Парень с переулка

Рикуо с самого утра чувствовал напряжение. Воздух был густым, словно что-то невидимое нависало над ними. Он встал с постели, подошёл к окну и заметил ворону, сидящую на ветке. Её глаза блестели на свету, и она явно наблюдала за домом. Он узнал её — это был один из слуг Карасу-тенгу. Рихан пока держал своё обещание — екаи следили за ними и защищали. Однако присутствие этой вороны вызывало у Рикуо странную тревогу. Парень был морально утомлён. У него в голове кружили мысли о том, что их жизнь с каждым днём становится всё более нестабильной. Его мама уже проснулась и вела свои дела. Вакана сидела на диване с телефоном в руках, устало разговаривала с кем-то. Это был очередной арендатор. Она снова пыталась найти подходящее жильё после того, как они решили вчера уехать, но ни один вариант пока не подходил. Телефонный разговор длился слишком коротко, и по её взгляду было ясно — этот звонок тоже не увенчается успехом. Когда она закончила разговор, Вакана тяжело вздохнула и упала на диван, прижимая к груди телефон. Её лицо было уставшим, она пыталась держаться, но напряжение сквозило в каждом движении. Рикуо знал, как много она скрывает, как сильно старается казаться сильной ради него, хотя внутри её разрывало на части от беспокойства. Вчера они поспешно приняли решение уехать, когда екай ворвался в их дом, и это было как холодный душ для них обоих. Но с момента этого решения прошло меньше суток, и они по-прежнему не знали, куда пойти. Он видел, как ей тяжело, и это причиняло ему боль. Вакана не знала, к кому обратиться за помощью. У неё не было никого, кто мог бы приютить их. Даже месяц ещё не прошел с переезда, и она не получила первую зарплату. Они были практически на мели, без денег на внеплановый переезд. Но больше всего её пугала мысль о том, что ёкаи нашли их. Она считала себя полной дурой, раз все-таки понадеялась что о них не узнают, ведь прошло столько лет… Хотя для ёкаев 10 лет ничто. Рикуо сел рядом с матерью, видя, как её плечи сжаты от напряжения. — Мам, — он осторожно коснулся её руки, и Вакана подняла на него глаза. — Может, мы не всё ещё обдумали? Переезд — это только временное решение. Вакана отрицательно покачала головой. Её взгляд был усталым, но решительным. — Мы должны уехать, Рикуо, — ответила она, стараясь держать голос уверенным и мягким. — Они нашли нас. Я не могу позволить, чтобы что-то случилось с тобой. Рикуо тяжело вздохнул. Он чувствовал её страх и её решимость защитить его любой ценой, но также знал, что она тянет на себя слишком много. — Я понимаю, — медленно начал он, подбирая слова, чтобы не сделать ей больно. — Но может быть, нам стоит попросить помощи у клана Нура? Она вздрогнула, словно его слова были сильным ударом. Её глаза расширились от страха, а лицо побледнело. Впервые за долгое время Рикуо видел её настолько растерянной. Он пожалел о своем вопросе. — Как… как ты узнал о клане Нура? — её голос был слабым, почти хриплым, словно произнесённые слова причиняли ей боль. Рикуо вздохнул и мягко взял её за руку, чтобы успокоить. Он не хотел доводить её до такого состояния, но знал, что больше не может молчать. Парень замешкался на мгновение, но решил, что пора всё рассказать. — Я случайно нашёл твой старый блокнот, — начал он, сжав её руки, чтобы показать, что он рядом. — Когда мы переезжали, я наткнулся на него среди твоих вещей. Я не хотел его читать, но… всё-таки прочитал. Вакана прикрыла глаза, и Рикуо увидел, как её плечи опустились, словно она поняла, что не может больше скрывать правду. Её пальцы дрожали в его руках. Вакана посмотрела на него, и в её глазах читалось отчаяние. Она нервно провела рукой по волосам, словно пытаясь собрать себя воедино. — Я пыталась защитить тебя, — её голос был тихим, но полон боли. — Я знала, что тот екай когда-нибудь попытается найти нас. Я знала, что это произойдёт, но я надеялась, что у нас будет больше времени. — Его мама вздохнула, стараясь успокоиться. — Твой отец… Рихан, он никогда не знал о тебе. Я не смогла ему рассказать. Рикуо почувствовал, как сердце сжалось. — Почему ты не рассказала ему тогда, когда была беременна? — спросил парень, зная, что этот вопрос мучил его с тех пор, как он узнал правду. Вакана опустила голову, её глаза затуманились. Её дыхание участилось, как будто слова сына ударили её в самое сердце. Она была близка к панике, и Рикуо это видел. Он молчал ожидая ее слов. — Потому что мне угрожали, — прошептала она. — Один из его людей, нет, екай. Он сказал, что если я продолжу ошиватся рядом с Риханом, он убьет меня. Я не могла рисковать. Я просто не могла. Он не хотел что бы потомок Нурарихена был почти человеком… Она закрыла лицо руками, её тело дрожало. — Но ведь они нашли нас снова, мам, — Рикуо мягко обнял её. — Мы не можем больше прятаться. Этот екай уже знает кто и где мы. Мы не можем убегать вечно. Вакана сидела неподвижно, её дыхание было прерывистым. Она знала, что сын прав, но страх перед прошлым всё ещё держал её в плену. — Почему мы вообще вернулись сюда? — спросил Рикуо, глядя ей в глаза. — Ты знала, что клан Нура здесь, знала, что этот екай может быть рядом. Зачем? Почему? Она вздохнула, словно не могла найти слова. — У меня не было выбора, — с горечью ответила она. — Работа здесь была единственным вариантом. Я не могла больше позволить нам переезжать. Однако я надеялась… что нас не найдут здесь. Но сейчас это всё уже не имеет смысла. Рикуо тихо выдохнул, понимая, что они оказались в тупике. Они слишком долго скрывались, но теперь эта игра в прятки закончилась. Он уже принял решение, ещё до того, как сказал матери о клане Нура. Вакана сидела перед Рикуо, её плечи дрожали, и слёзы беззвучно стекали по щекам. Она никогда не позволяла себе быть такой слабой перед сыном, но сейчас не могла больше сдерживаться. Рикуо смотрел на неё, а в его сердце нарастало ощущение беспомощности. Он никогда не видел её такой — такой сломленной и уязвимой. — Прости меня, Рикуо, — её голос дрожал, слова вырывались из её горла с болью. — Прости, что я… такая ужасная мать. Он попытался что-то сказать, но Вакана продолжала, словно боялась, что если остановится, то не сможет закончить. — Я всё испортила, — её руки дрожали, когда она сжимала колени, пытаясь удержать себя в руках. — Я должна была дать тебе возможность жить нормальной жизнью. С твоим отцом. Но я… я такая эгоистка. Я думала только о себе, когда сбежала, когда забрала тебя с собой. Я боялась… боялась за себя, за нас обоих. И не дала тебе шанса быть с ним, жить среди ёкаев, где твоё место. С каждым словом её голос становился всё слабее, а лицо — всё более и более измождённым. Вакана попыталась стереть слёзы с лица, но они продолжали литься. Её пальцы дрожали, и Рикуо видел, как она не выдерживает этого напряжения. — Ты заслуживал лучшей жизни. Ты заслуживал того, чтобы быть рядом с ним, — её слова давались ей с трудом, она словно выдавливала из себя всё это, собрав последние силы. — Но я… я испугалась и увела тебя. Я лишила тебя права на ту жизнь, которой ты должен был жить. Рикуо закусил губу, ощущая, как в его груди нарастает боль. Он не мог видеть её в таком состоянии, но не знал, как исправить это. Вакана была на грани, и его собственная тревога росла с каждой секундой. Он быстро пересел ближе к ней, обнял её, стараясь удержать от того, чтобы она совсем не сломалась. — Мам, не говори так, — прошептал он, прижимая её к себе. — Ты не виновата. Ты сделала всё, что могла. Ты защищала меня. Ты… ты не эгоистка. — Нет, Рикуо… — она покачала головой, её голос был полон боли. — Я тяну тебя назад. Ты должен был быть там, с ним. Я забрала у тебя возможность быть тем, кем ты мог бы стать. Всё это время я думала, что делаю правильно, но… Я просто трусиха, которая бежала от своих страхов. Рикуо почувствовал, как его собственные руки дрожат. Он был на грани слёз, но держался ради неё. — Ты не сделала ничего плохого, — произнёс он твёрдо, хотя его голос тоже начинал дрожать. — Ты защищала меня, мам. И я благодарен тебе за это. Ты дала мне столько любви… Я не чувствую, что чего-то лишился. Она посмотрела на него сквозь слёзы, и в её глазах отразилась боль и сожаление. Она всё ещё не могла простить себя за тот выбор, который сделала, но Рикуо не мог позволить ей и дальше винить себя. — Прости меня, — снова повторила она, её губы дрожали. — Я так сильно тебя люблю, Рикуо. Ты — моё главное сокровище. Ты — самое важное, что у меня есть. Я бы никогда не смогла жить, если бы с тобой что-то случилось. И мне жаль… жаль, что я причинила тебе столько боли своим выбором. Она протянула руку и осторожно убрала его челку, затем наклонилась и поцеловала его в лоб. Это был жест, полный такой материнской любви, что Рикуо почувствовал, как что-то внутри него ломается. Он с трудом сдерживал слёзы, чувствуя, как его грудь сжимается от боли. — Я тоже тебя люблю, мам, — прошептал он, его голос был слабым, почти беззвучным. — Ты… ты не виновата. Всё будет хорошо. Мы справимся. В этот момент он почувствовал, как сильная боль пронзила его грудь. Он был на грани, как и она, но пытался удержать себя, чтобы не сломаться. Но дрожь, которая охватила его тело, выдавала его состояние. — Мы найдём выход. — сказал он, прижимаясь к ней крепче. Они сидели так несколько минут, крепко обнявшись, словно боялись, что если отпустят друг друга, мир снова рухнет. Вакана не знала, что Рикуо уже встретился с Риханом. Что он уже попросил его помощи, даже не дождавшись её разрешения. Он не был уверен, как она воспримет это, но одно было ясно: они не могут справиться в одиночку.

***

Вскоре опустился вечер, и тишина, казавшаяся столь уютной днём, стала угрожающей под покровом наступающей темноты. Рикуо чувствовал, как напряжение в его груди растет с каждой минутой. Он сидел у окна, когда услышал чей-то пронзительный крик с улицы. Его кровь застыла в жилах. Крик был неестественным, разрывающим тишину на части. Рикуо осторожно выглянул в окно, и то, что он увидел, заставило его сердце сжаться от беспокойства и печали. Ворона, которая весь день спокойно сидела на ветке и следила за их домом, с тихим шелестом упала с дерева прямо на землю. Птица лежала неподвижно, как мёртвая, но крови не было. Или по крайней мере Рикуо просто ее не видел. Парень замер, не в силах поверить своим глазам. Холодное, неумолимое ощущение тревоги пробежало по его телу и засело внизу живота. В голове молнией пронеслась мысль: что-то не так. Он поспешно захлопнул окно и запер дверь, понимая, что это лишь слабая преграда перед тем, что могло поджидать снаружи. Его дыхание ненадолго участилось, однако парень почти сразу успокоился. Не время паниковать. Он почувствовал, как тело напрягается, словно готовясь к опасности, которую нельзя было избежать. — Мама! Ответ был спокойным, почти неуместным в этом напряжённом моменте. Хотя это можно было объяснить количеством таблеток успокоительного, которые выпила Вакана. — Что такое, Рикуо? — отозвалась Вакана из кухни. Рикуо побежал к ней, вбежав на кухню и заметив, как она моет посуду, будто ничего не произошло. У него перехватило дыхание. Неужели она не слышала крик? — Мы должны спрятаться. Что-то не так. Вакана видя его серьёзность и беспокойство, постепенно начала понимать, что ситуация снова серьёзная. Она снова начала нервничать. Рикуо уговаривал её спрятаться в самой дальней и незаметной комнате дома, где, как он надеялся, их не найдут. Там нет окон, только одна дверь к счастью с сильным замком. Ему казалось, что Рихан должен был поставить защиту, но ничего не происходило — и это вызывало у него растущее разочарование. В животе отдавалось болью. Парень начал постепенно жалеть о своем доверии к екаю. Они выключили свет, дабы казалось что дома никого нет. И спрятались в одной из дальних комнат, прячась за запертыми дверями. В комнате царила тревожная тишина, но странные звуки снаружи продолжали доноситься. Скрип половиц, будто кто-то осторожно ходил по дому. Шорохи, эхо чьего-то дыхания — всё это будоражило нервы Рикуо и Ваканы. Парень чувствовал, что не может сидеть сложа руки. Он хотел что-то сделать, ему не нравилось сидеть и прятаться боясь опасности. Нет, не подумайте, Рикуо мальчик не трусливый. Он боится не из-за происходящего или за себя, он боится за свою мать. — Я должен выяснить, что это, — наконец прошептал он, поднимаясь на ноги. — Нет, Рикуо! — Вакана схватила его за руку. — Это слишком опасно, я тебя никуда не пущу! Рикуо видел в ее глазах страх и отчаяние из-за чего сердце неприятно сжалось… Бог должен его наказать за то что он так сильно нервирует свою маму. — Мам, ты должна оставаться здесь. Если что-то случится, просто кричи. Я вернусь как можно скорее. — как можно мягче прошептал парень. Он аккуратно высвободился из её хватки и вышел за дверь, оставив мать в укромном месте. Екаи были уже в доме, парень чувствовал это всем своим нутром. Ходя по дому, Рикуо слышал странные звуки: как будто кто-то шептал на другом конце комнаты, как будто что-то двигалось по стенам. Но каждый раз, когда он пытался найти источник шума, он исчезал, оставляя после себя только холодную тишину. Странные тени плясали в углах его зрения, и ему казалось, что всё это — только иллюзия. Дом, такой знакомый и привычный днём, теперь казался чужим. Он прошёл несколько комнат, но не нашёл ничего. Его охватывало нарастающее чувство беспомощности. Казалось, что дом сам по себе стал ловушкой, тянувшей его в свои глубины. И вдруг тишина стала полной. Никаких шорохов, никаких шагов. Лишь гулкая пустота. Рикуо ощутил в груди нарастающий холод. Ему казалось, что что-то должно произойти. Он поспешил обратно к самой дальней комнате, где спряталась его мать. Приближаясь к двери, он замедлил шаги. Внутри было слишком тихо. Ощущение тревоги окутало его, как плотное покрывало. Рикуо постучал в дверь три раза, как они с Ваканой и условились, сердце бешено колотилось. — Мам, это я. — прошептал парень. Но звук открывающегося замка так и не последовал. Парень схватился за ручку и потянул ее от себя. Дверь открылась. Рикуо почувствовал как будто на него опрокинули ведро с ледяной водой. Всего мгновение, Рикуо рывком открыл дверь, там было пусто. Парень глазами оглядел комнату и никого там не нашел. Сердце билось с невероятной скоростью. Неужели Вакана не послушала его и вышла из комнаты? — Мам? — с беспокойством выкрикнул парень, забегая во все комнаты на первом этаже. Никто не отозвался. — Мама! — Рикуо снова позвал Вакану, от тишины у парня желудок на пол упал. Потихоньку страх и переживания сменились гневом. Гневом на ёкаев и себя. Мама пропала из комнаты, и он проклинал себя за то, что оставил её одну. В панике он забежал в зал, и наконец увидел то, что искал, но зрелище было хуже любого кошмара. В свете луны, пробивающемся сквозь закрытые шторы, Рикуо увидел несколько ёкаев. Один из них, закутанный в чёрную мантию, держал Вакану на руках. Она лежала без сознания, и её безжизненное лицо будто бы отражало холодный свет, заполнивший комнату. Ёкай был высок, его выглядывающий, длинный и сморщенный нос выглядел отвратительно, а рядом стояли ещё двое, также одетые в мантии. Он знал екая в центре. Рикуо стиснул зубы. Его руки дрожали от гнева, но он знал, что пока Вакана в руках этого существа, он не мог главаря. — Отпусти её, Гагозэ, — его голос прозвучал холодно. — Тебе нужен я, а не она. Ёкай усмехнулся, его глаза злобно блестели в полутьме. Его издёвка прозвучала так, будто он наслаждался каждым мгновением этого момента. — Снова делаешь одну и ту же ошибку, пацан, — с издёвкой сказал Гагозэ. — Совсем глупый, раз не запомнил урок, что я дал тебе тогда. Кровь Рикуо вскипела в его жилах. Он хотел разорвать этих ёкаев на части. — Давно надо было прикончить эту женщину, — продолжил Гагозэ, его голос сочился ядовитым презрением. — Твоя мамочка… она слишком долго прожила. — Почему вы угрожали нам? — неожиданно для себя спросил он. Его голос был спокойным, почти холодным, но внутри всё бушевало. — Разве вы не должны радоваться, что у вашего главы будет ребёнок? Гагозэ посмотрел на него с отвращением. — Радоваться? Служить такому, как ты? — его голос наполнился ядовитым презрением. — У тебя ничтожная человеческая кровь. Тебе смешно даже быть частью нашего мира. Мне противно осознавать, что такое, как ты, может претендовать на власть над екаями. Ты даже не ёкай, ты всего лишь мальчишка, жалкий человечишка! Рикуо стиснул кулаки, но продолжал слушать. Гагозэ же наслаждался каждой секундой унижения. Он наслаждался тем, что мог напоминать Рикуо о его недостатках. Смотреть как ребенок страдает, не имея шанса что-то сделать было для него наслаждением. — Когда твоя мать была беременна, я любил пугать её, — продолжил ёкай с мерзкой улыбкой. — Каждый день я внушал ей страх, каждый день она думала, что смерть близка. Это было так забавно. А потом я увидел тебя в поместье, я понял что оставлять её и тебя в живых опасно. Я не мог позволить, чтобы правда о тебе вырвалась наружу. Твоя мама жалкое человеческое создание, а ты… Ты копия её. В тебе нет ничего от отца или деда, ничего от Рихана и Нурарихена. Это отвратительно. Рикуо стоял, дрожа от ярости. Каждое слово только усиливало его ненависть. Этот ёкай не просто пытался уничтожить их, он наслаждался их страхом и болью. Гагозэ откровенно признавался в том, что годами мучил его мать, наслаждаясь её ужасом. — Тошнит от одной мысли, что мне придётся служить тебе, — добавил ёкай, усмехаясь. — Я бы лучше умер, чем подчинялся человеку вроде тебя. — Ты можешь презирать меня сколько угодно, — сказал Рикуо тихо, но его голос был пропитан силой, которой он сам удивился. — Но мою мать трогать не смей! Ёкаи замерли, ощущая перемену в его ауре. Кровь Рикуо кипела и бурлила в теле, пульсируя с такой силой, что казалось, его сердце вот-вот взорвётся. В этот момент он почувствовал одновременно жар, и ледяной холод, обжигающий его изнутри. Ёкаи, стоявшие перед ним, застыли. Даже их злобные усмешки поблекли, а Гагозэ, который мгновение назад смеялся над ним, заикаясь, выдавил из себя сдавленные презрением слова: — Как… Ты не должен использовать силу Нурарихёна! Как какой-то человек… Как ты посмел?! — В голосе екая звучал страх, которого он не мог скрыть. — Почему ты похож на него?! Ты всего лишь человек! Но Рикуо уже не слушал. Его тело начало меняться. Он прибавил в росте, его лицо стало старше, а волосы удлинились, окрасившись в белоснежный цвет сверху и угольно-чёрный снизу. Дикие пряди волос, как у его деда, взметнулись вверх, подчёркивая его ёкайскую сущность. Его глаза налились холодным красным светом, словно два огня, и на его красивом лице заиграла новая, жестокая решимость. Гагозэ попятился на шаг, его презрение сменилось паникой. Он не знал что пацан может принять форму екая, он думал что он просто человек, но он ошибся. Не прошло и секунды, как Рикуо рванулся вперёд. Его кулак ударил одного из ёкаев с такой силой, что тот с треском влетел в шкаф. Он дрался без оружия, но ему хватало его кулаков. Но тут Гагозэ, воспользовавшись моментом, когда Рикуо сражался с его подопечными, решил сделать свой ход. — Ты жалкий человек! — фыркнул ёкай, и с ужасающей силой швырнул Вакану на пол. Ёкай мог бы использовать ее, но решил не делать этого. Он недооценивал парня, ведь даже если тот мог принять форму екая, он обычный ребенок, не знающий как сражаться. Рикуо хотел сорваться на месте и разорвать Гагозэ на куски, но он удержал себя. Его гнев не должен был управлять им, иначе он потерял бы контроль. Он продолжал укладывать подопечных Гагозэ одного за другим, разбивая их удары и бросая их по дому, словно они были ничтожными куклами. Однако в этот момент Гагозэ попытался подкрасться сзади, и острое лезвие меча вонзилось в плечо парня. Боль была острой и сильной, но Рикуо не обратил на неё внимания, вынув меч из плеча, он отошёл на несколько шагов. Кровь струилась по его телу, окрашивая одежду в красный. Он развернулся, чтобы сразиться с Гагозэ, но понял, что в рукопашном бою не сможет одолеть его, ёкай был вооружён и гораздо опытнее его в бою. Гагозэ злобно усмехнулся и сделал мощный замах мечом, парень с трудом увернулся, его грудь была задета. Парень подавил крик боли. В конечном итоге Гагозэ разрезал парня пополам. Однако в этот момент что-то произошло, тело Рикуо расплылось в тени, как будто его и не существовало вовсе. Ёкай в ужасе отшатнулся назад, дрожащим голосом произнес: — Сила… Нурарихёна… Прежде чем Гагозэ успел что-либо предпринять, его отбросило силой невидимого удара в стену. Меч выпал из его рук, звеня по полу. Рикуо поднял меч. — Ты сделал самую большую ошибку в своей жизни, — сказал парень тихим, ледяным голосом. — Ты не должен был трогать мою мать. Гагозэ, не видел, даже не чувствовал парня. Но он слышал его, он слышал, как Рикуо шаг за шагом приближается к нему. Екай начал визжать. Его прежняя самоуверенность исчезла, он кричал ругательства, сыпал оскорблениями и выкрикивал слова ненависти. Но всё это было бесполезно. — Ты заплатишь за все. — холодно произнёс Рикуо. Он замахнулся, готовый нанести последний удар, а визг Гагозэ наполнил комнату. Дверь дома резко распахнулась с грохотом, и в проёме появились три фигуры. Впереди стоял Рихан, за его спиной его верные подчинённые Кубинаши и Кэдзёро, высокая и красивая брюнетка-аякаши с роскошными волосами. Их лица были полны изумления, как будто они не могли поверить своим глазам. Гагозэ, старейшина клана, слабо всхлипывал, прижатый к стене. Кубинаши и Кэдзёро стояли, растерянные и в замешательстве. Они видели только страх на лице старейшины, но не понимали, что именно заставило его дрожать от ужаса. Воздух в комнате был насыщен тьмой и давлением, но источник этого оставался для них невидимым. Лишь Рихан, стоя в дверном проёме, видел всё отчётливо. Он видел Рикуо в его ёкайской форме. Сила Нурарихена, что текла в венах Рикуо, скрывая его от чужих глаз. Однако Рикуо был не опытен и Рихан как родственник Нурарихена видел его. Рихан внимательно следил за каждым движением парня, видя его холодную ненависть. Пауза затянулась, пока Рихан не сделал шаг вперёд и спокойно позвал: — Рикуо? Словно прорвав завесу тьмы, фигура Рикуо начала проявляться перед всеми. Кубинаши и Кэдзёро вздрогнули, увидев его — высокую фигуру с бело-чёрными длинными волосами, и красными, холодными глазами. Он был похож на Нурарихена, но он был слишком юным. Кубинаши и Кэдзёро не могли скрыть изумления. Даже Гагозэ, которого ещё недавно переполняла гордость, теперь отпрянул назад, едва осмеливаясь взглянуть на Рикуо. Рикуо хмыкнул, не удостоив Рихана взгляда, и снова повернулся к раненому ёкаю, который стонал у его ног. Гагозэ, видя приближение своего главы, закричал, хватаясь за любую возможность: — Рихан-сама! Убейте этого мальчишку! Он напал на меня! Он напал на старейшину клана! — его голос был полон страха, но маскировался под гордость и претензию на уважение. — Заткнись Гагозэ.— угрожающе произнёс Рихан, его голос был ледяным. Он медленно перевёл взгляд на парня. — Рикуо, прошу, убери меч. — сказал он, сохраняя холодную сдержанность. Но Рикуо даже не думал о том, чтобы подчиниться. Он со всей силой пронзил плечо Гагозэ своим мечом, заставив того завыть от боли. Рихан и его подчинённые резко дёрнулись, но не успели ничего предпринять, как Рикуо снова наставил меч на старейшину, предупреждая любое движение. — Этот ёкай первым напал на меня, желая убить, — его голос был ледяным, словно он не чувствовал ничего, кроме гнева. — Он угрожал моей матери и мне смертью, а значит он тоже был готов умереть. Почему я не могу убить его? Он медленно поднял меч, и Кубинаши с Кэдзёро сделали шаг вперёд, готовые вмешаться, но Рихан удержал их жестом. — Рикуо, — ласково, но твёрдо произнёс Рихан, не спуская глаз с парня. — Убери меч. Уверен ты как и я не хочешь войны. На мгновение в комнате повисла тишина. Рикуо не двигался, его руки не дрожали, и лишь дыхание становилось всё более тяжёлым. Он с ненавистью посмотрел на отца. — Почему ты пришёл только сейчас? — прошептал он, почти не слышно, но каждый в комнате почувствовал холод от этих слов. — Ты ждал, чтобы твой подчинённый сам разобрался со мной? Ты дал ему это сделать? Рихан чувствовал, как слова Рикуо пронизывали его, как ледяные кинжалы. Он был готов к этому вопросу, но всё равно внутри что-то оборвалось. Он не знал что ответить. Даже если он скажет что это не так, мальчик ему сейчас не поверит. — Зря я тебе поверил. — сказал Рикуо тихо, сдерживая ярость, которая кипела в нём. Он убрал меч, сдерживая желание добить Гагозэ. Кубинаши и Кэдзёро расслабились, думая, что всё закончилось. Но неожиданно Рикуо вновь пронзил ногу ёкая, который хотел схватить его за ногу, заставив его завизжать от боли. — Забирайте его. — холодно бросил Рикуо, отходя в сторону. Рихан сдержанно кивнул своим подчинённым, и Кубинаши с Кэдзёро, не задавая вопросов, подхватили раненого Гагозэ. Но прежде чем уйти, Рикуо, всё ещё в ёкайской форме, сделал шаг к матери. В его облике больше не было того ледяного гнева только глубокая усталость. Рикуо хотел убить Гагозэ, очень хотел, но войны с кланом Нура он не хотел. Он подошёл к Вакане и осторожно обнял её, проверяя, всё ли с ней в порядке. Она была без сознания, но, к счастью, жива и невредима. Рикуо облегчённо вздохнул, его глаза начали терять свой красный оттенок, а тело возвращаться к человеческой форме. Он ненавидел ёкаев. Ненавидел Рихана, ощущая, как обида горит в его груди, не давая покоя. — Глава! Этот мальчишка напал на меня! Я защищал клан! Вы должны наказывать его! Он… Рихан резко обернулся к старейшине, который уже не казался ему столь влиятельным и грозным, как раньше. Сейчас это был ёкай, который трясся от страха перед обычным мальчишкой. — Замолчи, Гагозэ, — угрожающе произнёс Рихан, вытягивая клинок и приставляя его к горлу ёкая. — Ещё одно слово и я лично прикончу тебя прямо сейчас. Гагозэ затих, не решаясь больше спорить с главой. Рикуо не был впечатлён этой сценой. Рихан почувствовал, как холодные мурашки пробежали по его спине. Он никогда не видел мальчика таким, в его глазах была не просто боль, а что-то гораздо глубже, ненависть, которая угрожала разрушить их отношения навсегда. Он посмотрел на женщину, что Рикуо так бережно держал в своих руках. Это была Вакана. Боже. Его мир перевернулся с ног на голову, второй раз его мир так резко переворачивается. Рихан наконец все осознал, он стоял неподвижно, поражённый новыми фактами. У него был сын. Сын, который прямо сейчас смотрел на него с такой ненавистью, что каждое его слово, каждый взгляд, пронзали сердце Рихана. Рихан думал что Вакана сбежала, ушла от него, не желая быть с ним. Он не мог поверить, что всё это время Вакана была верна ему, а он жил, полагая, что она сбежала. А ещё у него теперь был сын, который ненавидел его. К тому же, его сына чуть не убил один из старейшин его клана. Столько всего произошло, у Рихана уже болела голова. Рихан сделал шаг вперёд, пытаясь найти слова, но Рикуо тут же прошептал с угрозой в голосе: — Не подходи! — сказал парень, снова пронзая Рихана взглядом. Рихан остановился, но не отошёл. Сердце сжалось от беспомощности и боли. Он смотрел на Вакану, лежащую без сознания, а затем медленно перевёл взгляд на Рикуо. Гнев и боль, которые исходили от ребенка, были почти ощутимы. Рихан хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. И тут неожиданно спокойно, с печалью Рикуо произнёс, убирая волосы с лица матери: — Она не выходила замуж. Она всегда была верна только тебе. — В его голосе звучала глубокая печаль. Эти слова ударили в самое сердце. Рихан почувствовал, как воздух стал тяжёлым, и его дыхание замедлилось. Вакана всегда была верна ему. Но почему она не пришла к нему, не рассказала о своей беременности? Он собирался спросить это вслух, но Рикуо, словно читая его мысли, продолжил: — Тебе интересно, почему она не пошла к тебе, да? Рихан кивнул, хотя он уже не был уверен, хочет ли услышать ответ. — Потому что ёкаи угрожали ей, — тихо, но с ненавистью проговорил Рикуо, затем добавил, почти сквозь зубы. — Ёкаи с твоей стороны. Последние слова окончательно разрушили всё, что Рихан пытался оправдать для себя. Он не хотел верить, что его подчинённые могли так поступить. Но когда он посмотрел в глаза парня, он понял, что тот говорит правду. Рикуо не мог лгать о таком. Рихан осознал что не может победить в этом разговоре. Всё, что он скажет, будет воспринято как оправдание. Он видел, как мальчик смотрит на него с ненавистью, и эта ненависть была сильнее любых слов. — Рикуо… Я пришёл помочь, — произнёс он, его голос предательски дрожал. — Мне жаль. Я не хотел, чтобы так вышло. Я… давай поговорим. — Я не хочу твоей помощи, — Рикуо, не смотрел на него. — Тебя здесь не было, когда ты был нужен. И теперь уже слишком поздно. Я разберусь сам. Уходи. Мне не о чем с тобой болтать. Рихан сделал шаг вперёд. — Я сказал уходи! — Закричал парень. Мужчина замер, продолжать было бессмысленно, он лишь сделает хуже. — Я вернусь. — тихо сказал он, понимая, что это звучит скорее как обещание себе, чем как заявление для Рикуо. Но парень не ответил. Рихан медленно повернулся и направился к выходу, за ним следовали Кубинаши и Кэдзёро, которые всё это время молча наблюдали за сценой, не вмешиваясь. Гагозэ, хоть и раненый, поспешил покинуть дом, продолжая смотреть на Рикуо с презрением и ненавистью. Когда они ушли, Рикуо остался наедине с матерью. Он осторожно взял её за руку. Сердце всё ещё сжималось от боли, но он знал, что не может позволить себе расслабиться. Он чувствовал себя уязвимым, потерянным. Он ненавидел это чувство. Ему было больно, от предательства Рихана, от своей слабости. Ему было слишком больно.