Вкус любви: табачный дым и шоколад

«Ох уж это похмелье». Наверное, каждый просыпается с такой мыслью после весёлой ночки, проведённой с друзьями и алкоголем. Ну, а по-другому и нельзя было. Совершеннолетие, как никак. Хотя, ребята вчера и не планировали так напиваться, что пошло не так и в какой момент — неизвестно. С одной стороны, теперь все жалеют, ибо голова раскалывалась нещадно. С другой стороны, охуенно же погуляли! •10:50• Бондарев проснулся, сразу чувствуя эту самую боль в висках. Поморщился, ещё не успев глаза разлепить, а при попытке подвинуться или встать — и вовсе застонал жалобно, падая обратно на подушки. «Перебрал, определённо», — пока пытался «вернуться в реальность» и как-то встать, бурчал именно эти слова. В комнате всё ещё было темно из-за штор, что было на руку, так хотя бы свет глаза не слепит. Солнце, кажется, во всю херачит. Перевернувшись на другой бок, сбросив с себя плед, — жарковато, — парень уже хотел обнять возлюбленного зайца по привычке, чтобы утро получше стало, но наткнулся на пустую половину кровати. Грустненько. Сам не заметил, как губы надул от отчаяния, и решил, что надо вставать. Обнять его было огромное желание, а спать дальше без него — неуютно. Пересилив себя, Артём-таки поднялся, сев на краю кровати, и взгляд метнулся на прикроватную тумбочку, где стоял прозрачный стакан с водой, а рядом та самая спасительница-таблетка. Ох, как это кстати. Он улыбнулся, про себя уже снова засыпав парнишку благодарностями, одновременно радуясь такой заботе. Приятно же до чёртиков! Кто бы о нём так заботился ещё, если бы не мелкий… Пропал бы Бондарев, вот серьёзно, он в этом сам уверен. С этими мыслями парень бросил таблетку в воду, та растворилась, характерно зашипев. И только после выпил всё содержимое. Поморщился, неприятно на вкус, и кое-как поднялся на ноги, направляясь к выходу из комнаты.

°°°

— Да ты гений кулинарии, оказывается, — сказал Тимофей, кивнув головой в сторону очень даже ароматного и аппетитного завтрака, который был в процессе приготовления на плите, — я-то думал, дошираки только умеешь готовить, — шутит, конечно, дразнит, настроение такое. Знал, что не обидится никто. Миша покачал головой и саркастично улыбнулся, посмотрев на друга, одновременно с этим переворачивая тоненький блин на сковороде лопаточкой. А позже ею же и пригрозил слегка, норовя ударить по лбу. Нечего тут выпендриваться. Так-то. — Слушай, я тут… Вот чё, — начал Миша, став каким-то реально серьёзным, что не могло уйти от внимания, — поговорить хотел. Можно же тебе довериться? — Спрашиваешь, — усмехнулся мелкий, облокачиваясь спиной на кухонную столешницу спиной, упираясь в неё ладонью, во второй руке держа забавную кружку с совой, в которой недавно заварил себе кофе, — конечно, можешь. Случилось что? — Ну… Не совсем, — почесал затылок от незнания, как и с чего начать, при этом не забывая про готовку, уже сняв готовый блин, наливая тесто для нового на раскалённую сковородку, — но да. — Очень понятно, — закатил глаза, — давай уже, собирайся с мыслями, не пугай. — Ох, блин, ладно, — вдруг, решительно выдал, отложил на время лопаточку, поубавил газ на медленный огонь, — только ты не говори никому, между нами. — Даже Тёме? — приподнял бровь. — Не знаю, ему я тоже так-то хотел сказать… — нахмурился и встал поближе к парню, также присаживаясь на край стола, от безысходности мыслей опустив плечи. — Чего сказать? — послышалось в стороне, и оба сразу обратили внимание на источник звука. — Неужели, изменяете мне вместе? Неожиданно, — усмехнулся, посчитав собственные фантазии смешными, и прошёл на кухню. При виде возлюбленного у мелкого сразу появилась тёплая улыбка. Собственно, не только у него. Хулиган не смог удержаться, подошёл сразу к нему, поцеловав в губы кратко, но нежно, и встал рядышком, взглядом спрашивая разрешения попить его кофе. Тимофей кивнул согласно, поправив светлые волосы, видя довольные и сонные голубые глаза напротив. Артём глотнул горячего напитка, замечая, что у зайца всегда вся еда вкуснее, и обнял его одной рукой, подтягивая поближе к себе, под крылышко, так сказать. Вот теперь утро охуенное для обоих. А ещё он заметил, что брюнет выглядел, как обычно, просто, но слишком привлекательно. Тёмные волосы растрёпаны, взгляд ещё сонный немного, вчерашняя одежда, домашняя, растянутая, — спортивные штаны светло-серого цвета и коричневая футболка с какой-то надписью на английском, — ноги босые, но в тапочках, любезно предоставленных хозяином дома. Милый до ужаса. Наглеет с самого утра. — Миш, ну, говори уже, чего случилось? — поторопил его заяц, кладя голову на грудь хулигана, замечая, что его чёрная футболка после сна стала помятой, но всё также ему идеально шла. — Не пугай, — повторил, видя в карих глазах некий…испуг? Или неуверенность? Как-то вместе всё. — Чё такое, Мишань? — также спросил хулиган. — Какой-то не свой сам. И Тёма сразу это заметил, как только проснулся. Уже успел друга узнать и его настроение считывать. Экстрасенс? Как хотите, считайте, но тут и дураку понятно, что не так что-то. Тима тоже, знаете ли, не глупый, он тоже заметил такое состояние, но расспрашивать не решился, побоявшись, что так хуже сделает. Поэтому решил не давить, а дождаться, когда он сам захочет поговорить о том, что тревожит. — Влюбился я, вот чё, — выдал он почему-то шёпотом, запустив пальцы в волосы, — пиздец, я и не думал, что так серьёзно всё. — Так это же…круто? — неуверенно выдал Тима, нахмурившись, чувствуя, как в родных объятиях теплее и теплее становится. — Разве нет? — Да это-то да, — начал снова, — если бы всё было так…просто, — усмехнулся и перевёл взгляд на плиту, с ужасом вспомнив о завтраке, — блять! Он вскочил, подбегая к плите, замечая, что этот блин точно можно уже выкинуть в мусорку, что и сделал. А после также невозмутимо залил новый, оставаясь в этот раз тут, чтобы не забыть, иначе останутся все голодными. Хотя, вряд ли, еды, вроде, немало осталось. — А есть сложности? — снова задал вопрос Тёма. — В чём? — Да блять… Как бы так сказать, — повернулся к друзьям, в голове подмечая, что те мило смотрятся вместе, но это никак не могло отвлечь от собственных проблем, — есть… — и добавил почти шёпотом: — мне Дианка нравится. Парни оба посмотрели друг на друга, понимая, что предугадали недавно такой сценарий. Улыбнулись коварно, а после перевели взгляд опять на шатена. Они, конечно, в шоке немного, но, в принципе, ожидаемо. Что-то среднее было. — Только не говорите ей, прошу, — взмолился, надеясь на то, что это останется в тайне, — это невзаимно. — С чего взял? — усмехнулся блондин, заметив, что они с его парнем теперь снова оба пьют с одной кружки… Мило. — Ну, так, это очевидно, — ответил и печально как-то улыбнулся, — она говорила, что ей очень понравился какой-то пацан с параллельного класса в нашей школе… Блять, мы с ней только друзья, вроде как, и как-то даже не было мыслей о таком. А сейчас так неожиданно… Я осознал, что… Ну, нужна она мне, — Миша пожал плечами, смотря на друзей, как на последний шанс, хотя, ровным счётом, они не смогут помочь чем-то в этой ситуации, — угораздило же. — Какой парень? — снова хмурится Тим. — Она не говорила мне, кажется. — Славка Гребнев, — ответил, а раньше имена не запоминал ничьи, даже важные. Тут запомнил сразу, — он такой бесючий, чё там нравится может? — риторический вопрос. — Ой, блять, — фыркнул Тёма, вспоминая упомянутого парня, явно зная его, как же ещё, — долбоёб. Заёб меня в своё время. — Меня тоже успел, на физре, — подтвердил Миша, снова вспомнив вовремя про блин, который пора бы уже перевернуть, — он же… Несерьёзный. Разве, я ошибаюсь? — Не ошибаешься, — согласился мелкий, — я думаю, что, если он реально нравится Диане, то она в нём что-то да нашла, не осуждаю ни в коем случае, просто… Ей нужен кто-то получше. Этот…её не достоин, очевидно. — И я о том же, — Тёма чмокнул его в темноволосую макушку, — заяц прав. Ты уверен, вообще, что он ей нравится? — Ну, она мне сказала. Думаю, что да, — Миша засомневался на мгновение, появилась аж некая надежда в глазах, — навряд ли она мне просто так это сказала или соврала… Чё делать-то? — Ну, может, я слишком жесток, — опять вступил блондин, — но я бы увёл, — улыбнулся коварно, услышав цоканье своего парня, рядом стоящего, — и, если бы Тимоха с кем-то встречался тогда, я бы его точно отбил. — Ох, собственник, что ли? — усмехнулся с вызовом Тимофей, на самом деле, чувствуя, как сердце ёкает снова быстро. За него бы тут боролись, — так бы я и побежал к тебе, ага. Пфф… — Да куда б делся, ушастый, — самодовольно, самоуверенно, но прав же он, чё уж тут, — хотя, ты не смог бы встречаться с кем-то другим, ты от меня без ума. — Ещё чего, разошёлся, — в шутку пихнул парня в бок Тима, засмеявшись с такой самооценки, — блять, вот угораздило меня. Артём посмеялся и в мгновение поцеловал парнишку, чувствуя первые секунды отпор и упирающуюся в его грудь ладошку. Дразнит, играя неприступность. Привычка уже такая. Но сдался быстро, почти сразу, отвечая на поцелуй. Со стороны послышался тяжёлый вздох, а после того, как парни оторвались друг от друга, не успев и пяти секунд поцеловаться, заметили опечаленного и поникшего друга, вяло жарившего блины. Он так вздыхал специально ещё несколько раз, показывая, как страдает. Вообще, реально страдает, просто хотелось внимания, чтобы пожалели и советы дали, наконец. Иначе, он так со своей неразделённой любовью помрёт. Чует уже. — И давно ты это понял? — спросил Тима, поддерживающе потрепав недалеко стоящего Мишу за плечо. Тот покачал головой, мол, 50/50. — Когда? — Когда мы гуляли в тот день. После того, как мы ездили с Тимой в больницу, — вспомнил и улыбнулся, вспоминая, как осознал впервые свои чувства и понял, вообще, что такое бывает, что он тоже, оказывается, умеет любить, — мы же тогда бесились, как обычно, бегали, в снежки играли. Она так смеялась, была такой… Милой, забавной, настоящей. Как ребёнок, наивной. Нет, я всегда считал её красивой, привлекательной, но почему-то раньше не задумывался... О чём-то большем, об этих чувствах. Относился, как к подруге. А потом… Ух, пиздец, — Сазонов приложил руку к груди, чувствуя, как что-то там забилось почаще, офигел от таких ощущений, — не было такого… То, что я думаю? Артём и Тимофей слушали друга с улыбками на лицах, а сами обнимались крепче, понимая в который раз, что и сами то же самое друг к другу ощущают, и с каждым днём только сильнее и сильнее. Парни были несказанно рады за Мишу. Это прекрасное чувство впервые познал, собственно, как и они сами. Но было не по себе от мысли, чем это закончится, будет ли взаимно, захочет ли того сама Диана. Да и её реакция тоже непредсказуемая… — Ух, бляха, так, — помотал головой, отгоняя мысли прочь, Миша и взялся доставать чистые тарелки с навесного шкафчика, — давайте завтракать, надо не думать, иначе, я свихнусь от… — «от неизвестности», но почему-то не смог договорить. — Добивайся, — повторил Тима предложение своего парня, понимая, что идея действительно неплохая, — если не признаешься, не попытаешься, жалеть можешь потом. Миша посмотрел на них с немым вопросом во взгляде, так и спрашивая, серьёзно ли они, действительно ли стоит. Они кивнули почти синхронно несколько раз подряд, тем самым подтверждая, давая согласие и одобрение. Собственно, почему бы и нет, верно? — Хорошо, но, блять, как? — паника постепенно давала о себе знать, медленно, но верно. — Это вы тут сердцееды, девчонки виснут, а я нихуя не… — хотел договорить, но не смог, ибо в помещении тут же послышался звонкий женский голос. Понятно, кому он принадлежал. — Мальчишки, доброе утро! — воскликнула она, сладко потягиваясь в своей домашней пижаме, состоящей из свободной шёлковой рубашки на пуговицах и таких же штанов, которые были немного великоваты. Все трое сразу зажмурились и зашипели от неожиданности. Никто же не отменял похмелье, так? А они только успели о нём забыть. — Упс, простите, — хихикнула она, начиная обнимать сначала Артёма, — настроение же классное, — обняла Тимофея, — а вот пить надо меньше, — а после обняла и Мишу… У того аж дыхание перехватило от объятий, всё ощущалось не как раньше. От этого, вроде, кайфово, так непривычно, радостно, но, вроде, больно. Может, всё-таки, показалось? Боже, пусть ему просто показалось, так же всем будет проще! Сазонов не может потерять подругу, он же не может угадать её реакцию, когда она обо всём узнает. А она узнает, рано или поздно. — Ты сама-то чё? — начал заяц и усмехнулся, — больше меня выпила так-то. Алкоголизм? — Неизлечим в таком раннем возрасте, — поддержал шутку парня Артём. Они оба засмеялись, осознавая, что с огнём играются. — Ой-ой-ой, бе, — передразнила девушка, потянувшись дать им обоим подзатыльники. Любя, конечно же, — все мы алкоголики тогда. Зато ваши дни рождения удались, — улыбнулась, понимая, что права. Ну, с этим нельзя было не согласиться. Даже спорить никто не стал, лишь улыбнулись снова и кивнули, принимая факт. — Так! Блинчики? Вах, как вкусно пахну-ут, — протянула, выглянув из-за спины Сазонова, подглядывая, как он заботливо раскладывает еду по тарелкам, — со сгущёнко-ой. Ну, всё, я точно наберу с вами лишние килограммы… Эх, — замолчала на пару секунд, а потом с любопытством спросила, — Мишка, ты приготовил, да? — улыбнулась, увидев кивок головой. — Спасибо-о, тоже хорошенький, мне повезло с друзьями. Она потрепала Мишу по волосам, обняла крепко-крепко, потом снова за Тёму и Тиму взялась, будто тактильности не хватало год, если не больше. Не знала даже, что кто-то в это время думать ни о чём не может, кроме как об этих объятиях и нежной ручке на своей голове. Благо, шатен вовремя в себя пришёл, иначе бы перелил в одну из тарелок сгущёнки, кому-то слишком сладко бы стало. В принципе, его состояние незамеченным осталось для девушки. А вот для пары парней — наоборот. Они уже всё замечали, реально осознав, что с другом не то что-то творится. И причину уже знали. Бывали на его месте, проходили.

°°°

Пользуясь случаем, Тимофей решился почитать книгу, которых в комнате друга было дохуя и больше. Все они манили обложкой, а у парочки хотелось и сюжет узнать. Заяц же — тот ещё книголюб, в такой слабости отказать себе не может. К тому же, Миша и Диана ушли в ближайший магазинчик. Чтение — идеальный способ скоротать время. Они не пошли бы, если бы девушка не заявила, что безумно хочет йогурт и прямо сейчас, вчера они не купили, к сожалению. А им здесь ещё, как минимум, до завтра быть. Бондарев в это время был в душе. Надо было видеть, как они с Тимофеем наперегонки бежали с первого этажа к двери ванной комнаты, безумно желая помыться первее. Всё сопровождалось смехом, конечно, но мелкий обиделся слегка так — будет знать, прежде чем соперничать с ним. Он не заметил, как перелистывал уже пятнадцатую страницу. На кровати этой, мягкой и высокой, было тепло, а в обнимку с одной из плюшевых игрушек Сазонова, которые здесь уже имелись, — только больший уют создавался. Интересный сюжет-то, кстати. Кажется, придётся одалживать книгу на некоторое время и везти её с собой домой. Он даже не заметил, как в комнате появился его парень, настолько зачитался. Ну, а как же — фэнтези, мистика и любовь в одном. Ему в кайф. Абстрагировался так абстрагировался. Артём на ходу вытирал голову полотенцем, вместе с этим ключицы, на которые успевали капать капли воды с мокрых волос. После душа контраст температур ощущался сразу, мурашки побежали по коже, зря не надел-таки футболку. Хулиган усмехнулся, видя хмурый и завлечённый взгляд зелёных глаз. Сосредоточенный такой, аж милость берёт опять. Мелкий ещё и губы закусывал иногда, показывая так, видимо, что ему слишком интересно. Лучше не трогать бы, но фиг там, почитать ему не удастся. Точно не сейчас. Артём в мгновение ока плюхнулся на кровать рядышком, предварительно убрав влажное полотенце на край стульчика у письменного стола. Подвинулся поближе к возлюбленному, облепив его ногами и руками, уткнувшись носом в изгиб шеи. Вдохнул любимый аромат, специально шумно, и чмокнул чуть пониже подбородка. Нежненько так, у Тимы точно мурашки пошли, только он проигнорировал, ибо реально читать хотелось. Всё, что мог, уже перечитал, а тут в кой-то веки книга новая. — Ай, блять, ты слон, Бондарев, — шикнул, любя, конечно, и нахмурился сильнее, мельком взглянув на парня, — проныра какой. — Нет, чтобы ласково назвать вот… Эх, — мечтательно вздохнул, жмясь ещё крепче. Специально, зараза, — как вариант, котёнок. Малыш хотя бы, — начал перечислять, натянув довольную лыбу. — Нихуя заявочки, — усмехнулся Тима, сдавшись, видя, как перед его носом у него ловко отбирают книгу, закрывают и откладывают на прикроватную тумбочку, — наглый, пиздец. И чё это мистер «сверху или снизу?», вдруг, стал таким милашкой? — вспомнил опять ту самую фразочку и «прошлого» Артёма. Это как два разных человека. Походу, реально — заяц единственный видит его настоящим. — Ох, я тот ещё милашка, — подтвердил, пользуясь тем, что ему снова поддались, и прильнул ближе, залезая рукой под чужую футболку, — Когда я, кстати, узнаю, какой ты сверху? — посмеялся, но говорил-то вполне серьёзно. Ну, пиздец, снова он издевается. Такими темпами Тима превратится в лужицу, либо на постоянке будет ходить с красными щёчками. Вроде, и привыкнуть должен, но, сука, это нереально. Каждый раз фантазия начинает работать усиленно, разыгрывается, от этого и возбуждение никто не отменял. Но, благо, он не один такой. Тёма точно также реагирует. — Скоро, — ответил, мечтая заставить парня смущаться, но на самом деле и так задумывался серьёзно о том, чтобы попробовать. — Ох, реально? — Артём засмущался и протяжно вздохнул, пряча лицо в плече мелкого. Ну, вот, очевидно же, что тоже фантазия покоя не даёт. — Ты, бля, такими словами разбрасываешься. Мне крышу сорвёт как. Не боишься? — Ты бояться должен, — посмеялся брюнет, обнимая парня в ответ, потрепав его по мокрым волосам, уткнувшись носом в макушку, чтобы вдохнуть аромат шампуня, — раз снизу захотел быть. Только вот, если тебе не понравится… — «меня не вини» не договорил, его перебили. — Сдурел, что ли? — тут же прервал объятия, и поменял положение, нависнув над парнишкой. — Мне? С тобой? Понял, чё сказал сам? — посмеялся и наклонился ближе, прижимаясь к чужому лбу своим. — Заебусь стонать, блять, — взгляд стал коварным, даже пошлым. — Ой, еба-ать, — протянул от смущения, пытаясь отпихнуть от себя хулигана, упираясь руками в его грудь, но слабо, неохотно, — иди ты, извращенец. Бондарев посмеялся снова, тут же предотвращая все попытки сопротивления, и примкнул к родным губам своими, даря сладкий поцелуй. Ответ последовал сразу. Зайцев счастливо улыбнулся, обнимая парня за шею руками, запутываясь пальцами в волосах. — Охуенный такой, сука, — привычно уже шепнул комплимент на ухо, приподнимая ладонью бедро мелкого, а тот согнул на автомате ногу в колене, тая с такой настойчивости и уверенности, — мой, — наклонился к шее, оставляя там поцелуи, зная уже все его чувствительные места, — тащусь с тебя. — Насилие твоё заебало, — выдал, прикрыв глаза от таких ласк, и усмехнулся, а сам забрался руками под резинку домашних штанов хулигана, едва их приспуская. Дразнит, — а я так невинен. Даже книгу не дал почитать мне. — Сучонок, — улыбнулся довольно из-за шаловливых рук, зная, что над ним нагло издеваются, — наказывать тебя надо, от рук отбился. Борзеешь в край, — он хотел снова поцеловать, но не удалось. Заяц пошёл на крайние меры и начал безжалостно щекотать парня над собой. Это сработало на ура, и уже через секунды сверху был Тима, удобно так устроившись на бёдрах Тёмы. Тот оставаться в долгу не привык, уже через секунды тоже начал щекотать. Парни смеялись, пытаясь улизнуть друг от друга, но не получалось, оба слишком хитрые и коварные, какой там побег. Как дети себя ведут, но как-то привыкли, что, когда вместе, они такие. И это нравилось. Так, блять, нравилось! Игрища грели душу, а в сердце только больше просыпалась любовь. Они ведь оба снова ощущают тех самых бабочек в животе — и именно они явились причиной их бесконечных поцелуев прямо сейчас. Неожиданные уведомления, пришедшие одновременно на телефоны обоих, нарушили их идиллию. Снова, ну что за наглость! Даже в законный выходной не дают покоя. Пользуясь отвлечённостью Тимофея, Артём ловко перевернул его, подминая под себя. Упёрся ладонями в матрац по обе стороны, приблизился к лицу с лисьей и пошленькой улыбочкой. Не целует! — Скотина ты, — выдал малой, за мгновение подняв голову, и мило чмокнул чужие губы. Кое-кто, не смотря на свою самоуверенность и дерзость, засмущался и застыл аж на время. Видя такую реакцию Тёмки над собой, Тимка посмеялся и потянулся рукой к своему телефону. Наверня-ка, это беседа класса. Что-то подсказывало. Заходить туда и читать всё это не хотелось, но пришлось. Мало ли, пропустишь чего важного, потом проблем не оберёшься. — О! Перед Новым годом нашему классу предлагают съездить на концерт, — усмехнулся Тимофей, — всё, как ты любишь прямо: оркестр, дирижёр, балет и три часа культурного развития. — Обожаю, всю жизнь бы ходил, — понял подъёб в свою сторону, вспомнив, как ещё год назад на таком концерте уснул, — предлагают или без права выбора согласиться все должны? — спросил. Знали же оба, что учителя такие у них в школе. Хитрые, пиздец. Не хочешь — заставим. Все идут, и ты пойдёшь. Ещё и оценкой могут манипулировать. Ну, хотя, кто как. Кому-то всё равно, они не уговаривают, лишь бы не тратить время и нервы. А кто-то, как их классная руководительница, наоборот, пытается всех уговорить, направить на путь того самого культурного и духовного развития. И тут в ход идут даже хорошие оценки взамен. Тем более, поездка вместо каких-то уроков — значит, точно нужно поехать. — Верно, тут нас не спросят, — пожал плечами, убрав телефон сторону, и снова вернул всё внимание на парня, который не особо желал с него слезать, — придётся, зато оценки по некоторым предметам в кармане будут. — Да ну блять, — явно расстроился, даже губы надул, уже представляя, как «весело» проводит время в концертном зале с умным видом, вместо того, чтобы в очередной раз прогулять и провести его со своим парнем дома, — пиздец. Вот нахуя это устраивать. Не люблю я. Заебали уже с этим культурным развитием и чё за… — он не успел договорить. Тимка прервал его новым поцелуем, посмеявшись сквозь него. Сразу почувствовал взаимность и улыбку на любимых губах. Это нытьё могло бы долго продолжаться, Тёмка иногда может быть таким, особенно, когда ему в лом делать то, что не нравится, а хуй там откажешься. Потом нагоняй получишь от директора, проверено ведь. — Ты чё ворчишь-то? — хихикнул заяц, прервав поцелуй, притягивая парня за шею ближе к себе. — Как дед. Вредный такой, — он потрепал светлые волосы. Нравится ему так делать и фиг там отучишь теперь. Да, собственно, никто и не против. — Не будь милым, — вздохнул, улыбаясь также, успев потереться с чужим носиком своим, — заебался умиляться с тебя… — поцеловал кратко в уголок губ, — Кстати, в прошлый раз, на том концерте, я только на тебя и смотрел, — признался-таки. — Чё? Три с половиной часа? — удивился заяц, вспоминая ту самую поездку с классом на подобное «развлечение» с оперой. — Ага, ну последние полчаса я спал, каюсь, — посмеялся. Тимофей посмеялся в ответ, тут же целуя Артёма, не в силах сдержать себя и свои чувства. От каждого такого откровения сердечко билось бешено и уже успокоить его было нереально, осталось только поддаться эмоциям. Он целовал так нежно, но в то же время страстно, с каждый секундой углубляя поцелуй, чувствуя взаимность Артёма и его нарастающее возбуждение. Сам-то не отличался. Не было в планах заниматься этим сейчас, а дома у друга особенно неловко. Они ещё и одни временно — так больший соблазн. — Тим, я тебя заебу, если ещё раз скажу… — начал почти шёпотом, пытаясь отдышаться после такого головокружительного поцелуя, и только после продолжил: -… скажу, что люблю тебя? Сильно люблю. Брюнет смотрел в голубые глаза своими зелёными с нежностью, любовью, теплотой и желанием. Таких чувств ни к кому не испытывал раньше и так кайфовал, что вот оно — эти чувства появились. Уже почти как три года назад. Он любит — его любят. Он хочет — его хотят. Он смотрит влюблённо — на него смотрят также. От признаний не смог не растаять ещё раз и лишь покачал отрицательно головой, отвечая на вопрос. Да и как могут ему надоесть эти замечательные слова. Ещё и от Артёма, который в его мечтах был постоянно. — И я люблю тебя, Тём. Парни не могли убрать улыбки с лица и, снова поддавшись чувствам, потянулись к губам. Так хотелось целовать друг друга. Ну, просто до ужаса уже! Целовались долго и страстно, будто это было необходимо, как воздух. Зайцев уже в порыве начал проводить ногтями по обнажённой после душа спине хулигана, оставляя едва заметные следы, чувствуя его поцелуи на своей шее. Тому это только нравилось, заводило до невозможности, мотивировало продолжать. Бондарев оставил первый заметный засос на манящей шее, а сам пробрался руками под футболку, задирая её, открывая вид на привлекательный пресс, который так и манил себя зацеловать… — Если вы там чем-то неприличным занимаетесь на моей кровати, я не против, конечно… — услышали знакомый голос за дверью и прервались вынужденно. — Но мы тут кое-что купили вкусное, не пожалеете. Так что ждём с Дианкой вас в гостиной, фильмец посмотрим какой-нибудь. Извращенцы! — послышался смех двоих, а после удаляющиеся шаги. Парни оба закатили глаза, не заметили даже, что синхронно, а после посмеялись. В который раз они уже попадаются другу? Хотя, тот уже привык и больше на те же грабли не наступает, раз заходить не стал, сразу догадался обо всём. — Это ты извращенец-то, вообще, — выдал Тима, пытаясь успокоить новый порыв смеха, — он обобщил. — Да ладно? — пихнул его в бок кулаком слегка, имитируя удар, а ему в ответ заяц наигранно зажмурился от «боли», — соблазняет сначала, а потом стрелки на меня переводит. Не борзей. Его в ответ тоже «ударили» и перевернули под себя. Пользуясь моментом, мелкий вскочил, посмеиваясь с того, как хулиган играет жертву от «сильного удара». Тут же взял за руку, стаскивая с кровати, намекая, что им пора к друзьям. Те же явно какой-то крутой фильм нарыли для совместного просмотра, да ещё и вкусностей прикупили, не смотря на количество оставшейся еды в холодильнике.