Broken Heads: Oblivion

Десять. Алекс сжимает руль. Левая рука — сцепление до упора. Правая — газ. Восемь. Двигатель под ней работает на высоких оборотах. Она держит их, не отпуская, и вибрация проходит через всё тело. Шесть. Пять. Четыре. Три. Два. Алекс набирает воздух. Один. Свет. Алекс отпускает сцепление, и байк выбрасывает вперёд. Переднее колесо отрывается на сантиметр и тут же падает обратно. Рёв двигателей бьёт по ушам — даже через шлем, даже через наушник, в котором Диего захлёбывается криком. Вокруг неё — хаос. Кто-то слева дёргается и чуть не задевает её зеркало. Алекс уходит правее и в тот же момент вспоминает, что справа Харви, дёргает руль обратно, байк вздрагивает, и она стискивает зубы. Сосредоточься. Первый поворот. Толпа байков вваливается в него разом, траектории сплетаются, кто-то режет, кто-то теряет, Алекс выбирает свою — широкую, внешнюю, не самую быструю, но безопасную. Основная масса рвётся вперёд. Они торопятся. Они хотят оторваться, набрать дистанцию и там, впереди, среди себе подобных, начать выяснять, кто кого. Каждый из них надеется, что наберёт очки и уйдёт раньше, чем до него доберутся те, кто сейчас не торопится. Каждый из них верит, что будет достаточно быстр. Алекс не торопится. Она выходит из поворота и набирает ровный, контролируемый темп. Она смотрит в зеркало. За ней — Харви, Майкл, Батлер и ещё трое, которых она не может идентифицировать по силуэтам. Охотники. Они едут спокойно, почти расслабленно. У них нет причин торопиться. Они подождут, пока кто-нибудь впереди наберёт достаточно очков, чтобы стать стоящей мишенью. Но ей нельзя быть рядом с охотниками. Ей нельзя ехать рядом с Харви. Она прибавляет. Не сильно, но достаточно, чтобы увеличить разрыв между собой и группой сзади. В зеркале Харви уменьшается, и расстояние между ними растёт, и что-то внутри грудной клетки ослабевает на пол-оборота. Дыши. Ей не нужно быть впереди. Ей не нужно быть сзади. Ей нужно быть здесь, в ничейной зоне. — Контакт! Трой берёт Рэя! — Диего взвинчивает голос. — Сто очков уходят к Трою! Рэй за бортом! — Быстро, — говорит Джаред. — Меньше двух минут с момента старта. Трой явно шёл на него с самого начала. — Ещё бы, Джаред! Стрелы и Топоры грызутся давно! Алекс выдыхает и входит в поворот. Прямая. Алекс открывает газ, Дукати набирает скорость, ветер вжимает куртку в тело, визор сухой, балаклава сохнет от потока, дышать становится легче, и на секунду — на одну короткую секунду — в голове становится пусто. Ни Харви. Ни очков. Ни боли в пальце. Только асфальт, скорость и гудение воздуха вокруг шлема на одной ровной ноте. — Бад выбивает Когтя! Двести очков у Бада! Бад не теряет времени! — Грамотная работа, — добавляет Джаред. — Коготь тяжёлый, на кастоме, медленно разгоняется после поворота. Бад просто дождался выхода из дуги и ткнул. В зеркале — никого. Впереди — тоже. — Рыжая берёт Майло! Сотка уходит Рыжей! Интересно. Рыжая без банды. А она, между прочим, была раньше с Хедсами. — Обсудим слухи, Диего? — Нет, боже упаси. Хедсы мне деньги платят, — хохочет Диего. — Да и жизнь я люблю. Алекс ложится на бак, прижимаясь грудью. Спидометр уходит за сто восемьдесят, и она чувствует, как байк становится легче, как будто хочет оторваться от асфальта. — Трой идёт на Бада! Контакт! Контакт! Диего срывается на визг. — Трой сбивает Бада! Бад падает! Четыреста у Троя! Четыреста, дамы и господа! Трой собирает урожай! — Кэссиди берёт Харпера! Сто уходит Кэссиди! — Рыжая идёт на Сойера! Сойер набирает скорость! Алекс бросает взгляд в зеркало. Там никого. — Брик берёт Кэссиди! Кэссиди обнуляется! Всё, что она набрала, ушло к Брику! Двести уходит Брику. Трасса тянется вперёд, поворот за поворотом, прямая за прямой, и Алекс слушает Диего, и считает чужие очки, и ждёт свой момент. — Дин берёт Люка! Люк… О-о-о-о, как он кувыркается, вы только посмотрите! Люк, жми кнопку! — Хочу обратить внимание, — говорит Джаред, и голос у него спокойный, размеренный, профессиональный. — Хвостовая группа до сих пор не двигается. Все трое держат один темп. — Рано, Джаред, ещё слишком рано, — отвечает Диего. В зеркале что-то меняется. Алекс бросает короткий взгляд — доля секунды, не больше, потому что впереди поворот. Свет фар. Одиночный. Кто-то из хвоста набирает скорость. Алекс входит в поворот. Выходит на прямую и смотрит в зеркало. Дистанция сокращается. Быстро. Слишком быстро для обычного набора темпа. Байк тяжёлый, приземистый. Фара яркая. Посадка низкая. Нет. Она видит очертания обтекателя и цвет — чёрный с красным. H2R. Это Харви. — Так-так-так! — Диего в наушнике вдруг повышает голос. — Харви пошла вперёд! Рановато, нет? Что она делает? — Непонятно, — отзывается Джаред. — Ну, скоро узнаем! Алекс тоже не понимает, что она делает. Рёв компрессора становится слышен даже через шлем — глухой, нарастающий вой, от которого вибрирует воздух. Дистанция сокращается. Пятьдесят метров. Тридцать. Двадцать. И Харви перестаёт набирать. Она просто встаёт за Алекс. В десяти метрах. Может, в восьми. И едет. У Алекс холодеет затылок. Свет фары H2R бьёт в зеркала и слепит. Алекс приходится щуриться, чтобы видеть хоть что-то, кроме белого пятна в отражении. Зачем она здесь? У Эш ноль очков. Эш — никто. Это не имеет смысла. Поворот. Алекс входит в него, Харви входит за ней, дистанция не меняется. Выход из поворота. Газ. Алекс открывает его резче, чем нужно, средний палец проскакивает нужное положение, байк дёргается, заднее колесо чуть проскальзывает, она ловит его телом и стискивает зубы. — Харви висит на хвосте у Эш! — комментирует Диего. — Харви, напоминаю: у Эш ноль очков. Ноль. Пусто. Зеро. Что мы наблюдаем? — Может, личное, — предполагает Джаред. — Хантерс и Хедсы — что-то знаешь? — Знаю точно, что между этими бандами нет никакой связи. Мысли Алекс начинают путаться. Харви не атакует, но и не уходит. Она просто едет за ней, в нескольких метрах. Прямая. Длинная. Алекс открывает газ, и Дукати набирает скорость. Спидометр ползёт вверх — сто семьдесят, сто восемьдесят, сто девяносто. Харви не отстаёт. Конечно, не отстаёт. Свет в зеркалах становится ярче. Ближе. Пять метров. Дыхание Алекс учащается. Воздух в шлеме горячий, влажный, его не хватает, и она дышит ртом, короткими рваными вдохами. Харви не будет её атаковать, потому что в этом нет смысла. У Эш ноль очков. Вот только Алекс не понимает, зачем она едет сзади, словно тень. Поворот. Алекс тормозит. Харви тормозит тоже. Они входят в поворот вместе — Алекс наклоняет байк, она чувствует каждый миллиметр сцепления шины, и в этот момент Харви находится рядом. Выход из поворота. Короткая прямая. Следующий поворот через три секунды. Харви всё ещё сзади. Всё ещё в зеркалах. Всё ещё. У Алекс начинают неметь кончики пальцев. От адреналина, который сжигает кислород быстрее, чем она успевает его вдыхать. Она сжимает руль крепче. Держит. Палец на газе ноет, и она цепляется за эту боль, потому что боль — это якорь. Поворот. Связка. Лево, право. Байк перекладывается, и Алекс работает телом, и Харви работает телом за ней, и они проходят связку синхронно, как будто между ними натянута невидимая нить. И Алекс от этой синхронности хочется выть. Прямая. — Харви всё ещё за Эш! — Диего понижает голос, и в нём настоящее недоумение. — Это не случайность, это тактика! Но я, честно говоря, не понимаю, какая! Воздух за спиной меняется. Рёв компрессора резко поднимается на октаву, и тело Алекс реагирует раньше, чем мозг успевает выстроить мысль. Руки дёргают руль влево, и Алекс уходит, и H2R проносится справа — так близко, что воздушная волна бьёт в правый борт, и Дукати качает. КАКОГО ХУЯ?! — Харви атаковала! — Диего взрывается. — Харви атаковала Эш! Промах! — Подожди, — говорит Джаред. — Она не промахнулась, это Эш среагировала! — Какая разница, Джаред?! — Большая. Если Эш среагировала на звук компрессора до того, как Харви вышла на линию удара, — это уровень рефлексов, который я видел у единиц. Харви впереди. И начинает тормозить. У Алекс внутри всё обрывается. Дистанция сокращается, и Харви сбрасывает скорость: сбрасывает, сбрасывает, пока не оказывается снова сзади. Алекс стискивает зубы. Трасса меняется. Асфальт становится темнее. Они входят в зону гонок «Профи». Перед ней открывается длинная прямая, и Алекс знает, что на этом участке где-то впереди трасса резко уходит вправо. Шпилька. Разворот почти на сто восемьдесят градусов. Рёв за спиной. Звук растёт, и растёт, и растёт. H2R появляется слева. Байк Харви вытягивается вдоль байка Алекс, борт к борту, и начинает смещаться вправо. Мягко. Сантиметр за сантиметром. Между левым зеркалом Алекс и правым зеркалом Харви — где-то полметра. Потом меньше. Меньше. Меньше. Алекс уходит правее. У неё нет выбора. Либо правее, либо контакт. Она чувствует, как покрытие под колесом меняется. Мелкая вибрация, которой не было. Край трассы. Асфальт здесь грязнее — песок, мелкие камни, всё то, что сдувает с пустыни. Ладно. Ладно, блять. Алекс сбрасывает скорость и уже начинает уходить влево, за спину Харви, — единственный выход из клетки, — как H2R тормозит. Скорость Харви падает ровно настолько, чтобы остаться рядом: её байк снова стоит стеной слева, и Алекс снова заперта. Дерьмо. Алекс резко открывает газ и рвётся вперёд на полкорпуса. На корпус. Начинает смещаться влево. Компрессор H2R взвывает. Полсекунды — и Харви снова рядом, снова слева, и Алекс опять на краю, и пространства нет. На прямой Алекс не сможет обогнать Харви. Не существует такого количества газа, которое она могла бы открыть, чтобы уйти от H2R на ровном участке. — Харви жмёт Эш к краю! — кричит Диего. — Она прижимает её к обочине! Эш пытается выйти, Харви не даёт! — Это методично, — присоединяется Джаред. — Это не импульсивная атака. Харви систематически закрывает все выходы. Она ведёт её. Вопрос — куда. Куда. Она ведёт её в шпильку. По внутреннему краю, откуда в шпильку не войти. Не на этой скорости. Не с этой позиции. Алекс снова тормозит. Жёстче. Байк клюёт носом, и Алекс одновременно бросает корпус влево, пытаясь нырнуть за Харви. Харви тормозит и перекрывает зазор. Алекс снова утыкается в неё. Алекс видит где-то впереди тьму и то, как трасса обрывается. Она должна сбросить скорость, иначе она труп. Вилка сжимается, Дукати клюёт носом, скорость начинает падать. В левом зеркале чёрно-красный обтекатель дёргается назад. Харви сбрасывает скорость быстрее и смещается вправо, заходя в слепую зону. Тяжёлый нос H2R оказывается в сантиметрах от заднего колеса Алекс. Сука! Если Алекс продолжит тормозить, Харви просто не остановится. Тяжёлый байк ударит в задний маятник. Контакт на ста шестидесяти — это мгновенный срыв в хайсайд. У Алекс нет выбора. Она отпускает тормоз и приоткрывает газ, уходя от удара в спину. Компрессор Харви тут же взвывает. Она подхватывает темп, снова оказываясь рядом. Сука. Сука. Сука. Спидометр показывает сто семьдесят. На ста семидесяти в шпильку — это не поворот. Это полёт. Короткий и последний. Ей нужно быть на шестидесяти. Ей нужно быть на левой стороне трассы, на внешнем радиусе, чтобы взять максимально широкую дугу. Она на ста семидесяти. Она на правом краю. Алекс давит на оба тормоза. Спидометр ползёт вниз — сто шестьдесят, сто пятьдесят, сто сорок. Харви тормозит вместе с ней, но не отступает ни на миллиметр. Её переднее колесо остаётся приклеенным к маятнику Алекс. Алекс пытается ещё раз. Она знает, что не получится, и пробует, потому что больше ничего не остается. Потому что мозг отказывается принять, что выхода нет. Газ, рывок, влево — и Харви уже там. H2R смещается так точно и так быстро, что зеркала почти соприкасаются: Алекс видит чёрно-красный борт в двадцати сантиметрах от своего колена и — отдёргивается обратно. Триста метров. — Эш заперта! — Диего кричит, и голос его срывается. — Она не может выйти! Харви ведёт её прямо в шпильку по внутреннему краю! Если она не выберется оттуда, ей конец! — Ей нужно на левую сторону, — добавляет Джаред быстро. — Ей нужен внешний радиус. С правого края в эту шпильку не войти. Алекс жмёт тормоза. Заднее колесо срывается в юз. Скорость падает. H2R клюёт носом, но Харви тормозит намного жёстче. Она проваливается на полкорпуса назад, выходит из слепой зоны Алекс и тут же резко кидает байк влево, перерезая трассу по диагонали. — Эш осталась справа! — голос Джареда звучит быстро, жёстко. — Она не успеет перестроиться. У неё нет угла. — Ей конец? — спрашивает Диего. — Ей конец, — подтверждает Джаред. Алекс вжимает рычаг переднего тормоза до упора. Переднее колесо на грани срыва. Она дёргает руль влево, бросая Дукати по диагонали через всю трассу. Ей нужен левый край, чтобы взять хоть какой-то радиус, но край трассы летит навстречу слишком быстро. Она не успевает. Трасса загибается прямо сейчас — левый край всё ещё далеко, и она застревает посреди дороги. Входить в шпильку придётся из центра. На семидесяти пяти километрах в час. Алекс с силой валит байк в мёртвый наклон. Колено бьёт в асфальт. Слайдер вгрызается в покрытие с высоким, надрывным визгом. Искры рикошетят в обтекатель. Шины визжат на грани срыва, и заднее колесо начинает уходить наружу — медленно, тяжело, неотвратимо. Дукати ложится в мёртвый угол. Правый локоть бьётся об асфальт, слайдер скрежещет. Байк больше не едет — он скользит боком по дуге. Вес тела уходит вправо. Кисть на клипоне выворачивается под неестественным углом. Сустав грозит выломать от вибрации, которая идёт через раму, через клипон, через перчатку. Базовый инстинкт вопит: бросить ручку! Но Алекс намертво держит газ. Мышцы правого предплечья каменеют до судороги, но она держит. В сантиметрах от визора летит серая смазанная лента асфальта. Апекс. Самая узкая точка шпильки проплывает слева, и дуга начинает раскрываться. Она вытягивает байк из шпильки. Заднее колесо перестаёт скользить. Шина находит сцепление и Дукати встаёт на траекторию — Алекс чувствует это как удар электричества через весь позвоночник. В наушнике раздаётся визг: — КАКОГО ХЕРА?! — Диего орёт так, что звук режет перепонку. — ВЫ ЭТО ВИДЕЛИ?! ВЫ ВИДЕЛИ, ЧТО ОНА СДЕЛАЛА?! ЭШ ПРОШЛА ШПИЛЬКУ БОКОМ! ВОТ ЭТО ДРИФТ! — Это не дрифт, Диего! Дрифт — это когда ты специально срываешь колесо на входе. Это контролируемый приём. А то, что она сделала, — это силовое скольжение. Покрышка тупо не выдержала нагрузки на таком наклоне и сорвалась, а она вытянула её намертво зажатым газом. И это, мать вашу, гребаное самоубийство. Если бы она сбросила газ хоть на миллиметр — резина бы резко поймала зацеп, и её бы выплюнуло хайсайдом прямо в стратосферу. — ДА ПЛЕВАТЬ, КАК ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ! — надрывается Диего. — ГЛАВНОЕ, ЧТО ЭТО БЫЛО ПРОСТО ВЕЛИКОЛЕПНО! Я ВЕСЬ ВСПОТЕЛ! РУКИ МОКРЫЕ! ВОТ РАДИ ЧЕГО МЫ ЗДЕСЬ! — Ты прав, Диего. — Голос Джареда чуть тише. — Она хладнокровно пошла против рефлексов и удержала тягу в ситуации, в которой девяносто девять процентов гонщиков сбросят газ и лягут. Я за двадцать лет в мотоспорте видел это вживую дважды. У этой девочки либо стальные яйца, либо полное отсутствие инстинкта самосохранения. Алекс вжимается в бак, ложится на него грудью. Правая рука пульсирует болью от кончиков пальцев до локтя, и ей плевать. Передача. Ещё одна. Спидометр прыгает вверх — сто пятьдесят, сто восемьдесят. Ветер бьёт в визор. Трасса впереди свободна. Широкая серая лента уходит вдаль. Алекс фокусирует взгляд на горизонте. Выдыхает. Первый нормальный выдох за последние три минуты. Рёбра расправляются, диафрагма опускается, и воздух заполняет лёгкие. Она видит вдалеке красную вспышку. Стоп-сигнал. Алекс моргает. Впереди, ровно по центру трассы, стремительно вырастает силуэт. H2R. Какого хуя. У Харви был идеальный выход из шпильки. У неё был прямой участок длиной почти километр. Её здесь уже не должно быть. Ей следует быть на полкилометра впереди. Там, где другие цели! Но она здесь. Красный фонарь стоп-сигнала горит ровным, безжалостным светом. Дистанция сокращается слишком быстро, потому что Алекс летит, а Харви тормозит. Снова. На абсолютно чистой, прямой трассе, на которой нет ни одной причины тормозить. Она ждёт. Ждёт Алекс. Алекс, у которой ноль очков. Какого, блять, хуя происходит!!! Мозг пытается собрать что-то осмысленное и не может. Потому что осмысленного в этом нет. Ни один гонщик на этой трассе не будет тратить время на ноунейма с нулём. Ни один. Ноль очков! Двести метров. Сто пятьдесят. Сто метров. Алекс летит на скорости двести тридцать. Трасса широкая. Алекс толкает правый клипон и смещает Дукати вправо. H2R мгновенно уходит вправо, перекрывая линию. Алекс резко перекладывает вес, валит байк влево и открывает газ. Харви делает то же. Если Алекс не сбросит скорость прямо сейчас, она просто войдёт в тяжёлый H2R, как пушечный снаряд в бетонную стену, и они обе разлетятся на куски. Пятьдесят метров. Алекс бьёт по тормозам. Пальцы вжимают рычаг до упора. Тело швыряет вперёд, заднее колесо Дукати отрывается от асфальта, хвост виляет в воздухе, и Алекс жёстко ловит его бёдрами и коленями, пережимая бак так, что мышцы внутренней стороны бёдер вспыхивают от напряжения. Скорость падает. Сто восемьдесят. Сто пятьдесят. Харви в последний момент смещается, пропуская, и равняется с Дукати. Борт к борту. Между левым коленом Алекс и правым коленом Харви — полметра. Алекс не поворачивает голову. Она смотрит прямо перед собой, на пустую полосу асфальта. Дышит ртом. Воздух в шлеме горячий, влажный, визор по нижнему краю затягивает туманом. Сердце колотит в рёбра с такой силой, что она чувствует каждый удар в горле. Поворот. Алекс сбрасывает скорость, валит байк в наклон и заходит в дугу. В этот момент Харви режет угол, вваливается в апекс прямо под Алекс, заднее колесо H2R проходит в считаных сантиметрах от переднего колеса Дукати, и Алекс рефлекторно дожимает тормоз. Ошибка. Она понимает это в ту же секунду, как пальцы сжимают рычаг, но уже поздно. Дукати тут же начинает распрямляться, сопротивляясь наклону, — торможение в повороте выталкивает байк из дуги. Траектория ломается, байк уносит наружу, на самую широкую дугу, и Алекс теряет угол, теряет скорость, теряет позицию. Но поворот не такой крутой, поэтому ей удаётся выйти из него. Желудок сводит ледяным спазмом. В голове остаётся только одна мысль. Харви хочет её убить. Харви превращает гонку для Алекс в выживание. Прямая. Алекс открывает газ. Думай. Думать не получается. Харви висит на хвосте, и в этом нет вообще никакой логики. Алекс входит в длинный левый поворот с уменьшающимся радиусом. Такие повороты — самые сложные: начинаешь широко, и кажется, что места достаточно, а потом дуга сужается, и скорость, которая была нормальной на входе, становится слишком большой на выходе, и тебе нужно тормозить в наклоне, а это — худшее, что можно делать на мотоцикле. Харви заходит следом. Подъезжает вплотную. Борт к борту. И на выходе из дуги, когда оба байка выпрямляются и на долю секунды стоят вертикально, Харви поднимает левую ногу с подножки и бьёт. Удар приходится Алекс прямо в правое бедро. Тупой и тяжёлый. Нога Алекс соскальзывает с подножки, правая сторона тела проваливается вниз, и байк кренится вслед за ней. Алекс рывком втягивает ногу обратно, вбивает подошву в подножку и выравнивает байк. Сердце лупит в горло. Вкус железа на языке — она прикусила язык. — Харви бьёт ногой! — орёт Диего. — Харви бьёт Эш ногой! — Удар в бедро на скорости — это попытка сбросить с подножки, — объясняет Джаред. — Если нога уходит с подножки в повороте, гонщик теряет нижнюю точку опоры. Байк кренится, и на скорости выше ста это почти всегда падение. — Кто позвал к нам этого зануду? — вопит Диего. — Джаред, мать твою, там человека пытаются убить в прямом эфире, а ты нам лекцию читаешь! — Я комментирую техническую сторону попытки убийства, — невозмутимо парирует Джаред. — Зрителям интересны детали. — Обожаю профессионалов! — смеётся Диего. Алекс дышит ртом. Бедро горит тупой, расползающейся болью, и нога стоит на подножке ненадёжно — мышца, в которую пришёлся удар, подёргивается мелкими спазмами, и подошва ботинка проскальзывает по металлу. Прямая. Харви снова за спиной, её свет бьёт по зеркалам. В правый поворот Алекс заходит, уже ожидая удара. Но Харви не бьёт. Она прижимается к левому борту Дукати и просто толкает. H2R наваливается всем весом, непрерывно сдвигая Алекс с траектории. Алекс чувствует, как байк уходит вправо, к внешнему краю. Упирается всем телом. Давит на подножку, заваливает Дукати обратно влево, но Харви давит сильнее. Бесполезно. Упираться в H2R — всё равно что пытаться сдвинуть плечом несущую стену. Алекс резко выкручивает газ и вырывается вперёд. Давление сбоку мгновенно пропадает, и она выходит из поворота, тяжело задыхаясь в шлеме. На обочине лежит байк. На боку. Колесо ещё крутится. Рядом сидит человек в экипировке, держится за плечо. Алекс объезжает его. Харви за спиной. Следующий поворот. Связка из двух — лево, право. Алекс входит в первый, и Харви входит параллельно. В переходе между первым и вторым, в тот момент, когда байк перекладывается с одного борта на другой и на долю секунды стоит вертикально, Харви бьёт. Передним колесом в заднее. Касание. Лёгкое. Почти нежное. Резина о резину. И этого достаточно. Заднее колесо Дукати дёргается в сторону, линия ломается, и Алекс влетает во второй поворот связки не там, где нужно, и слишком быстро. Её выносит на внешний край, полоса края дороги проносится под локтем, и Алекс чудом вписывается. — Контакт! — визжит Диего. — Колесо в колесо! Эш чуть не легла! У Алекс трясутся руки. Трясутся ноги. Трясётся всё. Мелкая, противная дрожь, от которой хват на руле становится ненадёжным, и каждый рывок газа превращается в борьбу с собственными пальцами. В глазах мокро. Она не знает, пот это или слёзы. Не хочет знать. — Это была ювелирная работа. Харви коснулась её по касательной. Миллиметр ошибки — и Харви улетела бы сама! Это абсолютное безумие! — Это Харви, Джаред! — хохочет Диего. — Для неё «безумие» — это просто вторник! — И всё же сегодня у неё слишком специфичная цель. Ты всё ещё думаешь, что она выбрала её случайно? — Я думаю, Харви просто хотела пнуть бродячую шавку. Но шавка, блять, оказалась живучей! И Харви словила азарт! По-другому я это дерьмо объяснить не могу. Эш — никто! И, напоминаю всем, у неё ноль очков! Прямая. Длинная. Харви за спиной набирает. H2R появляется справа. Алекс видит, как ботинок отрывается от подножки, видит угол, видит траекторию — и ничего не может с этим сделать. Удар приходится в то же место. В то же бедро. В ту же мышцу, которая уже горит. Руки Алекс разжимаются на руле, байк рыскает вправо, и она хватается снова: держит, держит и едет. Нога на подножке остаётся на чистом упрямстве — мышца не работает, она просто вдавливает подошву в металл и не даёт ей соскользнуть. — Ещё один удар! — кричит Диего. — Эш, сдавайся! Мы оценили твою стойкость, но ты стала целью овердога! От Харви не уходят! — Не согласен, — отзывается Джаред. — Эш не шавка, уверяю тебя. Она андердог. У неё контроль и тайминги профи. Любой любитель уже давно валялся бы на обочине. Поворот. Алекс входит в него, нога горит, она стискивает зубы, проходит, выходит — и Харви за спиной. Следующая прямая. И Харви снова рядом. Справа. Алекс видит, как её нога отрывается от подножки, и видит, как ботинок начинает подниматься. Она видит угол. Сейчас будет удар. Третий в то же место. И от этого удара она упадёт. Она это знает, потому что мышца уже не держит. Где-то в солнечном сплетении вспыхивает. Алекс узнаёт, что это, в ту же секунду. Злость. Холодная. Ледяная. Ясная. Дыхание выравнивается. Челюсти сжимаются. Ботинок Харви летит к её ноге. Алекс поднимает ногу с подножки и бьёт навстречу. Подошвы сталкиваются в воздухе. Отдача проходит через обе ноги, ногу Харви отбрасывает назад. H2R дёргается от потери баланса, и Харви хватает его бёдрами, возвращая на линию. — Эш бьёт в ответ! — Диего захлёбывается. — Она ответила! Она ответила ногой! — Я же тебе сказал, Диего. На месте Харви я бы начал воспринимать её всерьёз. Внутри Алекс всё горит. Всё её нутро продолжает заполняться злостью. Прямая. Харви слева. Набирает. Начинает смещаться вправо, чтобы прижать к краю. Тот же приём, тот же фокус. Но Алекс не уходит вправо. Она смещается влево. Навстречу. Зеркала оказываются в сантиметрах друг от друга. Поворот. Они входят в него вместе, борт к борту, и Алекс впервые за всю гонку не думает о Харви как о Харви. Не думает о шраме на виске, не думает о пальцах, которые шевельнулись и опустились. Она думает о ней как о человеке, который на протяжении десяти минут делает всё, чтобы её уничтожить. На выходе из поворота Харви пытается подсечь заднее колесо. Алекс видит движение — видит, как переднее колесо H2R начинает смещаться к её заднему, видит угол, видит момент — и бьёт по переднему тормозу. Коротко. Жёстко. Байк клюёт носом, заднее колесо отрывается от асфальта и подпрыгивает над чужой шиной. Колесо Харви проходит в пустоте. Алекс тут же отпускает тормоз, газует, и Дукати выстреливает вперёд. Харви остаётся сзади, отставая на два корпуса. — ВЫ ВИДЕЛИ ЭТО?! — Диего кричит так, что голос ломается на верхней ноте. — Эш! Она сделала стоппи! Мне не показалось?! Она подняла заднее колесо в повороте, чтобы перепрыгнуть подсечку?! На гонке?! Кто она такая?! — Я не знаю, кто эта девушка, но она не из Блэкстоуна, — говорит Джаред. — В маленьких городах не бывает самородков, Джаред? — Самородки умеют быстро откручивать газ на прямой, Диего, — голос Джареда звучит холодно и предельно чётко. — А контролируемое стоппи на выходе из дуги, чтобы уйти от удара в колесо, — это не талант. Это мышечная память. Такое не тренируют на ночных улицах. Этому учат на профессиональных закрытых треках. У этой девочки база гонщика топ-уровня. Алекс хочет заткнуть ему рот. Но от их болтовни её отвлекает Харви, которая бросает байк вправо, пытаясь обойти. Алекс смещается, перекрывая линию. Харви влево. Алекс влево. Байки рыскают по трассе: каждый манёвр — это полсекунды, и каждые полсекунды Алекс читает движение и отвечает своим. Они мечутся по асфальту, как два дерущихся пса. Алекс чувствует, как губы внутри шлема растягиваются в оскале. Давай. Давай, блять.