги и кидает их ему на колени. Монк сгребает деньги с коленей. — Имя, — бурчит он, подтягивая к себе засаленный планшет с листом бумаги. — Или погоняло. Что писать на табло? — Эш, — коротко отвечает Алекс. — Байк? — Ducati Panigale V4 R. Рука Монка замирает. Он смотрит на байк, стоящий за спиной Алекс, потом снова на неё. В его глазках мелькает что-то похожее на недоверие. — В стоке или корч? — Сток, — лжёт Алекс, не желая вдаваться в подробности. Монк что-то черкает. Потом отрывает от другого блокнота розовый клочок бумаги, пишет на нём размашистую цифру 14 и протягивает Алекс. — Клей на ветровик. Это твой номер на заезд. Потеряешь — вылетишь. Алекс берёт листок. На обратной стороне клейкая лента. — Куда ехать? — Вон туда, за ограждение, — Монк машет маркером в сторону, где в темноте видны силуэты других мотоциклов. — Загон. Там предстартовая. Ждёшь отмашки маршала. Он откидывается на спинку стула: — Правила простые, Эш. Парные заезды на вылет. Фальстарт — дисквал. Пересечение линии — дисквал. Если твой байк ссытся маслом на асфальт — я лично тебя придушу, потому что отмывать покрытие долго. Выигрываешь пару — проходишь дальше. Финал — трое. Победитель забирает банк, минус двадцать процентов мне и Рико. Вопросы? — Нет. — Тогда вали отсюда. Патрик хлопает Алекс по плечу: — Видишь? Я же говорил, всё решим! — он понижает голос. — Мы с Кейдом и остальными пойдём на трибуны, будем следить оттуда. Если что — мы рядом. Алекс кивает. Она наклеивает розовый стикер с номером 14 на ветровое стекло Дукати. — Тэми, — Алекс поворачивается к ней. — Не отходи от Кейда ни на шаг. Тэми кивает. — Удачи, — тихо говорит Кейд. — Будь осторожна. Тут нет правил. — Я знаю. Алекс надевает шлем. Она садится на байк, заводит двигатель. Монк перестаёт жевать и косится на звук выхлопа. Алекс включает первую передачу и медленно катит байк в сторону загона. Зона ожидания — это просто кусок асфальта, огороженный бетонными блоками. Здесь уже стоит около десятка мотоциклов. Алекс сразу сканирует соперников. Слева — пара раздолбанных, но чисто под дрэг. Чуть дальше — кастомный Харлей, с которого сняли всё лишнее, оставив только раму и огромный движок. Владелец — бородатый мужик в кожаном жилете — презрительно сплёвывает, увидев спортбайк Алекс. Есть ещё несколько японцев: Ямаха R1, вся в наклейках, и Кавасаки, который выглядит так, будто его собрали из металлолома. Алекс паркует Дукати в свободном слоте. Глушит мотор. Она не снимает шлем. Ей не нужны разговоры, не нужны знакомства, и уж тем более не нужно, чтобы кто-то видел её лицо. К ней подходит какой-то парень в комбинезоне, явно один из участников. Стучит по баку её мотоцикла костяшками пальцев. — Заблудилась, куколка? — орёт он сквозь шум, ухмыляясь. — Парковка для зрителей там. Алекс медленно поворачивает голову в его сторону. Она ничего не отвечает. Просто смотрит. Секунду. Две. Три. Ухмылка парня немного вянет. — Ну и хер с тобой, — бормочет он и отходит к своему байку. В этот момент оживает рация у маршала — мужика с флагом, стоящего у выезда на трассу. — Внимание, мясо! — орёт он в мегафон. — Байки, готовность пять минут! Первая пара — номера 7 и 12! Что ж, у неё есть время посмотреть, как стартуют местные.